Читать книгу "Франсуа и Мальвази. III том"

* герой сегодняшнего дня *

…Дверь открылась и из нее первой вышла радостно оживленная Марселина с белым свернутым клочком бумаги меж пальцев. Прежде чем уйти вниз она обернулась назад и спросила:

– Вы не знаете, где можно найти Детто?

– Спроси чего-нибудь полегче, – подгрубовато ответила высокая статная Элеонора, выходившая за ней вслед.

Тогда Марселина совершенно выбросив из головы намерения заниматься этим пошла обратно на виллу. По пути, спустившись на первый этаж, она приоткрыла и заглянула в столовую залу взглянуть на покойного сеньора Вениомино. Он лежал посреди залы и ей уже хотелось всплакнуть, вспоминая еще одного хорошего человека, без которого она осталась в этой жизни, как при взгляде на него ее чуть не охватил вскрик: тонкие метелочки колосьев из ушей, изо рта, из ноздрей, а особенно из-за шиворота, броский камышовый пук – торчали из покойного смотрителя, как из чучела огородного, свалившегося с вертела.

– А-ах! – ахнула Марселина и позвала к себе Элеонору, тоже посмотреть, – Ты посмотри, что он творит?! – как он уделал!

Они вошли и направились к столу с покойным. Но как раз тут через окно они увидели деловито нашагивавшего к дверям столовой залы малыша Детто с новыми камышовыми пучками своих фантазий.

– Нужно поймать его!

Элеонора и Марселина, скрылись обратно за дверью. И последняя попросила свою подругу:

– Слушай-ка, обойди с той стороны. Встань у дверей.

Элеонора пошла, а Марселина достаточно долго выждав, открыла дверь. Можно бы было подумать что Детто по каким-то вспугнувшим его причинам не рискнул войти в зал, если бы не явная примета его присутствия: из бедного покойника из обуви вверх торчали разлапистые камышиные стебли, которые он уже успел повтыкать. Но самого безобразника не было видно, почуяв опасность, он спрятался.

Вошедшая Марселина сразу обнаружила малыша, который выскочил из-под одного из столов, и с озорным смехом и с пучком нарванного бросился от нее к дверям, за которыми не было видно Элеоноры. Выскочив так стремительно, что поджидавшая его Элеонора еле успела ухватить за шиворот, он не разбираясь стегнул ее чем было в руках, стараясь как можно выше, норовя в лицо, чем вынудил ее сначало закрываться рукой и поднимать выше лицо. Но потом поймав рукой то, что Детто зажимал в маленьком своем кулачке и вырвав, стала получать заместо – удары кулаками в бойцовском стиле, насколько серьезно это могло выглядеть у малыша, хотя ощущалось больно. Элеонора даже ему самому поддала по сраке, чтобы знал как драться. Детто оповисая у нее в руке с поджатыми ногами вошкаясь, как нечистик, заставил ее опустить его наземь, и тут увидев рядом голую ногу, схватил зубами, больно куснув.

– А-а-ай! – вскричала Элеонора и дала ему по зубам и по пальцам, которыми он зажал складку кожи.

Вышла Марселина со всей собранной растительностью.

– Ты посмотри ж как он куснул меня, вот же чертенок!

– Детто, пошли ты огонь в камине поддерживать будешь.

Детто пошел, хотя Марселина продолжала держать его за шиворот, он как собачонок рвался, тянул ее вперед и так они дошли до нужного места, Марселина по дороге только прихватила тазик с водой и тряпкой.

Детто прилип к камину. Она огнивом зажгла огонь в уже приготовленной кладке и поставила греться тазик с водой, сама пошла к двери. Серж… все так же лежал, но мечтал. Она метко кинула бумажный сверток письма прибавив к этому:

– От Вероники! Приглашает!

Письмо было действительно от Вероники, пахнущее свежими духами. Она приглашала сегодня не больше ни меньше, чем спать с ней. Он отбросил неинтересную писанину:

– Мне кроме тебя никого не надо!

– Ха-а-а, – рассмешилась она многозначительно, но непонятно. Продолжая при этом протирать.

Детто уже во всю раскочегарил пожар в камине, так что туда уже полетел и весь хворост, принесенный Марселиной. Она сказала полежавшему Сержу через приоткрытую дверь.

– Сходи, разыщи своего начальника, скажи что я доставила ему требуемое. Пока он здесь я не могу оставлять его одного.

Серж, как ему не хотелось покидать приятную обстановку, да еще и вводить в нее новых лиц, вынужден был беспрекословно подчиниться, ему захотелось подойти к ней. Марселина почувствовав его намерения испуганно отскочила к Детто, встав за него, хоть как и за очень маленькое прикрытие, но достаточное.

– Детто, малыш, спаси меня! Он хочет ударить меня!

Детто нужно было только увидеть кто, не долго думая, схватив из каминного огня головешку поудобней, он вырвался вместе с ней наперевес из под рук Марселины и устремился с ней на высокие ноги Сержа в белом. Слишком бесстрашен и устрашающь был порыв мальца, Серж чувствуя себя слишком беззащитным, трусливо побежал от него вокруг стола, посматривая за ним назад, и видя что ничего другого делать не остается, прямиком выбежал за дверь, захлопнув ее за собой. Смеявшаяся Марселина, боясь что Детто может устроить пожар, попросила мальчика положить головешку обратно.

– …А-то я тебе не покажу колчан со стрелами.

– Ну положу!

– Ну положи.

Детто вернулся и бросил головешку обратно в огонь, а Марселина взяв нагретый тазик с водой и тряпкой за оба края, оглядела большой ковер на полу, не упал ли на него уголек? Пошла в собственно библиотеку, поведя с собой малыша меж высоких стеллажей, наглухо забитых книгами. Она высматривала: где бы должен бы быть колчан со стрелами, о котором говорил Серж и ее впечатление свелось к постели в вещах за ней и под ней, где хранил свои вещи и сеньор Амендралехо. Но малыш сам нашел то, нужно было подбежать к интересной вещи, стоявшей столбиком у окна рядом с книгами. На нем и лямки были, которые заинтересовали Детто, чтобы влезть в них, когда он вытащил одну «стрелу», тут же сломавшуюся у него в руках.

– Смотри. Не балуйся и не суй в огонь!

Детто побежал «смотерть» волоча за собой на плечиках жестяной колчан, бывший с него ростом и усиленно колотившийся об пол. Через некоторое время, которое она занималась протиранием пыли, она осторожно приблизилась к двери и выглянула за угол влево, наблюдая за тем как Детто дожигает последние прутики горящие, сыпя искрами, что Детто увлекало и заставляло задуматься.

Довольная Марселина вернулась к своему занятию, каждая минута что она проводила здесь, а сеньоры и Вирнике и Серж еще не приходили, приканчивала последние остатки этих чертовых прутиков..

Когда пришли вышеупомянутые сеньоры сразу послышался крик Сержа:

– Ты что наделал, кретин маленький!../возня/ Марселина. Иди посмотри что он наделал?! Куда ты смотрела!?

– Что? – пошла она волнительно узнать.

Выйдя за дверь, она увидела что Детто не дает осторожно взять у него последний оставшийся длинным прутик, и тот обугленный с красной точкой на кончике. Сеньор Вирнике стоял у дверей – над всем этим…, а Серж в присяде чтобы не вспугнуть, на резкое, держал того стараясь поймать того за кулачок, а когда поймал, стал осторожно высвобождать остаток из пальчиков. Говоря в тоже время Марселине:

– Ты запустила его, а он поджег всю мою лозу! Где я еще достану?!

Марселина подошла со своей стороны помочь спасти из рук настырного мальчишки хоть этот прутик, но и тот сломался, даже ткнувшись угольком в платье.

Марселина взбивая подпорченное место на платье, старясь встряхнуть до полной чистоты и тщетно, тоже разгневалась на Детто:

– Ты посмотри какой негодный мальчишка, все ломает, со всеми дерется!! Сегодня что учудил – насувал покойному сеньору Вениамино травы в уши, нос, за шиворот!…А ну пошли в угол засранец такой! – ругалась она на него, поддав по заднице и поведя за руку в угол.

Детто больше разругался, чем расплакался, но поставленный лицом в угол, завыл. Стоять в углу, для такого непоседливого мальчика было страшнейшим из зол. Но он боялся что столько незнакомых дядь, могли и всыпать, лучше было выть на душе.

Сеньору Вирнике мальчуган стал еще более нужней, и он дав ему в наказание простоять хоть минуту, подошел к нему уговаривать попросить прощения перед теми, кем он провинился. Детто пошел к ним и впрямь попросил прощения сначала у Сержа, потом зашел за порог библиотеки у Марселины, – одним:

– Прости?..

Марселина в отличие от Сержа, думавшего что он делать будет? – обратила на него самое живейшее внимание и простила. Она с опасением смотрела на то что сеньор Вирнике уводит малыша с собой, говорить, но он собирался это сделать, тем более что он мог дознаться от этого оболтуса?

* собака на сене *

Они остались вдвоем одни. Дождавшись когда сеньор Вирнике достаточно далеко уведет малыша и уйдет сам, Серж встал у камина и пошел к ней. Сначала она не заметила его прихода, вытирая окно и потому стоя к двери спиной, но когда эта дверь за ней закрылась и она услышала лязг поворачиваемого ключа, Серж закрыл дверь на замок, она с загнанным испугом пролепетала и желая того и не могучи:

– Не закрывай…

Сорвавшись рукой с ключа, Серж трепетно направился к ней, стал говорить то что очень хотел сказать:

– Марсела я тебя очень люблю, и больше никого мне не надо…

Марселина дрожно застонав тоже направилась в его сторону, но видно было по ней не навстречу ему, а желая выйти, почему и старалась она идти по краю, и хныкала от нежелания. Около постели он ее задержал протянутой рукой и с силой привлек к себе, удовлетворенно прижав, дорогое тело к себе, и увлекая ее с поцелуями лечь.

Сначала Марселина плача, тоже как будто прильнула к нему желанно, но потом застонав дернувшись головой от немоготы, сильно оттолкнула его от себя и вырвавшись из его рук, когда он упал, с плачем побежала к двери волнительно скорей открывая дверь на ключ и выбегая наружу.

Серж не жалел ни о ключе, ни о том что она вырвалась у него из рук – главное она у него была в руках и он ей сказал что хотел – довольствуясь и этим, на пока! Главное она знала!

Сержу и впрямь одного вшика было достаточно, для того чтобы удовлетвориться и тем что было, пережить это, чтобы потом браться за новое. Он долго переживал случившееся, мечтал, придумывал, главное он ее по-настоящему любил и хотел к ней во что бы то ни стало, не смотря ни на что!

Он не улежал на месте, пошел к огромным окнам библиотечной залы, смотрящим на море и широкую полосу сада, заметно понижающегося по склону вниз, стараясь увидеть ее бегающею от своего счастья!

Не найдя ее в покоях княжны, только застав Вирнике, выслушивающего говорежь Детто, произносившего – чертовая бабушка! Пошел за ней в сад искать. Поджидать. Просто полеживать на траве. Гулять выходить к морю… в общем делать все что душа пожелает. Неудивительно в какое-то время он заметил ее красное платье на диагональной дорожке. Она шла с чем-то в руках вниз к морю. Серж в окружную устремился за ней, желая перестрять ее, выйдя навстречу, а не догоняя сзади.

Та косая дорожка, вымощенная белыми плитами, заканчивалась небольшой круглой площадкой, открытой так же наискосок на желтый песчаный берег и море. Еще левее краем можно было видеть греческую беседку, просматривавшуюся всю, если смотреть над забором кустов и высоконависающих крон, окружавших арену деревьев, из-под которых видна была и постройка сенника, еще более вдали.

Серж вышел на круглую площадку, заметив Марселину подходящую уже тоже к ней, направился навстречу, шаркая ногами нападанной жухлой зеленой листвой. Марселина только поэтому и обратила на него внимание. Она казалось была очень занята своими думами и первое мгновение как бы не видела его, или глядела на него так словно видела в нем кого-то другого.

Когда же чувства вернулись к ней, – изобразили в ней гримаску неудовольствия и неудобства от присутствия его здесь, куда она пришла с тазиком и щеткой – заниматься своей работой.

– Вы преследуете меня, а я не хочу этого. Вы кажется ясно выразились в своем отношении ко мне у сарая.

– Марсела, прости меня за это, ты знаешь…

– Не хочу прощать! Не хочу ничего знать, уйдите от меня! Я такая, я сякая, ищите себе девственницу, а я вашим зеленым представлениям не подхожу, я слишком гулящая!..? Как вы смотрите например на то что той ночью мною овладели целых двое мужчин?.. – пойдет вам такое? – с обидой разоткровенничалась она.

– Марсела, не надо так больше. Пусть с ним, что было!

Серж смотрел на ее желанное светлое лицо, ближе которого ничего не было на свете и ему становилось безразличным не только то что было, но и то что будет, лишь бы она стала его.

– А мне не надо, ну и пусть! – не унималась она, – я еще раз говорю! Мне не нужно подходить к вам по каким-то статьям, что я есть, то я и есть!

– Ну Марсела! Вот это письмо… – стоит мне пойти будет конец. Я не смогу уже оторваться. Мы навсегда расстанемся, а мне так ужасно даже подумать что я буду без тебя, – размягчал он Марселину, но она собиралась с отторгающими силами, хотя все слабее.

– Мне ничего не хочется об этом думать!

– Марсела, вспомни как хорошо нам было вдвоем, в первые дни, пока меж нас не пробежал этот черный кот.

– Не могу, охладела с тех пор.

– Марсела, я верну тебя! Сам-то я еще лучше чем прежний. Я так люблю тебя!

– Сейчас ты мне надоедаешь!

– Хорошо я уйду. Что бы мне еще сделать для тебя?…Ты спрашивала в том могу ли я съездить для вас в город, давай я поеду.

– Иди узнай у Элеоноры, что нужно? – вовсе размягчаясь ответила она, и встала в ожидании обещанного.

– До скорого свидания, – попрощался он с ней уходя.

– До свидание, – ответила она.

И оставшись одна застыла с тазиком, прислоненным к поясу.

Серж скрывшись от нее из виду, на первой же продольной дорожке свернул и пролез за кусты, с тем чтобы пробраться по зелени поближе к ней и посмотреть хоть украдкой, что он и сделал очень осторожно, хотя можно было бы не стараться. – она вряд ли что расслышала бы потому что она плакала… обидно и горько, согревая и радуя душу его.

Он очень долго наслаждался слушаньем ее плача, как она вдруг смолкла, став вытираться и скорее умылась холодной водой из чаши. Пришел тот – Пакетти, развязной нагловатой походочкой по-свойски приставая к ней:

– Что ты с ним разговаривала скажи?

– Ничего!

..Как видно он видел их вместе, но подойти боялся, на то у него и красовался яркий фингал на видном месте, отчего его морда приобрела еще более противный нездоровый вид.

– Не водись с ним. Что тебе он?

– Нужен.

– Тебе я нужен, а он на что тебе сдался? Сегодня ночью придешь ко мне на сеновал?

– Зачем?

– Еще хочу! Змея тебе пущу!

– Отлижешь! – постаралась она как можно вульгарней.

– Отлижу! – радостно подхватил он.

– Слушай иди, а?! – тоже куда-нибудь, – устало проговорила она.

Пакетти рассмеявшись сильно хлопнул ее ладонью по заднему месту, и пошел как она сказала дальше себе, выше по дорожке, а сидевший в зарослях Серж чувствовал себя так словно это ударили по его собственному, и домогались тоже его личного, ощущаемого в ней уже своим. Серж хотел выскочить на Пакетти и избить эту тварь еще раз хорошенько, чтобы ему не повадно было к ней даже подходить, но он отказался от этой затеи, которая бы выдала его подгляд и навлекла бы ее рассерженность – взамен другой мысли встретиться с ним один-на-один в другом месте. Еще он подумал о ней – обыкновенное ли это девчачье: нужен, или он ей в самом деле зачем-то нужен, что она даже не стесняется говорить при Пакетти, ведущим себя с ней очень уж по-свойски? – недоумевал торопящийся Серж, – может быть она все-таки желала его, но ведет себя как собака на сене.

* тет-а-тет *

Пакетти мерным размеренным шагом вздымался по дорожке, когда на него вышел навстречу Серж, и с видом явно имеющим к нему дело остановился в ожидании посреди пути, так что обойти его можно было с очень большим ущербом для своего самолюбия. Пакетти и не думал унижаться, зная, разговор состоится, этого не миновать. Хотя уже относился к этому без прежнего фонфаронства, а довольно-таки робко. Лиховство теперь была очередь показывать Сержу и он не смущался, переполненный чувством негодования:

– Эй, ты!..

– Ну я! – твердо встрял Пакетти.

– Тебе что, мало было? Нужно персонально сказать. Чтобы ты к ней больше не подходил? Что ты пошел к ней?

– На сено звал, еще хочу, – нагло ответстовал бугаек.

– Ах тебе мало было того, еще захотелось.

Серж угрожающе стал приближаться к Пакетти, лицом к лицу, а тот чтобы в свою очередь поддеть хоть как-то противника спросил словно стараясь отвести разговор в сторону.

– А ты почем знаешь что я с ней только что разговаривал? – Что подглядывал что ли?

– Я-то этим не занимаюсь, как ты!

– Когда это такое было? Что-то не припомню?

– Ах. Ты запамятовал? Тебе напомнить надо? Ну скажи откуда такой тупорылой скотине как ты, общающейся только с коровами, знать такие слова: «поматросить» – да еще в рифму: бросить? Ты мог их только подслушать только в разговоре между мной и ей!

– Моя телка говорит такие слова!

– Телка!? Бычара ты!… Ладно, вот тебе еще одно выражение: – держи шары! – ткнул пугающе растопыренными пальцами в направлении глаз, – Да не те! – поддал ногой между ног, когда Пакетти отвлекся, защититься руками загнувшись после этого вниз с глухим уханьем.

– И смотри чтобы больше я тебя близко около нее не видел! – добавил Серж уходя от загинающегося Пакетти.

* ищите и обрящете *

Снова будучи очень доволен произошедшей разборкой, и нистолько тем, что это могло еще больше отпугнуть Пакетти от Марселины, сколько тем, как он дал: ему нечего будет делать на сеновале и никак не возможно пристать к ней, по крайней мере в течении следующих двух дней – Серж пошел к себе переживать удовлетворенность. И Марселина ему уже была не очень-то нужна – у него были еще другие девочки, о которых уже стоило подумать – взаимно, раз уж они о нем думали.

Серж лежал в своем излюбленном месте, как вошли месье Вирнике, словно поджидавший его прихода:

– И что нашел девственниц? – спросил он до боли знакомый вопрос.

Серж и так унывал в связи с тем что ему в очередной раз дали: от ворот – поворот. И не надеясь что ему может что-то отколоться с другими девушками, принял это как насмехательство.

– У меня как всегда. Я даже и не надеюсь. Только от тебя могут последовать те изменения в моей личной жизни, о которых ты мне обещал. Съездий для этого привези мне проститутку трапанскую, раздень и положь, только тогда еще может что-то случится. Мне хотя бы этого, и то за счастье получить.

– Ты уже перерос и то время, когда этим можно было довольствоваться. Тебе необходимо знать только одно – тебе нужно жениться и думать только об этом!

– А где женят?

– На бороде! Женись на Марселине – очень хорошая девушка.

– Жени! Я буду только за! Мне она не дается даже на насилие! – посмотрим что у тебя получится? Лично у меня знакомое старое – меня она предпочитает этому слюнтяю. Животному Пакетти!

– Не отчаивайся. Она не может от него отвязаться. К тебе именно поэтому не может привязаться.

– Все она может. Но не хочет, единственное что ее заставляет виться около меня, я узнал совершенно случайно она говорит: я ей нужен, на случай защиты, коль припрут невзначай.

– А что у тебя с другими девушками?

– О!! Там где не надо, там с распростертыми объятиями и поднятым подолом все ждут. Вон письмо, обещают женить… Только не надо мне там никого. Все равно же брошу. А это слезы прощанья – драма расставанья. Я не собираюсь один раз зряшно увлечься. А потом всю жизнь киснуть от какой-нибудь Вероники.

Помолчав немного добавил:

– Пошли они все к черту. Слушай. Поехали в город съездим, в самом деле! Устал я сидеть в этой запариловке.

– Не по городам надо ездить, а делать то, зачем мы сюда приехали.

– Какие к черту еще драгоценности ему нужно отыскать?! Он рехнулся! А как я тебе их найду, у меня по ее милости ни одной лозы не осталось! Я простейшее себе не могу найти. А ты еще чего-то искать заставляешь.

– Ищите и обрящете!

Сказав высокую истину, которая являлась сущностью его работы, месье Вирнике отошел из прохода вглубь залы – ему тоже нужно было отдыхать, присесть на стул собраться мыслями.

Серж продолжая лежать. Не видя патрона. Но чувствуя его присутствие, думал над его: ищите и обрящете. Что он мог наискать? – И это навело его на мысли. На целых даже несколько мыслей: поплавать на лодке, искупаться в такой прекрасный солнечный день. Потом: Марселина находилась на круглой площадке. Как раз у того места куда он указал ей в шутку должны были лежать драгоценности. В шутку-то в шутку. А прутик он помнил, по-настоящему дернулся, почему он ошибся с указанием не туда куда хотел. Чем черт не шутит может быть и впрямь они лежали там? На дно лучше всего было запрятать, кинул и только знай приблизительное место, а уж после давай деру на своей лодочке, представлял он сеньора Амендралехо, которого подозревал в пропаже и там каких-то обстоятельствах, спутавших ему все карты.

Хотя нет! Как можно было себе представить сеньор Амендралехо был все-таки французом и не запутался. Ведь прут еще мог указывать так низко, не на дно. А на Францию, лежавшую как раз в той стороне, а потому как поверхность земли круглая, то страна его лежала как бы низом в разрезе обернутым в его сторону, если смотреть через глубь земли, – совершенно неожиданно доидиотствовался Серж, полеживая на постели, что ему все предстало в совершенно ином свете.

…Это доказывало что Амендралехо француз, ну а если нет, если он и впрямь бросился за своей любимой прямо в руки пиратов, тогда это конечно существенно меняло дело – естественно даже не француз никакой бы не поплыл бы в руки пиратов с драгоценностями. Он конечно бы попытался спрятать их сразу у берега. Чтобы потом не пришлось бросать в глубокую пучину. В любом случае нужно было обыскать все близлежащее дно морское! Это и манило Сержа своей таинственностью, плавать он любил, и побыть на глазах у Марселины, сам поглазев на нее.

– Слушай. Ты не знаешь. Где лодку можно достать?

– ..А это ты здорово придумал, меня возьмешь?

– Придется. Ну, ты знаешь где? Ты же ведь все уже здесь обнюхал.

– В конюшнях мы найдем то, что нам будет нужно, – вставая и направляясь говорил месье Вирнике, ему нужно было осмотреть гроты.

Серж без промедления вскочил, пошел за ним. Вместе они прошли около столового корпуса, глядя через окна на смотрителя, покойно лежащего на столе. Далее по широкой поляне полурастоптанной полузаросшей пятнами травы они дошли до заборного вольера и ряда конюшен. В близкой к морю стороне они нашли лодку, помещенную прямо в тележку для съезда, но при этом строго-настрого наказанную не трогать… не для них конечно же. Осталось только выкатить ее и скатить в воду, пока она сама не всплывет. Они хотели скатиться, но колеса увязли в песке и потому пришлось попотеть и запылиться.

Когда они наконец поплыли Серж был невоздержанно мокр. Хотя хотелось сразу приплыть на место чтобы успеть забрать ее. Патрон потянул в свою сторону, и чтобы не смешить его, пришлось подчиниться, думая осмотреть грот на правой стороне как можно скорее.

Скалистое загромождение берега начиналось за законюшенным садом, очень светлым и далеко проглядываемым из-за того что там было много пальм и высоких жидких лиственных деревьев, а также много высоких голоствольных обрубленных стволов. На гладкой короткоподстриженной стерне, местами выжженной, местами зеленой, стояли кусты алоэ. Дорога к гротам просекала приятнейшее местечко, но подплыть и вплыть в пещеру грота со стороны моря было куда впечатляюще.

Прохладная затененность под сводами неглубокой заводненной пещеры, возможно выдолбленной рукотворно, обезразличели Сержу как только они уперлись в тупик, и он сразу же погреб на разворот, чтобы покинуть этот край в пользу другого. Что мог сыскать в этом гроте Вирнике кроме того что удостовериться: здесь прятались корсары. Еще, на то он и был сыщик, он не мог не заметить что Сержо явно куда-то торопится, и поэтому ни в чем не останавливал его. Однако на середине пути он замедлился. И чтобы не делать из своего интереса тайны, указал на берег:

– Вон она.

Белая беседка и арена площадки привлекли внимание Вирнике и увидев знакомую девушку, чистящую скульптуры в маленьком окружном бассейнчике посреди площадки, приветственно помахал рукой. Марселина тоже легко ответила.

На левой стороне скала оказалась еще ниже и очень-очень пологой. Словно плита положенная поверх с небольшим уклонением в воду. Завернув за угол они выплыли на светленькое просвечивамое мелководье, засиненное сине-зеленоватой водой, и увидели низкий темный вход под каменную шапку. Они подплыли ближе пристав к серым камням, торчащим из воды, не став заплывать вовнутрь, хотя туда бы могла войти и скрытая очень большая и длинная лодка.

Для Сержа было ясно как видно было это дно, что нигде здесь Амендралехо прятать драгоценности просто не стал бы, а главный сыщик и вдобавок понял что корсары не были случайно залетными, их прежде хорошо обо всем осведомили. Здесь Вирнике пожелал сойти и далее полазить в одиночку. Серж немешкая угреб на нужное место.

Она продолжала оставаться на прежнем месте, лишь украдкой взглянув на него и снова вернувшись к своему занятию. Серж снимая с себя одежду крикнул ей: «не смотри!», и оставшись в одних коротеньких штанах нырнул глубоко вниз, чуть не выпустив от непривычки телесной к ощущению столь прохладной воды весь воздух изо рта, но сдерживаясь и свыкнувшись, Серж нагребал руками вниз, стараясь осмотреть дно как можно ближе. Оно просматривалось неплохо, Будучи слегка освещенным ярким солнечным светом, от которого поверхность воды виделась снизу яркой настилкой. В том месте, над которым Серж плавал высматривая, дно резким уступом уходило ниже в темную пучину, от которой у него мурашки по коже бегали и представлялось как оттуда на него могли выплыть крупные красные рыбины… Это навело его на мысль побаловаться, чтобы она поволновалась. Темное дно лодки хорошо виделось на поверхности и он нарочно всплывал осторожно за ней набирать нового воздуха, чтобы она долгое время не замечая его заволновалась и побегала…

Марселина очень волновалась за то чтобы он не стал искать левее, не зная что и поделать для этого? Она давно уже сделала свою работу, но не хотела и не могла уйти, чтобы привлечь хоть как-то его к себе на берег или вовсе уж позвать, когда ничего более другого не останется делать. Она очень пеняла на себя за то что прогнала его и ей хотелось заговорить с ним о том, почему он не поехал в город, только его все не было видно… Она очень уж заволновалась и не зная в чем найти успокоение от всех невзгод обрушившихся на нее и которые ей еще предстояло перенести в стремлении к неопределенному – она мысленно вознеслась помыслами к Богу, прося помочь ей.

После этого ей как будто полегчало и она задумчиво засмотрелась на ворохи узколистной листвы, нападавшей за прошедшее холодное время и нарочно оставленной на каменном полу. Для природного вида. На них стоять и смотреть было действительно очень хорошо для успокоения. Они нападали за долгое время вперемежку с деревьев нависающих свыше и состриженных в одно время отростков мелкой листвы с кустов, отличающихся густой усыпанностью, причем длинные листья с деревьев – каждое имело свой маленький черенок.

Марселина стоя чувствовала себя в своем платье неудобно, даже от природы. Все доставляло ей неудобства, всего приходилось обходить и опасаться и, самое большое затруднение для нее доставляли мужчины, которым было так неведомо никакое затруднение перед глубиной или в изъявлении своих желаний.

Она не хотела. Но нужно было пойти сегодня на сеновал… И нужно было уходить отсюда сейчас, это могло привлечь Сержа остаться на более долгое время и завлечь его в то самое место, или близко от него, где поплавок. Хоть и находившийся на веревке в глубине, мог быть заметен издали.

Она пошла наблюдать за ним из окон виллы.