Текст книги "Идеальный парень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/idealnyy-paren-215322.jpg)
Автор книги: Алексис Холл
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)
Он уселся на свое место, опустив руку на подлокотник кресла и подперев пальцами щеку, и стал внимательно рассматривать Лео из Биллекрея своими зелено-голубыми глазами.
– О чем ты думал, – начал он с едва уловимым провинциальным говором, благодаря которому ему удавалось произвести впечатление умудренного жизнью, но вместе с тем искреннего человека, – пока пел эту песню?
Лео смущенно сморщил лоб под своей челкой и пробормотал что-то мимо микрофона.
– Не спеши, сынок, – сказал ему Джон Флеминг.
Камера быстро показала других судей: все они сидели с напряженными и невероятно серьезными лицами.
– Об отце… – выдавил из себя Лео, – …он умер. В прошлом году. У нас с ним было много разногласий. Но музыка всегда сближала нас.
Затем последовала идеальная телевизуальная пауза. Джон Флеминг наклонился вперед.
– Ты чудесно выступил. Я вижу, как много значит для тебя эта песня, сколько души ты вложил в ее исполнение. Я уверен, что отец гордился бы тобой.
Что.
За.
Хрень.
Ладно, мне правда было жаль этого Лео из Биллекрея – очевидно же, что он сильно переживает утрату, несмотря на дерьмовые отношения с покойным отцом. Но это никак не отменяло того, что мой, покинувший меня отец ведет душеспасительные беседы о ценности семейных уз с каким-то придурком из Эссекса на национальном телевидении, пока я смотрю на все это, сидя на диване в доме моего фиктивного парня.
Оливер посмотрел на меня:
– С тобой все хорошо?
– Ага, да зашибись, как же может быть иначе?
– Слушай, я ничего не хочу сказать, но если тебе вдруг станет не по себе, и ты, ну не знаю, захочешь это обсудить, обращайся, я всегда к твоим услугам.
На экране телевизора Лео из Биллекрея отчаянно кривил рот, чтобы не расплакаться, и это придавало ему мужественный и благородный вид, который наверняка помог парню завоевать сердца зрителей. Между тем Джон Флеминг продолжил разоряться на тему того, как ему хотелось заполучить Лео в свою команду.
– Это известно немногим, – сказал он, – но я никогда не знал своего отца. Он погиб на Западном фронте еще до моего рождения, и я всегда сожалел о том, что его не было в моей жизни.
Нет. Это известно не немногим. Я не знал об этом. И теперь Лео из Биллекрея, а также Саймон из группы Blue и еще черт знает сколько миллионов зрителей, смотревших шоу в прямом эфире, оказались ближе моему отцу, чем я. Мне все сложнее было сдерживать свое злорадство из-за того, что этот ублюдок болен раком.
Как бы там ни было, но Лео из Биллекрея выбрал своим наставником Джона Флеминга. Я уже хотел положить конец моим страданиям и прервать просмотр, но, как ни странно, мне показалось, что таким образом я позволю отцу победить. Я даже точно не знал, каково это – ощущать, что он победил, но был полон решимости не допустить этого. Поэтому тупо уставился в экран, на котором вновь закрутилась карусель талантов.
Кажется, у меня разболелась голова. Оливер, Джон Флеминг, Лео из Биллекрея, угроза увольнения – все это уже было чересчур для моего мозга. И чем старательнее я пытался разобраться хотя бы с одной из проблем, тем быстрее крутились все эти мысли, словно глина на гончарном круге у неумелого гончара. Поэтому я просто закрыл глаза и сказал себе, что, когда снова их открою, все происходящее уже не будет казаться мне такой бессмыслицей.
Глава 14
![](i_014.png)
– Люсьен?
Я открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо Оливера.
– Вчемдело?
– Я думал, ты уснул.
– Не уснул. – Я резко встал, и мы с Оливером едва не столкнулись лбами. Я ни за что не позволю ему думать, будто я из тех людей, кто привык засыпать за просмотром телевизора. – Сколько сейчас времени?
– Начало одиннадцатого.
– Правда? Вот дерьмо. Что же ты раньше меня не разбудил? То есть не разбудил, а не напомнил мне об этом.
– Извини. – Он осторожно откинул с моего лба прилипшую прядь волос. – У тебя был тяжелый день, я не хотел тебя тревожить.
Я огляделся – в гостиной все было прибрано, значит, Оливер закончил свою работу, и, возможно, уже достаточно давно. Блин.
– Просто не верится: я завалился к тебе домой как снег на голову, настоял, чтобы мы продолжили наши фиктивные отношения, потом жаловался, что у моего отца рак, долго спорил о том, как нам все организовать, заставил тебя смотреть реалити-шоу, а потом и вовсе уснул!
– А еще ты бросил в меня ягодой голубики.
– Тебе следовало бы отшить меня.
– Я уже пытался. Но не вышло.
– Я серьезно. Если хочешь порвать со мной, на этот раз я не стану возражать.
Оливер пристально посмотрел мне в глаза.
– Но я не хочу этого.
Чувство облегчения охватило меня и стало буквально распирать изнутри, как несварение желудка.
– Да что ты вообще за человек такой?
– Я думал, мы уже подыскали исчерпывающие определения. Я нудный, напыщенный, скучный и безнадежный. Никто больше не желает иметь со мной дела.
– Но ты готовишь потрясающие французские тосты.
– Да, – выражение его лица стало печальным, и в этом было особое очарование, – и мне уже начинает казаться, что это единственная причина, по которой мои предыдущие отношения не заканчивались, едва начавшись.
Сам не знаю почему, но я вдруг вспомнил, что мне нельзя целовать его.
– Ты еще можешь успеть на метро, пока его не закрыли, – продолжил он, – или, если хочешь, я вызову такси.
– Все в порядке. Если что, я сам вызову «Убер».
– Лучше бы ты этого не делал. Их бизнес-модель крайне неэтична.
Я удивленно уставился на него.
– Кажется, ты только что ясно дал мне понять, почему никто не желает с тобой встречаться.
– Потому что я не пользуюсь «Убером»? Довольно необычное объяснение.
– Потому что у тебя по любому поводу есть свое особое мнение.
– Разве то же самое нельзя сказать о большинстве остальных людей?
По крайней мере мне больше не хотелось поцеловать его.
– Я имею в виду не суждения вроде: «Мне нравится сыр» или: «Я считаю, что Джон Леннон был сильно переоценен», а вот такие высказывания, как: «Тебе не стоит пользоваться «Убером» из-за отношения к сотрудникам» или: «Ты не должен есть мясо, потому что это наносит вред окружающей среде». Из-за таких суждений люди начинают чувствовать себя виноватыми.
Оливер удивлено моргнул.
– Я не хочу ни у кого вызывать чувство вины и никому не навязываю свой выбор…
– Оливер, ты только что посоветовал мне не пользоваться «Убером»…
– Вообще-то, я сказал, что лучше бы ты не вызывал «Убер». Но ты все равно можешь это сделать, если хочешь…
– Ага… – в этот момент мы снова приблизились друг к другу, я почувствовал исходившее от его тела тепло, увидел, как двигались его губы, пока он спорил со мной, – только ты будешь презирать меня, если я все-таки сделаю это.
– Нет, не буду. Я понимаю, что у тебя другие приоритеты.
– Но твои приоритеты – самые правильные.
Он нахмурил лоб.
– Кажется, тебе удалось сбить меня с толку. Я не понимаю, из-за чего ты споришь со мной?
– Ладно. – Я вздохнул, пытаясь успокоиться. – Попробую объяснить. Большинство людей понимает, что капитализм – это эксплуатация, а изменения климата представляют собой серьезную проблему, и что мы своим поведением можем так или иначе поддерживать то, что нехорошо и несправедливо по своей природе. В этом ты не одинок. Но многие из нас предпочитают пользоваться довольно сомнительной стратегией – просто не задумываться об этом, ведь так проще жить. Когда же нам об этом напоминают, мы испытываем грусть, а грустить мы не любим и поэтому злимся.
– Ох, – вздохнул он с удрученным видом. – Теперь я понимаю, какой неприглядной кажется тебе моя позиция.
– Но есть в этом и нечто восхитительное, – с неохотой признал я. – Из-за чего твое поведение раздражает еще больше.
– Ты уж извини меня за столь избирательный подход, но… я не ослышался – ты только что назвал меня восхитительным?
– Тебе, наверное, показалось. А сейчас я, как бы иронично это ни звучало, все-таки вызову «Убер», потому что на метро уже не успеваю и у меня нет налички чтобы поехать на такси.
Он откашлялся.
– Если хочешь, ты мог бы остаться у меня на ночь.
– Ух ты! Не ожидал, что ты готов зайти так далеко в своем стремлении не поддерживать бизнес-модель «Убера».
– Нет, я просто подумал, что так будет… что это, – он застенчиво пожал плечами, – для большего правдоподобия.
– Думаешь, кто-нибудь обратит внимание на то, где я сплю? Или ты считаешь, что за нами следит ФБР?
– Мне кажется, что за пределами Соединенных Штатов наблюдение скорее будет вести ЦРУ. Но вообще-то я думал о папарацци.
Он был прав. Все эти годы меня часто фотографировали, когда я по утрам выходил из разных домов от разных людей.
– И ты меня совсем не стеснишь, – смущенно добавил он. – У меня есть лишняя зубная щетка, и я могу поспать на диване.
– Я не допущу, чтобы ты спал на диване в своем собственном доме.
– А я не допущу, чтобы на диване ночевал мой гость.
Повисла долгая пауза.
– Что ж, – заметил я, – если мы оба не можем спать на диване, то я либо поеду домой, либо…
Оливер теребил рукав своего джемпера.
– Думаю, мы оба уже достаточно взрослые, чтобы провести ночь на одной кровати без происшествий.
– Слушай, я понимаю, что, когда мы вышли из ресторана, я немного переборщил. Обычно я не набрасываюсь на людей без приглашения. Так что обещаю, никаких происшествий не будет.
– Тогда, думаю, нам пора подняться наверх – уже поздно.
Итак, я согласился провести ночь с Оливером. То есть не с Оливером. Скорее в непосредственной близости от него.
Только вот в тот момент, как бы ни старался убедить себя в обратном, я не видел особенной разницы между этими двумя понятиями.
Когда я увидел, что Оливер спит в темно-синей клетчатой пижаме, меня это даже не удивило. И, разумеется, постель была застелена по-взрослому – это вам не просто всунуть одеяло в пододеяльник и кое-как кинуть его на матрас.
– Что ты так внимательно рассматриваешь? – спросил он.
– Я думал, такие пижамы перестали покупать году так в 1957-м. Ты сейчас напоминаешь медвежонка Руперта[31]31
Популярный в Великобритании герой детских комиксов и мультфильмов.
[Закрыть].
– Не помню, чтобы медвежонок Руперт носил нечто подобное.
– Нет. Но если бы ему попалась эта пижама, он бы ее точно надел.
– По-моему, ты заблуждаешься.
Я принял позу, которая, как мне казалось, придавала сходство с истинным юристом:
– Ваша честь. Достопочтенный обвинитель заблуждается.
– Мне кажется, – похоже, Оливер воспринял мои слова слишком уж серьезно, – если только ты не провел тщательной экспертизы в этой области, твои рассуждения о том, что мог бы носить медвежонок Руперт, суд вряд ли принял бы к рассмотрению, если бы даже такой судебный процесс вообще имел место быть.
– Ваша честь. Этот достопочтенный джентльмен обижает меня.
Оливер стал с капризным видом кусать губы.
– Но ведь это ты сказал, что я похож на медвежонка Руперта.
– А что тут обидного? Медвежонок Руперт – милый.
– Да, но он – мультяшный медведь, поэтому я не уверен, что твои слова можно расценивать как комплимент. И кстати, у меня есть еще запасные пижамы, могу одолжить тебе.
– Что? Ну уж нет! Я не маленький ребенок из диснеевского фильма.
– Значит, ты будешь спать полностью одетым или совсем голым?
– Я… я об этом не подумал. – На мгновение я полностью растерялся. – Послушай, у тебя есть лишняя футболка или что-нибудь в этом роде?
Он принялся копаться в ящике комода и извлек оттуда идеально выглаженную простую серую футболку. Я с большим трудом воздержался от дальнейших комментариев и ушел в ванную переодеваться. Обычно я намного больше внимания уделяю тому, какое белье увидит на мне мой новый парень, не в последнюю очередь из-за того, что мои фото в нем могли попасть в газеты. Одним из немногих плюсов периода моего саморазрушительного загула стала огромная коллекция сексуальных трусов. Под «сексуальными» я имею в виду, что в них мой член казался больше, а попа – дерзко торчала, но там не было никаких разрезов в паху, и эти трусы не были съедобными. Однако в тот день на мне были мои самые удобные плотно облегающие боксеры, ведь я не предполагал, что кто-то может их увидеть.
Они были бледно-голубые с крошечными белыми ежиками. От футболки Оливера пахло кондиционером для белья и добропорядочностью, и она оказалась такой длинной, что полностью скрывала дизайн трусов. Меня это устраивало, потому что миссис Туфф[32]32
Ежиха, персонаж детской сказки английской писательницы и художницы Беатрис Поттер.
[Закрыть] – нет, это не прозвище моего члена, так я называю принт с ежиками – свела бы на нет все мои шансы.
Когда я вышел из ванной, Оливер уже был в постели. Он сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати и уткнувшись носом в «Тысячу сияющих солнц»[33]33
«Тысяча сияющих солнц» – роман Халеда Хоссейни.
[Закрыть]. Я быстро шмыгнул под одеяло и завозился там, стараясь сесть поближе к нему, но не настолько близко, чтобы вызвать у него нехорошие подозрения.
– Я чувствую себя как персонаж дурацкого юмористического шоу, – сказал я.
Оливер перевернул страницу.
– Ты, наверное, просто неправильно носишь пижаму? – спросил он, даже не поднимая глаз.
– Что?
– Да, попробуй надеть только штаны и опустить их низко на бедрах, так чтобы виден был твой идеальный пресс.
– Может, как-нибудь в следующий раз?
Я на минуту задумался.
– Ты хочешь сказать, что у тебя идеальный пресс?
– Мне кажется, тебя это совершенно не касается.
– А если кто-нибудь спросит? Я должен знать, для большего правдоподобия.
Уголки его губ слегка дрогнули.
– Можешь ответить, что ты джентльмен, и к тому же мы еще так далеко не заходили.
– Ты, – сказал я со сдавленным вздохом, – просто ужасный фиктивный парень!
– Я просто пытаюсь накалить фиктивные страсти.
– Надеюсь, что это того стоит.
– Можешь не сомневаться.
Я не ожидал такого ответа и не знал, что сказать. Поэтому просто молча сидел на кровати и обдумывал, что имел в виду Оливер под «можешь не сомневаться».
– Интересная книга? – спросил я, пытаясь отвлечься от размышлений.
– Более-менее, – ответил Оливер и бросил на меня быстрый взгляд. – Ты слишком разговорчивый.
– А ты… наоборот.
– Уже поздно. Я немного почитаю, а потом лягу спать.
– Еще одна причина, по которой парни с тобой не задерживались.
– Люсьен, ради бога, – бросил он, – мы договорились, что постараемся быть полезными друг другу. Завтра утром мне на работу, а сейчас ты лежишь у меня в постели в обтягивающих трусах с ежиками. Я делаю все возможное, чтобы сохранить хоть какое-то ощущение нормальной жизни.
– Если тебя это так расстраивает, я могу уйти вместе с моими облегающими трусами.
Он положил книгу на прикроватную тумбочку и начал массировать виски. Я уже не раз замечал у него этот жест.
– Прости. Я не хочу, чтобы ты уходил. Давай попробуем уснуть?
– Ну… хорошо.
Он тут же выключил свет, а я постарался улечься так, чтобы не нарушить его личного пространства и не задеть его чувства приличия. Матрас у него был жестче моего, но намного удобнее и, возможно, гораздо чище. Я почувствовал запах, исходивший от простыней, – свежий и теплый, так пахнет только что испеченный хлеб, и почти ощущал тело Оливера, лежащее рядом со мной. Это одновременно успокаивало и раздражало меня. Черт с ним.
Минуты медленно перетекали в часы. Я старался быть хорошим соседом по кровати, но, как назло, все тело у меня начало чесаться и покалывать, к тому же я страшно боялся пукнуть. Дыхание Оливера было достаточно ровным, и я начал прислушиваться к своему, мне казалось, что я дышу шумно, как Дарт Вейдер. И тут в моей голове обосновалась ужасная мысль, от которой я никак не мог избавиться.
– Оливер, – прошептал я. – У моего отца рак.
Я уже был готов к тому, что он скажет, чтобы я заткнулся и не мешал ему спать или просто выгонит из кровати, но вместо этого он повернулся ко мне.
– Могу себе представить – как тяжело свыкнуться с такой мыслью.
– Я не хочу с этим свыкаться. Я вообще не хотел с ним знакомиться лично. Но раз уж это случилось, мне кажется ужасно несправедливым, что я узнал его как человека, больного раком. – Я всхлипнул в темноте. – Он самоустранился из нашей жизни и не захотел быть мне отцом, почему он теперь думает, что я приму его только из-за этого дерьма?
– Возможно, ему страшно.
– Да, только когда страшно было мне, его не было рядом.
– Нет, он действительно плохой отец, и ты вправе наказать его за это, если хочешь. Но ты думаешь, от этого будет какая-то польза?
– Польза кому?
– Кому угодно, но прежде всего я подумал о тебе. – Под надежным покровом одеяла его пальцы погладили мою руку. – Наверное, тебе было тяжело жить, когда он бросил вас. Но я не уверен, что твоя жизнь станет легче после того, как ты бросишь его.
Я долго молчал.
– Ты считаешь, я должен с ним встретиться?
– Решать тебе, и я поддержу любое твое решение, но мне кажется, что стоит.
Я жалобно всхлипнул.
– В конце концов, – продолжал он, – если тебе станет совсем тяжко… ты можешь уйти в любую минуту.
– Понимаешь… это будет очень тяжело и очень болезненно.
– Как и многое в нашей жизни. Но нам все равно необходимо это делать.
Я чувствовал себя настолько подавленным, что даже не попытался пошутить насчет чего-то «тяжелого, болезненного, но необходимого».
– А ты, – спросил я, – составишь мне компанию? Если я соберусь?
– Разумеется.
– Ну ты понимаешь, для…
– Правдоподобия, – закончил он.
Оливер по-прежнему держал меня за руку. И я не предпринял попытки высвободить ее.
Глава 15
![](i_015.png)
– Скажи-ка мне, Алекс, – сказал я, – как перевезти четырех слонов в «Мини-Купере»?
Для такого вопроса он задумался слишком уж надолго.
– Вообще-то слоны очень большие, поэтому даже один слон не влезет в «Мини-Купер». Но если это будут маленькие слоны, к примеру слонята, то тогда двух нужно посадить на переднее сиденье, а двух – на заднее?
– Мм… д-да. Верно.
– Хорошо. И это весь анекдот?
– Не совсем. А теперь скажи, как перевезти в «Мини-Купере» четырех жирафов?
– Жирафы тоже большие, но предположим, что и они маленькие. Тогда двоих мы… нет, подожди. Ну конечно! Сначала нужно вытащить из машины слонов, если предположить, что речь идет об одном и том же «Мини-Купере».
От такого ответа моя вселенная буквально взорвалась на части.
– Ладно, и последний вопрос.
– Вот чудесно! Этот анекдот кажется мне более осмысленным, чем те, которые ты обычно рассказываешь.
– Приятно слышать. Ну так вот. Последний вопрос. Возьмем тот же «Мини-Купер», но теперь задача у нас – два кита?
Еще одна пауза.
– Что? Как добраться до города Кита? Боже. Я плохо разбираюсь в таких вещах, но мне кажется, что надо ехать по трассе М40, а потом – М6. Но давай спросим у Риза?
Я уже собирался сказать что-то вроде: «О да, это смешно», подразумевая, конечно: «Я не въехал, о чем вообще речь», когда Алекс театрально сложил руки в рупор у рта и крикнул:
– Риз, можно тебя на секундочку?
Голова Риза Джонса Боуэна показалась из-за двери его закутка, который мы между собой называли «отделом пропаганды».
– Чем вам помочь, ребята?
– Ты, случайно, не знаешь, как доехать до Кита на «Мини-Купере»?
– Не совсем понимаю, почему для вас так важен именно «Мини-Купер». – Вид у Риза Джонса Боуэна был еще более растерянный, чем обычно, но он, как всегда, постарался помочь: – Значит, так, сначала вы едете по трассе А4 в сторону шоссе М4, потом – по шоссе М40, М6 и А9 в сторону трассы А90, оттуда сворачиваете на А96, и вы уже на месте.
– Спасибо? – неуверенно поблагодарил его я.
– Ты хочешь поехать в провинцию, Люк? Там бывает красиво.
– Ээ, нет. Я пытался рассказать Алексу анекдот.
Лицо Риза Джонса Боуэна удивленно вытянулось.
– Не понимаю, что такого смешного в поездках в провинцию? Уж от кого-кого, Люк, а от тебя я не ожидал такого снобизма.
– Да нет же, просто получился неожиданный каламбур. Это такая серия шуток про перевозку огромных животных в маленькой машинке. А последним в списке был кит.
– Но тебе же только что объяснили: чтобы добраться до Кита, нужно ехать по трассе А4 и далее, – жалобным тоном сказал Алекс.
– И не забывай о направлении на север, – добавил Риз Джонс Боуэн.
Я поднял руки, показывая, что сдаюсь.
– Ну все, все, я понял. Спасибо вам обоим за информацию. Кстати, Риз, я не собирался дурно отзываться о маленьких провинциальных городах. Ты ведь тоже из такого родом?
– Все в порядке, Люк. Я понимаю. – Он ободряюще кивнул. – К слову, если ты как-нибудь соберешься в Уэльс, у одного моего друга есть чудесный домик неподалеку от Пуллхели. Он может сдать его тебе по знакомству всего за триста фунтов в неделю.
Алекс радостно воскликнул:
– Не хочешь съездить туда с твоим новым парнем?
– Ага, если ты еще не забыл, то идея с новым парнем, которую, черт возьми, ты сам же мне и предложил, заключалась в том, чтобы все узнали: я встречаюсь с приличным человеком. Но я уверен, что даже самые прозорливые папарацци вряд ли отправятся в валлийскую глушь на случай, если я вдруг захочу провести там выходные.
– Ох. Ну что ж. Мы можем сделать так, как обычно поступают в Вестминстере.
– Это как? Химичить с возмещением личных расходов? – предположил я. – Или ты предлагаешь послать фотки моего пениса журналистам, притворяющимся девушками-подростками?
– Ой, Люк, я думаю, что оба эти примера были вырваны из контекста нечистыми на руку представителями прессы.
– Тогда о чем же ты говоришь?
– Ты должен организовать утечку информации. В следующий раз, когда будешь обедать с финансовым директором крупной международной новостной организации, невзначай обмолвись о том, что планируешь поехать в Уэльс.
Я тихо вздохнул.
– Неужели нам опять придется рассуждать на тему, с кем обычно обедают среднестатистические представители человеческого вида?
– Что ж, джентльмены, – объявил Риз Джонс Боуэн, резонно сделав вывод, что ему нечего особенно добавить к текущей дискуссии, – мне кажется, что я уже оказал вам посильную помощь. А теперь позвольте удалиться – мне нужно обновить мою страничку на Майспейс.
С этими словами он засеменил прочь, но его вмешательство позволило перевести наш с Алексом разговор в более вменяемое русло.
– Видишь ли, Алекс, я с самого начала не был уверен, что наш план сработает. А теперь готов во всеуслышание заявить, что не знаю, почему вообще согласился на все это.
Он медленно и ошарашенно моргнул.
– Как это не сработает?
– Да, на прошлой неделе мне удалось избежать очередного разноса в прессе, но я пытался обратиться к спонсорам, которые отказались от нас, и ни один из них не ответил. Так что они либо ничего не заметили, либо им просто наплевать.
– Я уверен, что им не наплевать, старина. Иначе бы они не пытались избавиться от тебя, как от проворовавшегося лакея. Тебе нужно привлечь их внимание.
– Единственный известный мне способ привлечения внимания, боюсь, еще больше все испортит.
Алекс открыл было рот, но я перебил его:
– И если ты сейчас скажешь, что все просто и достаточно только обручиться с герцогиней Кенсингтонской, то я воткну эту ручку тебе прямо в нос.
– Не говори глупостей. Я никогда бы так не сказал. Да и нет никакой герцогини Кенсингтонской.
– Ты понимаешь, что я имею в виду. – Хотя, возможно, я ошибался и он ничего не понимал. – Ты знаешь кучу людей из светского общества, которые без труда обеспечат тебе публикации в Hello! или в Tatler, или в Horse & Hound, или в других подобных изданиях. Я же могу попасть разве что в Daily Mail да и то, если отсосу кому-нибудь у пожарного выхода.
– Вообще-то, я как раз хотел тебе предложить сходить со мной в клуб. За Миффи всегда таскаются разные мужчины с фотоаппаратами. То есть, – он поморщил нос, – обычно это журналисты, но в феврале произошел тот нелепый случай с похищением…
– Извини, ты хочешь сказать, что твою девушку похитили?
– Глупая история. Они думали, что ее отец – герцог Аргайлский, хотя на самом деле он граф Кумбкамденский. Мы тогда так смеялись.
Я решил не выяснять подробностей.
– Значит, ты думаешь, что если я пойду туда с тобой, то меня либо сфотографируют для журнала с лучшей репутацией, либо похитят международные террористы?
– В последнем случае о тебе тоже все напишут. Так что, как говорят нынешние подростки, – дело верняк.
Ради сохранения рассудка я решил, что сейчас не время объяснять Алексу все тонкости употребления сленга.
– Я спрошу у Оливера, свободен ли он, – сказал я и быстро убрался в свой кабинет, задержавшись ненадолго у кофемашины.
После воскресенья мы с Оливером время от времени обменивались фиктивными любовными посланиями, которые довольно быстро стали почти неотличимы от настоящих. Телефон всегда был под рукой, и мое восприятие времени теперь зависело от распорядка дня Оливера. Первое сообщение он всегда присылал мне рано утром, обычно с извинениями, что без дикпиков. Затем молчал до ланча, так как все это время занимался важными юридическими делами, а иногда продолжал работать и во время ланча, тогда я в течение всего дня не получал от него весточек. Ближе к вечеру он писал до и после посещения тренажерного зала, старательно игнорируя мои просьбы прислать свежие фотки его пресса. А когда он уже ложился спать, я забрасывал его назойливыми вопросами о книгах, которые он читал (с сюжетами этих книг я, как правило, знакомился в «Википедии»). В общем, все это длинное вступление служит только для того, чтобы сказать, как сильно я удивился, когда в 11:30 он неожиданно позвонил мне.
– Ты ошибся номером или кто-то умер? – спросил я.
– Ни то и ни другое. У меня было безумное утро, и я подумал, что будет немного подозрительно, если после такого я не позвоню человеку, с которым вроде бы как встречаюсь.
– То есть ты хочешь сказать, что твои коллеги заметят, как ты звонишь мне, но не обратят внимания на слова «вроде бы как встречаюсь»?
– Ты прав. – На минуту он замолчал. – Наверное, мне просто нужно было с кем-то поговорить.
– И ты выбрал меня?
– Я подумал, что если дам тебе повод посмеяться надо мной, мне самому станет легче.
– Странный ты человек, Оливер Блэквуд. Но если хочешь, чтобы над тобой посмеялись, я тебя не подведу. Что стряслось?
– Иногда люди только вредят себе.
– Так, если ты будешь продолжать в том же духе, боюсь, у нас ничего не выйдет.
Судя по всему, он пытался успокоиться и отдышаться.
– Ты, наверное, знаешь, что обвиняемые порой меняют свои показания, и нередко это происходит прямо во время судебных заседаний. Сегодня моего клиента спросили, почему на первых допросах по делу об ограблении он утверждал, что у него был сообщник. Которого я буду называть, скажем, Барри.
Пока Оливер рассказывал эту историю, интонации его голоса словно говорили: «Я изо всех сил стараюсь, чтобы даже мелкие воришки имели право на справедливый суд». Это вызвало у меня смешок намного раньше, чем следовало.
– Над чем ты смеешься?
– Над тобой. Мы ведь, кажется, договорились.
– Но, – возмутился он, – я пока не сказал ничего смешного.
– Это тебе только кажется. Продолжай.
– Ты меня смущаешь.
– Извини. Я просто рад тебя слышать.
– А. – Последовала долгая пауза. Затем Оливер откашлялся. – Ну так вот, моего клиента спросили, почему он прежде говорил, что был с Барри, а теперь утверждает, что пошел на преступление один. И мой клиент сказал, что он был сбит с толку. Когда прокурор спросил его, из-за чего это произошло, мой клиент объяснил, что был сбит с толку, потому что, я сейчас процитирую его: «Их с Барри постоянно арестовывали вместе».
– Ты не высказал возражений?
– Мы уже обсуждали это. И потом, даже если бы такая возможность была в британской судебной системе, что бы я сказал? Возражаю, но мой клиент – идиот?
– Ну ладно. Значит, ты просто начал тереть виски с грустным и разочарованным видом?
– Не помню, чтобы я делал нечто подобное, хотя и не могу поручиться, что такого никогда не было.
– И что же было дальше?
– Я проиграл. Хотя я тешу себя мыслью, что сделал все возможное, пытаясь спасти эту безвыходную ситуацию, даже охарактеризовал моего клиента как человека, сейчас будет еще одна цитата: «настолько честного, что он сообщил о своих предыдущих арестах, которые, впрочем, не являются доказательством его вины по нынешнему делу».
В этот момент я не удержался и рассмеялся:
– Твоей добросовестности можно позавидовать.
– Я рад, что хотя бы тебя смог развеселить. Значит, одному человеку сегодня я все-таки сделал что-то хорошее.
– Перестань. Ты ни в чем не виноват. Ты защищал этого парня всеми силами.
– Да, но когда мы проигрываем, мы предпочитаем делать это с честью, а не с позором.
– Знаешь, ты вызывал у меня сочувствие ровно до той минуты, пока не стал называть себя «мы».
Он тихо хихикнул.
– Мы очень сожалеем.
– Я надеюсь. Все-таки речь идет не о долбаной королеве.
– Не хочешь встретиться и выпить со мной после работы? – предложил он. Даже не предложил, а едва ли не выпалил скороговоркой. – Я думаю, нам надо чаще бывать вместе на людях. В интересах нашего проекта.
– Проекта? Мы же с тобой сейчас не в одной из серий «Доктора Кто» находимся. Но если ты так радеешь за успех нашей операции «Канталупа», то самый большой придурок во всех ближних графствах приглашает нас в дорогой частный клуб.
– И часто ты получаешь такие приглашения по работе?
– Я бы не сказал, – признался я. – Но мой план обзавестись респектабельным парнем пока не особенно успешен, потому что никто из наших спонсоров не обратил на него внимания. А поэтому мой очень милый, очень пафосный и очень, очень глупый коллега пригласил меня и моего парня пойти с ним в клуб, чтобы подогреть небольшой интерес у прессы. Но нам вовсе не обязательно это делать. Если честно, то мне кажется, это не самая удачная идея.
– Мы должны пойти. – Я сразу узнал этот решительный тон. – Главная цель этой затеи – улучшить твой публичный имидж. Если мы начнем отказываться от возможностей сделать это, то получится, что я отлыниваю от своих обязанностей твоего фиктивного парня.
– Ты уверен? Думаю, у тебя будут и другие возможности сыграть роль моего парня на публике.
– Уверен. К тому же это нормально, когда ты знакомишь своего парня с коллегами.
– Ты еще пожалеешь об этом. Но что-то мы заболтались. Я потом напишу тебе все… Ты не порвешь наши фиктивные отношения, если я использую слово «детальки»?
– Немедленно и без колебаний.
Я нажал отбой, и несколько минут спустя сообщил новость Алексу, который очень обрадовался после того, как вспомнил о приглашении.
Далее в списке дел, которые я собирался уладить в рабочее время, был звонок отцу, хотя я не мог поверить в то, что даже просто подумал об этом. Я откладывал его с воскресенья, но этот зануда Оливер ничего не упускает из вида, и если он вдруг спросит меня, как все прошло, я не хочу признаваться ему, что попросту сдрейфил.
Разумеется, когда дошло до дела, я понял, что не знаю телефона Джона Флеминга. Одна из особенностей знаменитостей заключается в том, что с ними не так-то просто связаться. Возможно, быстрее и эффективнее всего было бы узнать номер его телефона у мамы, но я уж точно не тот, кто ищет легких путей. По правде говоря, хотелось найти такой способ связаться с отцом, бросившим меня в детстве, чтобы у меня было как можно меньше шансов пообщаться с ним на самом деле.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.