Электронная библиотека » Дэн Симмонс » » онлайн чтение - страница 21

Текст книги "Олимп"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 13:53


Автор книги: Дэн Симмонс


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 21 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Впереди… у меня… у нас… долгое странствие… о благородный… Одиссей, достопочтенный сын Лаэрта. Когда оно скончается… порешится… окончится… мы надеемся отвернуть… возвратить тебя… к Пенелопе и Телемаху.

«Да как она посмела, эта одушевленная груда железа, коснуться имен моей жены и ребенка своим невидимым языком?» – закипает мужчина. Будь у него хоть самый завалящий меч, хоть самая простая дубина – Одиссей разбил бы ненавистную тварь на кусочки, раскроил бы ей панцирь и вырвал сей поганый орган голыми руками.

Покинув чудовище, сын Лаэрта идет на поиски прозрачного пузыря, откуда он мог бы взглянуть на звезды.

В этот раз они неподвижны. И не мерцают. Покрытые ссадинами ладони героя ложатся на холодное стекло.

– Богиня Афина… пою твою преславную силу и ясные очи, Паллада Афина, необорная, мудрая дева… услышь мой глас.

Бессмертная Тритогения… непорочная защитница града, могучая и грозная в битвах; славная рожденьем из ужасной главы громовержца… облаченная в ратный доспех… Златая! Блистательная! Внемли молитве.

О чудная небожительница… добычелюбивая… потрясающая длиннотенною пикой… сошедшая в мир, словно буря, с божественной маковки эгидоносного родителя Зевса… когда и небеса трепетали, объятые страхом… и колебались, покорные силе Лазурноокой… К тебе взываю.

О дщерь Эгиоха, Третьерожденная, грозная Паллада, отрада наших сердец… воплощенная мудрость, покрытая неувядаемой славой… радуйся! Прошу, исполни мое желание.

Одиссей размыкает веки. Лишь немигающие звезды да собственное отражение в окне являются его серым глазам.


Третий день полета.

Сторонний наблюдатель – скажем, некто, наблюдающий за кораблем в очень мощный оптический телескоп с орбитального земного кольца, – увидел бы в «Королеве Мэб» удивительный копейный наконечник, составленный из опутанных решетками сфер, овалов, резервуаров, ярко раскрашенных прямоугольников, многораструбовых реактивных двигателей, соединенных по четыре, и массы черных углепластовых шестиугольников, собранных вокруг сердцевины из цилиндрических жилых отсеков, которые, в свой черед, балансируют на вершине колонны из все более ослепительных атомных вспышек.

Манмут отправляется в лазарет навестить Хокенберри. Мужчина довольно быстро выздоравливает, отчасти благодаря процессу нейростимуляции заполнившему послеоперационную палату на десять коек запахом грозы. Маленький моравек несет цветы из обширной оранжереи судна: судя по сведениям, выуженным из банков его памяти, так полагалось еще перед Рубиконом, в двадцать первом столетии, откуда явился этот человек – или хотя бы его ДНК. На самом же деле при виде букета Хокенберри разражается смехом и признается, что никогда еще не получал на своей памяти подобных знаков внимания. Впрочем, память – вещь ненадежная, тут же уточняет больной, особенно если она касается прошлой жизни на Земле – его настоящей Земле, планете университетского схолиаста, а не служителя своенравной Музы.

– Это большая удача, что ты квитировался на «Королеву Мэб», – говорит Манмут. – Кому еще хватило бы анатомических познаний и хирургических навыков, чтобы тебя исцелить?

– Только паукообразному моравеку, который, по счастью, увлекался медициной, – согласно подхватывает Хокенберри. – Мог ли я знать, когда был представлен Ретрограду Синопессену, что через каких-то двадцать четыре часа он спасет меня от смерти? Чего не случается!

Европеец не находится, что ответить. Примерно спустя минуту он произносит:

– Я слышал, вы уже толковали с Астигом-Че по поводу всего произошедшего. Не будешь против обсудить это еще раз?

– Да нет, конечно.

– Это правда, что тебя зарезала Елена?

– Правда.

– И что единственной причиной было ее нежелание, чтобы супруг Менелай когда-нибудь прознал о ее предательстве после того, как ты квант-телепортировал его обратно в ахейскую ставку?

– Думаю, да.

Хотя Манмут и не большой знаток выражений человеческих лиц, даже он ощущает печаль собеседника.

– Но ты говорил Астигу-Че, будто вы с Еленой были близки… были когда-то любовниками.

– Ну да.

– Тогда прошу простить мое невежество в подобных вопросах, доктор Хокенберри, однако, на мой непросвещенный взгляд, Елена Троянская – весьма испорченная дама.

Несмотря на кислый вид, схолиаст улыбается и пожимает плечами.

– Она всего лишь плод своей эпохи, Манмут. Нам не понять, в какое жестокое время и в каких условиях закалялась ее душа. Еще преподавая в университете, я всегда обращал внимание студентов на то, что любые попытки гуманизировать историю, рассказанную Гомером, как-то подогнать под рамки современной щепетильности, обречены на крах. Эти герои… эти люди… хотя и до мозга костей человечные, застали самое начало нашей так называемой цивилизации, до зарождения современных гуманистических ценностей оставались тысячелетия. С этой точки зрения, нам так же трудно постичь действия и побуждения Елены, как, например, почти абсолютное отсутствие милости в душе Ахиллеса или беспредельное вероломство Одиссея.

Маленький европеец кивает.

– Ты ведь знал, что сын Лаэрта здесь, на «Королеве»? Он уже навещал тебя?

– Нет, мы еще не виделись. Но первичный интегратор Астиг-Че упоминал… Боюсь, этот парень меня убьет.

– Убьет? – изумляется Манмут.

– Ты забыл, как использовал меня, чтобы похитить ахейца? Это ведь я наплел о тайном послании Пенелопы, соловьем разливался про ствол оливы, на котором зиждилось их брачное ложе в родной Итаке. А стоило заманить героя к шершню… цап! Меп Эхуу вырубает его и грузит на борт. Я бы на месте Одиссея затаил обиду против некоего Томаса Хокенберри.

«Вырубает», – повторяет про себя моравек, обрадовавшись незнакомому английскому слову. Роется в банках памяти, находит новинку – к его удивлению, это не непристойность, – и откладывает для себя про запас.

– Извини, кажется, я поставил тебя в опасное положение.

Европеец прикидывает, не сказать ли о том, что во время неразберихи по случаю исчезновения Дыры Орфу передал ему по личному лучу повеление первичных интеграторов – затащить Лаэртида на «Королеву Мэб», но потом спохватывается. Профессор филологии Томас Хокенберри родился в эпоху, когда отговорка «я только исполнял приказ» раз и навсегда вышла из моды.

– Я потолкую с Одиссеем… – начинает Манмут.

Мужчина качает головой, и губы его снова трогает улыбка.

– Рано или поздно мы все равно встретимся. Пока же Астиг-Че приставил ко мне охранника-роквека.

– А я-то думал, зачем это моравеку Пояса торчать у дверей палаты, – произносит европеец.

Хокенберри касается золотого медальона, блестящего в открытом вороте больничной пижамы.

– Если совсем прижмет, я просто квитируюсь прочь.

– В самом деле? – переспрашивает Манмут. – А куда? Олимп стал «горячей точкой», Илион тоже наверняка пылает.

Хокенберри серьезнеет.

– М-да. Вот загвоздка. Впрочем, я всегда могу поискать своего товарища Найтенгельзера там, где оставил, – в Индиане тысячного года до нашей эры.

– Индиана… – эхом вторит собеседник. – Какой Земли?

Схолиаст потирает грудь в том самом месте, откуда семьюдесятью двумя часами ранее Ретроград Синопессен извлек его сердце.

– Какой Земли? Странно звучит, согласись.

– Да уж, – кивает Манмут. – Подозреваю, нам нужно привыкнуть мыслить по-новому. Твой друг Найтенгельзер остался на планете, откуда ты перенесся. На Земле Илиона, как мы ее называем. А «Королева Мэб» направляется к небесному телу, где миновало три тысячи лет с тех пор, как ты впервые жил и… м-м-м…

– Умер, – заканчивает Хокенберри. – Не беспокойся, я свыкся с этой идеей. Уже принимаю спокойно… ну, почти.

– Любопытно, как ты отчетливо сумел вообразить машинное отделение корабля после того, как получил удар кинжалом, – замечает моравек. – Судя по тому, в каком состоянии тебя нашли, медальон был активирован почти в бессознательном состоянии.

Схолиаст качает головой.

– Не помню, чтобы я трогал медальон или что-то воображал.

– Ну а что последнее запомнилось?

– Женщина, застывшая прямо надо мной с выражением ужаса на лице, – отвечает человек. – Высокая, бледная, с черными волосами.

– Елена?

Мужчина еще раз мотает головой.

– Она уже ушла к тому времени. Нет, эта дама просто… возникла там.

– Одна из Троянок?

– Нет. На ней была… странная одежда. Что-то вроде туники с юбкой… Больше похоже на женский наряд из моего времени, чем на все, что я видел в Илионе и на Олимпе последние десять лет, но все-таки не то… – Он растерянно умолкает.

– Может, померещилось? – спрашивает Манмут.

Ни к чему продолжать, и так очевидно: когда прекрасная Елена вонзила клинок в сердце жертвы, кровь устремилась наружу, а значит, отхлынула от мозга.

– Могло… но не померещилось. Видишь ли, глядя в ее глаза, я испытал необъяснимое чувство…

– Да?

– Не знаю, как описать. – Хокенберри морщит лоб. – Уверенность, что мы снова встретимся где-то еще. Где-то очень далеко от Илиона.

Европеец погружается в размышления. Некоторое время оба – человек и моравек – сидят и спокойно молчат. Приглушенные удары «больших пистонов» – грохот, сотрясающий весь корабль каждые полминуты, за которым следуют воспринимаемые скорее кожей, чем слухом, вздохи и шипение цилиндров, – стали уже привычным фоновым шумом, как и слабые шорохи вентиляционной системы.

– Манмут, – произносит мужчина, касаясь груди через распахнутую пижаму. – Знаешь, почему я отказывался лететь вместе с вами на Землю?

Европеец мотает головой. Моравеку известно, что Хокенберри видит собственное отражение на черной полированной зрительной панели в передней части его красного металлического черепа.

– Я слишком хорошо разобрался в «Королеве Мэб» и разгадал ваши подлинные намерения.

– Первичные интеграторы и не скрывали наших целей, – недоумевает Манмут. – Разве не так?

Схолиаст улыбается.

– Нет. Конечно, я услышал от них часть правды, но далеко не все. Если уж вам понадобилась экспедиция на Землю, к чему было создавать гигантского, неповоротливого урода? Шестьдесят пять военных космических кораблей, кружащих по марсианской орбите или снующих между Красной планетой и Поясом астероидов, – разве этого недостаточно?

– Шестьдесят пять? – переспрашивает моравек. Так много? Он и понятия не имел о количестве летавших вокруг посудин, одни из которых не превышали размером обычных шершней, другие же запросто могли вернуться на Юпитер с очень тяжелыми грузами, если потребуется. – Откуда у доктора Хокенберри такие точные данные?

– Центурион-лидер Меп Эхуу обмолвился как-то раз, когда мы еще сражались на Земле Илиона. Правда, он оказался не очень-то разговорчив, когда я стал интересоваться кораблями: все-таки это воин, а не специалист по космотехнике… Но кое-что было понятно: все прочие летательные аппараты работали на термоядерной или ионной энергии. А это покруче атомных бомбочек в банках.

– Да-а-а… – соглашается Манмут.

Он тоже не слишком разбирается в космическом транспорте – посудина, доставившая их с Орфу на Марс, представляла собою пестрый винегрет из солнечных парусов и одноразовых термоядерных двигателей, запущенный в Солнечную систему при помощи созданного моравеками требуше в виде ускорительных «ножниц», ответвления которых производили более двух триллионов ватт энергии. И все-таки даже он, простой капитан европейской подлодки, понимает: «Королева Мэб» чересчур жалка и громоздка для объявленной цели полета. Манмут уже догадывается, куда клонит собеседник, однако не уверен, что желает это услышать.

– Каждые тридцать секунд – по одной атомной бомбе, – глухо продолжает человек. – За кораблем величиной с Эмпайр-Стейт-Билдинг, как изволили подчеркнуть Орфу и первичные интеграторы. Мало того, «Королева» не обладает невидимостью в отличие от самого захудалого шершня. Итак, что мы имеем? Громадную штуковину с ярким… как вы это называете?… альбедо[29]29
  отражательная способность.


[Закрыть]
… и хвостом из атомных вспышек, прекрасно заметным с Земли задолго до прибытия на орбиту… черт, готов поспорить, нас и теперь уже видно невооруженным глазом.

– Отсюда ты заключаешь… – подначивает моравек.

Весь разговор транслируется ионийцу по личной связи, но тот пока отмалчивается.

– Отсюда я делаю вывод, что настоящая цель этой миссии – как можно раньше засветиться, – отвечает мужчина. – Напустить на себя угрожающий вид и напроситься на ответный удар неизвестных сил, затаившихся на Земле или поблизости, – тех самых, которые, судя по вашим рассказам, обожают забавы ради перекраивать квантовую ткань вселенной. Вы пытаетесь вызвать огонь на себя.

– Разве? – Не успев договорить, моравек осознает, что доктор Томас Хокенберри совершенно прав… и что сам он, Манмут с Европы, подозревал нечто подобное с начала полета, однако не решался взглянуть фактам в лицо.

– Да-да, – подтверждает собеседник. – Полагаю, корабль просто напичкан записывающей техникой, и когда неведомые силы, где бы они ни прятались, разнесут его в атомную пыль, подробная информация о характере взрыва и природе супероружия будет мгновенно передана обратно на Марс, или на Пояс астероидов, или на Юпитер, или куда угодно. Сказать, кого мне напоминает «Королева Мэб»? Троянского коня, коего греки так и не удосужились построить на Земле Илиона и вряд ли уже построят после того, как я переменил ход событий, а хитроумный Одиссей сделался вашим пленником. Но только эту лошадку наверняка – ну, практически наверняка, – поджарят на жертвенном костре. Вместе со всеми нами.

– Орфу, это правда? – взывает Манмут по личному лучу.

– Увы, дружище, – мрачно звучит в ответ. – Причем далеко не полная.

– Не стóит говорить: «со всеми нами», доктор Хокенберри, – произносит вслух европеец. – Твой квит-медальон еще цел. Ты можешь покинуть судно в любое время.

– Верно. – Мужчина перестает потирать бледный исчезающий шрам – след от разреза, сшитого при помощи молекулярного клея, и прикасается к тяжелому украшению на груди. – Могу покинуть, когда захочу.

32

Даэман отобрал девятерых колонистов (среди них оказалось пятеро мужчин и четыре женщины) для участия в вылазке, целью которой было посетить все триста известных факс-порталов, дабы проверить, не явился ли туда Сетебос, и упредить обитателей, если такие найдутся. Однако затем бывший коллекционер решил дождаться возвращения Хармана, Ханны и Петира на общем соньере. Муж Ады сулил прилететь к ленчу или около того.

Соньер не вернулся ни к назначенному сроку, ни часом позже.

Даэман терпеливо ждал. Он чувствовал общее беспокойство: разведка и дровосеки заметили в окрестных лесах на востоке, юге и севере от Ардиса шевелящиеся, сгущающиеся тени, словно войниксы готовились к серьезной атаке, и сыну Марины не хотелось отрывать десятерых человек от их обязанностей, пока не прибыло подкрепление.

Полдень давно миновал. Дозорные на сторожевых башнях то и дело поглядывали на тяжелые сизые облака, явно надеясь увидеть летящий соньер.

Молодой человек понимал, что не должен медлить и что Харман был прав: разведка и предупреждение прочих колоний не терпели отлагательства, и все-таки тянул время. Так прошел час. Потом другой. Вопреки здравому смыслу Даэман стыдился покинуть кузину до возвращения ее супруга. Если с Харманом что-то случится, это сломит его жену, однако по крайней мере община выживет. А вот без соньера судьба обитателей Ардиса решится довольно скоро, достаточно войниксам устроить новый набег.

Ада весь день находила себе занятия, лишь изредка выходя из особняка, чтобы постоять в одиночестве у литейного купола, глядя в небеса. Любитель бабочек, Том, Сирис, Лоэс и еще несколько человек всякий раз оказывались поблизости, но не заговаривали с ней. Тучи набрякли, потемнели; опять повалил снег. И без того короткий зимний день переродился в кошмарные сумерки.

– Ладно, пора на кухню, – сказала себе наконец молодая женщина, зябко кутаясь в шаль.

Кузен и прочие смотрели ей вслед. В конце концов и Даэман отправился в особняк, поднялся к себе на третий этаж, в маленькую комнатушку под крышей, порылся в комоде и вытащил то, что искал, – зеленую термокожу и респиратор, полученные от Сейви более десяти месяцев назад.

В прошлом костюм сильно пострадал от когтей и зубов Калибана, перепачкался кровью чудовища и своего хозяина, потом опять грязью – после одной неудачной вынужденной посадки; однако чистка удалила все пятна, а умная ткань поспешила срастить разрывы. И это ей почти удалось. Местами зеленый изоляционный материал истончился до прозрачности, обнажив серебристый молекулярный слой, однако герметичность практически не пострадала: проверки ради молодой человек нарочно побывал в одном заброшенном факс-узле, устроенном на высоте четырнадцать тысяч футов над уровнем моря, на безлюдной, обдуваемой яростными ветрами и засыпаемой снегом вершине Пайкс-пик. Термокожа исправно сохраняла тепло и поддерживала жизненные функции, да и маска работала, позволяя спокойно дышать в условиях разреженной атмосферы.

Уложив невесомый костюм в рюкзак рядом с арбалетными болтами и запасом воды, Даэман спустился по лестнице – собирать ожидавшую сигнала команду.

Но тут снаружи донесся крик, и сын Марины сам не заметил, как оказался на улице одновременно с Адой и половиной колонистов, находившихся в доме.

Соньер появился в миле от особняка – прорвался сквозь тучи на юго-западе, описывая гладкую дугу, и вдруг закачался, нырнул, выправил полет, опять задергался и круто спикировал на южную лужайку. В последний миг серебристый диск подпрыгнул, задел вершину деревянного частокола (трое дозорных едва избежали столкновения, повалившись ничком), ударился о мерзлую почву, подскочил на тридцать футов, снова пропахал носом землю, так что высоко вверх взметнулись твердые комья, громко стукнулся брюхом, заскользил и замер, оставив за собой неглубокую борозду на склоне лужайки.

Опомнившись, Ада первой метнулась к упавшему аппарату, за ней устремились все остальные. Кузен очутился на месте несколькими секундами позже.

В машине колонисты обнаружили одного Петира. Оглушенный и истекающий кровью молодой человек лежал в центральной передней нише. Прочие пять мест, предназначенных для пассажиров, были почему-то забиты… оружием. Отдельные разновидности Даэман признал без труда, многие видел в первый раз.

Друзья помогли Петиру выбраться наружу. Оторвав от своей туники чистую полоску ткани, хозяйка особняка прижала ее к обагренному лбу юноши.

– Это я головой ударился, когда силовое поле исчезло… – проговорил воздыхатель Ханны. – По глупости. Пусть бы уж машина сама приземлилась… А я, как только вылетел из облаков, ну и… автопилот отключился… потребовал ручной режим… Думал, сам посажу… Ан нет…

– Тише, приятель, – шикнула на него жена Хармана, помогая Тому, Сирис и другим вести шатающегося мужчину. – Ты все расскажешь, когда будешь дóма. Так, стражники… возвращайтесь на посты, пожалуйста. И остальные тоже, у вас у каждого – свои дела. Лоэс, поищи себе помощников и перенесите оружие в особняк. Пошарьте в грузовом отделении соньера: там наверняка есть еще. Предлагаю сложить боеприпасы в главном зале. Спасибо за помощь.

К тому времени, как Том и Сирис принесли в гостиную бинты и обеззараживающие средства, Петир уже рассказывал свою историю по крайней мере трем десяткам слушателей.

Он описал Золотые Ворота, осажденные войниксами, и знакомство со странным существом по имени Ариэль.

– …Потом в пузыре потемнело на несколько минут, а когда стекло снова расчистилось и солнце пробилось внутрь, Харман исчез.

– Куда исчез, Петир? – твердым голосом переспросила Ада.

– Неизвестно. Мы с Ханной битых три часа прочесывали весь комплекс, наткнулись на склад оружия в музейном пузыре, где раньше никогда не бывали, но Хармана и зеленой твари уже и след простыл.

– А где же Ханна? – вмешался Даэман.

– Осталась там, – ответил молодой человек, приподняв перевязанную голову. – Конечно, мы торопились вернуть набитый оружием соньер в Ардис: Ариэль перепрограммировал… или перепрограммировала машину так, чтобы та на обратном пути летела гораздо медленнее, чуть ли не целых четыре часа. Прозрачное существо сказало, что Одиссей покинет колыбель через трое суток, если удастся спасти его жизнь, вот Ханна и решила подождать, пока станет известно, выкарабкался он или нет. Кроме того, там еще уйма оружия, за которым придется снова лететь на соньере – тогда заберем и ее. Так она сказала.

– А войниксы уже ломились в пузыри? – уточнил Лоэс.

Петир помотал головой и тут же поморщился от боли.

– Нам так не показалось. С углестекла они соскальзывали, а рабочих входов и выходов не было, если не считать полупроницаемой мембраны, но она сомкнулась, едва я покинул гараж.

Даэман понимающе кивнул. Он помнил как лишенный трения купол над вездеходом, в котором они с Сейви путешествовали по Средиземному Бассейну, так и полупроницаемые двери на орбитальном острове Просперо.

– На крайний случай Ханна взяла себе полсотни винтовок. – Петир зловеще усмехнулся. – Мы натаскали их в сундуках и на одеялах. Пусть только войниксы попробуют сунуться, многим не поздоровится. И потом, комната, где находится колыбель Одиссея, почти со всех сторон огорожена стенами самого комплекса.

– Мы ведь не пошлем соньер обратно прямо сегодня? – спросила женщина по имени Салас. – Я хочу сказать… – Она покосилась на окна, за которыми грозно сгущались сумерки.

– Нет-нет, не сегодня, – подтвердила хозяйка особняка. – Спасибо тебе, Петир. Иди в лазарет и как следует отдохни. А мы покуда вернем машину под крышу и составим опись боеприпасов, что ты доставил. Возможно, ты спас весь Ардис.

Люди разошлись по своим делам. Но даже на самой отдаленной лужайке долго еще не смолкали взволнованные разговоры. Лоэс и другие, кто имел дело с первым оружием, которое привозил Одиссей, занялись испытанием новых винтовок, нашли каждую из них в отличном состоянии, после чего устроили на задворках имения учебный полигон для начинающих стрелков. Даэман осмотрел соньер, опасаясь, не слишком ли серьезны повреждения. После реактивации управляющей системы аппарат ожил, загудел и вновь повис над землей на высоте трех футов. Грузовые отделения и впрямь оказались переполнены оружием.

Уже поздно вечером, когда зимняя мгла стирала с небес отблески отгоревшего дня, молодой мужчина пошел поискать Аду. Кузина стояла у пылающей плавильной печи. Даэман попытался заговорить, однако так и не нашел подходящих слов.

– Тебе пора, – только и ответила супруга пропавшего Хармана. – Удачи.

И, чмокнув кузена в щеку, подтолкнула его к дому.

При тусклом свете снежного вечера сын Марины и девять человек из группы положили в рюкзаки запас арбалетных болтов, печенье, сыр и бутыли с водой (поначалу думали взять новые винтовки, но потом ограничились уже знакомыми арбалетами и ножами) и быстро двинулись в полуторамильный путь от заградительного частокола до факс-павильона. Время от времени они пускались вперед легким бегом. Во мраке чащи мелькали подозрительные тени, хотя на открытых участках войниксы еще не появлялись. Птицы отчего-то затаились и смолкли; обычно в разгар зимы хоть изредка слышался шум крыльев или тоскливые крики. Поначалу встревоженные охранники, выставленные у ограды павильона, обрадовались гостям, приняв их за пришедшую заранее смену, и были явно разочарованы, узнав, что перед ними – всего лишь путешественники, собравшиеся куда-то факсовать. За последние сутки никто из людей не наведывался в Ардис и не отправлялся прочь, зато дозорные приметили войниксов, десятками уходящих на запад в лес. Два десятка стражников понимали: в случае серьезного нападения им не защитить павильон, и поэтому все как один желали попасть в особняк до наступления полной темноты. Даэман разъяснил, что смена может не поспеть засветло, но что в ближайшие часы кто-нибудь непременно примчит на соньере проведать охрану. Если же твари надумают атаковать, караульным достаточно отрядить одного посланника в Ардис, и колонисты пришлют подкрепление – по пять человек за один перелет.

Потом сын Марины в последний раз объяснил своей команде условия предстоящей миссии. Рамис, Каман, Дорман, Кауль, Эдида, Кара, Симан, Око и Элла получили каждый по тридцать кодов, соответствующих факс-узлам. Не мудрствуя лукаво, Даэман составлял рабочие списки по принципу возрастания, поскольку в мире факсов расстояния не играли ни малейшей роли. Помощники вновь услышали о том, что им следует посетить все три десятка мест и лишь тогда возвращаться. Увидев паутину из голубого льда или многорукого Сетебоса, полагалось отметить это в списке, рассмотреть из павильона как можно больше и скорей уносить ноги. Воевать – чужая работа. Если же колония будет выглядеть как обычно, требовалось предупредить об опасности первого же встреченного стражника и немедленно факсовать дальше. Даже с учетом непредвиденных задержек Даэман верил, что помощники выполнят задание менее чем за двенадцать часов. Некоторые узлы были слабо заселены – от силы несколько обиталищ вокруг павильона – и не могли отнять много времени, а те, откуда люди бежали, – и того меньше. Стоит кому-нибудь из посланников не вернуться в течение суток, он или она будет считаться пропавшим без вести; вместо него или нее на проверку отправят кого-нибудь другого. Возвращаться заранее, не навестив ровно тридцать факс-узлов, разрешалось только получив серьезную рану либо узнав нечто действительно важное для выживания обитателей Ардиса. В таком случае следовало сразу спешить назад.

Смеркалось. Помощник по имени Симан озабоченно поглядывал на окрестные холмы и луга. Хотя мужчина не промолвил ни слова, Даэман без труда читал его мысли: «Интересно, как мы доберемся до Ардиса в кромешной темноте, когда вокруг так и снуют войниксы?»

Бывший собиратель бабочек подозвал охранников павильона к общему кругу и разъяснил их задачу: если кто-нибудь из команды вернется с важными новостями, а соньер окажется недоступен, пятнадцать из двадцати дозорных должны будут сопроводить посланца к Ардис-холлу. Но ни при каких обстоятельствах не оставлять павильон без защиты.

– Вопросы есть?

В угасающем свете вечера мужчина обвел глазами обращенные к нему бледные овалы лиц. Вопросов не последовало.

– Тогда факсуем в порядке увеличения кодов.

Даэман не стал желать всем удачи, чтобы не терять время. Один за другим члены команды проходили в середину павильона и, отстучав на дисковой плате колонны верхнюю строчку списка, пропадали из виду. Для себя кузен Ады оставил последние тридцать кодов, прежде всего потому, что среди них был Парижский Кратер и несколько узлов, куда он уже наведывался. Однако, собравшись факсовать, мужчина не стал набирать ни одну из строчек своего списка. Вместо привычных цифр он отстучал малоизвестный код необитаемого тропического острова.

Очутившись на месте, Даэман сощурился от яркого света. Вода в лагуне сияла ясной лазурью, приобретая за рифами еще более насыщенный оттенок. Над западным горизонтом башнями высились грозовые («слоисто-кучевые», как он узнал из книг) облака, верхушки которых озаряло утреннее солнце. Оглядевшись по сторонам, нет ли ненужных свидетелей, сын Марины разделся донага и натянул на себя термокожу. Капюшон он пока откинул, а респиратор повесил на шею на тонких лямках. Поверх костюма Даэман опять надел свои брюки, тунику и туфли, а нижнее белье спрятал в рюкзак.

Затем перепроверил, все ли он захватил из Ардиса. Нарезанные полоски желтой ткани? С собой. Примитивные молотки-гвоздодеры, творение рук Ремана (после Ханны этот кузнец был самым искусным в Ардисе)? На месте. Туринская пелена из комнаты матери? В рюкзаке. Сложенная кольцами веревка, запасные арбалетные болты? Тоже.

Мужчина предпочел бы сразу направиться в Парижский Кратер, но там царила глубокая ночь, а чтобы разглядеть все, что нужно, Даэману требовались солнечные лучи. До рассвета оставалось еще семь часов, и за это время сын Марины собирался наведаться в бóльшую часть оставшихся двадцати девяти узлов. Тем более что после бегства из Парижского Кратера он уже посетил Киев, Беллинбад, Уланбат, Чом, Дрид, Дом Ломана, Фуего, Кейптаунскую Башню, Деви, Мантую и Сатл Хейтс. Из них только Чом и Уланбат находились под властью голубого льда, и вряд ли с тех пор положение успело сильно измениться. Но даже если на проверку всего списка уйдет полных двенадцать часов, то в Парижском Кратере будет еще светлым-светло.

А где, как не там, Даэман сумеет осуществить задуманное?

Надев на плечи лямки тяжелого рюкзака и подняв свой арбалет, разведчик пошагал к павильону под шелест раскидистых пальмовых листьев, овеваемых легким тропическим бризом, и, мысленно попрощавшись со всей этой красотой, отстучал первый код списка.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.5 Оценок: 2
Популярные книги за неделю


Рекомендации