Читать книгу "Одиссей Фокс. Миллион миров"

Её коготки вцепились в спираль, а расширенные глаза выпучились, как в комичном мультике, только никому из присутствующих не было смешно.

– Да, – буркнул Грай. – И как он тебя остановил, если сам не понимает, что вообще происходит? Глянь на него.

Одиссей и правда не понимал. Способности висай работали другим образом – они предвидели будущее. Которое есть, от которого никуда не денешься, которое обязательно свершится. Провидица могла ошибиться с трактовкой, не так понять или прийти не к тем выводам – но она не могла увидеть то, что будет предотвращено – именно потому, что его не произойдёт. Ведь в мире нет никаких вариантов, параллельных измерений, разных путей развития; вселенная изначально единая и законченная, от и до. Только непререкаемая реальность и ничего лишнего.

Пророчица не могла увидеть будущее, которого не было, потому что его не было. Никогда.

– Не понимаю, – вырвалось у него. – Объясни.

– И я не понимаю, – прошелестела Джанни Фло. – Я вижу будущее, в котором предложила совершить эксперимент. Вижу чудовищное искажение пространства, безмолвный взрыв, крушение врат, нашу общую смерть и гибель половины планеты.

Она подняла голову и её постоянное и спокойное лицо дрогнуло и изменилось, став похожим на треснутое отражение в разбитом зеркале, трагичное и тревожное.

– Но одновременно я вижу, как ты сказал: «Не стоит проводить эксперименты с тем, природу чего мы ещё не поняли. Давайте не будем спешить». И корпораты согласились с тобой, потому что сейчас ими движет… страх. И катастрофы не случилось.

Фокса прошиб пот.

– Такое с тобой впервые? – спросил Грай.

– Да, – туманное тело Джанни дёрнулось коротким подтверждающим спазмом.

– Какие страсти, – пробормотала Юки, глаза которой блестели от удивления и одновременно расширились и потемнели от испуга. – Мне точно положена годовая премия за то, что я собрала в одной комнате провидицу и мифотворца. Но премия бесполезна, если мы всё умрём. Дайте перевести дух и осмыслить, что вы наговорили…

– Скажите, почему корпорация «Санко» скрыла и засекретила то, что семнадцать лет назад были пострадавшие от сбоя? – прошелестела Джанни Фло.

Бульдог напрягся, его кулаки сжались. Вот это было уже на понятной ему территории.

– Дорогая Провидица, – губки Юки сжались. – Вы смотрите в будущее и уже знаете, что на этот вопрос я не отвечу. Даже с учетом того, что мой ответ сотрётся из вашей памяти, это слишком чувствительная информация.

– Тогда раскройте, кто пострадал и как, – сощурилась Миелла. – Сложно вести расследование, когда заказчик скрывает информацию о ключевом инциденте.

– Нет, – упрямо воскликнула Юки. – В ответе отказано!

– Что за абсурд? – поразился Грай.

Могло показаться очень странным, что представитель серьёзной корпорации капризничает, как маленький ребёнок. Но Одиссей понял, что псевдодевочка делает это с определённым расчётом.

– Когда нельзя говорить, можно немного поспекулировать, – кивнул он. – Давайте-ка я поразмышляю вслух. Мы имеем странную аномалию, которая затрагивает не только работу врат, но и, кажется, восприятие висай, их предощущение будущего. А «Санко» отказывается выдавать ключевую информацию даже тем, кого специально наняли для расследования. Нам сделали блокировку памяти, говорим в полностью экранированной комнате – и всё равно прямого ответа нет. Как будто кто-то из нынешнего руководства «Санко» тогда, семнадцать лет назад, входил в злосчастную комиссию и принял то роковое решение.

– Да, я тоже об этом подумал, – рокотнул Бульдог.

– Возможно, это решение семнадцать лет назад было принято из преступных мотивов. Глава комиссии предстал перед выбором: провести тщательное расследование и этим сильно затормозить открытие врат. Или запустить их быстрее, если признать сбой незначительной случайностью. Глава комиссии оказался в центре клубка конфликтующих интересов.

Одиссей исподлобья глянул на девочку, её живое лицо, замершее в ожидании.

– Что, если он принял решение исходя из интересов местного олигархата? Вполне возможно, он много лет получает крупные суммы за их лоббирование.

Бульдог недобро осклабился: подобный нарратив был ему хорошо знаком. Теперь стало понятнее, зачем в придачу к физикам собрали сыщиков.

– Значит, глава той комиссии открыл врата раньше времени, ради прибылей, – кивнул он Фоксу. – А теперь вырос до президента, и пришла пора отвечать за свои преступления. Отвечать не хочется, а власть вот она, в руках. Отсюда и скрытность.

– Получается, кто-то из крупных чинов корпорации «Санко», может даже президент, защищает себя и своих покровителей, – согласился Одиссей. – Но он был главой той старой комиссии и не может быть главой новой. А наш собеседник, скорее всего, подчинённый преступника, который теперь расследует его былую деятельность. И он оказался в самом щекотливом положении, поэтому прячется за масками и не может раскрыть нам всю картину. Но намекает, что мы можем выстроить её сами.

Одиссей развёл руками.

– Возможно, за маской скрыт кто-то порядочный. Он хочет найти доказательства, привести к торжеству правосудия, и ради этого нас собрал. А может, под маской прячется властолюбивый корпорат, и он готов использовать доказательства вины, которые мы соберём, чтобы шантажировать босса и войти в долю. Или это ставленник президента, который делает всё, чтобы защитить своего покровителя. Он хочет убедиться: информация не выйдет наружу, даже если лучшие из лучших смогут её раскопать. И нам пока не хватает данных, чтобы понять, кто же прячется под маской. Поэтому придётся действовать, как будто всё это лишь фантазия, не имеющая отношения к делу.

Он замолчал, и в экранированной комнате воцарилась опасная тишина. Только Миелла нетерпеливо ёрзала по своей спирали, перетекая туда-сюда, её коготки едва слышно клацали о керамо-сплав.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши мысли, взятые с потолка, Мистер Фокс, – улыбнулась девочка.

Но за милой улыбкой таилось напряжение. Она так произнесла «Мистер Фокс», что всем стало ясно: человек без апгрейдов с первой попытки поразил невидимую мишень. Грай кивнул человеку, Миелла смотрела искоса и задумчиво, а по размытому облику Джанни Фло было сложно понять её чувства.

– У меня вопрос, – гобур подобрался и подался вперёд, словно пёс, взявший след. – Значит, врата внезапно исчезли сегодня с утра по планетарному времени. Затем, три с половиной часа спустя, появились. И затем, через примерно двадцать минут, снова исчезли.

– Верно, – кивнула Юки.

– Эти временные интервалы ни о чём не говорят, – поцокав коготками, оценила Миелла. – Не вижу в них никакой закономерности.

– А пока и не важно, – осклабился Бульдог. – Просто если периодичность сохранится, врата вернутся на место уже буквально через минуту. Так что сейчас увидим, в реальном времени.

Все уставились на экран, в рассеянную звёздную пустоту. Тянулись секунды, каждый думал о своём. Фокс украдкой смотрел не в окно, а на Юки, отслеживая малейшие реакции девочки и пытаясь угадать, кто под маской. Она заметила и внезапно подмигнула.

Врата возникли без малейшего предупреждения. Искажение пространства, если оно и было, в пустоте оказалось не видно. Махина просто явилась посреди пейзажа, и все почему-то вздохнули с облегчением. Наверное, потому что впервые в этом деле начинала прорисовываться какая-то стабильная закономерность: врата исчезают и появляются через равные промежутки времени, а значит, можно на это опереться, можно продолжить расследование в спокойном, неторопливом…

– О ВУРДАЛ, ПОЖИРАТЕЛЬ МИРОВ! – воскликнула Юки. – Сигнал! С той стороны врат идёт сигнал!

– Сообщение от тех, на чью голову внезапно свалились врата? – моргнула Миелла, застыв с поднятой лапой и выпущенными коготками.

– Требование выкупа, чтобы врата перестали исчезать? – прищурился Бульдог.

– Крик, – прошелестела Пророчица. – Крик о помощи.

– Вывожу на визио, – воскликнула Юки, выбрасывая руку вперёд. Йо-йо нелепо мотнулся к детективам и отскочил, не долетев до границы экрана.

В панорамном окне вместо Юки появилась рубка какого-то корабля. Там было темно, панели изуродованы взрывом и пожаром, стена пробита чем-то огромным, а в лохматых дырах обшивки видны клочки стремительно вращающегося космоса, в котором метались рои осколков. Защитное поле перекрыло дыры и выровняло давление, оно мерцало от напряжения. Корабль вращался в бешеном темпе, потеряв управление, в облаке собственных осколков и разбитых вдребезги скал.

В рубке горели лишь слабые огни аварийного контроля: такие включаются, когда ресурсы почти на нуле и система пытается уберечь каждую крупицу, протянуть лишние минуты. Всё, чтобы сохранить жизнь. Перед экраном не стояло ни одного члена экипажа, но в темноте виднелись лежащие в капсульных креслах тела, то ли оглушённые взрывом, придавленные перегрузкой, то ли раненые, то ли уже умирающие.

– Пожалуйста, помогите! – сказала система на межзвёздном языке, который знаком большинству граждан развитых миров и без перевода. – Экстремальная угроза, воздуха осталось на полтора часа. Это корвет «Гаррак», координаты неизвестны, держим открытую линию-маяк. Пожалуйста, помогите!

И Одиссей окончательно понял, что спокойного и неторопливого расследования у них не выйдет.

– Двадцать минут! – рявкнул Грай, битый жизнью следак, который в ситуациях действия соображал очень быстро. – У нас двадцать минут до того, как врата исчезнут, и следующего шанса не будет. Кто бы ни передавал сигнал, за три с половиной часа до следующего появления они просто задохнутся.

– Оперативная группа анализирует визио, – пробормотала Юки, нервно крутнув йо-йо. – В аномалии явно опасные условия, которые и привели к бедствию корабля, нужно их учесть.

– Постойте, – напряжённо спросила Миелла, перестав ёрзать. – Вы собираетесь отправить помощь? Внутрь врат? После того, что открыла Пророчица? Вы хотите, чтобы врата всё-таки взорвались?!

Пушистая мордочка выражала смятение, эксперт по информационной безопасности даже не предполагала, что кто-то может рассматривать вариант откликнуться на зов. Все на секунду замерли, пытаясь взвесить слагаемые катастрофы, просчитать формулу с неясными переменными.

– Мы не можем бездействовать, – рявкнул Бульдог. – Разумные умирают! Мы должны хотя бы попытаться.

– Зная, к чему это может привести?! – зашипела Миелла, мечась по спирали туда-сюда. – Гибель половины планеты против какого-то корабля!

– Джанни, – спросил Фокс, – что будет, если влететь через аномальные врата, куда бы они сейчас ни вели? Случится ли катастрофа?

Фигура Пророчицы размылась и стала блеклым пятном. По хрупкому телу прошла рябь – висай пыталась осязать нити времени, прочитать будущее, гадая по отблескам.

– Корабль канул в темноту, – прошелестела Джанни. – Врата целы, огни сверкают, светлячки курсируют туда-обратно, система живёт. А на той стороне – тишина и осколки, осколки прошлого, течение по кругу, всегда в одну сторону. Великий силоворот. Друг и враг, человек без апгрейдов, береги руку, падает, падает… Поздно. Часы не остановить. Только минута в минуту, идеальный ключ. Но таких не бывает.

Расплывчатость сошла с пророчицы моментальной волной, она стала чёткой и растерянной.

– На влёте врата останутся целы, но на вылете… всё вывернется, – выдохнула она. – Что-то произойдёт на вылете, я не могу понять. И корабль, он уходит в темноту беззащитным. Не знаю, почему.

Все пытались понять точное значение того, что описала Джанни, но, как всегда с пророчествами, туманные обрывки можно было интерпретировать разными способами. Оставалось лишь принять их к сведению и ждать, когда осколки встанут на свои места и будущее явится во всей полноте. Живительной или сокрушительной, тут уж как получится.

– Научная группа установила причину возможного катаклизма, – затараторила Юки, довольная скоростью работы учёных. – Это эффект Шарна-Крюгера: моментальное распрямление искажённого пространства от совмещения энергетических сигналов… В общем, это уже случалось в галактике: ужасающие разрушения в радиусе примерно сотни тысяч мерных единиц. И виной всему взаимопроникновение защитных полей!

– Корабль спасателей должен идти беззащитным, потому что нельзя включать поля, – понял Грай.

– «Канул»! – поражённо воскликнула Миелла, переводя непонимающий взгляд с одного на другого. – Она сказала «на влёте» и «на вылете». Значит, корабль на самом деле войдёт во врата?!

– Спасать терпящих бедствие – самый первый и главный закон свободного космоса, – возмутился гобур. – Если ты не придёшь на помощь, то не придут и к тебе.

До кошки дошло, что будущее радикально расходится с удобным для неё сценарием.

– Я улетаю отсюда. Сейчас же выпускайте. Стирайте мне память, я разрываю контракт!

Мягкая шерсть распушилась дыбом.

– Пророчица может ошибаться! – зашипела Миелла. – Что, если она неверно прочла нити будущего? Что, если катаклизм всё же случится? Может, она видела спокойные врата, живущие обычной жизнью, за секунду до взрыва? Насколько глупо будет всем погибнуть, пытаясь спасти один неизвестный корабль?!

Весь вид кошки выражал, как остро она чувствует каждую из улетающих секунд. Как мало осталось времени, чтобы выжить! Казалось, что опыт и инстинкт кричат ей: выбирайся из этой системы, немедленно! И на это у неё было восемнадцать с половиной минут. Миелла спрыгнула с изящной спирали, схлопнула её в изящный витой шар, цапнула в пасть и бросилась к выходу из комнаты – со всех восьми ног. Серая стена разомкнулась и выпустила её.

Юки вопросительно смотрела на остальных.

– Что там с условиями внутри аномалии? – бросил Грай, упрямо поведя плечом.

– Высочайшая плотность осколков, предположительно твердой породы, льда… и технического происхождения.

– Другие корабли, – сказал Одиссей. – Бермудский треугольник.

– Что?

– Аномалия, в которую веками попадали и гибли корабли.

– Допустим, – качнула головой Юки. – От этой гипотезы условия не меняются: с вратами не должны соприкасаться защитные поля. Мы ищем оптимальную модель корабля спасения, который туда отправится.

– Пока вы ищете, будет поздно отправлять! – рявкнул гобур. – Семнадцать минут!

– Всё не так просто, – огрызнулась девочка. – Расчёты говорят, чтобы войти в аномалию и не превратиться в дырявое крошево, нужен хорошо защищённый транспорт с экстраординарной физической бронёй. Это устаревшая концепция, силовые защиты куда эффективнее и экономически оправданнее толстенной брони! Поэтому корабли нужного типа редко встречаются!

Из уст Одиссея вырвался резкий хмык, который он не смог сдержать.

– И сейчас в минутной досягаемости от врат находится лишь один такой корабль, верно? – спросил он.

– Как вы узнали? – не поняла Юки. – Старый грузовоз, мы уже связываемся с его капитаном, чтобы сообщить о временной конфискации судна и замене экипажа на спасателей. Погодите-ка…

– Капитан согласен, – сказал Одиссей Фокс.

* * *

– Покиньте судно. Немедленно.

Высокий этноид со зловеще вытянутой фигурой и узким лицом навис над Фазилем и Аной, как живой восклицательный знак. Чёрная кожа с серыми прожилками делала его страшным, а голос завывал, как сирена. Когда он говорил, всё его лицо шевелилось и страшно деформировалось, пульсируя в такт словам.

– Что происходит? – Ана выскочила вперёд, в ярко-фиолетовых волосах пылало непонимание.

– «Мусорог» конфискуют и отправляют на спасательную миссию через врата, – быстро объяснил Фокс. – Я лечу вместе с ними.

– А мы летим с тобой, – тут же воскликнула девушка. – Мы же команда!

– Покиньте корабль, – рявкнул корпорат, его лицо резко сморщилось, вспучилось и снова сморщилось во враждебную гримасу. – У вас десять секунд, или мы активируем систему подавления.

Чёрный угрожающе надвинулся, возвышаясь над девушкой, но на него упала тень кого-то крупнее. Гораздо крупнее. Чужак вздёрнул голову и упёрся взглядом в Трайбера, а увидев его глаза, испуганно вздрогнул и отступил – прежде, чем успел подумать.

– Вы не можете остаться, – его голос завибрировал, словно сигнал бедствия, а лицо содрогалось, как бьющееся сердце. – Миссия засекречена, у вас нет доступа!

Фазиль, Трайбер и Ана уставились на Фокса, и детектив с удивлением понял: если сейчас он скажет: «Да» или просто кивнёт, его команда вышвырнет корпоратов за борт и отправится во врата вместе с ним. Это осознание было одновременно радостным и пугающим.

– Нет, – быстро сказал Одиссей. – Я не знаю, что там будет. Вполне возможно, это билет в один конец, и нет никакого смысла забирать вас с собой. Там ничего не добьёшься умом или воинским мастерством, там нужны спасательные дроиды и медкапсулы.

– Тогда зачем ты летишь?

«Человек без апгрейдов… Падает, падает… Поздно».

– Потому что Пророчица сказала, что я там буду.

Ана смотрела на Фокса, раскрыв от удивления рот и не зная, что ответить.

– Переходите на транспорт «Санко» и отлетайте подальше отсюда. Фазиль, забирай тележки, на борту остаёмся Гамма и я. Чернушка!

Птица сидела наверху, вцепившись в ребристый потолок и свешиваясь вниз. Она повернула безглазую голову в сторону Фокса.

– Лети с Фазилем, поняла?

Голова повернулась к лууру, обратно к человеку.

– Ну же, быстрее, лети за ним!

В ангар уже вливался поток спасательных и ремонтных дроидов и медкапсул. Величаво вплыли две изосферы, окруженные смутным флёром из тысяч тонких прозрачных щупов; вкатил мобильный генератор нуль-передачи. Всё, что было в распоряжении «Санко» в минутах переброса, спешно стягивалось на «Мусорог». Всё, кроме генераторов защитных полей.

– Наши силовые щиты демонтированы, – сообщил Гамма.

А чёрный рявкнул:

– Вы слышали?! Покиньте корабль! Шесть минут до «момента икс»!

Ана хотела что-то ответить, но, повинуясь жесту корпората, сверху упали боевые боты. Их силовые захваты были деактивированы, потому что являлись разновидностью энергетических полей. Но дроны моментально схватили Ану, Фазиля и разрозненную толпу тележек гибкими щупами и понесли прямиком к выходу. Трайбера пока не тронули – ИИ корпоратов решил, что это может привести к осложнениям. Ящерн ещё раз глянул на Одиссея и, получив едва заметный кивок, резко двинулся к выходу.

Побледневшее от гнева лицо Аны маячило всё дальше, а мысли Фокса метались, искали, что ей сказать, как объяснить происходящее двумя словами.

– Вернись, понял?

– Я вернусь!

Одновременно крикнули они друг другу, и выходящий поток вынес Ану прочь.

Чернушка издала резкий скрипящий крик, от которого заложило уши, и сиганула им вслед.

– Управление судном примет корпоративный айн, Сёгун, – проводив её взглядом, объявил чёрный. – Прикажите своему ИИ отдать доступ.

– Конечно, – почти не промедлив, кивнул Одиссей. – Фантом, передай управление кораблём.

– Исполнено, – отозвался голос Гаммы, как всегда нейтральный, но уже такой привычный и родной. – Управление пере…

– Принял, – отрезал Сёгун. В его голосе сквозила сила, но вместе с ней и равнодушие.

Все огни в ангаре мигнули и погасли, затем включились снова, разница в тоне была почти неуловимой, но на борту «Мусорога» стало холоднее и неуютнее.

– Информирую вас, что по закону о внештатных ситуациях руководящие полномочия переходят к Сёгуну, – внимательно глядя на человека, сказал чёрный. – Он возводится в ранг военного капитана, и каждое его решение на корабле – закон.

– Я понимаю, – мирно согласился Одиссей.

– Это умп, он в вашем распоряжении, – корпорат указал на робота в форме пузатенького холодильника или бочонка на колёсиках, который тут же радостно к ним подкатил.

– Ребят, ваш Универсальный Многоцелевой бот-Помощник прибыл! – смешно пробулькал робот. – Я собрал кой-какие припасы для вас и спасаемых. Что успел, то успел!

У бочонка была программа эмуляции характера, совсем как у Бекки. Только вместо зашкаливающей самоуверенности и беспримерного хамства в этом умпе развился дружелюбный услужливый комизм.

– Четыре минуты до «момента икс», – сообщил Сёгун.

– Всем сервисным службам покинуть корабль, – чёрный быстро двинулся к выходу, и лишь у самых створок вспомнил, что надо обернуться и пожелать удачи. – Успешной миссии.

– Спасибо, и вам, – без улыбки ответил детектив.

Последний ремонтный бот вкатился в ангар, и двери стали смыкаться.

– Один против аномалии, отряда железок и семнадцати лет лжи, – покачав головой, пробормотал Фокс.

Но в последний момент, когда створки уже почти сошлись, сквозь них метнулся и протиснулся коричневокожий гориллоподобный гобур в старомодном плаще. Шляпа зацепилась за двери и свалилась с его крепкой, как орех, головы. Может, она не желала участвовать в столь опасной и непредсказуемой миссии, предпочитала остаться по ту сторону. Грай чертыхнулся, но успел схватить шляпу и выдернуть её из створок за долю секунды до того, как ангар закрылся. Довольно напялив её обратно, он размашистым шагом подошёл к Одиссею.

– Решил полететь? – спросил тот, подняв брови.

– Не оставлять же расследование на человека без апгрейдов, – фыркнул Бульдог. – Чем ты будешь сканировать их разбитый корабль, своим допотопным инфокристаллом?

– Выдвигаемся к вратам, – равнодушно отчитался Сёгун. – На борту восемь боевых единиц, девять ремонтных, две исследовательских. Также две формы жизни… три… две… три… Внутрикорабельные сканеры ненадлежащего качества.

– Сам ты ненадлежащего качества, – усмехнулся Грай, а потом на всякий случай уточнил у Одиссея. – Это же то, что я думаю?

Тот согласно кивнул.

– Вот и славно, – осклабился Бульдог.

– Наденьте скафандры, зафиксируйте себя в капсулах, – приказал новый капитан корабля.

– Вот, братцы, наряжайтесь, – подхватил умп. Его верхняя часть услужливо раскрылась, и две механических руки (с пушистыми помпонами на концах вместо пальцев или хватов) протянули Фоксу с Граем два матовых шара. Шары состояли из маленьких серых гранул, плотно сжатых друг с другом, они казались невзрачными, но это были вершины скафандровой технологии. Универсальные модульные оболочки из тысяч маленьких блоков, каждый под завязку упакован нодотроникой.

– Дай три скафандра, пузатик, – сказал Одиссей. – Я так боюсь космоса, что мне нужен запасной.

Умп послушно выкатил третий шарик, и детектив заметил, что внутри робота в аккуратных ячейках лежит еще с полтора десятка. Хватит и на тех, кого они пытаются спасти.

Фокс приложил шарик к груди и чуть нажал, маленькие ноды ожили и стали наползать, распространяясь по всему телу, охватывая поверх одежды. Секунду спустя он был в самом тонком и удобном скафандре, который только можно представить. Пожалуй, он слишком откровенно облегал фигуру – но в остальном не стеснял.

– Сразу видно, неопытный, – осклабился гобур. Он-то додумался снять верхнюю одежку, облачился в обтягивающее гранульное покрытие, а затем набросил плащ сверху – и теперь смотрелся очень даже импозантно. Хотя вряд ли будет удобно рассекать в стильном плаще в открытом космосе, если им придётся туда выйти.

– Мне просто дорог мой свитер, – парировал Одиссей. – Не хочу, чтобы его поцарапал метеорит.

Ему почудилось движение в одной из пустых капсул, он быстро сунул в неё третий скафандр и залез в соседнюю. Плотные потоки виброгеля обхватили Фокса по бокам, фиксируя и защищая.

– Две минуты, – сказал Сёгун. – Выдвигаемся к вратам.

«Мусорог» стремительно заходил на траекторию, ведущую в самый центр гигантского овала. Врата приближались, массивные края расширялись и гасили звёзды одну за другой, впереди вырастало необъятное окно мрака.

В воздухе полыхнуло тьмой, и Чернушка клацнула когтями, усевшись на приборную панель.

– Вот непослушная, – с тревогой воскликнул Одиссей. – Я же тебе сказал, иди с Фазилем!

Птица сложила крылья и уселась поудобнее, всем своим видом показывая: ну я и пошла, как ты сказал. А теперь вернулась.

– Детективы! – в центральной панели возникла торопливая Юки. – Раз уж вы уходите внутрь, ради успеха миссии совет безопасности принял решение открыть вам доступ к засекреченной информации.

– Неужели, – проворчал Грай.

– Семнадцать лет назад, во время тестового прохода через врата Зозули в рамках проверки после сбоя, бесследно пропал ремонтный корабль «Ханмэй». Он вошёл во врата и не вышел на той стороне. Связь прервалась сразу же после пересечения портала, никаких сбоев не было зафиксировано, кроме дисфузии энергетических полей. Корабль и экипаж так и не были найдены.

– И даже после этого врата всё равно запустили?! – поразился Одиссей.

– Увы, – вздохнула девочка, сморщившись, словно сейчас заплачет от сострадания к погибшим. – Прочие интересы… перевесили.

– Графа «Прочие интересы», конечно же, – с пониманием проронил Грай, глядя на корпората сверху вниз. – В мире бизнеса это одна из самых уважаемых граф.

Юки съёжилась.

– Если вы найдёте остатки «Ханмэй», постарайтесь достать нейр корабля, это поможет узнать больше об аномалии. Детективы, спасибо вам! И желаю уда…

Сёгун прервал связь.

– Внешние коннекты отключены, – сказал его равнодушный голос. – Проходим врата.

Одиссей уставился вперёд, в море мрака. Он ждал, что глаз сайн вот-вот пробудится, в нём вспыхнут тонкие переливы звёздного света, они станут предостережением, а может, подскажут путь. Но в навигационном центре было пусто и темно. Неужели судьба Одиссея никак не зависит от этого полёта? Он не погибнет? Не затеряется на той стороне? Может, ситуация застыла в идеальном равновесии, и глаз пока не может ничего предсказать? А может, аномалия как-то сбила работу глаза?..

Фокс не успел обдумать ни одну из этих версий: зияющая бездна надвинулась на «Мусорог» и поглотила его. Человек почувствовал, как сквозь всё тело проходит невидимая волна; ему показалось, что он медленно исказился, смялся, как лист бумаги – совершенно безвредно и безболезненно, но чудовищно, неестественно. А затем снова разгладился, так, что от мятости не осталось и следа.

Чернушка резко вскрикнула и моментально оказалась на капсуле Одиссея. Она хотела обвиться вокруг хозяина, вцепиться ему в бока и положить голову на плечо – это была поза защиты и безопасности, ставшая привычной за годы, что они провели вместе с Ниссой. Но капсула не позволила ей обнять Фокса, поэтому птица просто прижалась к нему, как могла.

«Мусорог» проплыл полосу непроглядной темноты, и искажённое чувство исчезло в тот же момент, когда они вышли на ту сторону… А на той стороне их встретил громадный космический водоворот.

Чёрный свет расходился откуда-то из далёкого центра – да, именно чёрный и именно свет, он светил, но казался грязным, будто с трудом прорывался сквозь налёт темноты. Он не слепил, но как будто сдавливал глаза, и казался горячим, несмотря на все слои брони. Он давил во все стороны, расходясь от источника, скрытого в самом центре аномалии. Мириады осколков, текущих бесконечной извилистой рекой, перекрывали потоки этого света, он моргал и переливался, усиливая напряжение и без того обескураженных глаз. Но открывающееся величие завораживало, притягивало взгляд.

Гигантское астероидное поле не просто вращалось по кругу, это не была воронка или кольцо – смятое искажённое пространство диктовало другие, куда более закрученные формы. Казалось, огромный поток влечётся хаотично, разбиваясь на множество рек, перебивая сам себя, проходя сквозь собственные струи, перекручиваясь, смешиваясь, сходясь и расходясь. По сути, это была неровная и рваная сфера, состоящая из сотен каменных рек. И огромное число астероидов, скал, камней, глыб льда, неведомых минералов и обломков, окутанных облаками пыли и мелкой трухи, бурля, вращались и мчались… Словно в бесконечном бегстве от чего-то в глубине.

– Так вот ты какой, – слегка охрипнув, проронил Фокс. – Великий силоворот.

Ведь он помнил предвидение Джанни Фло.

– Столкновение неизбежно, – бросил Сёгун, и «Мусорог» содрогнулся от удара, тут же пришёл второй, третий, четвёртый – через секунду их стало невозможно сосчитать.

Сотрясающие удары обрушивались на баржу со всех сторон, всё внутри ходило ходуном, ведь сейчас у «Мусорога» не было полей, которые гасят энергию ударов. Течение схватило их и повлекло вперёд. Они возникли на периферии гигантского силоворота, но даже здесь на корабль обрушился град астероидов. Те, что крепче, отскакивали и продолжали свой полёт, другие разбивались на куски, пополняя безмерное воинство осколочного моря, которое бушевало в извилистом, смятом пространстве местного космоса.

– Нашей тяги недостаточно для преодоления потока, – прокомментировал Сёгун. – Маневрирование признано нецелесообразным.

На «Мусорог» обрушивался удар за ударом: ливень незначительных осколков шуршал по броне, как фоновый дождь, но каждую секунду немые чудовища величиной со скалу или даже с гору приходили из темноты и врезались в баржу, сотрясая её от кормы до носа. Корабль содрогался и скрежетал, живых бы давно убило, швырнув на стену или ударив о пол; хорошо, что они лежали в капсулах. Виброгель состоял из двух слоёв, внешний мелко трясся, смягчая колебания, внутренний оставался практически спокоен; а скафандры сразу закрыли уши и заглушали внутренний грохот.

– Погодите, тут же полно потоков, «астероидных рек», – воскликнул Грай, разглядывая пейзаж. – Мы что, не можем выйти из потока и лететь между ними?! Вам что, нравится ловить на себя все пинки?!

– Здесь нет пространства между потоками, – ответил Сёгун. – Это иллюзия. Складки пространства организованы так, что движение идёт по одному пути. Все потоки – одна река, и лететь можно только в ней, больше негде. А на краю потока или в центре – несущественно: плотность астероидного поля примерно одинакова.

– Проклятье, – гобуркнул Бульдог. – Придётся потерпеть.

Несмотря на удары, «Мусорог» упрямо двигался вперёд, измятый, но не устрашённый. Тридцать метров брони, внутренняя часть которой была изрезана паучьими норами, оказались ещё крепче, чем думал Одиссей.

– Повреждения обшивки: пятнадцать процентов. Ремонтники приступили к экстренному восстановлению и поддержке структуры судна.

Ремботы взвились в воздух и унеслись по тоннелям раньше, чем Сёгун закончил свою фразу. В ангаре осталось два из девяти, на всякий случай.

– Так нас надолго не хватит! – напряжённо прокричал Грай, и его зычный голос был едва слышен в раскатистом громыхании, в космической а капелле каменного хора.

– Сейчас снизится. – Одиссей не был пророком, но когда-то звался звёздным капитаном и потому представлял, что будет дальше. – Мы становимся частью потока. Астероиды и осколки приспосабливаются к нам, начинается взаимное вращение. Постепенно столкновения сойдут на нет.

Любой астероидный рой, несмотря на кажущееся безумное мельтешение, на самом деле находится в состоянии полного покоя. В состоянии потока. Траектории всех камней, от мала до велика, связаны друг с другом в филигранный танец победившего равновесия. Огромная бронированная баржа, появившись на краю аномалии, внесла раздор и разлад в эту гармонию – поэтому сейчас вся громада потока бушевала, перекраиваясь заново. Волна хаотического разрушения уходила от «Мусорога» вперёд, гораздо быстрее, чем он летел.