Читать книгу "Одиссей Фокс. Миллион миров"

– Ну ладно, к чему ты клонишь?

– Если вы хотите эффективно распоряжаться деньгами и преумножать их, мне нужен неприкасаемый резерв.

Луур сжал лапы в четыре маленьких слабеньких кулачка. Весь его вздёрнутый вид выражал решительность бороться за финансовую целесообразность – и был таким трогательным, что у Фокса, всё ещё морально слабого от только что пережитых трагедий и воскрешений, защипало в носу.

– Например? – сохраняя строгое выражение лица, уточнил он.

– Пятьдесят процентов! – дрожащим голосом ответил Фазиль, словно бросаясь грудью на кваркомёт.

– Договорились.

– Иначе… что? – бухгалтер замер.

– Ты выводишь пятьдесят процентов всех получаемых нами прибылей из моего оборота, – провозгласил Одиссей. – Я не могу их тратить и теряю к ним доступ, ну, кроме экстренных ситуаций. А ты пытаешься их преумножать. Гамма, раздели мой счёт на два субсчёта, первый назови «Альфа», второй «Омега» и передай Фазилю исключительные права на второй. Все транспортные и бытовые расходы с меня, а наш финансовый управляющий будет заниматься непрофильным инвестированием куда глаза глядят.

Фазиль сел, утерев покрытый испариной лоб.

– Вот и порешили, – улыбнулся Одиссей. – Теперь перейдём ко второму актуальному пункту нашего финансового совета. Как заработать на остатки долга и на жизнь.

– У нас четырнадцать запросов на расследования! – тут же воскликнула Ана. – Сейчас покажу три самых интересных…

– Погоди, – замялся Фокс. – Я пока не отлежался. Твоя капсула считает, что нужно ещё пару дней.

– Ой, конечно, – Ана смутилась и виновато коснулась его плеча. – Извини, мне просто не терпится в чём-нибудь поучаствовать!

Тут виноватым ощутил себя уже Фокс. Ну а что? Пообещал девушке миллион миров, а сам бросил её ждать в скучной системе Зозуля, где даже интересных достопримечательностей нет. И помчался на подвиги в одиночку.

– Мы можем устроить распродажу товаров «Королевства Фокса», – сказал Фазиль. – Но, несмотря на большое количество барахла, существенных сумм за него не выручить. Если обсуждать микроменеджмент, мы можем сдавать тележки в лизинг в развивающиеся миры.

– Интересно, что Бекки возопит по этому поводу? – усмехнулся Одиссей.

– Ещё мы можем сдавать Трайбера в аренду, – немного смущаясь, предложила Ана. – В смысле в наём. Мало кто может позволить себе такого высококлассного бойца навсегда, а вот на задание… Что? Разве я не права?

Ящерн насмешливо похрустел суставами пальцев, сжимая и разжимая кулаки.

– Я бы поразмялся, – кивнул он.

– А я могу сделать шоу с показом старинных гаджетов, – Ана слегка стеснённо погладила компактный суб-пространственный рюкзачок, висящий на бедре. – Много не заработаю, но на атмосферные фильтры хватит.

– Не забудьте про шикарисов! – со значением поднял палец Фазиль. – Это четыреста тысяч, если продать сразу всё поголовье. А в теории, можно заняться их разведением…

– Ударь меня квант удачи, у нас же целое стадо инопланетных животных на борту! – вспомнил Фокс.

– Конечно, а куда им деться, – развёл четырьмя руками луур. – Шикарисы всё ещё пасутся в ангаре номер один. Там установлена атмосфера и температура, характерная для их родной планеты Гурмон, плюс я купил чаны самопроизрастающей чаквы с Ольмеги-6. И сработало: шикарисы жуют чакву с утра до вечера, а потом она активно растёт из навоза, расщепляя клечатку и забирая недостаток энергии из атмосферы.

– Ты почти изобрёл вечный двигатель? – улыбнулась Ана.

– Аграрный индекс получившейся среды весьма высокий, – закивал луур. – Но прошло слишком мало времени, чтобы делать выводы.

– Я даже не видел этих зверюг, – посетовал Одиссей. – Всё времени не было, да и неудобно одеваться в скафандр, чтобы их проведать. Но теперь можно сходить к ним в ангар, потому что у меня серые гранулы, а они надеваются сами. Их никто не забрал, когда я вернулся.

– Потому что корпорация «Санко» заранее списала в потери всё, что отправили в спасательную экспедицию, – хмыкнула Ана.

– Ну конечно, скафандр должен был взорваться вместе с остальным.

– Подведём итоги! – возвращая их к теме, воскликнул Фазиль. – Мы перечислили несколько способов заработать, а вернее, наскрести хоть какие-то прибыли до того, как наш основной источник заработка сможет вернуться к делам. Как вы считаете, что из них имеет смысл…

– У меня есть деньги, – вдруг сказал Трайбер. – Схрон. Никто про него не знал, даже Нюхач с Камаррой. Там миллионов пятьдесят.

Все уставились на него с открытыми ртами.

– Что, простите? – озадаченно переспросил Фазиль.

– Доверие.

– Хочешь скинуться в общак? – улыбнулся Одиссей.

– Да. Слетать, забрать деньги и купить всем по тортику.

Могучей голове Трайбера было непривычно кивать: словно замшелая скала пошевелилась туда-сюда.

– Чего уставились? – удивился ящерн. – У меня под началом больше нет клана, армии. И зачем мне теперь деньги?

– М-м-м, купить планету, запасов и жить припеваючи и без забот? – предположил Фазиль.

– Скучно.

– С Одиссеем однозначно интереснее, – с энтузиазмом поддержала Ана. – С ним всё время происходит что-то удивительное!

Детектив хотел ответить, что в ближайшие пару дней уж точно не случится ничего такого, – когда время остановилось.

Все замерли посередине вдоха, мельчайшие частички пыли повисли в воздухе, став заметными, потому что свет преломлялся через них постоянно, а не мельком, как когда они плывут. Даже Чернушка зависла – и вместо окошка в мир мрака сделалась бледной просвечивающей тенью. Как огонь становится прозрачным, если замрёт.

Одиссей оказался единственным на всём «Мусороге», кто не замер вместе с миром вокруг. Это не могло быть остановкой времени, потому что чем бы он тогда дышал? Это был контроль пространства в каком-то из высших его проявлений. Фокс застыл в напряжении, пытаясь понять, что происходит. Ему не пришлось долго гадать.

Потолок ангара потек, словно кисель, материя стала жидкой и разошлась кругами, как от удара капли о воду. Это выглядело красиво и жутко. В полной тишине сверху упала ртутная капля, ударилась об пол; по ней прошла стремительная волна деформации и проступил пугающий облик.

Властный, угловатый негуманоид с телом, словно состоящим из множества геометрических фигур, вытянулся на три метра вверх и расширился сверху, как фигура воздушного змея. Он оформился из сверкающей жидкости, лицо оказалось посередине тела, примерно на уровне человеческой головы, оно выплыло из ртутных недр на поверхность и затвердело – зловещая маска, подобная ликам древних ацтекских богов. По всему телу, по всем неровным трапециям, пирамидам, ромбам, из которых состояло существо, расходились грубые и странные асимметричные узоры, словно эхо крика, в котором застыл его лик.

Одиссея прошиб пот, когда он понял, кто перед ним.

Ты можешь быть пятисотлетним странником, но вряд ли кто-то из твоей юной и крошечной расы лично встречался с мордиал. Перед Фоксом стоял один из Основателей, наследник Древних, хозяин Великой сети. Эта раса возвысилась, когда люди ещё копошились в грязи, превращаясь из полуразумных в первобытных. Эта раса угасла за двадцать тысяч лет до того, как предки Одиссея вышли в космос. Но затем мордиал вернулись и с тех пор были у власти, не правя; стояли у истоков, не перекрывая реки.

Мордиал крайне редко появлялись где бы то ни было лично. За них всегда действовали младшие расы, выбранные ими и вошедшие в состав Основателей. Тем знаменательнее было встретить одного из них. Ртутное лицо исказилось, внутри него всклокотало сверкающее жидкое вещество.

– Вернувший врата. Спасший Рансиль. Исполнивший прошлое, – немного пугающим, бурлящим тембром произнес мордиал.

– Привет, – ответил детектив.

– Основатели видят твой дар. Ты сохранил врата в настоящем, это малое. Великое: ты помог становлению врат в прошлом. Я сформировался, чтобы ответить тебе.

Выходит, ради этого визита мордиал принял твёрдую форму, из жидкого и плавного стал угловатым и узорным, почти симметричным. Одиссей вдруг понял, что для пластичного и всегда подвижного существа быть чем-то угловатым и гранёным – мучительно. Тем не менее, Основатель держал себя в чётких формах, противных его существу. Сейчас он напоминал октаэдр с увеличенным верхом, состоящий из множества подрагивающих и медленно изменяющихся геометрических фигур.

Чтобы удерживать себя таким, Основателю требовались значительные усилия. Зачем же он так делал?

– Боль за боль. Долг должен быть отдан, – словно прочитав мысли человека, тут же ответило существо. – Равновесие должно течь во все стороны.

– Я благодарен, – искренне ответил Фокс, удивлённо качнув головой.

– Вкладу в становление врат нет цены. Нет возможности равновесия. Ответный дар должен быть почти бесценным.

Фигуры пришли в резкое движение, словно стена стала стремительным каскадом рушиться на Одиссея. Море заострённых многогранных игл уткнулись человеку в грудь и в лицо, из него вышибло дыхание, всё внутри стиснул инстинктивный страх.

– Жизнь, – пророкотала маска, – бесценна. Мы дарим тебе жизнь.

«Какой удобный способ! – Напряжение Одиссея едва не выплеснулось в нервный смех. – Хочешь погасить невообразимый долг? Просто почти убей того, кому должен, и вы квиты».

– Мы дарим тебе красоту. Мы дарим тебе понимание. Мы дарим тебе возможность.

Мешанина фигур снова перестроилась, они мучительно дрожали и постоянно таяли, текли очертаниями, но мордиал усилием воли затвердевал их снова и снова. Он отпрянул назад и превратился в подобие звёздных Врат: тело из фигур стало зловещим кольцом, а всё пространство внутри залила ртутная плёнка, посередине которой висела та же маска-лицо.

Красоту, понимание и возможность? Это что-то новое. Но что именно? Фокс ещё не знал.

– Ты принимаешь наши дары?

– Принимаю! – выдохнул человек. Ему было не по себе и хотелось, чтобы эта в высшей степени странная благодарность поскорее закончилась.

– Будущее закреплено, – пророкотала маска.

В ту же секунду мордиал резко потерял форму и расплескался, словно сейчас лопнет и брызги разлетятся во все стороны – но ртуть упруго сжалась в каплю, и та скакнула вверх, к потолку. Фокс увидел, что стена его баржи в полном порядке, но она опять поплыла, словно на секунду стала жидкой. Капля врезалась в потолок и прошла сквозь него, как сквозь поверхность воды, по ребристой поверхности разошлись круги, – а через секунду всё затвердело и наступила тишина.

– Ух ты, – тихонько произнёс Одиссей.

И всё вокруг вернулось, словно ничего особенного не произошло. Пылинки погасли, устремившись в невидимый полёт, Чернушка налилась тьмой, ящерн пошевелился, слегка хрустнув сегментами брони, Ана закончила улыбаться, а Фазиль разводить руками.

– Внимание, – сказал Гамма. – Фиксирую полную потерю управления над всеми системами корабля.

Все, кроме Фокса, напряжённо замерли, а тот, утерев вспотевшее лицо, сказал:

– Всё в порядке. Это просто секундный эффект.

– Управление восстановлено.

– Что это было? – удивилась Ана.

– Послание с наградой. Я, правда, не очень понял, что именно. Но сейчас узнаем.

– Входящий пакет статуса, – сказал Гамма. – Отправитель: Великая Сеть.

– Великая Сеть? Напрямую? – поразился Фазиль.

– Принять послание?

– Прими.

Все ждали, затаив дыхание, даже Трайбер насторожился.

– Одиссей Фокс: получен привилегированный статус и программа действий. «Мусорог»: получен привилегированный статус технического обслуживания.

– А! – воскликнула Ана. – Они сделают «Мусорогу» полный ремонт за свой счёт! Это же круто. Но что для Одиссея, я не поняла?

– Гамма, что там за программа действий?

– Прохождение на судне «Искатель» через каскад врат «Семиречье».

– Мамочки! – после паузы всплеснул руками Фазиль. – Это особый круиз невозможно-элитарного уровня. Пролететь по отдельной ветке ВС через семь лучших в галактике миров! Проплыть по семи рекам – и увидеть красоты, недоступные глазам обычных смертных. Глава моей бывшей корпорации пытался купить этот круиз за баснословную сумму, всем работникам урезали годовые премии, сверху донизу только и обсуждали, что «Семиречье»! Но он всё равно не смог. Ему не продали.

– Что значит лучших? – скептически удивилась Ана. – С какой стати они уверены, что лучшими будут именно их семь миров?

– «Красота», – очарованно произнёс Одиссей, вспоминая слова Основателя. – Это дар за спасение Врат.

Но что за понимание? И о какой возможности говорил мордиал? На эти вопросы пока не было ответа. Вдруг яркая догадка кольнула его изнутри.

– Гамма, как выглядит «Искатель»? Покажи!

И перед ним возникла торжественная платформа, накрытая прозрачным силовым куполом, одновременно корабль и императорский гостиничный номер, созданный специально для людей. Все уставились на это чудо круизной роскоши, но Одиссей уже видел её вживую. Когда, раздираемый сомнениями, шагнул в будущее и подсмотрел, как они с Аной целуются обнажённые в переливчатом свете водопадов из звёзд.

Волосы Аны вспыхнули, когда она поняла. Вишнёвый цвет и розово-алые отблески прошлись по её голове, щёки запылали одновременно радостью, волнением и стыдом.

Одиссей осознал, что не может просто взять и позвать её с собой! Ведь это означает неизбежность любви, что они обязаны быть вместе, что она обязана отдаться ему. Чёрт возьми, как же всё-таки опасно знать будущее.

Но ведь можно и не волноваться – чему суждено, всё равно произойдёт? Они с Аной обязательно будут на той платформе: вместе, вдвоём. От этой мысли Одиссею стало так хорошо, что он на секунду забыл, что вообще происходит, забыл, что ему требуется что-то сказать.

Ана смотрела на него пронзительным вопрошающим взглядом, её чуткие эмо-волосы и расширенные глаза ловили каждую эмоцию на лице Одиссея.

– Как мы можем пропустить звёздные водопады и отказаться от красоты семи миров? – он развёл руками, улыбаясь искренне и с надеждой. – Пожалуйста, Ана, летим со мной.

Подвижное, эмоциональное лицо принцессы дрогнуло одновременно в смущении и улыбке.

– Полетим, – тихонько согласилась она.

* * *

С древнейших времён история человеческих свиданий совершила немалый путь по маршруту туда-сюда-обратно – и в итоге осталась примерно на том же месте.

Речь не о диких веках, когда злой неандерталец бил недостаточно быстроногую кроманьонскую женщину дубиной по голове, хватал её и тащил в ближайшую пещеру. Или непритязательный кроманьонец нащупывал в темноте пещерного комьюнити мать своих будущих детей. В те времена было не до свиданий. Хотя отдельным счастливчикам выпадала возможность погулять вместе и полюбоваться красотой, которую дарит мир. Но в целом древняя жизнь была опаснее, короче, куда мучительнее – и градус романтики стремился упасть ниже нуля.

В более развитые века свидания стали тем, чем должны: приятной и равноправной (или нет) формой знакомства и сближения людей. При этом каждая эпоха считала своим долгом добавить хотя бы одно ключевое нововведение. Железный век подарил нам брак – конечный итог свиданий. Бронзовый презентовал украшения и подарки, которые сделали встречи и приятнее, и полезнее. Эпоха рабовладения принесла целый паланкин классового и гендерного неравенства (в обе стороны) и породила древнейшую из профессий, для которой свидания – это работа, пусть и не всегда оплаченная.

Античность из сплетённых в эросе тел изваяла Любовь, придав им эстетику и философский настрой. Феодализм прикрыл своё истинное лицо невероятным расцветом куртуазии, которая затмила реальное положение вещей. Ренессанс объяснил влюблённым важность добра и гуманизма, внимания к чувствам и мыслям друг друга. Буржуазный век привнёс небывалую свободу: вдруг оказалось, что свидания не обязаны вести к браку или даже к сожительству; минуточку, а о чём думали все предыдущие века?!!

Эпоха победившего равноправия открыла глаза широких масс на то, что уже было известно узким: формулой успешного свидания может быть не только м+ж. Век цифровых технологий инсталлировал новые формы: от романтичной удалёнки до разнузданного вебкама.

В столетие аугментизма люди стали плодить и размножать вариации внешнего вида и добавлять своим телам новые интересные функции. Свидания в эти времена стали напоминать этнографические экспедиции: каждый новый знакомый был представителем ещё не изученной, но уже получеловеческой расы. Один превращал себя в эльфа, другой ставил эмпатический уловитель, чтобы лучше чувствовать партнёра. Третий подключал новые эрогенные зоны, четвёртый добавлял себе пару силиконовых тентаклей – вещь полезная, в хозяйстве всегда пригодится. О, это было время расцвета экспериментов. Тогда появились и почти забытые ныне эмо-волосы.

Следом пришла эпоха ментосфер. Начавшись как топорные технические матрицы, они быстро превратились в миры полного погружения, которые создаёт программа, но оживляет и делает по-настоящему реалистичными сам человеческий мозг. Тогда же в головах людей заработали не техно-чипы, а живые микромашины – нейры. Это был истинный прорыв: мента подарила людям такие возможности, в сравнении с которыми всё предыдущее меркло. Стало можно конструировать целые реальности, полные впечатлений, и переживать их, не покидая вирт-капсулы.

Это перевернуло сферу свиданий. Удалённый секс, неотличимый от реального? Романтический ужин на вершине Эвереста? Джакузи в лаве? Поцелуи в открытом космосе или жаркий секс посреди толпы – на глазах у ботов, а то и реальных зрителей? Свидания стримеров, к которым могло напрямую через нейр подключиться полмира и пережить вместе с главными героями изнутри? А может, создать ИИ-партнёра и постепенно обучать его или её, делая всё более человечным? Да пожалуйста – развлекайся, юзернейм! Казалось, сейчас мир изменится до неузнаваемости. Однако виртуальность не обесценила всё старое, а наоборот, сделала реальные вещи важнее и дороже. Когда в менте ты можешь выглядеть идеально, пить лаву и летать, несовершенства и ограниченные возможности оффлайна воспринимаются уже по-другому. В общем, при всех изменениях формата, жизнь осталась прежней.

В эпоху первой космической экспансии земляне убедились в существовании планетян, встретились со множеством чужих рас и крепко вписались в межзвёздное братство. Романтические интересы людей стали неуклонно расширяться, а формула свиданий превратилась в разношёрстный многочлен. Расцвела культура платонической любви и менто-обмена. И даже это не привело к концу света, – хотя немало пронзительных голосов убеждали, что он вот-вот настанет, ведь ни в коем случае нельзя любить мохноногого шурримца, это конец всему! Но нет, пронесло.

Если обернуться назад, становится видно, что в каждую эпоху за первоначальным взрывом непонимания, эйфории и многочисленных экспериментов всё достаточно быстро встаёт на свои места. Чего только не случилось со свиданиями за всю их богатую и разнообразную историю! Но несмотря на все преобразования, все расширения и фрагментации, в своей основе они остались прежними.

Это танец сближения, способ немного узнать друг друга, сделать первые или последние шаги вдвоём. Чтобы, если получится, два одиночества превратились в одно Вместе.

И сегодня, спустя 1600 лет после гибели Земли, когда осиротевшее человечество давно рассеялось по чужим мирам, два маленьких человека из двух далёких звёздных королевств стояли напротив друг друга. И на лице одного читалось восхищение, а на лице другой – лёгкая обескураженность.

– Ты просто необыкновенно выглядишь, – поразился Одиссей.

От вида Аны могло захватить дух. Она надела короткое сиреневое платье со множеством неровных юбок-слоёв, которое очень напоминало перевёрнутый пион. Из-под платья, словно продолжение одной из самых увлекательных в мире историй, сбегали стройные загорелые ножки в изящных сандалиях. Они едва заметно переступали от волнения, словно только и ждали повода закружиться и пуститься в пляс.

Обнажённые плечи и спина были обласканы солнцем, неравномерный загар дразнил взгляд. Наука терялась в догадках: как нежные сиреневые лепестки держатся на выдающейся девичьей груди? Казалось, они вот-вот опадут от малейшего движения, и взгляд детектива совершит сенсационные открытия. Но лепестки оставались на своих местах. Можно сказать, что платье Аны подчёркивало живость и дерзость её характера. Фокс выровнял дыхание, поднял взгляд – смеющиеся глаза девушки были наверху.

– Ты ужасно красивая.

– Спасибо. А ты… подтянул свитер-трансформер. И, м-м-м, прибрал воротник.

Эмо-волосы почти не выдали, что Ана на самом деле думает про этот старый, потёртый и бесформенный огрызок прошлого, с которым детектив никогда не расставался!

Фокс мысленно укорил себя. Принцесса сногсшибательно расцвела специально ради него, а он не смог хоть немного приодеться? Вот только во что, в скафандр из серых гранул? Одиссей Фокс не мог похвастать богатым гардеробом, а последнее свидание в его жизни состоялось очень давно.

– Когда прилетит эта мега-платформа «Искатель»? – нашлась Ана.

В ту же секунду пространство вокруг них заполнили мириады парящих искр. Они появлялись прямо в ангаре «Мусорога», их становилось всё больше. Они светились слабо, но все вместе создавали мерцающий водоворот, который вращался вокруг пары людей, словно галактика вокруг центра. Всё новые и новые искорки возникали в воздухе, галактика расширялась и росла.

Ана и Одиссей замерли бок о бок, эти двое так сильно тянулись друг к другу, что не знали, как сделать нужный шаг. А искры стали расцветать в буквальном смысле слова: одна за другой каскадами раскрывались в белоснежные неземные цветы, из которых вырастали переплетения тёмно-зелёных стеблей. Пара секунд, и вокруг мужчины с женщиной раскинулся благоухающий сад с цветочными стенами и куполом, через который пробивались косые лучи неизвестного солнца.

А «Мусорог» исчез: пропали ребристые полы и стены, растворился потолок с тёмными проходами шелкопрядок, исчезли Мусорная гора и пёстрое раздолье «Королевства Фокса». Дом остался где-то позади, а они оказались…

– Погоди-ка. – Ана, дочь развитой техноцивилизации, сообразила даже быстрее Фокса. – Так это и есть платформа Основателей. Она не прилетела снаружи, как обычный корабль, а сформировалась прямо внутри. Искорки взяли нас на борт, и… И дальше я не пойму, при чём здесь сад и цветы?

«При том, что мы уже отправились в полёт, и это первая планета», – подумал Одиссей.

– Надо выглянуть в окно, – улыбнулся он и двинулся к краю сада: туда, где сквозь зелено-белые заросли просвечивали другие цвета.

– Там что, космос? – воскликнула Ана.

На границе платформы стебли срастались в большие арки, и сквозь них виднелась чернота, по которой рассыпались звёзды. Центральная туманность, которую они прямо сейчас едва заметно огибали (на самом деле мчась в пространстве с запредельной скоростью) притягивала взгляд. Она выглядела, как взорвавшиеся песочные часы, брызги и осколки которых разлетались во все стороны – уже миллиарды лет. Фокс покачал головой при виде такой красоты.

Ана подбежала к «окошку» и высунула руку в открытый космос.

– Посмотри! – засмеялась она. – Сейчас я поймаю комету!

Её ладонь охватывало едва заметное мягкое поле. Девушка перегнулась наружу по пояс, как смелая школьница на экскурсии, а Фокс тут же шагнул за ней и придержал за талию, чтобы не дать выпасть из окна. Конечно, она не могла никуда упасть, но он схватил её прежде, чем успел подумать.

– Ой, спасибо, – смущённо пробормотала Ана, тут же вернувшись из космоса. Ей было явно приятно: она не высвободилась из рук Одиссея, а подняла палец и сообщила, будто излагая коллеге ценное научное открытие: – Там настоящий вакуум, это не проекция. Но если это такой цветочный корабль, и мы летим в космосе, то когда будет первая планета круиза? Из обещанных семи?

Одиссей протянул руку, снимая маленького синего жука, который полз по её волосам.

– Это и есть первая планета. Пойдём-ка в центр, – он взял Ану за руку и потянул прочь от космических арок.

– И что там будет, ты уже знаешь? – спросила заинтригованная девушка.

– Больше синих жуков.

Они шли в переплетённом лабиринте, вдыхая необычный аромат цветов. Он поначалу казался слабым и едва заметным, но через минуту стал смелым и даже слегка будоражащим. Вокруг стояла бережная тишина, неслышно шепталась листва, под ногами упруго отзывалась плетёная поверхность. С легчайшим стрёкотом порхали жучки, поблёскивая тёмно-синими надкрыльями.

– Их правда становится больше, – признала Ана. – Как ты догадался?

– Смотри.

Они стояли в самом центре платформы, перед мощными кряжистыми переплетениями стеблей, которые уже больше напоминали стволы деревьев. Это тоже была арка, даже портал, – а за ним раскинулся пейзаж: пологие холмы, покрытые ковром тех же кустистых переплетений, из тех же белых цветов – только там всяких насекомых вилось гораздо больше.

– Платформа «Искатель» и есть врата, только шиворот-навыворот, – с восхищением заметил Фокс. – Планета внутри корабля, а космос снаружи!

– Это какая-то технология объединения пространства, – сообразила принцесса. – Платформа стоит на планете, но одновременно летит в космосе. Ловко же они управляют геометрией! Хм, а «Искатель» вообще физически существует? Или платформа и есть рой искорок, которые принимают вид каждой следующей планеты в круизе?

Фокс кивнул.

– А мы можем выйти и погулять? – задумчиво спросил он.

– Давай проверим! – тут же загорелась Ана.

Принцесса бесстрашно вступила в портал – и поле, мягко изогнувшись, выпустило её наружу, одев в защитную плёнку. Фокс шагнул следом.

– Не убегай! – воскликнул он, чувствуя невнятную тревогу, будто сейчас Ана заблудится на неизвестной планете, и он опять останется совершенно один. – Слышишь?

– Ну поймай меня, – засмеялась девушка. – Если сможешь!

Он рассмеялся, и какое-то время они носились между цветущих кустов. Ана легко избегала рук мужчины, выворачивалась в последнюю секунду, пока Одиссей не понял, как она движется и не предвидел, куда увернётся в следующий момент, – тогда он подхватил Ану и поднял в воздух, чтобы она остановилась хотя бы на минутку.

– Вот я что подумала, – сказала девушка, смирно лежа в руках Одиссея и блестя глазами. – А когда прибудем на следующую планету, платформа подстроится под неё и станет другой?

Она окинула взглядом холмистые волны, усыпанные брызгами цветов.

– Не пойму, как они умудрились всё это устроить!

– А надо ли разбираться? – улыбнулся Одиссей. – Лучше давай отдыхать.

Он прошёл через врата обратно на странный корабль мордиал и опустил Ану на пол. Тот весь состоял из переплетённых побегов и стеблей, Одиссею захотелось пройтись босиком. Он потянулся, чтобы стащить ботинки, но они внезапно пропали – просто исчезли без следа! Босые ступни вжались в пружинящую мягкость стеблей, и это было такое приятное ощущение, прямо из детства.

Ана изумлённо рассмеялась, когда её ноги оказались так же свободны, она пробежалась из стороны в сторону и закружилась вокруг. Фокс следил за ней, не отводя взгляд: когда Ана кружилась, её платье наполнялось воздухом и расцветало сильнее. Белые цветы вокруг девушки порозовели, а некоторые стали огненно-рыжими.

– Магия, – весело сказала она. – Надеюсь, Основатели не распылили мои туфли на атомы?!

– «Сверхразвитая технология неотличима от магии», – вспомнил Фокс.

– Значит, основатели владеют уникальной технологией контроля пространства, но ни с кем не делятся? И правильно делают! – одобрила бывшая принцесса. – Только представь, чего бы устроили мой папочка, цедары, геранцы или Орханский Квазарат? Да любая экспансивная цивилизация, получи они технологии Основателей и контроль над вратами.

Ана очертила руками расплывчатый тревожный жест, показывая, что грянула бы ужасная война за влияние и власть. Цветы рядом с девушкой тут же помрачнели, хищно изогнулись, на их стеблях проступили бронированные сегменты и шипы. Волна враждебности разошлась вокруг и угасала, цветки неторопливо возвращались к спокойствию и миру.

– Они реагируют на всё, что мы представляем, – удивлённо оглядываясь, выпалила Ана. – Это что, эмо-сад исполнения желаний?

Внезапно цветы вокруг девушки разом покраснели, а по её волосам прошла волна смущения и стыда. Потому что сиреневое платье начало на глазах становиться тоньше и прозрачнее, исчезая слой за слоем.

– Не смей! – вскрикнула она, закрылась руками, и метнулась за цветочный куст.

Одиссей, который просто любовался Аной, охнул и ударил себя ладонью по лбу. Он так засмотрелся на девушку, что начал угадывать её тело, обрисованное изменчивой тканью.

– Я не нарочно! – воскликнул он, отвернувшись и мотнув головой, чтобы привести мысли в порядок.

Ничего себе платформа. Каждая мысль, каждое желание их обоих будет тут же проявляться вокруг? Это вообще законно?! Перед глазами тут же предстал образ ослепительно-голой Аны, чёрт, как же ему на самом деле хотелось раздеть её и… Фокс взял себя в руки. Но было уже поздно.

– Ах ты!!! – взвизгнула обнажённая девушка, вся красная, высунувшись из-за куста. – Я тоже так могу! Вот тебе!

Штаны как ветром сдуло, а драгоценный свитер лучшего детектива галактики молниеносно расплёлся на ниточки и канул в никуда. Одиссей ахнул, ведь вместе со свитером исчезло несколько по-настоящему важных вещей и один рой астероидов. То, что сам Фокс оказался посреди сада с голой задницей, его не встревожило.

– Пф-ф, – надулась Ана, окинув его взглядом через рваную завесу листвы. – Это не одно и то же. Вечно у вас, мужчин, преимущества!

Если у Одиссея и были преимущества, он уже давно использовал их, чтобы делать добро другим.

– Сейчас, – пообещал он, и тут же сосредоточенно представил, как платье Аны возвращается, слой за слоем. Ведь она была в нём чудо как хороша, живой сиреневый цветок.

Ментальные контуры Основателей считывали настроения, мысли и желания гостей, а пространственные контроллеры воплощали их. Это действительно был сад исполнения желаний, но тем бережнее следовало загадывать их.

– Так-то лучше, – успокоилась Ана. Всё же ей было приятно и как-то даже успокаивающе узнать, что этот гениальный мужчина хотел самую банальную вещь на свете: красивую голую принцессу. – А твой дурацкий свитер я тебе не отдам. Сколько можно в нём ходить? Дай-ка…

Брови Фокса удивлённо поднялись, но он спокойно ждал развития событий.

– Вот, так гораздо красивее… кажется, – с торопливым смущением оглядев его, высказала Ана.

Одиссея охватила эластичная мембрано-ткань. Это был технокостюм, в каких ходят пилоты экстремальных трейсеров: они сочетают практичность, минимализм и эффектный вид. Ведь комбез космогонщика должен и подчеркнуть его статус, и спасти жизнь. Костюмчик сидел на безупречной фигуре Одиссея как влитой, так что Ана не сдержалась:

– Вот, совсем другое дело!