Читать книгу "Одиссей Фокс. Миллион миров"

Было видно, что Граю не терпится обрушить на Одиссея допрос с пристрастием. Ох уж эта привычка классического нуарного детектива: выбивать признание даже из друзей.

– Я тактично покидаю мероприятие, чтобы дать вам пространство и время прийти в себя, – ёмко сформулировал зелёный спецагент в костюмчике. – Помните о грифе строгой секретности, которым маркировано дело о вратах и тем более вся информация об аномалии.

Режим неразглашения установила корпорация «Санко», и, хотя корпоратов отстранили от дел, секретность только усилили. Это было совместное решение правительства Зозули, вератора Великой сети и неизвестного агентства, на которое работала Миелла. У этих ребят оказались неслабые полномочия.

– А разве теперь всё это не перейдёт из разряда курьёза в разряд сенсации? – нерешительно спросил Фазиль. – Если СМИ ближайших планет и раньше слетелись на новость об исчезающих вратах, то известия о воскресшем корвете привлекут внимание всего сектора.

– Не привлекут, – пообещал зелёный. – Общественность ничего лишнего не узнает.

– Вот и славно, – подал голос Одиссей, которого неразглашение его сенсационной роли в произошедшей истории более чем устраивало. – Уважаю вашу осторожность.

Представитель агентства сделал забавный жест, пройдясь рукой по своим отросткам, словно по струнам арфы, кажется, таким образом он выразил своё почтение, а может, пожелал приятного дня и тут же вышел. А вот Миелла и не думала покидать «Мусорог» – не то что в прошлый раз, когда её было сюда не затащить. Теперь она хотела узнать подробности чуда и заодно побыть глазами и ушами агентства, на которое работала.

– Ну! – как только мощные двери в ангар закрылись, воскликнул Грай, потирая ручищи. – Рассказывай!

Больше всего на свете Одиссей сейчас хотел выяснить отношения с Аной, потом рухнуть и отсыпаться как минимум неделю, размышляя над всем, что увидел и пережил. Но пока это было невозможно, все слишком жаждали получить ответы. Поэтому детектив сделал вдох и кратко обрисовал происшедшее, без подробностей и имён.

Все напряжённо слушали, пытаясь понять.

– Не складывается, – рявкнул Грай. – Противоречит. Ты говоришь, время линейно и прошлое нельзя изменить. А потом бац, отменяешь катаклизм в прошлом, и какая-то раса выживает. Если ты его отменил, то откуда взялась аномалия, и как ты мог попасть туда, чтобы отменить?!

– Это не противоречие, а парадокс.

– А есть разница?

– Парадоксы не противоречат реалиям вселенной и подчиняются общей физической модели, – быстро ответила Миелла. – Хватит перебивать, потерпи!

– Да, – кивнул Одиссей. – Время всей вселенной линейно и неизменно. Но аномалия была ответвлением, замкнутым потоком. В той точке, где сгусток энергии из коллайдера обогнал сам себя и совместился, родились два варианта развития событий, назовём их левый и правый. В левом катаклизм происходил, в правом нет.

– Но во вселенной может существовать только один вариант событий, – тревожно поёжившись, сама перебила Миелла.

– Именно. Поэтому один из вариантов воплотился в реальность, а второй был лишь замкнутым мини-вёрсом, кольцом самого себя. Но они были связаны: в аномалию можно было попасть. В основном, совершенно случайно, через червоточины и другие искажения пространства в различных местах космоса.

– Получается, пятьсот лет существовали обе? – почесывая в затылке, спросил Фазиль. – И можно было попасть из одной версии реальности в другую?

– Получается, да.

– Эта аномалия-инвариант, – сказала Миелла. – Я сейчас просмотрела исследования по этой теме, в теоретической физике были описаны такие потенциальные модели, причём разные. Но как игра ума. Это первый из реальных инвариантов.

– Из тех, которые находятся в открытом доступе? – с иронией спросил Грай.

– Ах да, – мягко фыркнула кошка. – Про эту аномалию тоже мало кто узнает. Значит за долгую историю галактики на её просторах могли быть и другие, похожие и не очень.

– Скорее всего, так и есть, – согласился Фокс.

– Я хочу разобраться, – развёл руками Грай. – Значит, была петля, отдельная от общего таймлайна вселенной. Она каталась по речке полтысячи лет по своему времени и бесконечно малый миг по нашему. Причём аномалия создалась в результате событий, которые были только в истории самой аномалии!

– Вещь в себе, – кивнул Одиссей.

– Заумно, но пускай. Главное не это. Самое поразительное, что хотя вы с гарранцами умерли внутри аномалии, но она схлопнулась, и та-дам! Вы вышли из неё живые, как и вошли?!

– Не как вошли, – возразила внимательно слушавшая Миелла. – Во-первых, Зозуля за прошедшие часы улетела на большое расстояние. И если бы Одиссей вернулся на то же место, где был на момент вхождения во врата, то так бы и повис в своём свитере посреди космоса.

– Спасибо, больше не надо, – тут же отреагировал Фокс.

– Как видим, этого и не произошло, – фыркнула кошка. – Больше того, возвращение в исходное состояние подразумевает отмотку назад всех ран и всей памяти. То есть возвращение к личности, которая была тогда. А ты явно помнишь всё пережитое и полученные ранения никуда не делись.

– А гарранцы при этом вышли не мертвые, а живые! А Джанни вовсе не вышла! – добавил Грай. – Снова не совпадает!

– Вот-вот, – кивнула кошка. – Всё это очень странно.

– И в высшей степени секретно, – напомнил Фокс. – Впрочем, ничего странного здесь нет. Разница между нами и Джанни в том, что она не прошла через точку выхода. Она канула в аномалию и так и осталась там. Спасти её невозможно, и уверен, она понимала это, когда туда шла.

Одиссей коротко вздохнул.

– Разница между мной и экипажем «Гаррака» в том, что они отмотались назад и выкинулись из аномалии там, где были. Такими, какими были на момент вхождения. А я не отматывался. Поэтому они вышли такими, какими вошли – живыми и ничего не знавшими об аномалии. А я вышел таким, каким вышел: усталым… и помудревшим.

– Да ты там вообще аннигилировался к квантовой матери! – расхохотался Бульдог.

– И да, и нет, – улыбнулся Фокс. – Я взорвал бомбу в точке бифуркации между реальным вариантом и альтернативой. Эта точка между прошлым и будущим, тот самый бесконечно малый миг равновесия, ловушка, которая держала весь этот маленький таймлайн. И взрыв произошёл на границе: влево судьба пошла так, что я взорвался, а вправо так, что нет. Я очень рад, что в реальность воплотился именно правый вариант. И так уж сложилась история, что я был тем, кто замкнул и разомкнул этот таймлайн.

– Идеальным ключом, – хрипло сказала Ана и закашлялась. Улучшенная генетика и прошивки не очень помогают, когда ты проплакал пятнадцать часов подряд.

– Да уж, ключом, – повторил Фокс. – К счастью, ключ додумался пройти точку инверсии и разомкнуть кольцо именно на корвете «Гаррак». И так как корвет отмотало назад, то и выкинуло из аномалии в том состоянии, в котором он туда вошёл. Поразительно, но живой экипаж – лишь техническое следствие того, что я отмотал назад корабль!

Грай изумлённо развёл руками, было видно огромное облегчение, которое он испытал. Всё было не зря. Матёрый сыщик до сих пор не мог в это поверить.

– Они будут в шоке, когда узнают, что после обычного гипер-прыжка объявились на семнадцать лет позже, чем планировали, – рассмеялся гобур.

– Ты лучше подумай о родственниках, которые только что сеансом прямой связи прощались с ними и видели, как они умирают, – улыбнулся Одиссей.

– Ох и ситуация, – покачал головой Бульдог.

– Всё это не объясняет, – настойчиво сказала дотошная Миелла, – почему ты появился не в пустом пространстве, а на своём корабле.

– Я же был в безвременье. Просто дошёл пешком до «Мусорога», ну допрыгал. Это заняло бы много времени, если бы там вообще было время. А так, понятия не имею, сколько прочесывал космос в поисках Зозули, не чувствуя усталости. Но в итоге нашёл и вернулся сюда.

– Тут-то на тебя и свалились усталость и слабость, – с сочувствием произнёс Грай. – Прости, дружище, что пытаем тебя и не даём отдохнуть. Но мы тут уже почти смирились с твоей гибелью, а ты взял и воскрес из мёртвых! Понимаешь ли, хочется разобраться и понять… Ну и насладиться моментом.

«Воскрес из мёртвых». Ана смотрела на Одиссея тихо и внимательно, исподлобья, её глаза блестели из-под локонов, неровно облегавших лицо. На этих словах гобура взгляд девушки едва заметно потеплел, а губы сжались, но, конечно, она промолчала. Одиссей смотрел на неё в ответ с усталой радостью.

– В истории моей планеты тоже есть подобный случай, – заметила Миелла. – В эпоху восстановления Великой сети наш мир входил в состав фракции Основателей. И в нашей системе, как и в нескольких других, проводились эксперименты по совмещению пространства, которые брали технологии древней Сети и пытались запустить её заново. Из этих попыток и родились современные звездные врата, но поначалу всё шло не гладко. Были и сбои, и техногенные катастрофы. Однако крупнейшую катастрофу удалось предотвратить, потому что с нашими учёными связались висай. Прислали предупреждение, где говорилось, что они видят, как мастера проявили осторожность и избежали коллапса центрального узла врат. Что-то вроде того.

Одиссей с едва заметной улыбкой смотрел на кошку, вытянутое восьминогое тело которой оплетало спираль и задумчиво подрагивало в такт её эмоциям и словам. Глаза человека затуманились, лицо дрогнуло.

– Что? – спросил чуткий Фазиль. – Что такое?

– В ассамблее славы есть мемориал, посвящённый Основателям, я там была в детстве на экскурсии, правда, почти ничего не помню, – рассмеялась Миелла, которая смотрела в инфопоток своего нейра и не увидела лица Одиссея. – Вот, сейчас проверила: оказывается, в скульптурном комплексе даже стоит статуя безымянной пророчицы висай.

– Не безымянной, – хрипло произнёс Фокс. – Её звали Джанни Фло.

В зале повисла тишина. Кошка уставилась на человека, пытаясь понять сказанное. Ана открыла рот, её глаза округлились, а волосы просветлели светло-фиолетовым изумлением.

– Не знал, что ранцеллы одни из создателей врат, – хмыкнул Бульдог, который ещё не понял. – Вы кажетесь такими изнеженными. А гляди-ка.

– А я не знал, что её раса зовётся «ранцеллы», – улыбнулся Одиссей, вытирая глаза.

– Что? – напряжённо сказала Миелла, привстав на восьми лапах и выгнув спину. – Ты хочешь сказать… это моя система была там? Мой мир и расу стёрло искажение? Нас… спасли вы с Бульдогом?!

– Мы с Джанни, и с Граем, и с Гаммой, с Чернушкой, с научной группой, с гарранцами, с умпом и с тобой, – тихо ответил Одиссей. – И даже с президентом Сатори. Потому что именно он в конечном итоге отдал мне бомбу, которая аннигилировала центральный узел и разомкнула темпоральную петлю. Альтернативная реальность перестала существовать.

Он не сказал, что, может быть, именно в этот момент и было выбрано и определено, какой из вариантов событий воплотился в реальность, а какой остался лишь призрачной темпоральной петлёй, замкнутой в себя.

В ангаре царила потрясённая тишина.

– Но почему Сатори это сделал? – внезапно спросил Бульдог, справляясь с эмоциями. Кажется, он хотел сбить градус шока и отвлечь всех простым и понятным вопросом, приземлённым, как его собственная натура.

– Может, потому что на самом деле он понял. Что истинное величие возможно лишь для тех, кто посвятил жизнь всеобщему благу, а не благу отдельной группы людей, – пожал плечами Одиссей.

В голове зашумело, человек задрожал от слабости, побледнел, откинувшись назад, и закрыл глаза.

– Бедняга, – сочувственно сказал Грай.

– Всё, хватит! – резко прервала его Миелла. – У него больше нет сил!

Одиссей повис в своём скафандре, какое счастье, что тот держал измученное тело. У детектива и правда почти не осталось сил, ему нужно было спать и лечиться, это понимали все, даже грубый и бесчувственный Бульдог.

– Поправляйся и спи, Одиссей Фокс. Я очень рада, что с тобой встретилась. Я… как странно.

Кошку всю тряхнуло, по её гибкому телу прошла сильная, нервная дрожь.

– Моей планеты, моих родителей, меня бы не было, если бы не ваше путешествие во врата.

Она спрыгнула со спирали, метнулась к человеку и на мгновение приникла к его руке, пушистый лоб вжался в ослабевшую ладонь. Секунда, и кошка скакнула обратно, её шерсть сгладилась, а спираль поплыла к выходу.

– Будь счастлив, человек без апгрейдов, – шепнула Миелла.

– Ну, бывай, в самом деле, – смущённо кивнул Грай, глаза которого подозрительно заблестели, неловко развернулся и пошёл к выходу.

– А я побегу получать гонорар и считать наши долги, – тут же засуетился Фазиль.

– Давно пора! – сварливо заявила Бекки. – А то привели кучу народу, они тут натоптали, надышали, а нам уби… ай!

Трайбер крепко ухватил её за перекладину и молча покатил прочь.

Ана взяла Одиссея за руку, такая маленькая по сравнению с мужчиной в десяти скафандрах, и повела в свою комнату. Скафандр топал за Фокса, у которого не было сил.

– Раздевайся и ложись.

Ана открыла свою капсулу, которая была одновременно косметическим центром, поддерживающим медицинским блоком и идеальной маленькой спальней девушки (хотя в последнее время она предпочитала спать в гнезде). Одиссею было не до стеснений и не до споров. Скафандр послушно стёк под ноги, человек с трудом снял с себя одежду и лёг в мягкое ложе, которое медленно подстроилось и обхватило его сверху донизу.

Он закрыл глаза, почти провалившись в сон, но вдруг ощутил Ану, она подошла и прижалась к его груди, уткнулась носом и щекой.

– Глупый, – прошептала девушка. – Какой же ты глупый.

– Знаю, – сказал Фокс.

– Ты нашёл «Мусорог» и выбрал место и время возвращения. Но я пятнадцать часов плакала по тебе. Почему ты не пришёл раньше?

– Раньше было невозможно, – пробормотал Фокс. – Аномалия распадалась и пространство распрямлялось эти пятнадцать часов. Я вышел в самый первый момент, который был.

– И ещё. Ты скрыл от остальных нечто важное, – отстранившись и внимательно на него глядя, сказала Ана. – Может, они догадались, а может, и нет. Но я тебя знаю. Пока ты ходил по темпоральному ландшафту аномалии, ты не мог выбраться за её пределы. А когда вошёл в двойственный сгусток энергии, тебе открылась и вся остальная вселенная. Иначе ты не сумел бы прийти на «Мусорог».

Одиссей молчал. И потому, что у него было мало сил, чтобы прерывать её, и потому что, когда Ана пыталась строить нарративное мифотворчество, она становилась особенно красива. Удивительно красива.

– Ты не мог упустить такую возможность. У тебя было сколько угодно времени там, в безвременье. Ты мог бродить тысячу лет, побывать где угодно и посмотреть что угодно.

Она смотрела на Одиссея сверкающими глазами, в которых затаилось ожидание и вызов. «Ну? Чего же ты узнал?» спрашивал её взгляд. Но в её точёном лице просвечивала мраморная античная гордость, говорящая, что она никогда и ни за что не задаст этот вопрос вслух.

У Фокса пересохли губы, ведь Ана угадала. Было бы невероятно глупо отказаться от такой уникальной возможности. И он не отказался.

– Да, – ответил Одиссей, и его рука нащупала и крепко взяла ладонь Аны. – Я пошёл в будущее и нашёл… две вещи. Я разрывался, не зная, смотреть или не смотреть. Во-первых, всё равно страшно. Откуда мне знать, сколько можно быть во вневременье и что там можно делать? Вдруг если промедлить, то упустишь момент перехода и уже не вернёшься?.. А во-вторых… Когда знаешь будущее наперёд, жизнь превращается в предопределённость и тюрьму. Я не хочу жить в самосбывающемся пророчестве, это не жизнь, лучше не знать будущего! Поэтому я прыгал, очень поспешно, чтобы найти самое главное. И отыскал. Увидел.

Ана смотрела ему в глаза неотрывно, словно пойманная в темпоральную ловушку; она вся пылала волнением, смущением и страхом.

– Что ты увидел? – наконец спросила она.

– Как мы с тобой любим друг друга на какой-то роскошной платформе, которая проходит через переливы искрящихся фейерверков и водопады звёзд.

Их обоих бросило в жар, когда он сказал это. Ана резко отвернулась, но её ладонь, наоборот, сильнее сжала его руку.

– И как ты уходишь, Ана. Поднимаешься на рейгат олимпиаров и улетаешь прочь.

Из груди девушки вырвался короткий судорожный вздох. Их глаза встретились, она смотрела неверяще.

– Нет, – с силой сказала Ана.

– Я видел будущее, – ответил Одиссей. – Оно свершится, и нам его не изменить.

– Значит, изменим! – в смятении воскликнула Ана. – И если ты не захочешь даже попытаться, я не стану с тобой… вот не стану!

Человек без апгрейдов не мог с ней спорить, у него больше не было сил. Он лишь гладил ладонь девушки, а сам вспоминал и не мог забыть третью картину. Ведь на самом деле, он увидел три момента будущего. И третий касался не Аны, а глаза сайн.

Он был позже, масштабнее, важнее и гораздо страшнее. Он был настолько серьёзным, что Одиссей пока не мог о нём говорить и даже как следует думать. Но то, что он увидел, было уже не забыть.

– Бедный, – прошептала Ана, склоняясь к Фоксу. Яблочное дыхание коснулось его лица, в нём захотелось раствориться. – Ты спас целую планету, а все опять от тебя чего-то хотят. Ведь ты герой… Всё говорило тебе, что этих гарранцев невозможно спасти, но ты нашёл способ. И по пути спас цивилизацию. Типичный Одиссей Фокс.

Она невесомо гладила его, а потом вдруг остановилась и сказала:

– А знаешь, что? Мне очень жаль Джанни Фло, но теперь…

Одиссей вздохнул.

– Да. Передайте Ибо Дуррану, что теперь я – лучший сыщик во вселенной.

И в его глазах блеснули слёзы – сожаления, что они с Джанни так мало узнали друг друга; и счастья, что они родились из небытия в одной вселенной, такой удивительной, как эта.

До следующей истории, метеоры судьбы.

Дело #16
Тайна семи планет

«Единственный способ точно предсказать будущее – ожидать худшего»

Старинная военная мудрость

– Ты дерёшься, как девчонка.

– Я и есть девчонка! – возмутилась Ана, рывком-перекатом вскакивая на ноги и потирая плечи, на которых уже темнели синяки.

– Ничего. Мы сделаем из тебя воина.

– Мы? – непонимающе моргнула девушка. – Кто?

– Ты и я.

– А, – поняла Ана, – в смысле научить можно только вместе с ученико…

Трайбер не особо любил открывать рот для разговоров, поэтому просто врезал Ане хвостом по ногам. Она не успела подпрыгнуть и с разочарованным возгласом покатилась по ребристому полу ангара. Ящерн прыгнул ей вдогонку, лениво и мимолётно, но всё-таки не в буквальном смысле слова «мимо». Было видно, что он не старается, – но всё равно настиг Ану, свалился ей, как метеор, на голову и аккуратно двинул локтем по загривку.

– Оооой-ёоооо, – слабо простонала девушка, схватившись руками за больное место.

Одиссей сочувственно поёжился: он прекрасно понимал, каково это, когда всё тело ломит. Хотя на вторые сутки беспрерывного лечения сыщик чувствовал себя не в пример лучше!

– Не ой-ё, – Трайбер угрожающе надвинулся и занёс огромный кулак, равнодушный к страданиям юной ученицы. – А по форме.

– Сдаюсь, сдаюсь! – залепетала Ана волшебное спарринговое слово, сжавшись на полу и выставив обе ладони вперёд.

Бойцовский задор звёздной принцессы резко поубавился, а ведь буквально минуту назад она энергично настаивала, чтобы громадный ящерн обучил её воинскому мастерству. Но первое занятие закончилось быстро. Руки Аны тряслись от слабости, она даже не рискнула вставать, а лишь привалилась к магазинной полке. Очень кстати рядом оказалась пузырчатая бутылочка вечнохолодной крулианской блестирки для идеального кончика хвоста – девушка приложила её к щеке и жалобно вздохнула.

– Расслаба, – кратко охарактеризовал её Трайбер, скептически глядя сверху вниз. – Привыкла к миру.

– Ну да, – виновато согласилась Ана. – Всю жизнь под защитой. Прямо бить меня раньше никто не осмеливался. Так, толкали. А тренировочные боты вообще безобидные.

А те, кто осмелился, подумал Одиссей, до сих пор особо и не смогли. Но Трайбер это вам не гопники из инопланетной подворотни и не нелепые фарейские фанатики. Хотя Трайбер тоже не бил Ану, так, пару раз щёлкнул для проверки.

– Расслаба не может быть воином, – пророкотал ящерн. – Либо – либо. Выбирай.

– Я подумаю, – насупилась девушка.

Было видно, что ей очень обидно, но она понимает, что Трайбер прав.

Одиссей сочувственно улыбнулся. Он-то с комфортом проходил восстановительный курс в Аниной капсуле, которую выкатили в общий зал. Например, сейчас капсула проводила атмосферо-терапию, для чего создала вокруг него едва заметный циклон: с насыщенным солёным воздухом, веянием идеального морского бриза и концентрированным солнечным теплом. Очень приятная, оказывается, штука.

– Ах, вы ничего не ушибли? – подкатила взволнованная Бекки.

– Да ничего… – начала было отвечать Ана, но осеклась, ведь герцогиня обращалась вовсе не к ней. Тележка эффектно крутанула полуосью вокруг Трайбера, однако тот смерил её равнодушным взглядом и двинул к Фоксу.

– Ах, какой мужик, как я тебе завидую, высочество, – забормотала Бекки. – Дай пощупаю синяк, уу, вот синячище!

– Ай!

– Надо с ним тоже подраться, может хоть обратит внимание.

– Но зачем? – поразилась Ана.

– Забыть о нём не могу, с тех пор как он схватил меня за перекладину и поволок. Ох, всю жизнь бы меня так волокли без остановки!

Ана была очень добрым человеком. Даже понимая, что тележкины страдания не настоящие и вся её личность – лишь колоритная имитация, она всё равно не могла оставить самозваную герцогиню без помощи.

– Узнай, что для него важно и найди, что ты можешь предложить по этой теме, – тихонько посоветовала она.

Бекки смерила принцессу полным сомнения взглядом с высоты своего дисплея и пробормотала себе под нос:

– Подсказки от девицы, которая до сих пор не закрутила даже с нашим бродяжником? Хм-м.

И покатила по своим делам. Щёки и волосы Аны опалило возмущение с лёгким оттенком стыда. А дальнейшего Одиссей не увидел, потому что подошедший Трайбер заслонил собой большую часть ангара.

Ящерн уставился на детектива, в его злых желтых глазах тлело внимательное ожидание.

– Ну хорошо, – согласился Фокс. – Пока ты будешь учить Ану быть злой, я буду учить тебя быть добрым.

Глаза убийцы насмешливо потемнели, но он внимательно слушал.

– Ты доверял Стальному Нюхачу?

– В какой-то мере.

– А Камарре, своей маарши?

– В бо́льшей мере, – ответил Трайбер, и по его груди прошёл отзвук сдержанного рокота.

– Это твоя первая проблема: ты во всех видишь врагов. Это здорово для воина – поэтому в схватке с Нюхачом и Камаррой ты победил и выжил. Но это плохо для счастья. Счастлив не тот, кто выживает, а тот, кто по-настоящему живёт.

Трайбер сжал пасть, отчего клыки слегка обнажились – неясно, в согласии или в недовольстве.

– Ты сам сказал: либо – либо, – поднял брови Одиссей. – Или идеальный воин, который всегда начеку, в ожидании удара и во всех видишь потенциальных противников и врагов. Или живёшь счастливо. Без умения забыть об угрозе, расслабиться, поверить тем, кто рядом и спокойно зависеть от них – настоящей радости тебе не видать.

– Поверить, – насмешливо пророкотал ящерн. – Я уже пробовал.

Они оба помнили, к чему это привело.

– А разве «Меценаты» могли закончиться чем-то иным? – удивился Фокс. – Ты не доверял ближайшим соратникам; они крутили у тебя за спиной и один заранее предал другую. Вся ваша махина была построена на вражде с окружающим миром – а вражда бесплодна. Плоды приносит только мир.

Ящерн едва заметно скривился: красивые метафоры звучали как нравоучения. Казалось, что Фокс читает мораль – но на самом деле он лишь озвучивал правду, проверенную бесчисленным количеством поколений самых разных живых существ. Ну как ты добьёшься чего-то хорошего, когда изначально стал воевать со вселенной? Ты можешь выиграть сколько угодно битв, но в итоге всегда проиграешь войну, а мир и не заметит, что ты с ним воевал. Одиссей знал всё это не понаслышке.

– Доверять?

Трайбер с сомнением обвёл взглядом население «Мусорога»: хлипкую Ану, стеснительного Фазиля, возомнившую о себе тележку. Тяжёлый взгляд ящерна остановился на неразумной Чернушке, которая зависла в воздухе и левитировала, даже не двигая крыльями. Кажется, она балансировала на гравитационных волнах, невидимых остальным.

– Доверять по щелчку пальца не получится, – согласился Одиссей. – Начни с простого: расслабься.

– Что?

– Перестань быть таким зажатым и скрытым внутри! Нам всем интересно, какой ты на самом деле. Уж точно не груда брони, а ведь по твоему поведению и не поймёшь! Например, как ты говоришь? Мощно! – Одиссей сделал суровое, угрожающее и комичное лицо. – У тебя в каждом слове сводит бицепсы и ходят желваки. Даже твои запятые и те, как гири в сорок килограмм. А ты поговори спокойно.

– Ммм… Вот так? – ошарашенно спросил Трайбер с неописуемым выражением морды, хотя, в принципе, его можно было описать как «обалделый первооткрыватель».

– Уже лучше. Но нет, не так, а вот так. Просто.

– Так, что ли? – с сомнением спросил ящерн непривычным, ничего не сокрушающим голосом.

– Вот, отлично! Я наконец-то слышу моего друга Хвыща Шыща! – широко улыбнулся Фокс, который всё это время находился в слегка блаженном состоянии от ударного лечения. – Повторяй за мной: «Я маленький ящерн».

– Я маленький ящерн, – тихонько пророкотал Трайбер.

– Я сто́ю очень много денег.

– Я стою… Ты точно не издеваешься?

– Я предельно серьёзен, – сурово отрезал Одиссей.

– …Очень много денег.

– Кха-кха, – раздалось из-за стола, где Фазиль по-стариковски разложил визиокна и поблёскивал аугментами в глазах, словно пожилой мудрый очкарик. – Кстати, о деньгах. Я тут подбил бухгалтерский отчёт, не желаете послушать?

Команда «Мусорога» с интересом потянулась к столу: Ана доковыляла, держась за отбитые бока, Трайбер подкатил капсулу с Фоксом. А Чернушка, увидев, что все зачем-то собрались вместе, тут же слетела и бесцеремонно уселась ящерну на голову. Тот даже не дрогнул и остался полностью невозмутим.

– Гамма, ты здесь? – уточнил Одиссей.

– Я всегда здесь, – вещая из ниоткуда с ноткой божественного всеприсутствия, ответил ИИ.

Фазиль развернул одно из окон:

– Итак, все наши активы и пассивы, не считая собственно «Мусорога», номинировались в 7,7 миллионов энз. Затраты на покупку, кхе-кхе, Трайбера и экипировки, а также нуль-доставку равнялись ровно 10 миллионам, с учётом скидки. Для покрытия разницы и восполнения нехватки оперативных средств мы взяли привилегированный кредит в «Кристальной чистоте». И с учётом транспортных и бытовых расходов, перед визитом в Зозулю общая сумма нашего долга составляла почти 3 миллиона.

– Не так уж и много, – пожал плечами Фокс.

– С тех пор мы получили: двойной аванс и компенсацию всех транспортных расходов и пошлин в итоговом размере около 200 тысяч, награду от UFO за наводку на гнездо пиратов в размере 600 тысяч (кстати, рейд и уничтожение гнезда завершились умеренным успехом), награда за разрешение дела о вратах, с надбавкой за личный героизм и самопожертвование в размере 1,25 миллиона энз.

– Ух ты, – оценила Ана. – Зульчи оценили риск. А почему за пиратское гнездо так мало денег? Обещали же миллионы.

– Это чисто рекламное обещание, до налогов и сборов, со множеством оговорок, – пожал плечами Фазиль. – Хорошо хоть 600 тысяч перевели, это большие деньги.

– Не такие уж большие, учитывая, что мы пережили! – возмутилась девушка.

– Ещё буквально только что пришёл специальный перевод исторического фонда планеты Рансиль, с формулировкой: «За вклад в сохранение культурно-исторического наследия народа ранцелл». В размере ровно 500 тысяч.

– Неслабые фонды у мемориала, – поднял бровь Фокс.

– Наверняка это Миелла примчалась в музейный комплекс и раскопала доказательства того, что Одиссей прав, – уверенно улыбнулась Ана. – После чего убедила историков хоть как-то поддержать спасителя своей расы.

– В итоге я оставил подходящую сумму на оперативные расходы, – продолжил Фазиль. – А остальное направил в погашение кредита. Наш долг уменьшился до семисот тысяч.

Тут пожилой луур слегка замялся, обдумывая следующий пункт доклада.

– Я бы хотел уточнить, вы всегда с такой лёгкостью получаете большие суммы денег? Всего за три витка заработано больше 2,5 миллионов энз.

– Это мало! – не согласилась Ана. – Когда человек способен разрешать проблемы такого масштаба буквально за часы, он заслуживает гораздо большего! Там одни Врата, наверное, стоили… миллионов пятьсот.

– Четыре миллиарда шестьсот семьдесят миллионов энз, – спокойно поправил бухгалтер. – Средняя себестоимость межзвёздных Врат, без учёта сопутствующих структур, например, ремонтных или гостинично-ресторанных. Не то чтобы Врата где-то и кому-то продавались…

– Вот! И где наши проценты за спасение? – ехидно спросила девушка.

– Отвечая на экономический вопрос, – подал голос Фокс. – Да, с деньгами в этой жизни у меня обычно проблем нет. Правильная постановка себя в социальном пространстве, двадцать лет подготовительной работы, ушедшей на установление нужных связей, постепенный выход на высший репутационный уровень в сфере межпланетных детективных услуг… и вуаля.

Но Ана была права: межзвёздная экономика оперировала невообразимыми суммами. Для обычного гражданина – корпоративного труженика среднего звена, косморемонтника с лицензией или зажиточного нано-фермера – тысяча энзов чистой прибыли в месяц вполне респектабельная сумма. Потому что на десять тысяч можно купить дом без претензий или стандартный трейсер; за сто тысяч пафосный флаер или неуютное гнёздышко якобы-элитной недвижимости; а за миллион урвать бросовую планету без инфраструктуры и разведанных ценностей.

Для звездного капитана порядок сумм вырастает: один пролёт через врата стоит тысяч двадцать, а гиперпрыжок не меньше тысячи плюс собственно стоимость установки гиперконтура на твоё судно (и это по меньшей мере десятки тысяч). Плюс регулярный ремонт и обслуживание, топливо, очистка, био и атмосферные фильтры – в общем, космический образ жизни недешёв.

Но это сущие копейки по меркам правительств обычных миров и межсистемных организаций, что говорить об элитарных. Ведь даже у наименее могущественных из них мелкие операции измеряются восьмизначными суммами. Поэтому миллионы на счетах межпланетного детектива, как в плюс, так и в минус, были велики для Фокса, но малы для Одиссея.

– К чему я спрашивал, – вернул к теме Фазиль. – С такой лёгкостью прихода вы могли бы уже стать миллиардером. Если помножить десятилетия практики на грамотное преумножение финансов. Однако я уже не раз видел, как вы спускаете огромные суммы на лихачество.

– Минутку, эти десять миллионов были нашим единственным шансом спастись от пиратов! – воскликнул Фокс, указав взглядом на бронированную фигуру Трайбера.

– Которых вы сами же и впустили внутрь, – твёрдо парировал маленький луур. – Я уже не раз наблюдал, как вы создаёте ситуации, из которых после блестяще выходите, не жалея средств.