Читать книгу "Одиссей Фокс. Миллион миров"

Эта волна пройдёт по всему потоку, разбивая и перемешивая всё заново, но постепенно движение сгладится и в реке осколков опять воцарится идеальный баланс.

Удары и содрогания стали реже и слабее.

– А что с вратами, их не разобьют?! – крикнул Грай. – Долбанёт гора, они вдребезги, а мы тут застрянем навеки!

Панорамные экраны показали мощный техноконтур, зависший в черноте; баржу уносило всё дальше. Было видно, как осколки из бушующего потока отлетают и в сторону врат – но их траектории в последний момент искривлялись и словно омывали портал. Метеоры виляли и пролетали по бокам, совершали извилистые виражи вокруг врат, а затем возвращались обратно в область перед ними. Кажется, искажение пространства не позволяло приблизиться к вратам напрямую.

– Эксперимент номер один: высылаем дрона, – сообщил Сёгун.

Маленький и быстрый бот вынырнул из обшивки «Мусорога» и помчался к порталу. Он ловко маневрировал, избегая столкновений с крупными осколками, сновал, как серебристая рыбка в бесконечном потоке бурых и серых камней. Но у самых врат дрон вильнул в сторону – точно так же, как осколки. Он не сумел залететь в портал и вернуться обратно в систему Зозуля.

Вынырнул, вернулся назад и попытался снова – с тем же результатом.

– Его не отклоняют силой, просто врата являются частью искажения, – покачал головой Фокс.

– Значит, мы могли войти, когда были в нормальном пространстве, – скривился гобур. – А в искажённом выйти обратно будет… проблематично.

– Мы в любом случае не выйдем отсюда, если не выясним, что это за аномалия.

Врата уменьшались, оставаясь далеко позади, а всё пространство вокруг занимали бурлящие потоки осколков и облака пыли, грандиозное пересечение космических рек.

– Самое время обсудить пару вещей, – пробормотал Бульдог.

Он резко повернул массивный браслет на запястье, и вокруг них воцарилась спасительная тишина. Это было блокирующее поле, такие применялись в шпионаже и корпоративных переговорах, что, впрочем, практически синонимы. А, ещё в кабинетах стоматологов.

– Теперь, когда их ИИ нас не слышит и не видит, можно поговорить откровенно, – сказал гобур. – Заодно и отдохнём от грохота, он меня нервирует.

– Сёгун не даст нам свободно общаться без его надзора, – качнул головой Одиссей.

– На то и нужны нормальные гаджеты, – хмыкнул Грай. – Наш надсмотрщик и не понял, что мы ушли под купол, потому что наружная часть как ни в чём не бывало моделирует наши кислые морды.

– Это не поле?

– Я похож на идиота? Всего лишь воздушная звуковая мембрана в несколько слоёв. Короче, Фокс. До тебя дошло, как крепко мы ввязли? Глава корпорации облажался семнадцать лет назад, а сегодня готов на всё, чтобы правда о его преступлениях не покинула стен «Санко». Его ИИ контролирует твой корабль, так что плохие новости, дружок. Даже если мы разберёмся с тем, какой звездец тут происходит, Сёгун не даст нам выбраться отсюда живыми и рассказать.

– Джанни предвидела, как «Мусорог» вылетает обратно.

– Во-первых, не «Мусорог», а «корабль». Это может быть и другое судно. Во-вторых, баржа может вернуться и без нас. Кто мешает боевым ботам выкинуть живой балласт за борт, а потом смоделировать, как нас убило прямое попадание метеорита? А если Сёгун сможет пробить отсюда прямую нуль-связь, то проще всего ему будет собрать все данные об аномалии, передать их хозяину – а после угробить корабль, чтобы улик и свидетелей не осталось. В общем, мы с тобой слегка попали.

Одиссей невольно улыбнулся, потому что гобур слово в слово повторил его собственные мысли примерно пятнадцатиминутной давности.

– Если ты уже понял, что мы отсюда не выберемся, то зачем полетел? – поинтересовался Фокс.

– А надо было бросить тебя одного? – изумился гобур.

Тишина раскололась, и раскаты каменного грома с фоновым шуршанием астероидного ливня вновь заполнили всё вокруг.

– Запрещено, – раздался презрительный голос Сёгуна, – вести обсуждения, закрытые от командующего миссией и кораблём.

– Мы бы хотели приступить к расследованию аномалии, – как ни в чём не бывало отозвался Одиссей. – Безопасно ли покинуть капсулы?

– Небезопасно. Амплитуда колебаний корабля превышает нормальную, самостоятельное передвижение невозможно.

Словно в подтверждение его слов в Мусорог врезалась безымянная ледяная гора, и всю баржу сотрясло от мощи этого удара, обшивка застонала, как живое существо от боли. Будь Фокс на ногах, его бы бросило о стену и в лучшем случае переломало. В капсуле человека просто немилосердно тряхнуло, и к горлу подступила тошнота.

Ледяная гора раскололась от удара на сотни красочных кусков, в одном из них мелькнуло гигантское существо, похожее на мохнатую первобытную белку с планеты кайдзю, которая вмёрзла в льдину миллион лет назад. Она тянулась за каким-то орехом размером с лёгкий крейсер, всеми четырьмя клыкастыми пастями вожделея его сожрать – но орех откололся и канул в одну темноту, а белку унесло в другую. Кажется, им не суждено быть вместе.

– Отключаю искусственную гравитацию и перевожу модули в мобильный режим, – сообщил Сёгун.

Внутри «Мусорога» стремительно разлилась невесомость, а оба ложа с детективами дрогнули и мягко поднялись в воздух. Ощущение тряски уменьшилось, потому что капсулы микродвигались в противовес колебаниям корабля, стабилизируя лежащих внутри. Внизу и по бокам у них замерцали фазовые дюзы, вздулись пружинящие подушки для защиты от ударов и сотрясений.

Вот так номер, капсулы «Санко» оказались мобильными модулями косморазведки. Кроме удобства и безопасности в перемещениях это означало полный контроль «Сёгуна» за этими перемещениями, да и просто тот факт, что ИИ корпорации в любой момент мог шарахнуть капсулу о стену или задушить лежащего в ней гидрогелем. Хотя от последнего спасёт замечательный скафандр, но всё равно крайне неуютно ощущать себя игрушкой в руках чужого ИИ.

– Пф-ф, – недобро вздохнул Бульдог. Кажется, он был готов в любую секунду перейти к более жёстким мерам: например, взорвать волновую бомбу, которая на короткое время вырубит всю нодотронику в радиусе метров ста. Рискованное действие, но лучше, чем ничего. Понимая суть происходящего, Бульдог явно взошёл на корабль с парой козырей в рукаве.

– Давайте подытожим информацию к данному моменту, – быстро предложил Одиссей. – Что это за странный чёрный свет, и что изосферы говорят о природе этой аномалии? Теперь, когда мы наблюдаем её изнутри.

– Судя по первым данным, это аномалия Шарна, – ответил Сёгун. – Когда искривление пространства настолько велико, что создаётся пространственный карман, замкнутый внутрь себя, и в него невозможно попасть или выйти путём простого перемещения. Но это не типичная аномалия Шарна, а новая, более сложная разновидность. Здесь присутствует фактор спутанности, вещество не ведёт себя так, как должно.

– А именно?

– Некоторые, но не все из расколовшихся астероидов выходят на зеркальную траекторию сближения и соединяются заново.

– Это как, – опешил гобур. – Срастаются, что ли?

– Возможно, гравитационные связи вещества в этой аномалии работают неравномерно, и объекты, бывшие единым целым, получают преимущественное притяжение, поэтому некоторые из них стремятся друг к другу сильнее, чем к другим точкам притяжения.

– Что за заумная ахинея, – пробормотал гобур.

– Это сырая гипотеза, для подтверждения или опровержения нужно провести больше наблюдений и несколько экспериментов, – ответил Сёгун. – Изосферы смогут покинуть корабль и заняться прямыми исследованиями, как только астероидный шторм вокруг корабля спадёт ниже критической интенсивности. Пока же мы движемся в потоке к центру аномалии.

– Что в центре? – спросил Фокс. – Что за странный чёрный свет?

– Это не аномальное явление. Из центра пространственного кармана исходит обычное волновое излучение. А эффект чёрного или «грязного» света создаёт огромное количество космической пыли, которая заполняет всё пространство внутри аномалии.

– Пыль размолотых астероидов, от столкновений всего и вся, – понял Грай.

Одиссей кивнул. Снова и снова сокрушая друг друга, астероиды превращались в осколки, осколки в камни, камни в песок, песок в пыль.

– Сколько же надо времени, чтобы мириады осколков, постоянно сталкиваясь и дробясь, создали такое количество пыли? – уточнил он.

– По размерам этого замкнутого кармана пространства и по плотности присутствующих здесь материальных объектов, предположительно от нескольких сотен до тысячи лет, – ответил Сёгун. – Это примерная оценка, для более точных данных требуется построить и смоделировать виртуальную математическую модель. Обсчёт уже запущен, но из-за отсутствия точных данных по многим параметрам модели, процесс обсчёта всех вариантов и выбора наиболее вероятных займёт около часа.

– Отлично, потому что даже без точной модели мы теперь знаем возраст аномалии: от двухсот до тысячи лет. Для начала хватит и примерной цифры. Третий вопрос: откуда здесь столько совершенно разных материалов? Астероиды всевозможного минерального состава, лед, и, как вы заметили ещё из первой передачи, технические обломки? Как они сюда набрались, если прямой вход и выход невозможны?

– Визуальное наблюдение объектов в потоке показывает следующее распределение: 62 % застывшего звездного вещества; 19 % планетарного вещества с большой долей жидкости, теперь льда; 13 % планетарного вещества с большой долей магматических пород; 6 % астероидного вещества. А также 0,002 % органических материалов; 0,00001 % технологических материалов.

– Чьих?

– Для определения принадлежности техноосколков к тем или иным цивилизациям данных пока недостаточно. Но предположительно, материалы разные.

– Короче, – поражённо произнёс гобур, поднимая палец, как будто учёный, который только что «открыл эврику», – это была остывающая звезда, которая вместо того, чтобы сжаться, а затем взорваться и стать сверхновой, – сжалась ещё сильнее, и вместе с собой скомкала всё пространство своей системы, включая пару планет и их спутники! Они столкнулись и раскололись, а может, перекривлённое пространство разнесло их на куски, как мусорный измельчитель всякое старьё. А после вся эта мешанина стала вращаться вокруг общего центра по искажённой круговой орбите, которая со стороны выглядит, как безумная сферическая. А то, что в центре, сохранило часть своей массы, и до сих пор излучает свет.

– Такова рабочая гипотеза в данный момент, – равнодушно подтвердил Сёгун.

– И эти выводы мы сделали, даже толком не начав исследования, а просто заехав внутрь аномалии, – назидательно произнёс Грай, явно обращаясь к человеку без апгрейдов. – Вот что значит хорошая, полезная техника.

– Ты не закончил описание, – спокойно ответил Фокс. – Карман пространства, набитый осколками звезды и планет, стал ловушкой, в которую при некоторых обстоятельствах попадают корабли. Как именно, пусть установят учёные, а нам достаточно общей идеи: сбитый гиперпрыжок, случайная червоточина, сломанные врата… Некоторые дороги ведут в великий силоворот.

– Вот только всех попавших ждёт незавидная судьба, – проворчал гобур. – Большинство просто разнесёт в труху бомбардировка из метеоритов. Меньшинство выживет, но сколько они здесь протянут, без ресурсов и возможности выбраться?

– И мы логически переходим к последним вопросам, – кивнул Одиссей. – Что со связью вовне, и что с сигналом бедствия?

– Связь оборвалась, когда врата ушли в аномалию, точно по предсказанному времени, – ответил Сёгун. – Попытки связаться по гиперу к успеху не привели. Нуль-связь работает, но мы находимся в полностью сбитой системе координат, и посылаем свой сигнал в случайном направлении, он выходит в неопределенной точке космоса. Вероятность таким образом попасть в сферу восприятия какой-либо цивилизации не превышает тысячных долей процента.

– Что с гибнущими? – нетерпеливо спросил Грай.

– Сигнал с корвета «Гаррак» устойчивый, мы движемся в направлении корабля.

– Это автоматика, – прищурился Одиссей. – Мы не посылали им ответный сигнал. Они до сих пор не знают, что их зов услышан, и мы на подходе. Верно?

Сёгун не ответил.

– Пошли им сигнал, запроси выход на прямую связь! – резко приказал Фокс.

– Нет.

– Причина?

– Расхождение с целью миссии.

– И какова цель миссии?

– Выяснить природу аномалии и причину пространственной пульсации врат. Найти и уничтожить нейр ремонтного судна «Ханмэй». Отправить данные контроллеру по маяку, встроенному в изосферу. Вернуться к вратам и произвести таран структуры с одновременным подрывом боевых ботов, с целью уничтожить врата и всё содержимое баржи, включая пассажиров.

Воцарилась тишина. Одиссей кивнул, ведь он и так знал, что спасать терпящих бедствие граждан системы Гарра президент корпорации «Санко», увы, не планирует.

– Не понял, – моргнул Бульдог, который сидел подобравшись, готовый в любой момент взорвать свою бомбу. – Чего это ты так честно обо всём рассказал?

– Директива номер один, – равнодушно ответил Сёгун, – по умолчанию, подчинение живым.

– Х*ра себе подчинение, твоя миссия – нас убить.

– Приказ перекрывает директиву номер один, но саму директиву-то никто не отменял, – усмехнулся Фокс. – Мы под полным контролем Сёгуна и не способны ему помешать, поэтому он не видит причин предпринимать отдельные усилия, чтобы нас нейтрализовать до момента самоуничтожения, когда мы логично погибнем вместе с кораблём. Эффективность, мать роботов. А пока мы живы, почему бы не исполнять директиву номер один, не заботиться о живых на борту и не отвечать на наши вопросы? Логика, кровь роботов.

– И что, он прав? – удивлённо оскалился Бульдог.

– Да, – равнодушно ответил ИИ.

– Не надо! – тут же сказал Фокс. – Не надо взрывать пульс-бомбу. Она не поможет.

Его предупредительный взгляд опередил сжатую руку Грая буквально на полсекунды.

– Там чуваки умирают, – проскрежетал губами гобур. – У них воздуха осталось максимум минут на пятьдесят. И почему не взрывать?!

– Потому что Сёгун под нашим полным контролем и не способен нам помешать, – безмятежно ответил Одиссей Фокс.

Огни по всему ангару мигнули.

– Враждебный ИИ отключён от сознательного восприятия, – сообщил Гамма. – Хотя его фоновые исследовательские и аналитические операции продолжаются.

– Так ты не отдал свой корабль под контроль корпоратов? – слегка сбитый с толку, уточнил гобур.

– Конечно, нет, – сухо ответил Фокс. – Сёгун управляет фантомной баржей, а реализацию его приказов на настоящий «Мусорог» и реальный контроль всех ботов осуществляет Гамма, мой ИИ.

– Минутку, пацаны, – подал голос умп. – Я-то независимый! Мной никто не управляет! Хотите газировки?

– Ну лады, коллега, – осклабился Бульдог, выудив из холодильника баночку «Слюрма». – Я тебя чутка недооценил.

– Бывает. Гамма, нам срочно нужно связаться с экипажем «Гаррака».

– Я уже послал запрос и получил ответ. Вывожу на экран.

Перед ними открылось визио с разбитой вдребезги рубкой несчастного корвета. Но на сей раз три кресла поспешно сгрудились у экрана, и на невольных спасателей уставились три покрытых шерстью, практически собачьих мордахи: измученных, израненных, но живых и полных надежды.

– О, лапы Беглеца! – пролаял старший из них, уже седой. – Когда всё было кончено, в последние минуты, вы привели нам спасение!

Женщина с крапчатыми ушками, молодая, испуганная, с застывшей гермо-замазкой на страшно переломанной лапе и ссадиной на лице, тихонько заскулила в ответ, в её глазах блеснули слёзы.

А мужчина с окровавленным боком и без обеих ног, судя по всему, недавно ампутированных в полевых условиях, просто привстал на локте и поражённо смотрел на незнакомых чужаков. Кажется, он не верил, что судьба даёт им ещё один шанс.

– Нас несёт поток астероидов, в вашу сторону, – быстро сказал Одиссей. – У нас есть медкапсулы, фильтры, генераторы химического состава атмосферы, универсальный конструктор питания. И ремонтные роботы. Сейчас мы стабилизируем курс и начнём разгоняться. Если ничего не случится, мы в сорока единицах полёта от вас.

Существа застыли, надежда в их глазах сменилась страхом и болью.

– Нас осталось четверо, – прошептал старый. – Но воздуха нам хватит только на двадцать семь единиц.

– И нас всех несёт к центру, а там, скорее всего, смерть! – воскликнула юная гарранка. – Вам надо знать: в этой аномалии потоки сходятся в один узел, он является центром. Там нет звезды или планеты, а лишь максимально искажённый и перекрученный сгусток пространства, вывернутый наизнанку и отвергающий половину законов физики! Мы думаем, что вся река астероидов вращается вокруг самой себя!

– И по нашим расчётам, – хрипло кашлянул безногий. – Через этот узел не получится пройти целым и живым, нас всех… сомнёт.

В голосе побитого и искалеченного учёного был страх перед непостижимым и безжалостным космосом – куда больший, чем перед каким-то увечьем.

– Невозможно избежать попадания в узел, – пролаял он, – и его не развяжешь…

– Но его способен открыть идеальный ключ, – прошелестело сбоку, из капсулы, куда немногим раньше Одиссей опустил третий шар-скафандр.

Джанни Фло не любила говорить и вообще привлекать к себе внимание без крайней необходимости. Всё это время она привычно пряталась, стоя к пространству боком, но теперь проявилась – потому что время скрываться прошло. Настало время действий.

– Гамма, какой прогноз на наше прибытие? – спросил Фокс. – Мы можем ускориться?

– Идём с максимальным доступным ускорением, опережая скорость основного потока аномалии почти в шестнадцать раз. Но прогноз негативный: статистически, мы не сможем достигнуть корвета «Гаррак».

– Не сможем вовремя? – напряжённо спросил Грай.

– С большой вероятностью не сможем вообще, – отрезал ИИ. – Из-за высокой скорости и большого размера «Мусорог» вносит слишком сильное возмущение в поток астероидов и метеоров. Наши сканирующие системы уже почти не функционируют из-за проникающих повреждений обшивки, а маневрирование минимально. Вероятность того, что серия столкновений с крупными объектами повредит баржу или хотя бы нарушит курс: сто проце…

Гора размером с два «Мусорога» возникла из темноты и ударила в корабль. Она сокрушила упрямое тело баржи, и по нему прошёл содрогающийся стон; капсулы дёрнуло в воздухе несмотря на компенсаторные механизмы. Сознание судорожно погасло, спустя секунды Фокс очнулся, преодолевая тошноту – и первым, что он услышал, был резкий звук, от которого у любого звёздного капитана сводит живот: отчаянный свист вырывающегося воздуха. Он уходил из ангара через рваный пролом в потолке, откуда торчала скала.

Край горы пробил тридцатиметровую многослойную броню, потолок вмяло от сокрушительного удара, зал словно накренился и разом стал вдвое ниже. Всё вокруг скрежетало, казалось, что сейчас гора продавит обшивку до конца и размажет их всех, как букашек. Но «Мусорог» удержал её своей истерзанной композитной плотью, а секундой позже сила вращения отколола основной массив, и он улетел в сторону – их пути с баржей разошлись так же резко и бесповоротно, как и встретились. Остался лишь обломок размером с многоэтажку, который прочно засел в броне корабля, но не перекрыл её полностью. Воздух ангара стремительно уходил.

Серые гранулы скафандра мгновенно сомкнулись на лице, давление выровнялось, и оболочка прильнула к телу. Она просветлела вокруг головы и стала прозрачной, чтобы человек мог видеть. Вокруг что-то мелькнуло, Фокс осознал, что по залу носятся убийственные осколки – космической горы и искорёженной брони. Один из них врезался в пол почти рядом, словно компактный снаряд, разворотил воронку и застрял. Боевые боты взмыли в воздух, стреляя во все стороны, они испепеляли осколок за осколком, пытаясь спасти три капсулы с живыми. Умп нырнул под одного из ботов, второго разорвало прямым попаданием глыбы размером с танк, третий успел выстрелить в обломок брони – а затем прыгнул, закрывая собой капсулу Грая, куда падал изломанный и раскалённый кусок обшивки. Робот поймал его, и они слепленной дымящейся грудой покатились по полу.

Бот, защищавший Фокса, выпустил торопливую очередь в несущийся на них метеор, тот разлетелся на осколки, и человек, как в замедленной съёмке, понял, что один из них сейчас врежется в капсулу Джанни Фло.

– Чернушка! – заорал Одиссей.

Чёрная птица телепортировалась прежде, чем он успел выговорить её имя. Она упала наперерез осколку, извернулась в воздухе, с такой же высокой скоростью слегка толкнув маленький метеор. И он отклонился совсем на чуть-чуть, мазнув мимо капсулы Пророчицы.

Гамма синхронизировал действия всех ресурсов, которые были на корабле. Разгрузочные платформы со щупами метались по стенам, и часть из них сумела поймать осколки; остальных уничтожили боты. С десяток обломков врезались в разных местах, искорёжив ребристые стены и пол.

Всё это случилось за считанные секунды – разум Фокса едва поспевал за происходящим. Чернушка спикировала обратно на капсулу хозяина и прижалась к его груди, раскинув крылья, защищая. Веер космической пыли хлестнул по чёрной птице, но она даже не вздрогнула. Астероидный нырок был приспособлен к жизни среди астероидов, и её шкуре мелкие камушки даже на большой скорости были нипочём.

Всё вокруг скрежетало и гудело, «Мусорог» явно вело, он не сумел восстановить траекторию, сбитую столкновением. Град метеоров и астероидов бил по истерзанной поверхности баржи, она тряслась и содрогалась. А некоторые из дюз, пусть и надёжно утопленных в глубине брони, уже забило или повредило ударами, и теперь они работали с перебоями.

– Управляемость корабля сорок процентов, – в ушах Одиссея раздался голос Гаммы, абсолютно спокойный в центре происходящего бедлама. – Маневренность близка к нулю. Прогноз прибытия к цели: двадцать шесть процентов.

– А шанс прибыть вовремя?

– Ноль процентов.

– Простите, – раздался всхлипывающий голос гарранки, которая с ужасом на мордочке смотрела с разбитой экран-панели на разрушения внутри «Мусорога». – Это наша вина…

– Вы уже подвергли себя смертельному риску… из-за нас… – тяжело проронил седовласый. – Во имя сердца Беглеца, просим вас отступить…

– Мы успеем к ним на помощь, – упрямо припечатал Грай. – Если покинем корабль.

Его капсула повисла напротив Одиссея и Джанни, три сыщика образовали треугольник, в центре которого ожидал приказов жизнерадостный холодильник на колёсиках с рваной царапиной на боку.

– Гамма. Какова вероятность, что умп с ремботом, если мы выстрелим ими в сторону «Гаррака», достигнут его в течение тридцати пяти единиц?

– Непрогнозируемо. Слишком много неизвестных и переменных.

– Какова вероятность столкновения с метеором, если мы выйдем наружу и полетим в капсулах?

– Около полутора процентов в каждую полётную единицу. Около восьмидесяти шести процентов за то расстояние, которое нужно пройти.

Когда ты малого размера, а Гамма может со сверхчеловеческой скоростью управлять твоей капсулой, маневрируя дюзами и отклоняясь на долю градуса за миллисекунду – шанс столкновения становится разительно ниже. Но первое же попадание означает смерть. Корпораты послали в аномалию бронированный корабль, который выдержит множество ударов, и он выдержал все, кроме одного. Статистически, даже со скалой в боку «Мусорог» рано или поздно добрался бы до терпящего бедствие корвета. Но к этому моменту ученые будут уже мертвы.

А если покинуть корабль и лететь в капсулах, то шансы добраться вовремя в разы выше – вот только они обратно пропорциональны шансам выжить при этом.

– Джанни, ты что-нибудь видишь?

Все с отчаянием уставились на Пророчицу.

– Метеор, – прошелестела висай. – Ледяной кристалл мчится в космосе так много витков. Он движется нам навстречу. Но я знаю, что с ним делать.

У Одиссея был один пугающий способ: взойти на маленький корабль сайн и попытаться с ним управиться, полететь на нём. Он почему-то не сомневался, что корабль, не потерявший силы за два миллиона лет, будет неуязвим для астероидов. Вот только не важно, удастся такая попытка или нет, не важно, поместятся ли гарранцы в чёрный кораблик – такую попытку в любом случае невозможно скрыть от остальных. А Фокс знал, со всей уверенностью человека, жившего пять столетий: если другие узнают о чудесном древнем корабле, то знание о нём вскоре достигнет Вечных. И тогда их всех ждёт неминуемая смерть. Тогда спасение, риск, героизм и жертвы – всё потеряет смысл.

Человек прислушался к себе перед тем, как принять решение. Первый закон космоса был выжжен жизнями и смертями сотен поколений по всей галактике, каждый знал его с детства: «Приди на помощь». В дальнем космосе бледнеют различия, стираются государства и расы, стихают политика и вера, разногласия и пристрастия – есть только мы, живые, против безжалостной пустоты. Если хочешь выжить, ты поможешь спастись другим.

Но какой ценой?

Секунда, ещё одна, важна каждая, человек думал, глаз сайн мёртво молчал, а глазница пульсировала жаром и болью – с самого начала этого безумного дня.

– Что за бесконечностью? – внезапно спросил Грай, глядя на человека в упор.

– За бесконечностью я, – не успев подумать, ответил тот.

Старый девиз освоителей, уходящих в гиперпрыжок на оборудовании первых поколений, из которого они могли не вернуться.

– Гамма, разворачивай «Мусорог» и следуй обратно к вратам, – приказал Одиссей. – Грай, бери одного бота и обе изосферы, вылетай и всеми средствами ищи «Ханмэй». Нам нужен нейр корабля, он может помочь разобраться в аномалии и понять, как прорваться к вратам изнутри. Джанни, мы с тобой и тремя оставшимися ботами выдвигаемся в сторону «Гаррака». Умп, прикрепи к себе рембота и следуй за нами. Запомните: в нашей группе приоритетным является сохранение умпа и рембота. Они должны достигнуть корвета. Гамма, когда мы займём отсек выброса мусора, включи систему на полную мощность, чтобы нами выстрелило из корабля. Разверни «Мусорог» и рассчитай траекторию так, чтобы мы с максимальным ускорением летели к «Гарраку».

Он глубоко вдохнул, чтобы успокоить бьющееся сердце и нервную сжатость рук. Было бы правильно вынуть глаз, снять свитер, упаковать всё и оставить на «Мусороге» – на случай, если Одиссей погибнет и сможет возродиться, тогда самое ценное останется невредимым. Но он знал, что теллагерса ещё не успела накопиться в его теле после возрождения, оно произошло слишком недавно. Если сегодня Фокс умрёт, он не вернётся, а значит, его наследие умрёт вместе с ним.

– Всем всё ясно?

«Принято», три зелёных огонька вспыхнули и погасли на стене. Грай криво осклабился и поплыл к шлюзу, а изосферы и ближайший бот двинулись за ним. Джанни молча приблизила свою капсулу бок о бок к капсуле Фокса, их бока скрепились в тандем. Юная гарранка пыталась подавить рыдания, но в звукоизолированных скафандрах её тихие всхлипы были отчётливо слышны.

– Уже бегу, братаны, – запыхтел умп. – Давай, ремонтик, пристёгивайся. Вот молодец!

– Чернушка, молодец, что не послушалась, – прошептал Одиссей, погладив птицу. – Пора тебе показать, кто тут астероидный нырок.

Выброс из мусорного отсека был настолько мощным, что несмотря на все компенсаторные механизмы, капсулы, гели и скафандры Фокс почувствовал, как желудок сжался, а в глазах потемнело. Громада «Мусорога» уменьшилась до точки за секунду, блеснула и исчезла в потоке малых и больших метеоров, погасла в пелене пыли, застилавшей всю аномалию.

Левый глаз пульсировал, как сумасшедший, от него сегодня не было спасения. Две капсулы, три боевых бота и увесистый умп с ремботом летели единым объектом, сцепившись боками и маневрируя с помощью разгорающихся и гаснущих микродюз.

– Расчётное время достижения цели: пятнадцать единиц, – сообщил Гамма.

– Отлично.

Конструкция едва заметно вильнула, уклоняясь от астероида, который мелькнул мимо них и остался позади – они обогнали его и помчались дальше.

Внезапно два бота из трёх ожили и выпустили вперёд длинную очередь; импульсы осветили ледяной метеор и раскололи его на куски, которые разлетелись в стороны. Один из них прорезал боковину бота, но не вывел его из строя, а лишь слегка покорёжил. Однако всю конструкцию закрутило, Одиссей закрыл глаза, чтобы сохранить сознание, и почувствовал всем телом, как мощные и плавные выбросы из дюз поворачивают их, чтобы удержать курс.

– Полтора процента? – криво выдохнул Фокс.

– Фортуна непредсказуема, – спарировал Гамма. – Но статистически, следующий отрезок пути пройдёт без столкновений.

Буквально тут же огромный обломок какого-то неземного грунта со странной витой архитектоникой, будто слепленный из переливов штормящего песка, выплыл им навстречу из темноты, одновременно поворачиваясь широкой – очень широкой стороной. Маневра вбок было уже недостаточно, Одиссей успел подумал, что всё кончено – но один из ботов скакнул вперёд, отдача от его рывка отбросила капсулы в сторону, а бот врезался в обломок и взорвался. Громаду слегка развернуло боком, и они разминулись с ней лишь парой метров.

– Проклятый… – зашипел Фокс, выпуская выдох сквозь сжатые зубы. Он реально думал, что всё. – Джанни… что ты видишь? Что нас ждёт?

– Метеор, – прошелестела Пророчица. – Он всё ближе.

– Я думал, это и был он!

– Нет. Приготовьтесь. Впереди война, которая давно закончилась.

– Что?

– Крупный объект в стороне от курса, – сказал Гамма, и даже в его безмятежном голосе послышалось какое-то напряжение.

– В стороне? Ну и хорошо.

– Фиксирую сканирующие лучи. Фиксирую залп!

Оба боевых бота отделились от капсул и метнулись вперёд и вбок, прикрывая их собой и полосуя невидимую Одиссею цель всей огневой мощью, которая была в их распоряжении. Первый из ботов выпустил перед собой ложный контур, который выглядел как его точная копия – он тут же принял на себя удар и взорвался во вспышке ослепительного огня.

Впереди и слева в облаках космической пыли проступила гигантская зубчатая конструкция, одновременно разломанная, поверженная, но всё равно своим видом внушавшая страх. От неё веяло концентрированной мощью. Старая космическая крепость когда-то попала в аномалию, от былого величия остался лишь обломок, но он заметил пролетающих чужаков и открыл огонь на поражение.

– Война давно закончена, – прошелестела Джанни. – Но защитные системы не знают. Они продолжают сражаться.

Первый бот взорвался позади, они мчались мимо крепости, обходя её по короткой дуге.

– Гнездо не спасёт от огня, – сказала Пророчица. – Птенцам пора лететь самим.

Второй бот вспыхнул и погас. Бронебойный поток врубился в капсулу Одиссея, она автоматом распахнулась и катапультировала его впёред, в направлении цели… секундой позже разлетевшись на куски. Джанни вылетела за ним, умп с ремботом мчались следом – хрупкие и беззащитные. Но цитадель внезапно прекратила огонь. Одиночные фигурки в космосе оказались слишком мелки для её старых радаров, она потеряла их из виду и сочла уничтоженными.