Текст книги "Идеальный парень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/idealnyy-paren-215322.jpg)
Автор книги: Алексис Холл
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)
Глава 17
![](i_017.png)
Оказывается, в клубе было два обеденных зала, один назывался «Залом Идена», другой – «Залом Гаскойна-Сесила». Алекс считал, что в «Зале Идена» гораздо уютнее. Хотя я так и не смог понять, что уютного было в горчичного цвета стенах с деревянными панелями и огромных портретах мрачного вида мужчин, облаченных во все черное. В меню были жареный цыпленок, жареная говядина, жареная свинина, говядина веллингтон, жареный фазан, пирог с дичью и жареная оленина.
– Ах, – воскликнул Алекс, – это так мило! Напоминает мне школьные обеды.
Я бросил на него сердитый взгляд и подумал, что если сосредоточу свое недовольство на Алексе, то мое собственное поведение покажется вполне сносным.
– Алекс, и часто у вас в школе подавали фазанов?
– Не часто. Может, раз или два в неделю.
Я посмотрел на Оливера, который так внимательно изучал меню, словно надеялся, что он пропустил какое-нибудь блюдо, не содержащее в себе мертвых животных. Я не знал, стоило ли фиктивному парню упоминать об этом? Наверное, все же стоило. И если я сделаю все правильно, возможно, Оливер все-таки обратит на меня внимание. Черт, как же я был жалок!
– Забыл сказать, – учтивым тоном заметил я, – Оливер – вегетарианец.
– Ой, простите, – сказала Миффи, и в ее взгляде появилась искренняя обеспокоенность. – И что теперь? Мы можем вам как-то помочь?
Оливер сухо улыбнулся.
– Боюсь, что нет. Но не волнуйтесь, я как-нибудь справлюсь.
– Нет, нет! – возразил Алекс. – Я уверен, что-то можно придумать. Давайте спросим у Джеймса. – Он махнул рукой, и рядом с ним появился совершенно другой официант, который, очевидно, тоже откликался на имя Джеймс. – Послушайте, Джеймс. Тут такое дело. Кажется, я случайно пригласил сюда вегетарианца.
Джеймс отвесил небольшой поклон, прямо как в сериале «Аббатство Даунтон».
– Сэр, я уверен, что наш шеф-повар приготовит что-нибудь для леди.
– Я не вегетарианка! – воскликнула Миффи, возмущенно выпучив глаза. – Мой отец – граф!
– Прошу прощения, мадам.
Оливер махнул рукой с застенчивостью, которая показалась мне очаровательной.
– Джеймс, боюсь, что вся загвоздка во мне. И если вы просто принесете мне обычный овощной салат, этого будет достаточно.
Джеймс принял заказ от всех остальных, и через двадцать минут нас окружили тарелки с различным мясом: одно было пожарено, другое в тесте, а Оливеру подали довольно милую горку салатных листьев. То есть сам я не стал бы заказывать себе это на обед, но зато такая пища полностью соответствовала этическим нормам Оливера.
Алекс посмотрел на Оливера с болью во взгляде.
– Вы точно ничего больше не хотите? У нас с Миффи такие большие куски говядины веллингтон, мы могли бы с вами поделиться.
– Все замечательно. Я люблю салат.
– Если вас смущает именно мясо, то вы можете смешать его с капустой.
– Но ведь там все равно будет мясо?
Так что там насчет моего плана завоевать расположение Оливера, проявив чуткость к его потребностям и уважение к его выбору? С треском провалил. Я с нарочитым видом отправил в рот большой кусок пирога с дичью. В конце концов, пока рот будет занят едой, у меня не будет возможности что-нибудь сказать. А учитывая мой предыдущий вклад в нашу общую беседу, всем от этого будет только лучше.
Миффи оторвалась от своей говядины веллингтон.
– Простите. Наверное, это глупо, но что мы будем делать с мясом, если перестанем его есть? Просто позволим ему сгнить?
– На самом деле это довольно сложный вопрос. – Оливер ловко насадил на вилку кусок редьки. – В таком случае мы просто будем убивать меньше животных.
– Но не окажется ли так, что у нас будет слишком много животных? Что вы прикажете делать со всеми этими коровами?
– Я думаю, что тогда мы просто будем разводить меньше коров.
– Но это ведь несправедливо по отношению к коровам, вам так не кажется? – воскликнула она. – Не говоря уж о фермерах. На наших землях живут такие милые фермеры! Они всегда показывают что-нибудь интересное на празднике урожая. А к Рождеству мы покупаем у них чудесный окорок. Вы же пытаетесь оставить их без работы. Это довольно гадко с вашей стороны, Оливер.
– Вот видите, – Алекс игриво качнул вилкой, – теперь она завелась. И кстати, она права. Мне кажется, вы недостаточно хорошо все продумали.
Продолжая тщательно жевать, я взглянул на Оливера, на его реакцию, и, к моему удивлению, он оставался совершенно спокойным и расслабленным. Недаром же он был адвокатом. Наверняка у него большой опыт по части вежливого общения с богатеями.
– Я не стану скрывать, что глобальные изменения в области питания способны вызвать куда более серьезные экономические сложности, чем кажется на первый взгляд. Однако большая часть мясной продукции, которую мы сегодня потребляем, производится отнюдь не теми фермерами, о которых вы говорили, а агрокультурными комплексами, представляющими серьезную угрозу для сельских районов.
Последовала долгая паузу.
– Ох, – проговорил Алекс. – Наверное, я был не прав, и вы все отлично продумали. Я еще не говорил, что он ужасно умный?
Миффи кивнула.
– Да, он замечательный. Алли, мне кажется, ты выбрал чудесного фиктивного парня.
– Подождите! – Я едва не подавился кусочком теста. – Он мой фиктивный парень, а не Алли… то есть Алекса! Мой! И мне кажется, мы не должны больше говорить вслух слово «фиктивный», иначе можем спалиться.
Алекс вернулся в свое привычное растерянное состояние.
– Ты точно уверен? Потому что я помню, что это была моя идея.
– Да, это была твоя идея, чтобы восстановить мою репутацию.
– Как жаль! – Миффи доела свою говядину и решила совершить набег на тарелку Алекса. – Алли и Олли так замечательно ладят друг с другом. А их пару можно было бы называть Олливандер… только я вот не помню, где я уже слышала это слово.
– Кажется, – предположил Оливер, – так звали мастера, который изготавливал волшебные палочки в «Гарри Поттере»?
Неожиданно Алекс радостно взвыл.
– Точно! Как же я сразу не догадался? Я ведь прочитал всю серию тридцать восемь раз. И не специально. Просто когда я заканчивал читать, я забывал, как все начиналось. Единственная книга, которую я прочитал еще больше раз, это «Государство» Платона.
– Мда, – я попытался поймать взгляд Оливера, но ничего не вышло, – я даже могу представить себе, как эти два фэндома пересекаются друг с другом.
Алекс продолжал улыбаться так широко, словно ему в рот вставили вешалку.
– У меня с «Гарри Поттером» связаны такие приятные воспоминания! Когда выходили фильмы, мы с ребятами из колледжа ходили все вместе в кино, садились в первом ряду и кричали: «Дом!» всякий раз, когда на экране появлялась наша старая альма-матер.
Это был тот самый случай, когда без специального словаря мажоров трудно было что-то понять. Откуда в фильмах про Гарри Поттера взялся дом Алекса?
– О, – сказал Оливер, который, вероятно, изучил словарь мажоров от корки до корки еще в четырехлетнем возрасте, при этом вид у него был весьма заинтересованный, жаль только, он смотрел в этот момент не на меня, – так вы учились в колледже Церкви Христа[38]38
Аристократический колледж в Оксфорде, в здании которого снимались некоторые сцены киносериала о Гарри Поттере.
[Закрыть]?
Ну вот, теперь хоть что-то стало понятно. Хотя мне казалось, что если кто-то из моих знакомых и мог бы учиться в Хогвартсе, то точно Алекс.
– Да, за все мои грехи. Как и мой батюшка. Как, кстати, и матушка. Это вроде семейной традиции. А мой прапрапрапрапрапрапрапрапра… – Алекс принялся отсчитывать их, загибая пальцы, – …прапрапрапрапрапрапрапрапрадедушка однажды здорово надрался в компании кардинала Вулси. Разумеется, еще до того, как его отправили в изгнание. После этого уже никакого веселья не было.
Оливер по-прежнему держался с большой учтивостью. Вежливый негодник.
– О нет, я даже представить себе такого не могу.
– А что насчет вас? Вы учились в другом месте, не так ли? Это многое объясняет.
Миффи толкнула его локтем.
– Я хотел сказать, – быстро добавил Алекс, – это объясняет ваше вегетарианство. А не гомосексуальность.
– В Ориеле[39]39
Колледж в Оксфорде.
[Закрыть].
И снова они заговорили на непонятном мне языке. Я только что понял, что под «домом» Алекс подразумевал Оксфорд. Однако где находился этот Ориел? Может, в аду? Если так, то «Привет, здесь чудесная погода». А вообще, судя по звучанию, мне казалось, что «ориел» – это название либо певчей птицы, либо какого-нибудь печенья. Что тут вообще происходило?
В этот момент я особенно ясно осознал, почему при нормальных обстоятельствах человек вроде Оливера никогда бы не стал встречаться с человеком вроде меня.
Алекс одобрительно кивнул.
– Хорошее местечко. Знаю много чудесных ребят из Ориела. Большинство из них регбисты. Вы тоже играете в регби?
– Нет, – ответил Оливер. – Я был слишком сосредоточен на учебе. Боюсь, что в колледже я был довольно скучным типом.
– Ты и сейчас скучный, – пробормотал я себе под нос, возможно, чуть громче, чем следовало.
Зато, наконец-то, Оливер удостоил меня взглядом. Но совсем не тем, каким мне хотелось бы.
– Люк, – воскликнула Миффи, – я думала, что Оливер – твой парень. Почему ты так отвратительно о нем отзываешься?
Теперь и Алекс глядел на меня с неодобрением.
– Ты права, старушка. Я не могу допустить, чтобы о леди отзывались в таком дурном тоне. То есть о джентльмене. О твоем джентльмене.
– На вашем месте, – Миффи похлопала Оливера по руке, – я бы дала ему пинок под зад, подружка. То есть дружок. Поверьте, такое терпеть нельзя!
– Я согласен с Мифлс, – Алекс грозно взмахнул вилкой, – я никогда не предложил бы Люку завести себе парня, если бы знал, что он будет издеваться над ним. Оливер, вам лучше бросить его и начать встречаться со мной. Хэштег Оливандер.
Миффи кивнула.
– Да, почему бы вам не начать встречаться с Алли? А я могла бы ходить под ручку с вами обоими. Это было бы так весело!
– Да какого хрена, – воскликнул я снова чуть громче, чем следовало, – ты пытаешься увести у меня парня?! Тебя ведь даже не интересуют мужчины!
Алекс посмотрел на меня с болью во взгляде.
– Почему это не интересуют? Все мои друзья – мужчины. Мой отец – мужчина. И не я, а ты ведешь себя жестоко по отношению к окружающим. Ты говоришь Оливеру, что он скучный, хотя он учился в Оксфорде и был таким интересным собеседником весь вечер. А теперь ты намекаешь, будто я из тех, кто не умеет ладить с другими парнями. Хотя на самом деле, – в этот момент Алекс заговорил с откровенно надменной интонацией, – мне стало ясно, что это ты не способен ни с кем нормально общаться. И я чувствую, что должен извиниться перед Оливером.
– Сделай одолжение, – сказал я, вставая, – не нужно извиняться за мое поведение перед моим парнем. Весь чертов обед вы только и говорили, что про Оксфорд и тому подобное. Знаю, глупо жаловаться, что я чувствую себя лишним в вашем частном клубе, ведь мы в прямом смысле слова находимся сейчас в частном клубе, но, простите, у меня был тяжелый день, и да, ты пытался сделать мне одолжение, но этот гребаный вечер был просто ужасен, и… и мне нужно в туалет.
Я выскочил из-за стола и вдруг понял, что понятия не имею, где здесь уборная, поэтому спросил у одного из Джеймсов, а затем со смущением развернулся и пошел в противоположную сторону. Как только я оказался в мужском туалете, который был отделан просто, но со вкусом, буквально говорившем о том, что «только американцы и люди среднего класса считают необходимым украшать мрамором туалетную комнату», я встал около раковины в позе, популярной у героев разных фильмов: уперся руками в раковину и долго многозначительно смотрел на свое отражение в зеркале.
Но мне это никак не помогло. Просто один хрен смотрел на другого хрена и спрашивал себя, какого хрена он так поступает.
Чем я вообще занимался? Оливер Блэквуд – скучный противный человек, и я просто притворяюсь, что он мой парень, а Алекс Тводдл – богатый шут, который постоянно прибивает свои штаны степлером к столу. Почему я вообще так распереживался из-за того, что они ладят друг с другом лучше, чем со мной?
«Ой, ой, здрасьте до свиданья! В каком колледже вы учились? А где вы сидели на церемонии первой прогулки утят со своими утками. Да идите вы оба к черту, самодовольные тестикулы!»
Но даже после того, как высказал все, что о них думаю, я не почувствовал облегчения.
Вообще-то Оливер не был скучным. А если и противным, то совсем немножко. Вот Алекс был ужасно противным, но он просто хотел мне помочь. И с некоторых пор я понял, что помогать мне было абсолютно бессмысленно. Я все время старался форсировать события, и это уже стало моим стилем жизни.
Когда Майлз бросил меня на съедение акулам прессы, я оказался абсолютно не готов к этому и, чтобы выжить, постарался кинуть акулам как можно больше приманки, которую они смогли бы проглотить и которую я был готов им пожертвовать. Метод сработал только наполовину, но когда я это понял, он уже стал моей привычкой, и теперь я использовал его и в других обстоятельствах.
На самом деле так было даже проще. Что бы ни случалось, ко мне это не имело прямого отношения. Это было связано с каким-то левым чуваком, который ходил на вечеринки, трахался и плевал на все. Какая мне разница, если он кому-то не нравится? Кто-то его не хочет? Кто-то предает его и продает?
Только вот этот некто не встречался с Оливером, точнее, не притворялся, что встречается с Оливером. Это делал я. Дверь распахнулась, и на долю секунды, крошечную, как бисквитная крошка, у меня появилась надежда, что это Оливер пришел спасти меня. Как же мне хотелось выкинуть все это дерьмо из головы! Впрочем, неважно, все равно это был не Оливер. А какой-то пожилой человек, напоминающий Рождественского деда. Только Рождественского деда, который обзавелся списком плохих мальчиков и теперь хочет их наказать.
– Кто вы такой? – рявкнул он.
Я подскочил на месте.
– Люк? Люк О’Доннелл? Кажется, однажды я рассматривал ваше дело по поводу дефекации в публичном месте?
– Что? Нет. Я предпочитаю делать это в приватной обстановке.
Злой Рождественский дед прищурился.
– У меня отличная память на лица, молодой человек, и ваше мне не нравится. К тому же я никогда не доверял ирландцам.
– Мм… – Возможно, мне стоило бы вступиться за народ моего деда по материнской линии, но мне просто хотелось поскорее оттуда убраться. К моему несчастью, Рождественский дед-националист преградил мне дорогу.
– Прошу извинить меня за… мое лицо… но мне нужно идти.
– Что вы здесь вообще делали?
– Ходил… в туалет.
– Ошиваетесь тут без дела. Торчите в общественной уборной и ждете, что вас подберет какой-нибудь Джереми Торп[40]40
Британский политик и член парламента, оказавшийся в центре громкого гомосексуального скандала.
[Закрыть].
– Я просто хотел бы вернуться к моим друзьям.
Мне удалось протиснуться мимо него боком, подняв вверх руки, словно арестант. Его голова повернулась чуть ли не на 180 градусов, как в фильме про экзорциста, а мертвые глаза пристально наблюдали за мной, пока я выходил из туалета.
– Я буду следить за тобой, О’Тул. У меня хорошая память на лица. И на имена.
А между тем за столиком мои так называемые приятели наслаждались моим отсутствием.
– …и неплохо играет в блошки, – весело сказал Алекс. – Миффи – настоящий спортсмен. Точнее, спорстменка. Думаю, так будет политкорректнее. А по лакроссу она вообще мастер! Ее приглашали в национальную сборную, но она отказалась, правда, старушка? Хотела сосредоточиться на… чем ты там собиралась заняться, Миффи?
Я сел, не понимая, радоваться мне или огорчаться, что они вели себя так, словно я и не устраивал той ужасной сцены.
Миффи постучала своим идеальным ноготком по своим идеальным губкам.
– Раз уж ты заговорил об этом, то… понятия не имею. Кажется, я где-то работала, вроде бы должна была запускать линейку чего-то там, но в основном меня приглашали на разные вечеринки. Я не то, что Алли… у него вот настоящая работа. И все считают ее ужасно забавной. Но он ходит туда каждый день, и это так мило с его стороны, правда?
Наступил подходящий момент поступить по-взрослому и извиниться.
– Я не уверен, – сказал я вместо извинений, – что «мило с его стороны» – это верная формулировка. Скорее, он просто выполняет свои обязательства по контракту.
– Ты уверен? – Алекс вскинул голову, как удивленный попугай. – Мне кажется, такое определение не совсем уместно. Человек берет на себя обязательства и исполняет их. И здесь не нужны никакие юридические формальности. Не обижайтесь, Оливер.
– Ничего страшного, я не в обиде. – Разумеется, Оливер не обиделся. Оливер же был ангелом. А я – мерзким демоном с Планеты конченых придурков.
– Мне кажется, это чудесно. А, разумеется, – тут Миффи одарила меня ослепительной улыбкой, которая в данных обстоятельствах казалась чем-то вроде утешительного приза, – ты тоже чудесный, Люк. Вы ведь работаете вместе.
Отлично. Теперь Оливер узнал не только о том, что я не был так же страстно увлечен своей работой, как он, но у него могло сложиться мнение, будто для выполнения моих обязанностей достаточно было всего одной извилины.
– О нет, – возразил Алекс, – работа Люка гораздо важнее моей. Понятия не имею, чем он занимается, но, кажется, это нечто сложное. Тебе ведь приходится работать с этими, как ты их называешь? В них еще такие маленькие прямоугольники?
Миффи задумчиво сморщила носик.
– Ты про команды по крикету?
– Нет, старушка. Вспомнил… таблицы! А я только делаю копии на ксероксе, проверяю, чтобы в одной и той же комнате одновременно не проводилось больше двух встреч, и слежу за тем, чтобы Дейзи не засохла.
– Кто такая Дейзи? – поинтересовался Оливер, продолжая игнорировать меня, но, честно говоря, я этого, возможно, заслуживал.
– Это алоэ, я выращиваю его на шкафу, где мы храним документы. Наш специалист по соцсетям часто обжигается, когда пытается воспользоваться кофемашиной, а я помню, что в детстве няня часто прикладывала мне к ожогу алоэ, и это здорово помогало. Хотя, думаю, нам стоит завести еще одно алоэ, потому что бедняжка Дейзи и так уже потеряла слишком много листков.
– И между прочим, – объявил я, меняя тему с таким изяществом, как если бы я прямым текстом сказал: «А сейчас мы сменим тему», – на меня набросился жуткий старик. В смысле, наорал на меня. А не пытался за мной приударить.
– Спасибо, что предупредил. – Я никогда еще не слышал от Оливера такого сухого тона. Кажется, операция «Как выставить себя полным придурком» развивалась с опережением графика.
Алекс нахмурился.
– Как странно. Может, ты его спровоцировал чем-нибудь?
Я упустил возможность принести извинения еще до истории про алоэ. Теперь мне оставалось только притворяться, что моей ужасной выходки не было вовсе, и пытаться отыскать магическую золотую середину между ужасным поведением и попытками преодолеть чувство собственной неполноценности за счет наглого и развязного поведения.
– Рад слышать, что ты вот так сразу встаешь на его сторону. И между прочим, нет. Я занимался своими делами, а тут ворвался этот старый хрыч и…
– Алекс, мой мальчик, – проревел старый хрыч, материализовавшись у меня за спиной, словно маньяк в фильмах ужасов, – как поживает твой старикан?
– Грех жаловаться, Рэнди. Грех жаловаться.
– Мне очень понравилась его речь в палате лордов про… о чем он там говорил…
– О барсуках?
– Да нет же, не о барсуках. О другом. Об этих, как их… иммигрантах.
– Ах да. Отца волнуют такие темы. Ой… – спохватился вдруг Алекс, – кстати, я ведь должен вас представить. Вы, конечно, помните Клару?
– Разумеется. У меня отличная память на лица.
– А это мои друзья Люк и Оливер.
Его глаза, как лазерные лучи, казалось, готовы были пронзить нас насквозь, так что я весь скукожился на своем стуле.
– Очень приятно. Друзья Тводдла и мои друзья тоже. Но должен предупредить вас, держитесь подальше от уборной – там прячется безумный ирландец, который набрасывается на людей.
– Вообще-то, ваша честь, – сказал Оливер своим привычным деловым тоном опытного юриста, – мы с вами встречались. В прошлом месяце я участвовал в одном из процессов, который вы вели.
– Чушь! У меня отличная память на лица. И я понятия не имею, кто вы. – Он сделал паузу. – Но, – судья вдруг оживился, – мы засудили того мерзавца?
– Я был адвокатом защиты, ваша честь, и в том конкретном случае моя защита была успешной.
Судья с хмурым видом посмотрел на Оливера, который встретил его взгляд со сдержанным спокойствием.
– Мда, но, что поделаешь, всех их все равно не переловишь. Желаю вам хорошо отобедать. Увидимся во время инвентаризации лебедей[41]41
Традиционная церемония подсчета лебедей в Темзе, в которой принимает участие королева Великобритании.
[Закрыть], Алекс, а может, и раньше.
И с этими словами Достопочтенный расист заковылял прочь.
– Послушай, – заметил Алекс, – похоже, что Рэнди встретил того же странного человека, что и ты. Как думаешь, может, сюда пробрался какой-нибудь чужак? Наверное, стоит сообщить об этом?
– Мне кажется, – предположил Оливер, – в этом нет необходимости.
– Вы так думаете? Бдительность никогда не бывает лишней.
– Я не сомневаюсь, что судья Мейхью сам разобрался с этим негодником.
Алекс нежно улыбнулся.
– Правда, он ужасно сварливый старикашка?
– Можно и так сказать.
Ненадолго установилась тишина, которую Оливер нарушил вопросом, не пора ли нам перейти к десертам.
– Я заметил, – продолжил он, – в меню фруктовый рулет. Всегда любил его.
Алекс подскочил на своем стуле, как плохо выдрессированный бигль.
– А я обожаю пудинг с изюмом! Толстый, плотный, с пылу с жару, политый заварным кремом. Французы называют его «английским»!
Я все еще слишком сильно переживал из-за Оливера, но это не мешало мне время от времени украдкой поглядывать на него. Разумеется, он ни разу не посмотрел на меня, как будто боялся, что умрет из-за этого со смеху в столовой, названной в честь мертвого члена партии тори.
– Знаете, – спаси меня господи, как же мерцали его рассудительные глаза, – звучит очень здорово.
Лицо Миффи приобрело мечтательный вид.
– Я тут подумала и поняла, что хочу тарт.
Они это специально? Нет, они точно нарочно так себя вели.
Как бы там ни было, дальше завязался разговор о пудингах, с обменом забавными историями из детства и спорами о том, как лучше оформлять верх пирога: выкладывать слой теста или посыпать тертой крошкой. И этот разговор казался бесконечным. Но, по крайней мере, они беседовали на тему – точнее, эту тему предложил им Оливер, – с которой я был хоть немного знаком. И если бы я не был таким отвратительным типом, то высказал бы свое невероятно ценное мнение о том, в какой последовательности класть джем и крем на булочку. (Сначала джем, потом – крем.) К сожалению, я ничего такого не сделал и предпочел сидеть молча, стараясь не увязнуть окончательно в своем перевернутом пироге с ананасами.
Мы доели десерты, и я уже с облегчением вздохнул, надеясь, что вечер подошел к концу, но появился один из Джеймсов и принес сыр, потом – кофе, затем – бренди и, наконец, сигары. К тому времени все уже утомились от разговоров про пудинги, но Оливер упрямо старался вывести беседу на общедоступные темы. Я был уверен, что он хотел как лучше и даже после тех моих выпадов надеялся, что я снова включусь в общий разговор.
Но из-за всех этих историй с отцом, работой, судьей Мейхью и других моих сегодняшних проколов у меня просто не хватило сил отблагодарить его за это.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.