Читать книгу "Франсуа и Мальвази. III том"

* отдать богу душу *

На следующее утро сьер Вирнике проснулся очень поздно, что и следовало ожидать… в окно библиотечной залы кажется кинули мелкий камушек, до того как ему было проснуться, и голос Сержа, который уже давно проснулся и ушел, позвав его снизу идти в столовый корпус, там что-то случилось.

Сам Серж не интересуясь дошло ли то, что он кричал, побежал на место столпотворения. Он с замиранием сердца, что ничего плохого с ней не случилось и даже заметил ее среди многих служанок, постаравшуюся избегнуть встретиться с ним взглядом, и вообще не попадаться на глаза.

Прошедшее оказалось ошеломительным, ужасающим… нашли смотрителя уже околевшим, лежавшим на каменном полу на вытяжку, головой чуть приподнятой о бочонок с соленьями. Рядом лежала распитая бутылка с вином. Ничего невозможно было понять. Серж дождался прихода своего патрона. Вирнике без объяснения видя что случилось, внимательным нахмуренным взглядом смотрел в лицо покойного. Не выражавшего казалось никакого отношения к произошедшему, все-таки Богу душу отдал, не кому-нибудь. Что еще иначе могло быть с таким веселым заводилой торжеств, каким его Вирнике отлично помнил по-вчерашнему, когда потаенно наблюдал и слушал из-за окон. И такое теперь прощай человек. Нужно только разобраться почему ты ушел?

Вирнике и Серж попросил всех удалиться из подвала, тщательно осмотрели тело покойного, ничего кроме старых незаживших еще до конца ран на ноге. Сыщик надолго задумался что бы это могло быть?

Бутылка стоявшая рядом не вызывала никаких подозрений, скорее всего ее содержимым и прикончил себя умерший, хотя нужно было его еще проверить на собаке. Большое подозрение возникло в нем относительно такой столь внезапной смерти. Смотритель был здоров, что-то знал, и на этой вилле совершались преступления подобного рода.

– Труп следует показать опытному врачевателю, – заключил Вирнике, напоследок всего и повел своего помощника наверх с нарочным намерением.

Найдя дверь комнаты Марселины, указанную на втором этаже в таком-то углу, Вирнике постучался и прошенный зайти вошел к Марселине. Серж увидев ее не стал входить, оставшись снаружи и даже оставшись скрытным за стенкой.

– Приятного утра сеньорина, – поприветствовал он ее смущая.

– Здравствуйте сеньор Вирнике, – смущенно ответила она с внутренним раскаянием за произошедшее и ощущаемую потерю чего-то общелюдского, чтобы наравне смотреть людям в глаза. Также чтобы и не опасаться за наструенные ею возможно сильные запахи.

– Мне крайне необходимо узнать не было ли с вами здесь вчера кого-либо из посторонних?

Марселина растерянно поникла, чувствуя себя пристыженно, понимая зачем он устраивает это.

Понял это и Серж, его уходящие шаги сказали сами за себя.

Вирнике впервые почувствовал себя негодяем, хотя он только что понял что делает. Поникнув и растерявшись, он попросил у девушки вот-вот готовой обидчиво заплакать.

– Простите меня, девонька, Христа ради, я дурак старый.

Вирнике ушел, а Марселина разрыдавшись бросилась ниц в постель и дала волю чувствам. Она себя чувствовала невыразимо и осрамленной, и потеряной для того, о чем она мечтала как и каждая девушка ее лет. Ужасно было расставаться с милым воспоминанием по безвозвратно ушедшему и в сложившихся условиях жизни, давлеющих над ней, не вернущемуся обратно никак.

Вирнике уходил с тяжелым чувством. Совершенно случайно ему подсказали что в одной из соседствующих вилл, а именно на вилле Тарифа, живет ученый бакалавр сеньор Лосаро, к которому сыщик и собрался ехать за помощью, несмотря на близость расстояния, взяв карету.

* ошибка молодости * безгрешных не знает природа *

Вирнике сошел с подножки прямо на ходу и ни кем не встреченный, ему только приветственно махнули рукой, мальчики на воротах, на что известный европейский детектив никак не прореагировал, направившись к очаровательно выполненному в архитектурном плане подземному входу с раскрытыми дверями.

Сверху на него, показавшееся истошно заорала какая-то старуха, похоже Диана де Тарифа, почему и испугала сеньора Вирнике, может быть от того еще что слишком невыдержанно как-то, и неожиданно для столь почтенной должной быть дамы, она само настоящее заорала откуда-то с крыши:

– Не обращайте месье на них внимания, эти стервецы совсем уже распустились, только свое знать желают! Я знаю вы занимаетесь преступлениями на княжеской вилле, я вас видела! Я все знаю о вас! Проходите пожалуйста наверху, ни на кого не обращайте внимания, это не люди будут, это преступники!

Сеньор Вирнике и прошел, стараясь скорее скрыться с ее глаз долой за карнизом крыши, мельком заметив что стервецы даже не обратили внимание, что про них орала их сеньора с крыши. Значит такая была сеньора, мимоходом заметил он и вспомнив еще из того что она орала про него в самом начале, насколько он хорошо понимал итальянский, она ошибалась, не он занимался преступлениями… хотя и так было сказано верно, но настолько скользко, что получалось что он вершил эти преступления. Может быть он не совсем хорошо допонимал всю развязанность южного сицилийского диалекта?

Вирнике поднялся наверх и попал в залу, в которой сходились и расходились все дороги с этажа, но пути на крышу не узрел, почему и встал в тупик у стола. Дальше должно было по идее быть что к нему должны были сойти и провести как гостя куда угодно, хоть на крышу.

Из застекленных непроглядным матовым стеклом дверей спальни вышли в обнимочку молодая парочка… по всем признакам, подмеченным опытным взглядом старого сыщика – совокуплявшуюся до самого последнего момента перед тем как их вспугнул его приход. Неспокойная белокурая красавица, словно только что отошедшая ото сна, охватываемая руками за пояс /как мужья со своими женамими не ведут, даже молодые/, мягко поздоровалась с гостем, и насколько ей давала возможность поклонилась, представляясь:

– Графиня Клементина, я близкая подруга несчастной княгини.

Ее же молодой причендал не счел за нужное ни поклониться, ни хоть как-то представиться, и что еще больше навлекло его на подозрения детектива, не был даже представлен в оправдание, хотя какое тут могло быть оправдание? – Ничто не ушло от зоркого взгляда!…

– Вы меня конечно про-стите, – обратился Вирнике к подозреваемому, – С кем имею честь видеться, уж не с графом ли?

– А что похожь? – ушел от ответа Виттили.

Но ловкач не обвел его вокруг пальца, даже тем что как хозяин приглашения предложил гостю присесть, словно он был графом. По крайней мере замяв сей вопрос. Сам садясь и как граф не скрывая своей привязанности к графине, продолжил и сидя держать свою руку на ней в обнимочку, казалось отбивая всякие вопросы по этому поводу. Но не все вопросы сыщика Вирнике! – Присевшего. Но все рано продолжавшего стоять над ними:

– Так, а не соблаговолите ли милостивые сеньоры сказать мне, где граф?

Вместо вынужденного признания Виттили полез рукой в конфетницу, небрежно совсем так…

– А-а, бегает где-то?..

Белокурая Клементина тоже отвлечась за рукой, куда полез ее друг, тоже добавила:

– Если вы заметили входные двери открыты, значит он ушел. Это его привычка – всегда не закрывать двери…

В следующие мгновения сыщика Вирнике можно было заметить в совершенно идиотском виде. Колотящимся снизу-вверх в спазмах смеха, брызжущего выплевываемыми от немочи слюнями.

– Смотри смотри на него какой! – указал Виттили Клементине и та рассмеялась вместе с ним.

Вслед за тем как проплевавшись и просмеявшись сеньор Вирнике даже не извиняясь, они сами виноваты были, сразу так и спросил напрямик о том, что они может быть видели или слышали что-либо подозрительное в вечер когда была схвачена и увезена княжна Сан-Вито?

Конечно они оказалось и видели, и слышали:

– Мы уже все лежали в постели, как вдруг заорала старуха, нечеловеческим голосом… держи ей что-то было, – отвечала Клементина, – мы сорвались с постели подбежали к окну посмотреть, думали она или упала со своего бельведера, она там все свое время проводит и спит даже, вот и подумали что случилось с ней что? Но потом поняли что она увидела что-то и вернулись обратно в постель. Потом она нам рассказывала, да и Альбертик побежал смотреть вместе с ней, рассказывал нам тоже самое, что видел…

– Вы простите меня дорогая сеньорина, – прервал ее Вирнике, которому пропал всякий интерес слушать то что могли насмотреть эти свидетели, чтобы не усложнять свою работу, он и без этого достаточно много уже знал, хотел только выяснить наиболее заинтересовавшее его по этому поводу:

– А ну-ка друзья мои, признайтесь-ка мне вы ведь спали… втроем?

– Ну а что? – томно молвила белокурая красавица, – Что если муж мне не оказывет душевного внимания достаточно?

– А кому он оказывает? – последовал вполне естественный вопрос, заставивший в свою очередь начать отвечать Виттили, так как это уже начало касаться и его, и еще как.

– Никому не оказывает! Видите ли, Альбертика однажды ударили во время этого дела и у него теперь ни в какую с этим, боится как-будто его еще ударить хотят. Но смотреть он любит… Это ему дай.

В это время прибежал и сам Альбертик – дите-дитем, радостный что к ним кто-то пожаловал, но увидев что его жену лапают, а днем он ревновал, подбежал к ним с конючанием.

– Ну-у, не трогай мою Клементинку! – и схватил ее на сгиб руки за шею, так что у нее невольно возделась голова, как у тискаемой кошки… Больше здесь сеньору Вирнике ничего было делать, он засобирался, его только еще зацепили вопросом по-какому собственно говоря делу он приходил?

– Мне нужен сеньоро Лосаро.

– А-а, это туда, – указал Виттили наверх и повертел у виска, послав графа проводить: – Альбертик сходи покажи этому сеньору, как пролезть к этой… И заодно расскажи что было тогда когда помнишь она заорала, как чокнутая…

Альбертику она заорала как дура, заметив лодки. Граф провел его недалеко в коридор и показал на лестницу, по которой следовало лезть наверх в люк. Точно так же моряки лазят по трапу, и эта лестница была веревочная, спущенная наверное только временно ввиду его прихода, но все равно Вирнике спросил исходя из обратного:

– Что же вы замуровали вашу старшую родственницу? Она же тетя ведь вам приходится?

– Это она сама от нас замуровалась, и к себе никого не подпускает. Чтоб она вместе с бельведером своим обломилась и свалилась оттуда! – пожелал беспутный оболтус наверх в адрес некогда пригревшей его тети, вырастившей-выкормившей, научившей многому, чему бы кроме нее никто не научил, – расстроенно думала Диана Тарифа, слыша такое от своего племянничка.

Сеньор Вирнике с затруднениями, которых он и не ожидал, оказывается когда лезешь по веревочной лестнице ноги отводит куда-то так далеко в сторону, что ему подумалось попервой как бы отсюда слезть и как сюда лазит старуха, если она вообще лазит, а не отшельничает там. Вскарабкавшись кое-как наверх в темный глухой чердак и неожиданно открыв головой когда встал чердачное оконце на крышу, Вирнике залез в оконце и по скату дорвавшись до железной лестницы полез наверх на бельведер, стоявший на толстой железной, или только оббитой железным ноге или столбе, чувствовалось слегка покачивавшийся от ветерка, или от одного его лазенья, отчего пожелания Альбертика были небеспочвенны.

С тех незапамятных пор как мы читая в последний раз покинули взглядом крышу этого дома, оная приобрела существенные изменения, во-первых она стала по-настоящему крышей чтобы по ней так просто невозможно было полазить, и чтобы никому не повадно было до нее /Дианы/ добраться, особенно ее радовало что на крыше с собственным ходом вовнутрь дома, был в одно прекрасное время закрыт железом ее людьми /мастеровыми/ и теперь что бы этой стерве /Клементине/ попасть туда, нужно было пролезть на карачках аж по всей крыше /как приходилось лазить устроительнице сего/.

Бельведер тоже перенес некоторые и очень большие изменения. Он поднялся выше и сузился в средстве достижения, так что она Диана де Тарифа, слабая беззащитная и старая женщина, могла на этом коротке свободно постоять за себя одной ногой со всеми ими… У сеньора Вирнике, когда он заметил на своем излюбленном месте старую Диану, доведенную до этого эпитета не годами, а сожителями – сложилось меткое определение: как ворона на высоком гнезде.

Вирнике залез к ней и учтиво поздоровавшись присел… Ему однако показалось слишком сильно качает.

– Скажите, Бога ради, а на сколько человек расчитана эта конструкция? – робко осведомился он, припоминая что-то по этому поводу снизу.

– Двоих нас с вами выдержит. Я нарочно потребовала слабое укоренение, чтобы эти негодяи боялись лазить сюда.

Сеньор Вирнике только сейчас огляделся, заметив подле себя столик, а вокруг за перилами высотищу, откуда все было видно и что делается на вилле снаружи, и княжескую виллу и особенно хорошо берег с моря, который предстал ему совершенно в неожиданном виде. Оказывается и слева, и справа территорию виллы Монтанья-Гранде ограждали по берегу каменные нагорождения, о коих он слышал что-то как о гротах, но пути его расследования не приводили к необходимости обследовать их, а нужно было хотя бы для успокоения совести, ведь именно в них отсиживались корсары, перед тем как сделать вылазку.

Далеко в море был виден заходивший в Трапани корабль. Сам город Трапани был виден совсем на юг далеко вытянувшимся на выдающемся в море полуострове, окруженный серыми стенками в дымке.

Левые горы, хотя они тоже находились справа, вблизи, отделяли недалеко стоящую от них всю заросшую кронами деревьев корчму д'Эрба, у которой виден только был открытым дальний край, застраивавшийся новой частью, как видно нужной в таком-то укрепленном месте. Вдали видна была Эричская крепость и сам город являл из себя незыблемую неприступность, завернувшись в толстые стены.

Панорама округи представилась сеньору Вирнике в совершенно неожиданном свете и он поделился своими впечатлениями с Дианой Тарифа. Та насупленно подумала про себя: «посидел бы здесь с мое, так тебе бы все это так бы опоршивело – ка-ак ей опоршивело уже на этом свете, осточертело!» Она не стала отвечать ему ничего чтобы не заводить пустых разговоров, чтобы не отклоняться от того чем ей хотелось поделиться с ним, что накипело в ней и нужно было это излить, чтобы незнакомый человек рассудил. Она даже предложила пить и закусывать молча, чтобы не нарушать молчаливой важности торжественного момента, который нужно было и подготовить соответствующим разговором

– Эти… что про меня наговорили? – насупленно остановясь на тему спросила она.

– Уверяю вас ничего, – отчего-то подлецки чувствуя себя заверил ее в обратном.

– А что вы тогда смеялись?

– …А это они рассмешили меня… – замялся Вирнике, запивая неловкость с чашечки.

– Вы знаете уже, что творят эти мерзавцы? Это все он главный заводила – Виттили – негодяй. Это он встрял в молодую семью и расстлил их до подобного разврата! Умоляю вас – арестуйте его! Сейчас когда его молочная сестра с корсарами и его никто больше защищать не станет, прошу вас, чего вам стоит, арестуйте его!

– Но заместо нее остался ее дядя! – чуть не давясь от смеха, но прикрываясь чашечкой сумев-таки соблюсти внешнее приличие, привел вполне убедительный довод действовавший на Диану, несмотря даже на крайний маразм, в котором она пребывала.

Чтобы прекратить выслушивания ее сетований, сеньор Вирнике перешел к делу.

– Сеньра Диана, не могли бы вы мне подсказать, как я могу увидеться с сеньором Ласаро, он мне нужен по очень важному делу.

– Он вам не сможет уж ничем помочь… Этот негодяй оказался такой же как и все!! – неожиданно вдруг взорвалась она в воспоминаниях, – Ведь знал же о корсарах и все равно туда пошел. – Я за восходом солнца наблюдала!…Взял все мои окуляры и ушел, даже не попрощался! – Мерзавец!..На одного надеялась, как на человека, и тот оказался таким же!..А ведь я его любила больше чем.. – Кругом одни мерзавцы! – сетовала она горько на белый свет, глядя глубокомысленно в свою сторону, а сеньор Вирнике плевался недопитым в свою, – Один Альбертик мой дурак, но и тот бы был мерзавцем ещё тем!

Диана возвышенная в своих переживаниях, высокомерно не обращала внимание на то, что сбоку от нее делает сеньор Вирнике, а с ним делалось самое невообразимое, что только он мог себе представить и уже более не обращая внимание ни на какие приличия, только бы не сдохнуть от смеху, успеть выбратся отсюда, спав со стула, не удерживаясь на ногах, ползком полез к лестнице, весь трясясь в смеховых спазмах, снова схвативших его, почему не смог при всем своем желании попрощаться, хоть как-то загладив непристойное свое поведение, что и первое время не мог слазить с бельведера, не иначе как на карачках…

* без женщин жить нельзя на свете – нет!* там где не может черт – туда женщину пошлет!*

Всю дорогу по возвращению на виллу безудержно хохоча и хихикая – что не одно и тоже, и еле отделавшись от дурных эмоций по выходу из кареты направился прямиком к парадному подъезду… Заходить в первые двери на втором этаже покоев княжны он не стал, потому что там могла оказаться Марселина, а он еще не чувствовал себя собранным и потому мог не сдержаться, а это могло очень сильно подействовать на девушку, так что вдобавок к сегодняшнему привело бы к тому что он вообще бы в ее глазах никогда бы не оправдался, и не был бы прощен, а это так жалко, когда на тебя обижается слабое легкоранимое существо.

Вирнике вошел во вторую дальнюю по узкому прямому коридору дверь и после этого быстро достиг спальни княгини… которой не могло быть уже здесь и потому в ее уединенные места мог зайти каждый, как было наверное и с самой ней несчастной! Ее сдали, это выяснилось со всей очевидностью, нужно было хотя бы дознаться, как это было? Его давно заинтересовала пробоина в стене, которую он обнаружил завешенной маленькой картиной и хотел узнать конечно все по этому поводу. А у кого бы можно было узнать? – Да Боже мой, у того же кому нельзя на свете жить без женщин – у них только и можно было узнавать, все что касается дома. Сеньор Вирнике смело направился на подсолнечную сторону, где по его мнению должна была находиться Марселина, или старая дуэнья – молодая конечно лучше.

Марселина вытирая пыль, стоя к заглянувшему из приоткрытой двери спиной.

– Здравствуйте, прелестное дитя.

Марселина невольно обернувшись, отвернулась не желая даже отвечать, продолжив вытирать то, что она вытирала. Она очень сильно обиделась! – Ну, что тут было делать, как не подойти к ней сзади и с отеческой нежностью обнять, как он обнимал своих дочерей, прижать к своей груди, что дает женщинам сил растопить в себе любую обиду, простить все что бы не было!

Марселина бесслезно плакала, а сеньор Вирнике крепко прижимая ее с руками к себе целовал сверху в волос головы, утешая при этом и покачивая из стороны в сторону как маленькое дитя, в чем всем она очень сильно нуждалась для собственного успокоения.

– Ну, не обижайся на меня, дурака старого… У меня было аж четыре такие девочки и я был у них очень строгим папашей. И на тебя у меня что-то нашло, сам не знаю?…Мне очень жаль. Что у вас с Сержем ничего не получается. Это он какой-то как сглаженный. И тебя мучает девочку мою родную. Жаль, у меня мальчиков нет, я бы тебе с удовольствием привез бы на счастье… Не обижайся на меня… Ничего страшного в этом нет, все мы греховодим. Вот только самым невиновным таким красивым девочкам больше всего за это достается?..Наверное потому что быть такой молодой красивой девушкой так хорошо – и все завидуют этому. Правда?

Марселина мягко отстранилась от нежностей, почувствовав что пора серьезнеть и стояла с тряпкой не зная что от нее хотели еще? Сеньор Вирнике позвал ее с собой рассказать ему об одной вещи, которую он обнаружил в спальне княжны.

Она и забыла уже про тот случай, случившийся на пирушке под окнами, когда еще здесь были и сеньор Амендралехо, и сеньора Мальвази, а настырный сыщик лез и показывал на давнишнее, давно позабытое и абсолютно не имеющее никакого значения как на что-то, что от него тщательно скрывали. Нужно было сильно!?

– Можете вы мне поведать, что это такое я обнаружил в стене спальни княжны?

– Это несчастный случай – произошел на обеде около того пруда, что не виден отсюда за уступом /которым кончалась прямая полянка у подножия виллы/.

– Ах, несчастный случай, и по вашей милости дорогая моя, я узнаю об этом в последнюю очередь. Я же убедительно просил вас рассказать мне обо всем.

– Но ничего страшного не случилось.

– Милая моя красавица, как же вы подтверждаете – чем красивее. Тем больше в такой красавице глупости. Оставьте немедленно старому опытному детективу самому решать что страшно, а что нет. Ну-ка немедленно рассказывай что тогда произошло? – Или я сейчас живо загну, отчухвостю этой тряпкой! – смешливо воркуя и дергаясь рукой пригрозил Вирнике, рассмешив девушку.

– Я просто не придала этому особого значения. Каждый забыл уже давно об этом. Рыбу в пруду не ловили, а стреляли.

– Ах вот ка-ак!? Это что-то новенькое?

– Ничего новенького в том нет, точно так же рыбу глушат.

– Кто же придумал это внедрить на вилле, пирушки-ради?

– Ну, сеньор Амендралехо, кто же еще мог осмелиться на такое на глазах у сеньоры. Которая подглядывала за нами… – осеклась Марселина, когда почувствовала что сказала лишнего, за что – за то что она почувствовала, в нее вцепились еще больнее.

– Ах, значит он видел куда стрелял?!

– Нет! Все произошло совершенно случайно: малыш Детто полез к заряженному ружью, и сеньор Амендралехо кинулся к нему чтобы не произошло несчастья. Но он не успел отнять ружье у Детто, как оно выстрелило. Вот и все.

– Это вам все! Детто мне сюда подать!

– Пожелайте что-нибудь полегче! Днем он так бегает что его не найдешь, а если и найдешь, то ни с каким чертом его не поймаешь, и не приведешь куда-надо.

– Там где не может черт – туда женщину пошлет!

– Пусть лучше вам в этом поможет ваш друг-лозоход, у него и метод как разыскать этого сорванца есть, и прыти поймать предостаточно, вон как он Пакетти уделал! Я навряд ли найду, а если и найду, то это будет очень не скоро. – все-таки согласилась она пойти разыскать и ушла.

Вернувшись в залу Марселина не вышла за дверь в коридор, как следовало бы ожидать, а выскочила совсем в другую дверь, в противоположную. Пройдя по узкой галерее обращенной во двор к воротам до библиотечной залы, в которую вошла так же тихо. Осторожно приоткрыв двери так что не создала при этом совершенно никакого шума, она так же отошла к высоким узким дверям в библиотеку и взглянула в замочную скважину посмотреть, есть ли там кто? Скважина открывалась на лепесток, сама была отверста горизонтально и Марселине представилось для обозрения вся внутренность узкого библиотечного пространства… То что увидела там слева по стене она, заставило ее передернуться и с усмеханием прильнуть к глазку, еще увлеченной смотреть на происходившее там!..Тоже что происходило за дверью в постели могущее показаться на первый взгляд чем-то захватывающим наше воображение, на самом деле могли захватить воображение только неравнодушной девушки к тому субъекту, который внешне являл только покрытость одеялом и его монотонным вздыбливанием, являя от себя еще ту известную всем истину что: – без женщин жить нельзя на свете – нет!

Немножко насмотревшись она подумала что нужно делать? Если попытаться выманить, то пожалуй это может обернуться известной своей опасностью трудностями… которых она страстно возжелала и смело открыла дверь со смешочком, застав Сержа врасплох.

Тот заметив ее, спохватившись, вскочил и бросился к двери!..Марселина от ужаса захлопнула их быстренько, и тот же ужас понес ее за другие двери, за которыми она не останавливаясь побежала далее по галерее расхоложенной по оконному краю и с бегом сильно смешащейся.

Она осторожно выскользнула из галереи, через залу двери в коридор, по которому тихонько спустилась вниз и как ни в чем не бывало вышла наружу, пахнувшую на нее теплынью весеннего дня. Марселина прошла по двору, обогнув библиотечное крыло, одно прямоугольное окно которого было окном библиотеки, из которой на нее быть может смотрели. Она не посмотрела даже, направляясь по дорожке в столовый корпус, который был уже виден сразу за углом, утопая в зелени.

Девушка зашла с заднего входа, потому что через передний нужно было входить в столовую залу, а там на одном из столов лежали покойный смотритель, которого она не хотела лишний раз беспокоить своим приходом, как покойного.

Поднявшись на второй этаж она застала всех своих подружек в комнатах по случаю смерти смотрителя. А не на кухне, этажем ниже, ввиду того благопристойного предлога, что шуметь возбранялось. Но Марселина, чувствовала себя продолжательницей дела покойного, чувствуя его полное одобрение к подобному шуму, которым она собрала всех на площадке этажа.

– Ну что вы выжидаете? – вопросила она обращаясь ко всем, – Вы знаете, что парень один себе это делает? – показала она и рассмеялась, подняв общее оживление, – Давайте приглашайте его и разбирайтесь! Пойдемте напишем ему письмо и я вам о чем-то скажу… – Пригласила Марселина всех в свою комнату и дверь в нее за последней вошедшей закрылась…