Читать книгу "Франсуа и Мальвази. III том"

* встреча старых друзей*

…Амендралехо поспешно надевал на Мальвази полы ее пышного платья, затягивая корсет под ее грудями. Чему она даже не помогала, прилегая к нему с прерванным желанием. Она ничего не хотела знать ни о каком патруле. Но их прервали в самый разгар, постучав и сообщив об опасности. Но то было там, а здесь она не могла прерваться от своих чувств, отойти от его соприкосновения с ним, когда так хорошо было предаваться ему.., но их потревожили, слышалось как патруль, оказавшийся савойским, ведет препирательства по поводу того о чем их попросили. А именно перепроводить их прежде своему начальнику. Но не было времени еще куда-то ездить и показываться еще кому-то на глаза, знакомый голос приближенного князя де Бутера указал по делу какой важности они хотели к новому губернатору – в карете сидела сама племянница герцога Спорада – княгиня де Сан-Вито и поэтому не могло и не должно было быть никаких проволочек!

Ей Мальвази нужно было показаться, или должны были показать ее. Она видя как спешит приготовить ее Амендралехо, тоже поспешно спохватилась. Поправив на себе корсет и выглянула из-за приоткрытой ею дверцы наружу. Появление знатной сеньоры решило исход заминки. Они поехали под савойским конвоем в Карини.

Мальвази закрыла дверцу на замок. Они снова остались одни, они любили друг друга: он с легкостью вспоминал все ее прежние творчества, она любила его абсолютно всего. Что только можно представить женщине в мужчине – таком для нее обожаемом, элегантном, сладкоманерном и вообще сладком – прикасаться губами к которому, была ее любовь к нему.

Она даже ничего не спрашивала его из того вставшего странным неразрешимого вопроса о Франсуа всё же, боясь того неимоверно. И сейчас она снова предалась ему с беззастенчивостью любящей и любимой женщины…

Всю долгую объездную дорогу, от Шандади сначала на юго-восток, потом резко на север, долго через горы, они были вместе, все время слиты воедино, не желая ни на миг расставаться друг с другом…

Картеж въехал в узкое междустенное устье ворот по дороге вверх по краю обрыва, с высоты которого виделось море. В настолько же зажатом мощными крепостными стенами внутреннем старого замка на вершине горы. Все это осталось незамеченным так же как и то, когда их провели, кроме того что их уединение снова было нарушено, нужно было куда-то идти.

…У губернатора: представившегося маркизом Рапалло и представившего герцога Монкалиери, безучастная ко всему княгиня Сан-Вито вызвала плохой скрытый хищнический интерес, как близкая родственница Спорада:

– Сеньор маркиз, не смотрите пожалуйста так, – поспешил его успокоить Амендралехо, – Перед вами жертва преступлений этого демонического человека.

– Что плохого он совершил в отношении своей прекрасной кузены?

– Он ее обыкновенно продал корсарам и присовокупил себе ее достояния, доставшиеся ей по наследству от отца!

– Боюсь, я пока ничем не смогу помочь, вы видите в каком положении находиться моя власть. Мы вынуждены ютиться в гостях у бывшего губернатора, соблюдая тем самым очень плохую преемственность.

– Сеньор губернатор, – взывал Амендралехо, – сейчас не время говорить речи!

– Целиком с вами согласен! Но и не время быть опекунскому суду.

– Сеньор губернатор, я не жаловаться к вам приехал! А с предложением: как взять зверя в его берлоге! Нужно только поддержать войсками!

– А войск-то у меня недостаточно, мягко говоря. После рейдов в горы и боев с республиканцами у меня столько потерь, что ни о каких военных действиях с Монсеньором этим не может быть и речи! Нам бы раненных своих защитить. Мы и так, откровенно говоря находимся на милости у врага, а вы нас воевать с ним тянете. Я только могу вам сказать вот что: везде где бы то ни было вам будет опасно, поэтому останьтесь у нас, мы вам обещаем…

– Да нет же, сеньор губернатор. – разочарованно протянул Амендралехо, понявший что иными словами хочет тот, – Вы просто не понимаете в чем дело! Вам же это будет представлять большую опасность задержать у себя сеньору княгиню, во-первых, это будет предлог ему, и это настроит против вас единственных оставшихся друзей, я имею ввиду князя де Бутера, от которого мы приехали просить вас поддержки…

Амендралехо не стал раскрывать карты, почувствовав в себе нежелание к интригующему маркизу, граничащее с подозрением и решил действовать наиболее как ему показалось верным манером.

– …Сеньор губернатор, давайте так: вы нам полк в тысячу сабель. Мы вам и вам сеньор герцог платим деньги.

– Сколько? – не удержался маркиз.

– Пятьдесят тысяч сразу.

– Ох, что на них мы сможем сделать, только людей зря сгубим и себя, – спохватившись ушел от предложения маркиз Рапалло, еще больше не понравившись Амендралехо, который снова повременил раскрывать перед ним письмо от князя.

– Сеньор губернатор обещаю вам условие выбора: вступить в сражение или отказаться. Возможно вы только и понадобитесь затем чтобы отвлечь на себя внимание.

Больше Амендралехо боялся говорить, а маркиз Рапалло подхватил негативный смысл последних его слов.

– Я чувствую с вами навлеку на себя внимание, такое внимание навлеку, что никакими пяти-десятями тысячами не откуплюсь. А у меня еще столько раненных! Мне за них перед Богом и государем отвечать! одним словом нет, даже не уговаривайте ни за какие посулы я не пойду на авантюру. Она кончится плачено не далее чем за Партиниче! И это еще будет хорошо, что не так далеко!

– Доверьтесь военным решать какую для них опасность будет представлять эта вылазка. Поверьте, уже абсолютно все решено: вылазка по морю ночью, опасности никакой, или почти никакой. Представляется редкий случай, нужно его обязательно использовать, потом будет поздно! Ведь вам же предстоит решать проблему со Спорада! – попытался в последний раз урезонить его Амендралехо, но маркиз не сходил со своего ни в какую!

– Я отвечаю за военных и не могу позволить им рисковать в нашем положении. Не знаю может испанцы пойдут вам навстречу, их бедственное положение может толкнуть на все, – отговорился маркиз без сомнения полагая, что тем еще меньше это будет нужно под конец службы и из высших служебных соображений, но Амендралехо чуть не вскричал как озаренный:

– Кто командует испанцами?!

– Граф Инфантадо.

Они дождались прихода статного графа Инфантадо в глухом полутемном коридоре, отчего и сам граф показался мрачным, но увидев всех троих знакомых ему людей он засветился лучезарной улыбкой и подошел к ним с распростертыми объятьями, прежде всего конечно же к Мальвази, обняв ее и прижав крепко к себе:

– Какая это для меня радость вновь увидеть тебя возвращенной из плена! Сицилию я буду покидать с легким сердцем. Нет прекраснее острова на земле! Только здесь могут случаться такие удивительности! Как ты?

– Очень хорошо!

– Как тебе удалось выбраться?!…Ах, ну конечно же ее спас ты! – обратил граф на Амендралехо свое внимание и по инерции с той же радушностью обнял и прижал к себе Амендралехо, однако почувствовал в нем не свойственное поведение. Его старый знакомый проявлял к нему отношение такое как будто он обознался, смотря на него так словно видел впервые и в то же время задумчиво.

Амендралехо ничего не припоминая из словесных воспоминаний, хотя и принимая чувства с эмоциями ведущихся от этого старого былого, не поняв сдержанность чувств, даже в относительности к присутствию высоких лиц, приступил к разговору на волнующую его тему:

– Сеньор граф…

– Да ты что! Какой я тебе сеньор граф?! Ты что разве забыл меня, я для тебя Сандро всегда был! Что изменился сильно?

– Боюсь со мной случилось это сильно.

– Да ну! Неужто я обознался?

– Я ничего не могу сказать. Извините…

Мальвази радовало то что он был похож на Франсуа и узнавался, но ей было теперь уже не совершенно все равно, ее любимый был мил ей даже больше под именем Амендралехо, на которое очень походил, что она с удовольствием примеряла на себя это благозвучное слово.

– Сеньор граф, позвольте мне вас так называть. Мы приехали по очень важному и серьезному делу.

– Что от меня требуется?

– Нам очень нужна ваша помощь. У вас есть люди…

– Тысяча людей! Оставшись не у дела, впавших в нужду! Денег нет – ни кому мы не стали нужны. О нас даже на родине забыли! Спасибо князю де Карини, своею бывшей властью разрешивший нам стоять в его деревнях, да и сам отдает нам последнее от себя. Но нас ведь тысяча ртов!

– Сеньор граф, я могу вам предложить пятьдесят тысяч и транспорт до Испании.

– Ваше предложение принимается! Нам хотя бы до Пальмы. Да еще с пятьдесят монет на брата! Мы запросто пойдем на самого Спорада, что бы только не нахлебничать. Унизительно стыдно!

– Сеньор граф нужно захватить Спорада, вот полюбуйтесь на прожект.

– Ура-а! – воскликнул граф Инфантадо, разворачивая письмо и еще не зная что там будет у них в ролях.

– От вас нужна только реконгсценировка. И если пойдет все успешно – ворваться вовнутрь дворца. Только и всего.

– Ворвемся! Только лучше высадиться не с залива Бонаджия, а ближе с Кастелламмаре, севернее с Копелло есть тихое местечко. Мы прорабатывали в свое время сей маневр. Лишних десять миль по земле, но зато надежнее с доставкой. Только я еще хочу выяснить вот какой вопрос – на каких судах мы пойдем? Савойцы ни за что не позаимствуют свои корабли. Они у них – единственное спасение. Как будем?

– У нас есть два корабля, сегодня они уже должны прийти.

– Тогда сегодня!? По рукам!

* сапог европы *

В тот самый день перед карнавалом герцог Спорада проснулся рано утром, что всегда у него означало – он хорошо отдохнул и снова полон сил на предстоящее. А предстояло впереди совершить решающее, и он можно посчитать хорошо к нему подготовился. Чувствуя себя сейчас свежим и полным сил еще надолго.

Для того чтобы себя так почувствовать вчера он нарочно прибыл из Алькамо пораньше /с большей частью дальних гостей и крупным кавалерийским отрядом сопровождавших/, и получив с нетерпением ожидавшиеся интригующие сведения полностью отрешился от всяких дел, мыслей, забот, затворившись от всего этого в своей излюбленной зале на высоком первом этаже. В тиши ее простора вчера большую часть дня он провел наедине со своим котенком, успокоительно копошащимся во дреме у него под боком со своей косметикой в течении нескольких часов кряду и наведшей в конце концов на своем лице такие краски, что он тут же как увидел отдал им должное. Столько возиться ради того чтобы только понравиться своему Сеньору! Это достойно было высочайшей похвалы и он по-королевски назвал ее фавориткой.

За вчера он прекрасно отдохнул после целого месяца маленького Алькамо с его постоянными военными заботами за стенами по собранию и подготовлению своей маленькой армии, которая без единого боя овладела Палермо и вынудила оттуда уйти столь сильного противника. Хотя цена той его армии была совсем не такой и место ей было за стенами. Новобранцы попросту не желающие работать, пошедшие за то чтобы их родителей освободили от налогов и вздорное склочное офицерство почти в полном составе иностранное, там не приемлемое.

Но дело сделали, хотя делать за них все приходилось ему и хотя бы уже поэтому можно было успех отпраздновать как свой, очень личный. Он завладел Палермо теперь на него не смотреть как на что-то единственное и главное, что ему предстоит овладеть. Палермо больше не висел у него как камень перед глазами и в него больше не тыкаться всем его помыслам и чаяниям. И это пропало, как обуза с шеи, неожиданно больше пол-дела было сделано, осталось и делать-то нечего. От одного только этого облегчения можно было вмиг обрести избыток сил, но он с этим отдохнул и сейчас был готов идти готовиться к большему. Решения сегодняшнего дня должны были повлиять на то, каким быть его великому будущему – как ему пойти?!

Спорада смотрел из окна на новое светло-коричневое сооружение форта, отгроханного в руинах древнего Сан-Вито, в котором через час должно было состояться генеральное заседание, положащее основание его будущему, которое очень зависело от того что привез с собой его посланец барон дель Валло. Будет подведен итог начальному становлению всех его дел из года в год, начиная с захвата наследства и постепенно переходя к операциям с вином, контрабандой восточным, западным под шум войны. По-настоящему же его обогатили на десятки миллионов крупные операции с драгоценными камнями и выделкой их. И вот его долгий труд дал первый значимый результат: с ним засчитались и можно было договариваться о большем, чем одна только Сицилия.

Сегодня начало всех великих начал! Спорада сидел в кресле и созерцательно глядел в большое окно. Через час он был там, где его уже ждали, до этого имея продолжительную прогулку по открытому цветущему саду, вместе со своими телохранителями.

Бофаро увидев вошедшего Спорада встал и в шутку поприветствовал его многозначительным древнеримским кличем:

– Хайль, мой император!

– Пока только король.

– Но скоро предстоит поход за империей!

Герцогу сразу представилось как прекрасно он задумал не идти одним только берегом моря, а свернуть через горы в античные житницы Сиракуз и Катании к князю Сан-Катальдо, пополниться на месте, и как ни странно он считал по-настоящему окрепнуть духом настоящей армии. Выйдущей из прибрежных теснин и пройдущейся по великим цветущим долинам, под сенью высоких гор своей страны, с величайшим, вечноснежным вулканом Этна, под всем чем ходил своей армией величайший из полководцев малых армий – Пирр, который был его военным кумиром. Армии пройдущей по городам своей страны, не так страшны будут казаться города чужих стран.

Сейчас, пока среди собравшихся приближенных лиц он не видел барона можно было обсудить самый начальный этап оставшегося сопротивления в Карини. Он предложил высказаться. Мнения были самыми разными начиная от того что просто пугнуть и заставить савойцев уйти в море, после чего возвращаться они уже не пожелают, ибо стоять им придется где бы то ни было воистину на голом месте – до более заинтересованных предложений победить и здесь: манила слава первого результата, лакомый кусочек в два корабля, а вместе со всем этим мелочное хватание за жалкие трофеи, нанести предварительный урон Савойе, прежде чем та вступит в войны, и все это в ущерб главному интересу – союзничества с Савойей. Правда стратегии не так сильно огорчали монсеньора Спорада, ссылаясь на то что ответит Савойя. Но жалкий блеск в их глазах по-мелочному возможно отражал их уровень несомой беды зарваться при самом начале и пасть под ударами регулярных войск. Впрочем с минусом им был и плюс: благодаря тщательности, с которой они подходили к любому вопросу. Слушая их Спорада и сам возжелал пару лишних военных кораблей, после чего у него составиться целый флот!

Предполагали попросить помочь в этом англичан – но это долго, и не совсем надежно /советник сего наверное раздражал своими советами окружающих – пошутил про себя Монсеньор, начав испытывать потребность в серьезных толковых людях, отчего заощущал потребность в скорейшем приходе барона/.

Второе предложение, очень дельное, заключалось в том чтобы подкупить своих бывших врагов испанцев, влачащих свое жалкое состояние, будучи на милости у простого князя де Карини. Реальность со всеми его врагами была такова, что все они постепенно сами опускались перед ним и неминуемо деградировали до состояния полного ничтожества, особенно испанцы, которых по сообщениям держимого среди них де Карака – можно было покупать… Они могли захватить савойцев или перерезать им дорогу к морю. Нужно было только убрать графа Инфантадо, с уходом князя де Карини, вставшего во главе испанцев. Спорада слишком хорошо его знал, графа Инфантадо, но в разговоре с бароном Партанна была проявлена почти та же осведомленность, оказалась с графом Инфантадо дела обстояли наилучшим образом, ночевать он предпочитал в замке у савойцев и задержать его у них никакой сложности не представляло. И даже был предлог стравить одних на других, отличнейший предлог!

Еще последовало предложение обманом захватить корабли… в способах как это сделать Спорада не надо было учить, он знал их несколько и потому спросил у сеньора Бофаро о герцоге Монкалиери:

– Как ведет себя наш определяющийся друг?

– Он похоже уже определился. От него пришло сообщение, что против нас готовят злоумышление.

– Против нас всегда готовят злоумышленья! – остановил его Спорада не желая принимать дальнейшее из соображений низкопошибности доносимого и невосприимчивости к тому что ему что-то могло угрожать.

– Я поначалу тоже не обратил на донесения должного внимания, уж слишком неясными и даже надуманными какими-то они мне показались. Но сегодня утром мне пришли сведения что из Марсалы от князя де Бутера в Шандади к французам перекинут большой конный отряд, почти все что имелось…

– И он сам вместе с ними перекинулся, – злорадно пояснил герцог, – Бедняга понял, что все, и Марсала в том числе уходит в мои руки. Поэтому он заблаговременно бросил насиженное место. Ему его было уже не защитить, только пропал бы зря. Ну что ж он сделал единственно правильно, что сбежал из своей Марсалы, у него там земля под ногами горела, именно поэтому он взял с собой пехотинцев. В замке ему конечно верней удержаться будет. Но не на сей раз!

Сеньору Бофаро пришлось сделать далекий дипломатический изворот, чтобы то что ему необходимо было сказать еще, не перебивало заносчивых слов Монсеньора:

– …Возможно даже что князь попытается еще повоевать с вами, Монсеньор. Ко мне пришли так же сведения что они выбыли из замка и их видели в местностях прилегающих к Большой дороге.

Сие несколько смутило Монсеньора, но как-никак он все-таки был у себя и если что и грозило ему, то прошло, можно было только порадоваться.

– Прекрасно. Сейчас же давайте приказ в Трапани захватить Шандади и Марсалу – одновременно! Признаться эта связка Марсала-Шандади мне порядком надоела. Я чувствую даже как из меня словно занозу вытянули, после этих своих слов, давно было пора!

– Вы забыли, мы рассчитывали что савойцы укроются в этой дыре?

– Ах да! зря рассчитывали, но все к лучшему. Захватите обе вещи и по возможности изловите мне князя де Бутера. Пока князь де Бутера и де Карини – оба не будут в моих руках, Сицилию оставлять будет опасно.

– С ними вопрос решится вместе с савойцами. Я думаю князь де Бутера и французы направились искать спасение в Карини. Туда прибивается все наше вражье.

– Пускай прибивается. Мы с ними со всеми что-нибудь потом решим. Посмотрим что сказал Виктор Эммануил. Пока же я хочу узнать прибыли орудия?

– Прибыли, Монсеньор! Все двести в отличнейшем состоянии!

– Слава богу! Их испытывали?

– Особенно дальнобойные. У-ух! Так лупят, ни к одному нашему порту близко подойти нельзя будет! Я считаю что уже можно бы начать заняться ремонтом городских стен, чтобы для савойцев встал защитный пояс стен и обстреливаемой акватории порта, прежде чем они доберутся до внутренних крепостей.

Но с ним был не согласен тот теоретик, что придумал стратегию: весь город защищать невозможно и не нужно было, его будут держать три крепости: Портовый замок, Циза и Куба, малыми силами. Это позволит сэкономить большие силы и отвлечет значительные силы противника, просто вынужденного будет оставить за собой надежную защиту своему тылу, тем самым сильно распылив свои силы. А это главная ошибка прошедшей войны – не овладение коммуникациями, а удар и поражение живой силы противника – вот что должно ставиться во главу угла, а затем уже как результат идти захваты.

Герцог Спорада был целиком и полностью с ним согласен, он представлял что для этого нужно сделать за тот короткий промежуток передышки что представиться ему в самом скором времени, после празднества. Он представлял себе кубическое монументальное сооружение арабов, так и названное Кубой. Желтый камень, мощнейшие угловые стены, которые как четыре столба /если заделать изнутри/ будут намертво удерживать внутренности и с внешней стороны. Фасад Кубы в угоду архитектурному стилю, несколько вступающий вперед узким прямоугольником, имел небольшие угловые окна или прекраснейшие диагональные амбразуры. Пустые темные глазницы окон с характерным полукругом свода и видными глубокими внутренними стенками проемов редко были заняты артиллерийскими орудиями. Сейчас вся Куба должна будет просто ощетиниться артиллерийскими стволами всех дальностей и направлений, особенно сверху, на открытой площадке крыши, так что теперь станет к ней не подступиться не из-за какого—то оружейного огня, а настоящего артиллерийского! Он напичкает Кубу артиллерией так, что с этой его крепости не будет возможным подступиться из-за шквального огня, как ни к какой другой крепости. И ров вокруг нее вырыть надлежащим образом с отвесным внешним склоном и пологим легкодоступным внутренним для легкодоступности обстрелу. Даже с Портовым замком не удастся сделать того, его лишь возможно будет вооружить дальнобойным орудием. Он и без того вооружен и оснащен всем чем воинская душа пожелает.

В память пришла его светложелтенькая, тоже арабская красавица Циза. Окруженная издалека вместе с садом глубочайшим рвом и низенькими стенами, попросту нагромождением, камней со стен. Еще не зацементированных. Блистательная была наиболее слабым и уязвимым местом обороны. Тем что она стояла, хоть и вдали, но не защищенной перед обстрелом. А ему ее так хотелось сохранить в её изящности, которую он придал ей с его ремонтом, оставить как дворец Финансов. Для этого необходимо было только возвести стены повыше и потолще, для чего и камень, и рабочие руки были в достаточном количестве.

За разговорами и обсуждениями вошел наконец барон дель Валло… с бутылкой белого вина в руках и с походкой в радостном оживлении. Идя навстречу он подняв руку в приветственном жесте, выкрикнул:

– Приветствую вас, мой император! Испания долой с наших плеч! Как долго пришлось этого ожидать! Можно свободно вздохнуть! И давайте за это выпьем!

– Да. Такой союз Испании с Францией можно считать от нас отвалился. Взамен слабенькая Савойя. Можно расправить плечи! Давайте выпьем за это! я даже как-то упустил из виду такую большую победу. Не зря все-таки мы дожидались столько времени завершения этой войны. Кончилась война – распались союзы. Их-то я больше всего боялся!

Из бутылки разлили по бокалам и провозгласили тост: – За империю! – За Италию! За победу! – молча выпили.

– Я жду барон, что сказала Савойя? – спросил нетерпеливо Спорада.

– Она сказала то что и следовало ожидать, ее заинтересовало наше предложение. Они посмотрят.

– Великолепно! И они увидят как мы разделаем их корпус и австрийцев на сапоге Европы. Они склонятся в нашу сторону, они ударят со своей стороны как миленькие. Милан и Ломбардия слишком лакомый кусочек у них под носом, чтобы они могли посожалеть о Сицилии. Что они в ней понимают? Великолепно! Удар по Австрии с двух сторон – она не удержится в Италии, слишком неудобное ее положение на Гальской равнине, стоит ей только проиграть на юге или на западе, и придется уходить себе за горы. Давайте сразу решать что мы себе возьмем?

– Посмотрите на карту, Монсеньор, – предложил Бофаро, Нам так и так вперед савойцев достается: Тоскана, когда австрийцы вынуждены будут уйти. А на восточном фланге можно бы было взять Сан-Марино – отличнейший плацдарм держать армию. Сан-Марино все-то умещается в лощине одной горы. У Сан-Марино очень удобное стратегическое положение, она перекрывает проход по восточной стороне сапога. Чтобы ее пройти нужно штурмовать гору и там еще уничтожить целую армию! За сан-маринской горой мы будем защищены куда надежней чем за Аппенинскими горами вообще. Я предлагаю не пожалеть сил чтобы взять эту страну, чего бы это нам не стоило!

– Это страна?! – изумился Спорада. – Расскажите мне о ней побольше, уж слишком интересной мне кажется эта страна на вершине горы.

– Да она целиком умещается на вершине горы, как я уже сказал в лощинах. Это маленькая независимая республика, живет с девятьсот какого-то года. Если вы помните о святом Марине. Том самом святом что во время холодного дождя дал нищему половину своего плаща. Он ушел в горы и основал там братство пастухов, которое переросло в республику.

– Очень интересно, я бы сказал даже занимательно. Только в Италии могут случаться такие удивительные вещи. Я непременно обещаю для жителей этой горной республики сделать что-нибудь, чтобы выделить их особенное положение среди остальных провинций. Я еще слышал что из Сан-Марино в ясную погоду можно видеть Венецию?

– Венецию не знаю, но вот балканские земли что на противоположном берегу Адриатики – да.

– Хорошо что нам делать с еще одним таким же государством остающимся у нас в тылу? Что мы будем делать с князем Беневенто, он тоже точит зубы на Неаполь.

– Да от него поступило довольно наглое предположение раздела Неаполитании. А воздать за это ему я думаю следует сторицей, пусть воюет, возьмет нам Неаполь. А мы возьмем его. Главное бы вышел со своих гор.

– С его прожектом раздела я думаю следует согласиться, и доставить следующее уточнение что кто сколько захватит, того и будет.

– Вы гениальны, Монсеньор, Беневенто поддастся на провокацию. Итак, значит в первый раздел нам достается Италия по самые старые границы, без Галлии.

– Эдакий сапог, только без пышных голенищ.

– Савойя прежде потребует уточнить какие кому достанутся владения? Нужно подумать как сделать так чтобы она не осталась очень недовольна?

– Я думаю мы будем представлять Папскую область вполне независимой, только защищаемой нами от них и австрийцев. Тогда получится, за нами будет только Неаполитания, но это вполне естественно и Тоскана, за ними же Ломбардия, Галлия и прочие области.

– Как подчинить власть Папы?

– Все сметем! И еще же объявим дележ всех земель церкви по всей Европе. Тем более что он уже попался на нашу удочку. Он согласен на триумвират – осел! Он хочет тем самым подчинить всю Италию под своей властью! Еще раз осел! – ликовал Монсеньор. – Что даже я думаю и Савойя нас поймет, мы с удовольствием отдадим духовную власть – взамен получив светскую», деньги нам откроют ворота даже Рима! Всех купим!

– Будет ли у нас для этого достаточно денег? – робко осведомился Бофаро.

– Не хватит денег – хватит авансов!…Снаряжайте Ариман в Англию, и сами собирайтесь, нужно будет выколотить последние наши миллионы из лондонских банков. А еще лучше займите под залог их денег раза в два больше. Представьтесь посольством, так вам легче будет договориться обо всем. Подумайте какие льготы предоставить англичанам, чтоб она нам помогла своим флотом? Я чувствую успех будет за нами предрешен, даже в случае самых крупных неудач, англичане нас прикроют в проливе наш остров. А потом будет снова натиск врасплох. Австрия сильно ослабится после двух войн. Франция даже думать о войне не хочет со своим старым королем. Мы снова пойдем! Англия нас обеспечит всем необходимым… Как у нас обстоят дела с остальными заказами?

– Уже прибыла первая ласточка.

– Я не о артиллерии.

– И я не о ней, хотя двести орудийных стволов по такой дешевке – только для нас. Еще у меня есть что вам показать дополнительно.

Сьеньор Бофаро наклонился под стол и достал футляр, в котором лежало по всей видимости ружье, что и оказалось на самом деле когда крышка футляра была приоткрыта.

– Наши друзья и сами не понимают что для нас делают.

Ружье было по конструкции отлично тем что имело некое лишнее устройство, каретку, как указал Бофаро, которая отодвигалась от начала ствола и давала возможность вставлять туда самопыжную пулю, а затем плотно задвигать и далее до момента высечения искры все как в обычном огнестрельном устройстве. Но совсем другое представляла из себя самопыжная пуля, которую изобрел гений невоенного человека Бофаро, или был отобран им. Во-первых пуля стала значительно длинней, во-вторых внутри она стала конусообразно полой от своего изначала, имеется ввиду от своего железного содержания, набитая отличнейшим качественнейшим порохом, отчего красиво получалось: когда она стреляла за пулей тянулся дымный шлейф. Чтобы порох удерживался внутри пули жопка заливалась неким легко воспламеняющимся заревом на порохе и твердо удерживалась.

По замыслу такими пулями было легко и главное быстро стрелять. Отодвинул каретку, вставил пулю, задвинул, взвел курок обратным движением руки и вот уже ты стреляешь вновь. Эдак действительно очень много можно было настрелять!

Но были и свои минусы – конечно же. И с ними приходилось считаться. Самое значительное и разорительное – это то что пули не могли быть сделаны из обычных материалов – олова, свинца. Иначе бы их просто разорвало. Подходили только дорогостоящие материалы – медь, бронза мельхиор, из которых выбирают что подешевле делать монеты. Еще спасало железо.

Бофаро-младший тем временем показывал всем собравшимся на свою новинку, зарядив его тем самым патроном, который легко и четко вставился с его пальцев, и задвинул каретку, обратным движением взведя урок.

– Выстрели, покажи! – попросил Спорада.

Сеньор Бофаро открыл окно и прицелившись выстрелил, оставив характерный след.

– Обратите внимание на конце ствола мушка позволяет прицеливаться с расстояния в несколько сот шагов. Сея самопыжная пуля поражает на таком большом расстоянии и самое важное помогает пристреляться и сразу почти определить какую команду дать на ведение огня, а улетает и вовсе так далеко, что еще ни одного раза ее не удавалось отыскать. А знаете почему? Приглядитесь повнимательней, вовнутрь ствола. Что вы там видите? – протянул Бофаро герцогу Спорада на увесистое ружьецо посмотреть.

– Вырезанные желобки. – ответил тот не понимая и протянул ружье за ствол другим посмотреть.

– Отлитые желобки – нарочно чтобы края пули не терлись, о всю поверхность и не тормозились. О края выступов они лишь слегка терутся и вылетают легко и свободно, почти не давая сильной отдачи, почему и можно остановиться вести прицельный огонь стоя. Вы сами должно быть видели, как легко я выстрелил с одних только рук. Даже не прижав приклад к себе. Вы и сами убедитесь в этом как быстро оно заряжается. Возьмите несколько пуль и попытайтесь пострелять как можно чаще.

Барон Партанна последовал просьбе, взяв горсть пуль из футляра и подойдя к окну. Он мастерски пользуясь новинкой выстрелил несколько раз подряд, приведя монсеньора Спорада в крайний восторг.

– Да таким оружием можно будет буквально расстрелять противника не вступая в ближний бой! /чего Монсеньор больше всего боялся/ Сколько у нас может быть таких ружей в скором времени?

– Несколько тысяч. – хотел обрадовать его Бофаро явным завышением количества огульным словом несколько, но только разочаровал…