Текст книги "Идеальный парень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/idealnyy-paren-215322.jpg)
Автор книги: Алексис Холл
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)
Глава 42
![](i_042.png)
– …оставляя следы феромонов, – говорила доктор Фэрклаф.
– О, как это увлекательно, – отозвался Оливер недрогнувшим голосом.
– Если вы пытались сейчас изобразить сарказм, то, поверьте, у меня против него иммунитет.
Он на мгновение задумался.
– Даже не знаю, как вам ответить, чтобы вы случайно не услышали в моем голосе сарказма.
Она, кажется, тоже задумалась.
– Да, похоже, что вы только что выявили довольно сложный парадокс. Знаете, если это вам как-то поможет, то когда я была еще студенткой, мои соседи по комнате предпочитали использовать вот этот жест, – она приложила палец к щеке, – показывая, что их слова не стоит воспринимать всерьез.
– Я постараюсь принять это к сведению. Но, прошу вас, продолжайте.
– А еще, – быстро вмешался я, – мы можем пойти сейчас в обеденный зал, ведь столы уже сервируют.
Доктор Фэрклаф снова задумалась.
– Нет. Я лучше останусь здесь и поговорю с Оливером.
– Эм…
– Я думаю… – Оливер снова перебил меня с удивительным… тактом и с изяществом лебедя, скользящего по водной глади, – …Люсьен пытается вежливо намекнуть нам, что пора идти обедать.
– Почему же он прямо об этом не сказал?
– Потому что он ведет себя в соответствии со своими должностными обязанностями. В противном случае он ходил бы весь вечер по залу и кричал во весь голос: «Отдайте нам свои деньги!»
– У Боба Гелдофа[75]75
Лидер группы Boomtown Rats. Сыграл роль Пинка в фильме М. Формана «Стена», основанном на одноименном альбоме Pink Floyd. Организатор нескольких масштабных благотворительных акций.
[Закрыть] это неплохо получалось. – Она презрительно сморщила нос. – Не понимаю, почему все нужно так усложнять?
С этими словами она направилась к столику для сотрудников фонда, а мы с Оливером последовали за ней.
Вкусная еда была одним из главных достоинств «Жучиных бегов». Спонсоры платили кучу денег, чтобы прийти сюда, поэтому на выборе блюд нельзя было экономить. И хотя Барбара Кленч настаивала на том, чтобы меню для сотрудников составлялось отдельно и мы не тратили бы деньги на хорошую еду для… себя, на деле вышло, что так получилось бы еще дороже. Я должен был быстро все съесть и продолжить общаться с гостями, но поскольку мы заказывали блюда «новой кухни», то каждое из них легко можно было проглотить в два счета.
Все коллеги уже расселись, большинство привели с собой по одному гостю. Алекс был с Миффи, и разумеется, она ослепительно выглядела в своем новом наряде, который стоил дороже всей моей одежды вместе взятой и за который она наверняка ничего не заплатила.
– Клара, я так рад снова видеть вас, – сказал Оливер, усаживаясь на свой стул. – Диор?
Она удивленно заморгала.
– Какой еще ди и ор? А, вот вы о чем! У вас наметанный глаз!
– Блин, – устало пробормотал я, плюхаясь рядом с Оливером. – Опять мне придется всех друг другу представлять.
Барбара Кленч злобно зыркнула на меня через стол.
– Следите за языком.
– Не волнуйтесь, я буду говорить только по-английски. – Если честно, то, наверное, я не очень хорошо вел себя с Барбарой. Без нее НАВОЗЖ давно бы обанкротился. Но наша взаимная ненависть давно уже стала чем-то вроде традиции. А традиции не стоило нарушать. Я указал на нее Оливеру: – Оливер, это Барбара Кленч – наш офис-менеджер. А это ее муж Габриэль.
Оливер ни капли не удивился тому, что мужем Барбары Кленч оказался златовласый Адонис ростом метр восемьдесят, который был лет на десять ее моложе и, тем не менее, каким-то магическим образом совершенно искренне любил ее. Мне это представлялось полной бессмыслицей. Она не была богатой, и, хорошо зная Барбару, я сомневался, что ее можно было полюбить за прекрасную душу. Но знаете что? Она, черт возьми, была молодцом!
– Алекса и Миффи ты уже знаешь. А это Риз Джонс Боуэн и… – Риз каждый раз приводил новых девушек. Понятия не имею, откуда он их брал. – Простите, кажется, мы еще не встречались?
– Это Тэмсин, – сказал Риз, принимая такую позу, словно он находился на каком-нибудь игровом шоу. – Она ходит со мной на занятия зумбой.
– Ты ходишь на зумбу? – Это просто не укладывалось у меня в голове.
– Да, там хорошие кардионагрузки.
– Аааа, – глубокомысленно протянул Алекс. – А я думал, вы встретились на работе.
– Алекс, – сказал я, – мы все работаем в одном здании. И никто из нас никогда раньше не видел эту девушку.
– Да, – Алекс медленно кивнул, – это действительно немного странно. Но ту, что была в прошлом году, я тоже не узнал.
У меня было такое чувство, будто я сейчас переступаю через бездонную пропасть, которую представлял собой идиотизм Алекса. Но по какой-то причине я решил не обострять обстановку. Возможно, мне просто не хотелось вести себя как последняя сволочь по отношению к коллегам на глазах у Оливера, но, что намного важнее, сегодня вечером они все меня здорово поддержали. Они всегда мне помогали. И хотя, со стороны, не каждый смог бы оценить эту помощь, но это было так.
– Послушайте, – начал я, сам не веря, что говорю это, – я знаю, что иногда вел себя как…
– Полный придурок? – Это была Тэмсин. Я никогда раньше не встречал Тэмсин. Откуда она узнала, что я – полный придурок?
Я недовольно посмотрел на Риза Джонса Боуэна.
– Риз, это первое, что ты рассказываешь обо мне людям?
– Практически всегда, да. – Он поглаживал свою бороду, как всегда, когда… вообще-то, я так до сих пор и не понял, что означал этот его жест. – Однако, если честно, сразу после этого я обычно говорю: «Но, несмотря на это, он хороший парень». И все же про придурка все запоминают гораздо лучше. Да ты и сам часто ведешь себя соответственно.
– Ладно. Замечательно. Так вот, хочу сказать, что пусть я иногда и веду себя как полный придурок, я очень горжусь проделанной всеми нами работой, потому что сегодняшний вечер не состоялся бы без каждого из вас. Спасибо вам, и, – я даже поднял чертов бокал, – я поднимаю этот тост за всех вас.
Все присоединились ко мне, повторяя нестройным хором: «За нас», хотя эти слова и прозвучали с некоторой неохотой. Все, кроме Барбары Кленч, которая была слишком занята страстным поцелуем со своим до неприличия привлекательным мужем. Затем она наконец-то оторвалась от него и спросила:
– Простите, Люк, вы хотели мне что-то сказать?
Я доедал искусно разложенные по тарелке сезонные овощи со сливочной пеной и думал о том, успею ли я еще что-нибудь съесть, но не добрался даже до десерта, когда мимо проплыли Бен и Софи.
– Ну что ж, – сказала Софи, поднимая свой бокал с вином, – вам удалось нас завоевать.
Оливер встал и поцеловал ее в щеку.
– Ложь. Вы просто захотели провести еще один вечер без детей.
– И это тоже. Сейчас такое время, что я пошла бы даже на благотворительный вечер Общества по уничтожению котят, лишь бы оказаться вдали от дома хоть на пять минут.
– Как я понимаю, – отозвался я, – вам здесь нравится?
Софи весело рассмеялась.
– Мои дорогие, я готова отдать вам все свои деньги. Никогда я не бывала на таких чудесных вечерах! Девяностолетний граф пытался увезти меня в Вену, а одна очень странная женщина рассказала мне, что мы все умрем, если не будем вкладывать как можно больше денег в энтомологию. И, Люк, ты был совершенно прав, когда я рассказала моим надоедливым друзьям-левакам о том, что поддерживаю благотворительный фонд помощи жукам-навозникам, они просто обделались от праведной зависти.
– А еще вы можете, – предложил я, – во время тихого аукциона сделать ставку на подарочный набор от «Фортнум и Мэйсон».
– Да ну его! Я хочу книгу о жуках-стафилинидах. – Она улыбнулась улыбкой Чеширского Кота. – Потом подарю ее Бридж на Рождество.
– Ой, Софи, – Оливер покачал головой, – ты ужасный человек!
– Нет, вы больше не можете так обо мне говорить. Я теперь поддерживаю жуков-навозников.
Поскольку Софи и Бен встали со своих мест и теперь бродили по залу, это означало, что и нам пора было покидать свои места. Немного неохотно я встал и предложил Софи свой стул.
– Я ненадолго покину вас и немного пообщаюсь с гостями.
– Я с удовольствием составлю тебе компанию, – сказал Оливер. – Эти двое давно уже успели мне надоесть.
Бен гневно выпучил глаза.
– Вранье! Я понимаю, что мы встречаемся уже второй раз за две недели, но день рождения Дженнифер был моим первым выходом в люди с того момента, когда мы уломали моих родителей взять к себе маленьких засранцев на День подарков.
– А как насчет Альтернативной вечеринки по случаю Дня святого Валентина, на проведении которой настоял Брайан, несмотря на то, что он теперь женат?
– На нее ходила только Софи. Я сидел дома, потому что у близнеца Б была ветрянка, а близнец А вот-вот должен был ветрянкой заболеть.
Я похлопал Оливера по плечу.
– Останься здесь. Ты и так был настоящим героем этого вечера.
– Да ладно – поморщилась Софи, – он обожает играть роль героя и совсем не нуждается в одобрении.
Оливер смерил ее пристальным взглядом.
– Это неправда. Я просто считаю, что важно приносить пользу.
– Пользу, мой дорогой, приносят собаки или гаечные ключи. Друзья и любовники должны заботиться о тебе, даже если ты и не готов постоянно нести добро всем и каждому.
– Ну ладно, – я мысленно сделал решительный шаг и переступил огневой рубеж. – А теперь я все-таки покину вас.
Бен, видимо, решил, что подождал достаточно долго, и раз его жена не захотела сесть, сам расположился на моем стуле.
– Не волнуйтесь. Они всегда так общаются. Можно я съем ваш десерт?
– Что? – возмутился я. – Да как вы можете? Вы пользуетесь тем, что это моя работа – быть услужливым по отношению к вам!
– Да. Я такой. Мне пришлось отмывать какашки с этого галстука-бабочки, чтобы прийти сюда. И, думаю, я заслужил еще одну панна-котту.
– Ну ладно. Хорошо. Я вижу, что вам она нужнее, чем мне.
Он с предвкушением схватил мою ложку.
– Оливер умеет выбирать себе парней. Мы должны подружиться.
Я поцеловал Оливера и попытался показать ему, что он все равно мой герой, несмотря ни на что, и пошел… работать. Остальная часть вечера прошла гладко: пожертвования были собраны, аукцион прошел тихо, никто сильно не обиделся, и нам удалось поймать графа в тот момент, когда он уже садился в такси, чтобы ехать в аэропорт Хитроу со спутницей, о которой нам практически ничего не было известно. К тому времени, когда мы все убрали, оделись и начали расходиться, был уже третий час ночи, и я позволил Оливеру усадить меня в такси и отвезти домой.
– Спасибо тебе за сегодняшний вечер, – сказал я ему заплетающимся языком и положил голову ему на плечо.
– Люсьен, хватит уже благодарить меня.
– Но ты был просто потрясающим. Ты так мило со всеми общался и всем понравился, ты поговорил с доктором Фэрклаф и не побил Кларков…
– Ты не должен слушать Софи, – он смущенно заерзал, – ты мне нужен вовсе не для того, чтобы вести себя… как-то по-особенному.
Мои мысли как будто споткнулись обо что-то, но в голове стоял ужасный туман, и я не понял, обо что именно.
– А почему мы говорим о Софи?
– Мы не говорим о ней. Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто я думаю, что… даже не знаю.
– Если честно, то я сейчас вообще ни о чем таком не думаю. Но в том, что вечер прошел на редкость удачно для меня, отчасти есть и твоя заслуга. – Я вспомнил еще кое-что важное. – А еще ты очень сексуально смотришься в галстуке-бабочке. И когда мы приедем, я хочу… я хочу…
Когда я пришел в себя, то был уже в кровати, а Оливер стаскивал с меня одежду до трагизма неэротичным образом.
– Иди сюда, – я с жалобным видом ухватился за него. – Сейчас мы будем заниматься сексом самыми разными способами!
– Да, Люсьен. Именно это сейчас и произойдет.
– Отлично. Потому что ты такой чудесный… я так тебя хочу… и я говорил, что ты чертовски сексуально смотришься в…
Когда я открыл глаза, уже светало, и рядом со мной спал Оливер – такой спокойный, идеальный, с легкой щетиной на лице. И, с одной стороны, было ужасно обидно, что я так устал и во время секса мы не смогли использовать все мыслимые и немыслимые варианты. Но, с другой, он был здесь, со мной, такой теплый, прижимался ко мне и так крепко обнимал, как будто одновременно защищал и искал у меня защиты.
И знаете, это тоже было здорово.
Глава 43
![](i_043.png)
– Тук-тук, – сказал я Алексу.
– А, я знаю эту шутку. – Он замолчал, а потом спросил: – Кто там?
– Корова, которая всех перебивает.
– Что еще за корова, которая…
– Му.
– …всех перебивает? – Он вопросительно посмотрел на меня. – Продолжай.
– Нет, я свою реплику уже сказал.
– Выходит, я ее пропустил? Давай заново?
– Если честно, я не уверен, что это поможет. Понимаешь, – в этот момент у меня возникло тоскливое щемящее чувство, – теперь, когда я озвучил эту шутку, то понял, что, возможно, она не очень удачная. Просто эта шутка про корову, которая всех перебивает, она немного нетипичная и очень отличается от остальных шуток, начинающихся с «тук-тук».
– А. Это как роман «Улисс»?
– Вроде того. Только она про корову, а не про… ладно, рискну и скажу это – не про грустных ирландцев.
Алекс задумался слишком крепко.
– Значит, я ориентировался на структурную специфику шуток, начинающихся с «тук-тук», и поэтому предположил, что финальная реплика должна прозвучать после того, как я скажу: «Что еще за корова, которая всех перебивает?», но поскольку речь шла о корове, которая на самом деле всех перебивает, ты произнес свой ответ прежде, чем я закончил говорить, таким образом обманув мои ожидания и добившись комического эффекта.
– Эм… да, наверное.
– Неплохо. – Он наклонился в сторону. – Риз, послушай! Подойди сюда.
В дверях появился Риз Джонс Боуэн.
– Чем могу помочь, ребята?
– Тук-тук.
– Кто там?
Алекс посмотрел на меня с заговорщическим видом.
– Корова которая всех перебивает.
– Что еще за корова, которая всех перебивает? – спросил Риз Джонс Боуэн.
– Му!
Последовала долгая пауза. Риз молча пригладил свою бороду.
– Ой, мне нравится. В этом есть что-то от дадаизма. Понимаете, я ждал, что меня перебьют, пока я буду говорить, ведь ты же – корова, которая всех перебивает. Но ты не сделал этого, чем удивил меня и позабавил. Я теперь весь день буду смеяться.
Они ведь наверняка специально вели себя так, ведь правда же? Они были злыми гениями, которые годами играли со мной. Но прежде чем мы успели вернуться к своим занятиям, которые в шутку называли работой, по лестнице поднялась доктор Фэрклаф, и, к моему ужасу (но не удивлению), Риз Джонс Боуэн остановился в дверях и повернулся к ней.
– Доктор Ф., хотите послушать хороший анекдот? – объявил он.
Она ответила ему молчаливым обескураживающим взглядом, но Риза не так-то просто было обескуражить.
– Тук-тук.
На мое удивление она тут же ответила лаконично и официально:
– Кто там?
– Корова, которая всех перебивает.
– Спасибо, но млекопитающие не входят в зону моих интересов. О’Доннелл, вчера вы прекрасно все организовали.
– Му? – неуклюже закончил Риз.
– Спасибо, – сказал я, стараясь не выдать своего удивления, ведь я впервые услышал от нее нечто, отдаленно напоминающее похвалу. Но у меня все равно ничего не вышло.
– Хорошо. Я надеюсь, что этот успех послужит для вас отличной мотивацией. Если нет, то я могу поставить банку с глюкозным сиропом в комнате отдыха.
– Ээ, думаю, в этом нет необходимости.
Доктор Фэрклаф стала внимательно рассматривать экран своего телефона. Мне даже стало любопытно, сколько секунд она обычно выделяла на то, чтобы проявить к кому-либо или к чему-либо интерес.
– А еще я одобряю ваш выбор… я про мистера Блэквуда. Изо всех, кто присутствовал на субботнем вечере, с ним наименее тягостно было общаться. Продолжайте отношения с ним и приводите его в следующем году.
– Чисто для справки, – мне не очень нравился такой расклад, – если я с ним расстанусь, меня уволят?
– Нет. Но я лишу вас глюкозного сиропа. – В этот момент ее телефон истошно запищал. – Надеюсь, вы все понимаете, что вас высоко ценят как сотрудников. А теперь мне пора.
Итак, убедившись в своей ценности в качестве сотрудника, я побрел в кабинет и стал разбираться с делами, которые необходимо было сделать после «Жучиных бегов». Нужно было отобрать фотографии с вечера и отправить их Ризу Джонсу Боуэну, чтобы он мог разместить их в соцсетях. Оплатить все, что еще не было оплачено. Извиниться или поблагодарить гостей в зависимости от обстоятельств. Со всем разобраться и расставить все точки над «i». И что особенно радовало мою меркантильную душонку, проконтролировать, кто из спонсоров сколько пожертвовал. Сам не знаю почему, но мне было очень приятно заниматься всей этой работой. И кажется, что новый, чуть более человечный стиль руководства доктора Фэрклаф был тут почти ни при чем.
Я даже потихоньку забронировал столик в Quo Vadis на следующий день после юбилея родителей Оливера. Да, это выглядело жутко сентиментально. Но в противном случае мне прямо по дороге домой от родителей пришлось бы напрямую спросить у него: «Привет, не хочешь стать моим настоящим, а не фиктивным парнем?» Но мне казалось, что этого было… недостаточно? Или, напротив, это было уже слишком. Итак, что же выбрать: показать Оливеру, что мне на него наплевать, или выставить себя перед ним жутковатым чудиком? На самом деле оба варианта были ужасными. Блин.
Это было так сложно. Романтические отношения вообще ужасно сложны. Как люди умудряются их поддерживать?
А самое главное, как Оливер видел для себя эти романтические отношения? Я мог бы спросить у Бридж, но она наверняка посоветовала бы прокатить его на лодочке по Сене при свечах (и нет, это не эвфемизм) или спасти его сестру, которую захочет обесчестить распутный повеса. Но я не мог сделать ни того, ни другого. К тому же я был уверен, что у него нет сестры.
Стоп. А была ли у Оливера сестра? Он бы наверняка рассказал мне, если бы была, но ведь я мог и забыть, потому что тогда мне было все равно. Кажется, он говорил, что у него есть брат? И в этот момент я понял, как мало на самом деле знал о нем. То есть я знал, что он сексуальный и милый, что работает барристером и любит, когда я… Ладно, это бы мне все равно никак не помогло. Но он познакомился с моей мамой и отцом, несколько раз видел меня плачущим. Как получилось, что из нас двоих я раскрылся перед ним, а он передо мной – нет?
К тому же меньше чем через неделю мне предстояло познакомиться с его семьей, и каким же я буду дерьмовым парнем, если ничего заранее о них не узнаю? А потом ко мне подойдет его дядюшка и спросит: «А, вы, наверное, познакомились с Оливером в одной команде по водному поло?», а я отвечу: «Какому еще поло?»
Ну ладно. У меня родился новый план.
Я покажу Оливеру, как он для меня важен, постараясь выудить у него хотя бы минимум информации о его жизни. К сожалению, он знал, как меня отвлечь. Причем ему было известно несколько способов.
Итак, в четверг вскоре после полуночи я упал Оливеру на грудь и, признаюсь, не самым тактичным образом поинтересовался:
– А расскажи-ка мне о своей семье.
– Мм, – похоже, он смутился, но именно на такую реакцию я и рассчитывал, – прямо сейчас?
– Не обязательно прямо сейчас. Но, может, ты сделаешь это до воскресенья? До того, как я с ними встречусь?
Он нахмурился.
– И давно это пришло тебе в голову? Честно говоря, я немного обеспокоен.
– Дня два назад. Я иногда думаю об этом. И, – быстро добавил я, – мне кажется, пришло время все выяснить.
– Понятно.
– Не то чтобы… я… – Ого, как, оказывается, это было сложно – интересоваться жизнью другого человека. – Я думал, было бы здорово… узнать о тебе побольше?
Обычно Оливеру нравилось, когда я лежал, распластавшись на нем, но сейчас он слегка подвинул меня в сторону, словно хотел затолкать куда-нибудь в дальний угол.
– Ты и так уже почти все знаешь.
– Что? Мне известно только, что ты безупречный юрист-вегетарианец, большой чистюля, регулярно ходишь в спорт-зал и отлично готовишь французские тосты.
– Люсьен, тебя что-то беспокоит? Надеюсь, что теперь, когда твой благотворительный вечер закончился, ты не чувствуешь себя запертым в ловушке из-за того, что по-прежнему встречаешься со мной?
Я подскочил, будто ужаленный.
– Нет. Нет, конечно. Рядом с тобой я чувствую себя невероятно счастливым и хочу, чтобы мы оставались вместе. Но у тебя ведь есть, наверное, какие-то страхи? Когда ты в последний раз плакал? Какое у тебя самое любимое место в мире? О каком из своих поступков ты больше всего сожалеешь? Ты играешь в водное поло?
Он с опаской посмотрел на меня, в полумраке его лицо казалось монохромным.
– Нет, я не играю в водное поло. С чего ты взял?
Честно? Потому что он мне нравился намного больше, чем кто-либо до него. Потому что мне ужасно хотелось точно так же нравиться ему. Потому что меня переполняли такие сильные чувства, что их невозможно было выразить словами.
– Наверное, я просто перенервничал. И не хочу, чтобы твои родители сочли меня придурком.
– Тебе не о чем переживать. – Он снова заключил меня в объятия, и я радостно приник к нему. – Речь ведь о семейном празднике, а не о собеседовании на интересную вакансию.
– Все равно. Я должен быть во всеоружии. Не могу же я пойти туда без подготовки и все заранее не распланировав.
Я думал, что мои слова о том, что мне нужно было подготовиться, убедят его. Но, кажется, мои надежды не оправдались, и он отреагировал без особого энтузиазма.
– Ну хорошо. Что, по-твоему, тебе нужно знать?
– Даже не знаю. – Ты ставишь меня в очень неловкое положение, Оливер. – Кто там будет?
– Разумеется, мои родители: Дэвид и Мириам. Папа работает в бухгалтерской сфере. Мама преподавала в Лондонской школе экономики, но когда я родился, ушла с работы.
Мне это не особенно помогло.
– Ты уже рассказывал мне это в нашу первую встречу.
– Но не можем же мы все быть детьми скандальных рок-легенд.
– Нет, я понимаю. Но все же… кто они? Чем интересуются? Есть у них какие-то особенные черты характера?
– Люсьен, – замечательно, теперь его голос звучал почти раздраженно, – они же мои родители. Отец – большой любитель гольфа. Мама много занимается благотворительностью.
Я совсем упал духом. Из-за меня Оливер расстроился, и это было ужасно, но я зашел уже слишком далеко и поздно было идти на попятную: мне нужно было выяснить о предстоящем мероприятии как можно больше.
– А твой брат? Он тоже приедет?
– Да. Кристофер будет там. – Оливер вздохнул. – И Мия тоже. Полагаю, они прилетят из Мозамбика.
– Ты… – я надеялся, что не испорчу все окончательно, – ты говоришь об этом без особой радости.
– Мой брат очень… многого добился. Рядом с ним я чувствую себя неуверенно.
– Ты тоже успешный, – заметил я. – Ты же чертов барристер.
– Да, но я не бывал в горячих точках и не спасал человеческие жизни.
– Благодаря тебе люди могут рассчитывать на справедливое представительство в суде.
– Вот видишь? Даже в твоей формулировке это звучит как нечто скучное и неинтересное.
– Это потому, что я – не ты. Когда ты рассказываешь о своей работе, твои глаза горят, и сразу видно, насколько это для тебя важно. Знаешь, в такие моменты мне хочется просто наброситься на тебя.
Он покраснел.
– Только, пожалуйста, не говори ничего такого на празднике.
– Ты шутишь? Конечно, именно это я и собирался заявить на празднике. Первое, что скажу твоей маме: «Здравствуйте, Мириам, я – Люк, и мне ужасно нравится трахаться с вашим сыном». – Я закатил глаза. – Вообще-то, Оливер, я знаю, как вести себя в приличном обществе.
– Прости, я устал. Люсьен, уже поздно, а мне завтра выступать в суде.
– Нет, это ты меня прости. Я странно себя веду и не даю тебе спать.
Несмотря на то, что этот наш задушевный разговор в постели обернулся полным провалом, в основном по моей вине, Оливер, как обычно, обнял меня и прижал к себе. Так что все было хорошо, правда? И все равно я никак не мог отделаться от чувства тревоги и не мог понять, откуда эта тревога взялась, почему возникла. И уж тем более не знал, как с ней совладать. Возможно, проблема заключалась в том, что никаких проблем вообще не было, но я настолько не привык к такому положению вещей, что мой мозг пытался что-нибудь выдумать.
Пошел ты куда подальше, мой мозг.
Я расположился поуютнее рядом с моим безупречным юристом-вегетарианцем и велел себе заснуть.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.