Читать книгу "Одиссей Фокс. Миллион миров"

Человек смотрел умиротворённо, готовый к любому из решений. Ладонь наполовину утонула в черноте, и тончайшие вибрации проходили по сфере, словно пленённая чёрная дыра была живым существом, и сейчас трепетала в готовности вырваться на свободу. Вырваться и уничтожить всех.

Ана с трудом справилась с дыханием: видеть дрожащую от напряжения сферу ей было не по себе, а такого Одиссея – невыносимо. Остальные молчали, боясь любым действием нарушить весы, зависшие над точкой невозврата.

– Чего ты хочешь? – тяжело выплюнула женщина-солдат.

– Сдайтесь планете Щёргл. Отдайте им всё, что у вас есть: оружие, технологии. Вы будете в их власти, и они будут решать вашу судьбу.

– Нет! – с силой выдохнула харзаи. – Они отомстят нам за смерть своих, за разрушения! Мы будем обречены на жалкую долю пленников. Нас заклеймят виной.

– Но твой народ будет жить. Крабы миролюбивы, они не станут наказывать всех, только тех, кто виновен. Они дадут твоему народу приют и позволят развиваться. На их условиях, но ваше наследие будет сохранено. Память о славе Отца будет жить. Дети Харзаи смогут основать новый мир. Свой.

– Свой мир, – эхом повторила женщина.

– Или выбери войну, и война твоего народа наконец закончится. Поражением.

Человек улыбнулся искренне и легко, он смотрел на женщину без насмешки и без зла, но с решением, принятым не сегодня, не вчера, а давным-давно. Это решение было настолько непоколебимо, что Ану прошиб пот. Жель оплыла и осела, на её поверхности выпучились множество лиц, каждое со своим выражением: шок, ужас и все остальные. «Зачем я его спасала?!» – было написано на одном из лиц.

Харзаи смотрела на человека неотрывно, как клокочущая над горизонтом буря перед тем, как разразиться или бессильно развеяться под лучами ослепительного солнца. Её поза из жесткой и презрительной незаметно, по крошечному мускулу, становилась неуверенной, дрожащей, потерявшей форму. Удивительно, но с каждой секундой она всё больше напоминала такую непохожую Жель.

– Я готова убивать и умирать, – сказала женщина, опуская руку и культю. – Я сдамся, если они гарантируют мир и место для нашего народа.

– Дай мне пару минут, – с пониманием кивнул Одиссей Фокс. – Ворчун, вызывай планету.

В отсеке возник уполномоченный представитель, и все с удивлением осознали, что привыкают к крабитянам и научились их различать. Этот дипломат был явно не предыдущий, а новый. Видимо, жесткие уроки понимают даже очень упрямые существа.

– Харзаи прекратили бомбардировку, – сообщил детектив. – Они сдаются на вашу милость, сдают вам всё оружие и технологии. Кроме Левиафана, который принадлежит другой, более высокоразвитой расе. Могущество этой расы и прекратило войну, поэтому Левиафан должен быть доставлен на их планету.

– Как мило, – осторожно удивился дипломат. – Какие удивительно разумные существа эти харзаи. Трудно передать нашу ненависть и желание расчленить пару миллионов мягкотелых агрессоров на кровоточащие ошмётки. Но их всего-то пара сотен тысяч, так что нашу жажду мести никак не утолить. Столько погибших… Такие разрушения… Нам трудно быть объективными, но в то же время, мы за закон и порядок, так что… Сдача принимается.

– Я очень сочувствую вашим потерям, – вздохнул Фокс. – Вы гарантируете харзаи жизнь, достоинство и возможность развития, наказываете только военных преступников. В остальном победа за вами. Мой ИИ Гамма буквально через секунду сформирует и пришлёт вам сбалансированный и продуманный меморандум со всеми ста семнадцатью условиями вашего мирного соглашения с народом харзаи. Смиренно прошу великий народ крабитян на этот раз принять нашу крошечную дипломатическую помощь и подписать соглашение.

Он вопросительно посмотрел на представителя, который изучал уже поступивший меморандум.

– Нам надо прочитать и проанализировать соглашение, – насупился дипломат. – У нас ещё нет таких мощных и быстрых интеллектуальных систем! Но мы согласны в срочном порядке передать харзаи провизию и нужные для выживания материалы, как только все их корабли сдадутся нашим вооружённым силам. Чтобы смерти прекратились.

Фокс взглянул на женщину.

– Мы сдаёмся, – собрав мужество, кивнула она.

– В таком случае, переговоры завершены. Желаем вашим народам процветания и счастья. И отключаемся.

Две фигуры растаяли в воздухе. В медицинском отсеке царила потрясённая тишина.

– И где его учили так вести переговоры?! – фальцетом спросил Ворчун.

Одиссей медленно, осторожно поднял ладонь и отодвинулся подальше от сферы. Левикресло поплыло назад, сегменты обшивки раздвинулись и с лёгким свистом пропустили его внутрь.

– Ты же блефовал? – воскликнула Ана, бледная как полотно. – Блефовал, правда?

Одиссей медленно покачал головой.

– Эта женщина воин всю сознательную жизнь, она бы увидела блеф. Убедить её могла только железная правда, поэтому я был готов выпустить звезду. Но при этом глубоко внутри я знал, что этого делать не придётся. Я знал, что священный долг сохранить память и славу предков, сохранить свой народ перевесит в харзаи всё остальное.

«Как ты мог знать?!» – хотелось воскликнуть Ане, но ответ Одиссея уже засел в её голове: «Я жил достаточно долго».

– Ты страшный, – прошептала девушка.

– Ты победил, – просто сказал Трайбер.

– Понятия не имею, как реагировать на такой ужас, но очень рада, что бедное животное наконец оставят в покое! – в чувствах булькнула доктор Жель.

А ру’ун молчал. Он отдал все силы операции, ушёл в восстановительный транс и не собирался просыпаться по мелочам.

– Возьми её, – обессиленно произнёс детектив и передал Ане аквариум с Variola.

– Ты по-прежнему хочешь оставить эту гадюку?!

– Поставь в моей каюте… пусть напоминает о бренности бытия… Ворчун! – позвал Фокс, чувствуя, что уже отключается. – Пошли сообщение трейсеру «ЗАВР».

– Какое? – любезно уточнил ИИ.

– «Это не беглец. Это заяц Шрёдингера».

Дело сделано. Глаза человека закрылись, и он погрузился в долгий спасительный сон.

* * *

Огромный царственный лев с бархатно-белой шкурой и золотой гривой угрожающе навис над испуганной жертвой и издал низкий раскатистый рык. Его мощный хвост со скорпионьей шишкой и загнутым жалом зловеще поднялся, покачиваясь из стороны в сторону, как кобра, готовая нанести удар.

Малый рыжий панда с острой мордочкой упал ничком и в ужасе закрыл лапками голову. Лев схватил его клыкастой пастью, запрокинул морду вверх, чтобы проглотить – панда в панике закричал, барахтаясь и пытаясь вырваться из смыкающихся зубов. Но они неумолимо сомкнулись, и несчастный исчез.

– Так охотятся и смертоносно разят жертву ассирэй, – торжественно сообщил давным-давно записанный голос. – Гибридные мантикоры, выведенные академиком Свадковским. Величественные и неотвратимые хищники, которых не существует в природе, представлены только в лучших зоопарках галактики, таких, как наш!

Роскошный лев ещё пару секунд постоял неподвижно в уверенной позе, гордый и довольный собой. Затем он слегка поперхнулся или подавился, поспешно распахнул пасть, и взъерошенный панда выбрался наружу. Развернувшись к зрителям, панда показал им язык и поклонился, ожидая аплодисментов. Ана рассмеялась и захлопала в ладоши.

Услышав аплодисменты, система немедленно выдала льву кусок мяса, а панде конфету из тростника. Довольный панда быстро схрумкал конфету, развернулся к огромному соседу по вольеру, вдруг угрожающе развёл лапки и распушил хвост, смешно зарычал и набросился на льва.

– Хангвил, алая панда-спутник, – сообщил тот же голос. – Предразумное существо, выведенное для отважных исследователей космоса в эпоху первых покорителей. Весёлый и сообразительный, никогда не унывающий – лучший спутник для настоящего героя.

Огромный лев и маленькая панда катались по траве и легонько кусались, панда вскарабкался гиганту на гриву и дёргал кота за уши, а тот пытался сбить его изогнутым хвостом, а когда не удалось, упал на спину и мощными лапами отбрыкивался от рыжего ловкача.

– Отличная пара, настоящие друзья, – хмыкнул Одиссей. – Почти как мы с тобой.

– И кто же из нас кто? – поинтересовалась принцесса.

– Ты, конечно, беломраморный олимпийский лев с золотой гривой.

Волосы Аны позолотели от такого комплимента.

– А ты, значит, безобидный, весёлый и находчивый ловкач? – Она уже знала, как этот веселый парень действует в критических ситуациях, поэтому в голосе хватало иронии. – Смотрю, тебе уже гораздо лучше?

– Просто божественно, – отозвался Фокс.

Он проспал в регенерирующем режиме три дня, практически не просыпаясь. И только на четвёртый день пришёл в сознание, а на пятый потащил Ану в зоопарк.

Они сели на маленький туристический катер «Мёбиуса» и полетели по спирали, из госпиталя в зоопарк, вокруг величавой станции, опутанной ярусами ремонтных конструкций. Повсюду что-то сверкало, искрилось, двигалось – помятый каркас уже распрямили, и сейчас активно перестраивали даже старые, давно не работавшие блоки. Интересно, на какие средства?

– Всё гораздо лучше, чем мы боялись, – рассказывала Ана, которая ждала возвращения босса с ворохом новостей. – Крабитянская раса зародились и обитает глубоко под землёй, в тоннелях и лакунах под километровым слоем болотистых почвенных масс. Они на поверхность-то вышли совсем недавно по историческим меркам. Это дотошная раса, которая всегда печётся о своём благе и безопасности, поэтому при первых же оповещениях о появлении в системе неизвестного боевого корабля превосходящей цивилизации – подавляющее большинство населения ушло на глубину.

Она показала устройство городов Щёргл в разрезе, они тянулись на десяток километров под поверхность.

– Удары кварковых бомб очень сильны, жертв и разрушений всё равно много. Но далеко не такое опустошение, как все думали.

– Значит, Священная жижа спасла мистера Щёклдера и его внучек.

– Истинно так. Но главное даже не это: буквально через час после того, как ты отключился, в систему пришёл «Титан», флагман четвёртого флота Содружества и один из сильнейших боевых кораблей галактики. Ты же знаешь Содружество?

Сложно не знать крупнейшую структуру, которая пытается нести цивилизацию и гуманизм всем мирам, и даже почти преуспевает. Почти. Например, пять столетий назад Содружество пыталось спасти жителей планеты Грязь и заодно получить контроль над таинственной субстанцией теллагерса – но не преуспело ни в том, ни в другом.

А ещё было время, когда Фокс, под совсем другим именем, стал лидером сопротивления в густонаселённой системе с десятком обитаемых планет. После долгой борьбы их партия свергла два тоталитарных клана, стоявших у власти, – и Одиссей сделал всё, чтобы планета вошла в Содружество. Он был уверен, что это радикально изменит жизнь системы к лучшему… Какой же он тогда был наивный, хотя прожил уже под две сотни лет.

– Знаю, – просто ответил Фокс.

– Оказывается, у Щёргл и Содружества на ранней стадии шли переговоры о вхождении. Поэтому «Титан» пришёл на помощь, хоть и опоздал. Зато они выделили крабитянам и харзаи два гуманитарных пакета на восстановление, и через Врата в систему пришёл целый флот строительных судов.

Да, Содружество прекрасно знало силу красивых жестов. Эффективный способ не только помочь новому народу, но и оказать огромное впечатление, обеспечить благодарность и сотрудничество на годы вперёд. Потратив при этом сущие крупицы в масштабах союза, собравшего сотни тысяч звёздных систем.

– Знаешь, что самое забавное? – Волосы Аны украсил сплав фиолетового удивления и золотистой надежды; видимо, так она выражала, насколько парадоксальна жизнь. – Твой договор, который крабитяне и харзаи успели заключить, спас именно харзаи. Ведь если бы их отношения не были установлены договором, «Титан» по прибытию мог буквально за секунды стереть боевые суда харзаи в порошок. И они как агрессоры оказались бы в куда более сложном и незавидном положении.

Одиссей молча кивнул, ведь он изначально понимал, что спасает в первую очередь тех, кто сильнее, а не их жертв. Бомбардировка уже состоялась, было ясно, что второй раунд не потребуется при любом развитии событий. Крабитяне уже понесли главные потери, нерешённым оставалось лишь то, какие потери понесёт и без того многострадальный народ космических скитальцев.

– А что с главой Иинхалом? – вспомнил детектив.

– Он пытался подать на тебя в суд за атаку на станцию. Рассчитывал на строгость крабитянских законов. Но я взяла местного щелкотворца, так здесь называют юристов, и на вчерашнем предварительном слушаньи мы прощёлкали пройдохе весь панцирь. В смысле показали, что шансов у него нет. Так что он снял претензии. В любом случае вернуться на станцию ему не светит, скорее всего, Иинхал сядет в тюрьму за заражение планеты штаммом искусственной эпидемии. Думаю, крабитяне смогут это доказать. Но при этом очень надеюсь, что доктор Жель отделается наказанием послабее.

Ана развела руками.

– Она виновата не меньше, но она такая классная и так самоотверженно спасала тебя и Левиафана, что я не могу отнестись к ней чисто по справедливости…

Одиссей понимающе кивнул. И для него Жель за пару часов стала больше, чем просто доктором.

– Но станцию так здорово чинят, – он махнул рукой, показывая на двоих ремонтных паучков, которые аккуратно натягивали на потолок новую рефракторную ленту. – «Мёбиус» был весь в долгах и заплатках, а всего за четыре дня такой прогресс?

– Это, возможно, самое интересное, – глаза девушки блеснули. – Ланьяри купила станцию, погасила долги и собирается превратить её в галактический приют для зверей.

– Ланьяри? – поднял бровь Фокс.

– К твоим услугам, человек.

Рубины и бриллианты сверкнули, резные титановые кольца легонько зазвенели по всему гибкому телу, от шеи и пояса до рук и ног, когда гепардис вышла из-под маскирующего поля и эффектно села на лавочку рядом с ними. Подборка лучших технологий делали Ланьяри идеально ухоженной, до единой шерстинки, словно оживший кинарт. Такой недавно была одна знакомая Фоксу олимпиарская принцесса, но зоозащитница из «ЗАВРа» оказалась куда более роскошной, чем Афина когда-либо хотела стать.

Гепардис сразу уловила отношение Фокса, ведь она обладала множеством талантов и прошивок, ей было нетрудно читать сидящего рядом доисторического человека как раскрытую книгу.

– Ты можешь не любить таких, как я, – усмехнулась она. – Но богатство и роскошь не пороки.

– Опьяняющее чувство собственной правоты и превосходства, впрочем, не достоинство, – парировал человек. – Особенно, когда оно идёт в качестве компенсации тяжёлого личного прошлого.

Глаза гепардис потемнели, но она быстро справилась.

– Я даже никого не поставила на место, как собиралась, – ухмыльнулась Ланьяри, и титановые клыки мелькнули под мягкостью пушистых щёк, а когти потянулись и едва показались из лап. – При этом спасла десятки тысяч крабитян, когда успела заблокировать крейсер. Они собирались скинуть ещё две бомбы.

– Это ты сделала здорово, – согласился Фокс. – Без тебя мы бы не справились.

– Да и я без тебя не получила бы такой подарок.

Гепардис взмахнула хвостом, кольца зазвенели, и одна стена уютного зала будто бы стала прозрачной. На самом деле это просто легла визиограмма, но так смотрелось эффектнее. Трое посетителей зоопарка любовались тем, как Левиафан вольготно летает вокруг станции, выделывая кольца с переворотами и больше не опасаясь, что кто-то причинит ему вред.

– Не то чтобы он теперь принадлежал тебе, – резонно заметил Фокс. – Когда звёздный кит обнюхает планеты этой системы и удостоверится, что они не подходят, возьмёт курс на следующую.

– Но этот процесс займёт не один год, – улыбнулась гепардис, мелькнув розовым язычком с бледным голографическим узором. – И пока он этим занят, всё время возвращается к моему убежищу для зверей. А это очень хорошо для бизнеса, мр-р! Уникальный ручной гигант привлечёт много туристов, которые спонсируют множество благих дел в отношении животных.

Гепардис говорила уверенно, с внутренней страстью.

– Ведь, как мы в очередной раз убедились, звери не могут сами себя защитить. Они нуждаются в нашей помощи. Но всё же твой главный подарок не в этом. А в том, что уникальный и прекрасный зверь не достался недалёким и алчным убийцам, которые собирались разобрать его на консервы ради своих жалких нужд.

– Вот тут я бы не спешил, – покачал головой Одиссей. – Содружество уже знает про абсолют-сферу в его груди.

– Хм. Ты уверен?

– А почему они поспешили на помощь заштатному миру и в кратчайшие сроки выдали крабитянам и в придачу агрессорам-харзаи два щедрых гуманитарных пакета? Конечно, они хотят получить сферу. Чтобы она служила делу добра и гуманизма по всей галактике. И получат. Потому что на космического кита никто не имеет прямых юридических прав, значит, его может взять тот, кто обладает властью в данном регионе. А кто здесь есть, кроме Содружества? Никого.

Ана поняла, что Фокс прав.

– Харзаи не будут претендовать вообще ни на что, они благодарны за хлеб и крышу над головой, – сказала принцесса. – А крабы толком не понимают, что ценного в космическом звере, и даже если бы понимали, не смогут воспользоваться сферой из-за отсутствия нужных технологий. У Содружества есть всё сразу: и знание, и превалирующее влияние в регионе, и возможность использовать сферу.

– Только чтобы достать её, Левиафана придётся убить, – Одиссей повернулся к Ланьяре. – Ведь, как ты тогда сказала, ради высших ценностей приходится идти на жертвы, верно?

Гепардис опасно сощурилась и закусила губу, её когти сжались.

– Я не подумала о Содружестве, – признала она. – Проклятые власть предержащие, им никогда не бывает достаточно, им вечно нужно что-то ещё… И что же нам делать? Ты ведь хочешь спасти звёздного зверя?

Одиссей посмотрел на неё внимательно, со спокойным интересом, и несмотря на все апгрейды и прошивки, несмотря на то, как легко Ланьяре было читать мимику и эмоции отсталого человека без них – она не смогла в точности понять, что кроется в этом взгляде.

– Знаете, почему я привёл нас сюда? – спросил детектив. – По той же причине, которая так привлекла к «Мёбиусу» нашего космического друга.

– В смысле? – не поняла Ана. – Я думала, Левиафан просто столкнулся со станцией на выходе из своего прыжка. А потом закрылся нами от крейсера харзаи и не отпускал. Разве не так?

Одиссей отрицательно покачал головой.

– То, что зверь оказался в этой системе, вполне может быть случайностью. Но то, что из всех возможных точек он вышел из прыжка вплотную к конкретному объекту? Нет, вероятность такого совпадения астрономически мала. И будь это всё же совпадением, он бы давно покинул станцию и не имел повода к ней возвращаться.

– Слушай… Ведь и мембраны нас пропустили, – вспомнила Ана. – На входе, затем дважды внутри, на пути к самому важному и защищённому месту Левиафана! Я сразу подумала, что это странно: как у него может не быть защиты от проникновения, почему нам так легко удалось войти? Должна быть причина.

– Да, – кивнул Одиссей. – Ничто не происходит просто так, у всего в жизни есть причина. За каждой странностью стоит фактор, который сделал её возможной; любой выбор, к которому склонилась чаша весов судьбы, обоснован тяжестью того, что на эту чашу легло.

– Значит, Левиафан специально искал «Мёбиус», когда бежал от погони? – восхитилась Ана. – Почему?

Ланьяри настороженно ждала ответа. Фокс развернулся в противоположную сторону от рыжей панды со львом и указал на уютный, почти райский уголок.

Панорамный загон опоясал всю стену помещения, загибаясь направо и налево. Тёплый свет, густая растительность, мягкие камни-губки и тонкие родники, сеточкой стекающие по ступенчатому склону; повсюду виднелись ягоды, цветы и спелые плоды. Сплетения лиан висели между камнями и водопадами, на них росли кусты-шары с крупными листьями – словно маленькие домики, ведь в каждом из них обустроил себе гнездо зверёк.

Зверьки были неприметные, тихие и неяркие, с тонкими и тёмными перепончатыми крыльями со стальным налётом. На этих крыльях проступал каркас из слегка выступающих острых граней, сходящихся в сложные узоры. У существ были маленькие внимательные глаза, чуткие уши и мокрый нос, они одновременно напоминали белок-летяг, летучих мышей и лаксианских пушехвостов. Их было несколько десятков, каждый отдельно, но при этом все вместе, довольные жизнью, размеренные, чуткие. Спокойные.

– Иксарские хонни, – Ана прочитала сопроводительное инфо и вздрогнула. – Иксарские!

– Одна и та же атмосфера, и очень схожая флора и фауна ста семнадцати планет, – сказал Одиссей. – Хонни живут на каждой из них. И в этой биосфере есть одна особенность, о которой я узнал только сегодня, но которая идеально подтверждает мои догадки. Особенность в том, что у хонни в экосистеме всех ста семнадцати планет нет никакой угрозы и естественного врага.

Он помолчал и добавил:

– По сути, хонни и Левиафаны с пустыми капсулами и черными дырами внутри – единственное, что осталось от сверхразвитой расы, жившей пятнадцать миллионов лет назад.

– Никто не нашёл родину иксаров, – эхом отозвалась Ланьяри, глядя на мирную колонию зачарованно, как будто впервые увидела нечто, выходящее за рамки привычного. – Из всех возможных технологий, из всего их наследия остались редкие обломки и вот эти живые корабли. Но о том, что Stellaris Gravitas Transfugae – часть экосистемы Иксара, раньше никто не знал. Ты догадался первым, человек.

– Мы понятия не имели, что иксары ещё пятнадцать миллионов лет назад владели одной из высших технологий. Причём, использовали её на такую… мелочь, как живые корабли, – поразилась Ана. – Но что же убило их расу? Может, какой-то враг сумел уничтожить их базы и стереть все упоминания о культуре, языке? Разрушить все технологии?

– Не враг, – сказал детектив, глядя на спокойных зверьков. – Они сами.

Повисла пауза.

– История каждой цивилизации, как песня. Все чем-то схожи, у всех есть дикость, варварство, развитие. И закат. Но каждая цивилизация проходит собственный путь, и каждая завершается по-своему. Одни расы уничтожают себя сами, других истребляют враги, третьи гибнут от бедствия или катаклизма, четвёртые угасают от потери смысла и желания жить, а пятые переходят на иной уровень организации сознания. Жизнь написала множество финалов для завершения каждой из своих историй. Но у народа иксар финал… неоднозначный.

– Какой? – спросила Ана, затаив дыхание.

– У меня нет доказательств, только домыслы. Доказательств в принципе нет, потому что иксары намеренно стерли их миллионы лет назад. Мы знаем, что они послали по галактике Левиафанов с почти безграничным источником энергии внутри и с пустыми капсулами для перевозки экипажа, которого нет. Мы знаем, что киты разносят по галактике атмосферу и биосферу… как будто специально созданную для этих зверьков. И эти планеты терраформируются для них, чтобы хонни просто жили. Жили счастливо.

Ланьяри внезапно поняла. Обрывки сложились в её разуме одной картиной, гепардис охнула и прильнула к силовому полю, отделявшему вольер от посетителей зоопарка.

– Они? – воскликнула Ана, поражённо глядя на зверьков. – Вот эти маленькие… Но зачем?!

– Почему ты так любишь зверей, Ланьяри? – спросил Фокс. – Почему вместо разумных выбираешь помогать им?

– Потому что они невинны, – прошептала гепардис. – И потому что разумные слишком несчастны. Делают несчастными себя и других.

Её титановые когти впились в силовое поле вольера, они казались чистыми, но Фокс уже понял, что эти когти знали множество цветов крови самых разных существ.

– Может, иксары тоже так решили? – спросил детектив. – Они развивались выше и выше, познавали мир всё полнее, совершали грандиозные дела… Но однажды поняли: как ни стремись к идеалу, достичь его невозможно. Побеждая одно несчастье, разумный начинает страдать от другого. Неимущий страдает от лишений, а получивший всё страдает от того, что ему некуда стремиться и нет того, ради чего стоит жить. За абсолютным улучшением следует абсолютное вырождение.

Человек улыбнулся.

– Конечно, это могут быть лишь красивые слова, демагогия на пустом месте.

– Нет, это правда, – выдохнула Ланьяри. – Разумным жить тяжелее. Разумным быть больнее. Я знаю.

Как и Фокс, она говорила на основании пережитого опыта.

– Пожалуй, да. И с чего мы взяли, что высшая форма жизни и высшее счастье – быть разумным существом? Может, иксар решили иначе и финальным актом своего развития… стали хонни? Может, они стёрли все следы своей цивилизации, потому что поняли, что цивилизация тупиковый путь? И запустили программу генетической деградации. Если так, то никто не уничтожал их планету, они по-прежнему живут на ней, одной из ста семнадцати. Только теперь живут, не зная страданий и хлопот.

Зверёк напротив них улыбнулся, его изогнутая рука-крыло ухватилась за камни, он ловко вскарабкался на самый верх склона и спрыгнул оттуда, его сумрачная тень со стальным отливом замелькала сквозь хитросплетения лиан и пестроту листвы, вниз, вверх, вниз, вверх – он пикировал и лавировал, свободный, ничем себя не обязывая и никуда не торопясь. Он просто был.

Трое разумных: роскошная и богатая активистка с мрачным прошлым, скромная дочь-сирота технобогов и обычный человек, проживший несколько жизней – стояли и смотрели на миролюбивых зверьков, которые сидели каждый по отдельности, но каким-то образом ухитрялись быть все вместе.

– Учёные назвали Левиафана «звёздный беглец», потому что он странствовал из системы в систему и избегал контактов с кораблями любых рас, – сказала наконец Ланьяри. – Мы не знали, что кит опускается на планету, чтобы там умереть и превратить её в рай… для хонни.

– А на самом деле, они не беглецы, а зайцы Шрёдингера, – улыбнулся Одиссей. – На борту каждого левиафана стоят капсулы, где летят пассажиры, не купившие билет. Но пассажиров не существует, и капсулы пусты. Ведь они появляются, лишь когда Левиафан находит подходящую планету. Выбрав её, звёздный кит запускает процесс воспроизводства: хонни и самого себя. Беременный своими создателями и своим потомком, он опускается на планету и там умирает, закончив свой тысячелетний путь. Из его останков зарождается новая биосфера и рождается маленький кит – со старой абсолют-сферой внутри. Ведь чёрной дыры хватит на целую вечность, на миллиарды лет. Юный кит поднимается с поверхности планеты и отправляется в дальний путь, свой собственный.

Одиссей перевёл дух.

– И он летит, не зная, что везёт внутри себя несуществующих пассажиров. И следующего зайца Шрёдингера.

– Мы не должны прерывать этот полёт, – наконец сказала Ланьяри, покачав головой. – Наши потуги к развитию не стоят того, чтобы разорвать красоту чужой истории. Эта история началась за миллионы лет до нас, и, если не тронем её, она будет длиться миллионы лет после.

– Не согласна! – Афина-младшая встала, не в силах сидеть на месте, её волосы пылали пронзительно-голубым. – Иксары отказались от самосознания, что ж, прекрасно для них. Но неразумным существам уже не важно, существуют их собратья или нет. Следующие поколения хонни ещё не рождены и, в отличие от наших потомков, им всё равно, рождаться или нет. Мы не можем взять такую драгоценную вещь, как абсолют-сфера, и швырнуть её в глубины космоса, на исполнение древней музыки, какой бы красивой она ни была! Если мы так сделаем, энергия этой сферы не поможет огромному числу страдающих, терпящих лишение существ.

Рождённая и воспитанная принцессой, она не могла рассудить иначе.

– Разумные жадно забирают всё, – рыкнула Ланьяри. – Они тянутся всё дальше и дальше, стараясь захватить всё больше и больше. Им всегда мало. И сколько бы им ни дали, всегда кому-то дадут меньше, а кто-то отнимет себе чужое. Дай разумным сферу, и они устроят вокруг неё интриги, неравенство и войну. Ты же знаешь! Ты только что видела это сама!

Обе женщины посмотрели на Одиссея, который молча их слушал.

– Я согласен с Аной, – пожал плечами детектив. – Хонни прекрасны, но они и так счастливы. От появления больше хонни вселенная не станет лучше. Как не становится хуже от появления новых несчастных людей. Просто боль и страдания – часть жизни, от неё никуда не деться.

Человек, исхудавший после свидания с серебристой звездой, поёжился и потёр вакуумные заплатки на руках и плечах.

– Но если мы можем облегчить чью-то участь, это всегда стоит делать.

Ана смотрела на него с радостью, и её волосы были нежно-сиреневого, а местами розовеющего оттенка.

– Я знала, что вы не поймёте, – фыркнула гепардис, резко вставая. – Но если вы думаете, что я позволю вам забрать сферу…

Одиссей расхохотался и тут же скривился от боли.

– Вот уж нет, – сказал он, согнувшись и шипя от того, как его скрутило, но всё равно смеясь. – Мы своё дело в этой системе раскрыли, даже целых три. Левиафан теперь твоя забота, зоозащитница. Отстаивай его судьбу в официальных сессиях с дипломатами Содружества и щелкотворцами крабитян, как только они осознают, как нагло их систему пытаются обокрасть из лучших побуждений. Лавируй между интересами двенадцати сторон, которые очень скоро соберутся здесь, как стервятники, разумеется, с самыми гуманными помыслами. Пытайся склонить на свою сторону населения множества миров – или просто укради Левиафана и беги отсюда прочь. Это твоё дело. Нас с Аной ждёт другой путь и другие дела.

Человек улыбнулся, встал, приняв протянутую руку ассистентки, и, слегка хромая, двинулся прочь из удивительного зоопарка на задворках замечательного госпиталя незабываемой мошеннической станции «Мёбиус», криво изогнутой, как вся наша жизнь.

Его путь, неважно, насколько изогнутый, уже давно не был кривым.

До следующей истории, зоозащитники, зоофобы и просто разумные существа!