Читать книгу "Империя Хоста. Барон"

Да, деваться уже некуда, не соскочить: император уже одобрил и потратился.

– Гарод! – раздался вопль в моё дважды целованное ухо.

– Что?

– У тебя магическая доблесть восьмой ступени! Откуда?

– Да наградили за новое боевое заклинание! Ещё подарили яхту и восемь человек экипажа на время. А за подарок императору моим погибшим родственникам поставят магическую стелу: плодородие, здоровье, кровная сила.

– Ух ты! Обелиск! Там и развитие магии идёт быстрее. Жаль, я не маг. Но шанс ещё есть: у нас в родне по папе были.

Я хотел было съязвить, что с такой мамой – не факт, что у неё есть нужные гены, что папой вполне мог быть и конюх, но не стал портить девчонке праздник.

– Яхта, жаль, небольшая, восемь человек: наверняка один повар, пара слуг, капитан, боцман и трое матросов. Думаю, кают пять-шесть, не больше, – бормотала моя хозяюшка, прижимаясь костлявым боком.

А она милая, и ноги ровные, но подержаться не за что. Не то что тёща! Она как раз проплывала мимо нас в быстром танце, и мой гульфик на это отреагировал.

– Гарод, собака бешеная! Ты чего?! – Пьон ударила по моему чувствительному месту, но лучше этим она не сделала. – Я понимаю, что нравлюсь тебе, но тут люди! Тьфу! Не то сказала. Мы не женаты ещё. Так что успокаивайся.

Тут меня отпустило, и я стал ржать. Я, оказывается, был в напряге всё это время.

Глава 39

– А что будешь с деньгами делать? – поинтересовался я у Пьон.

– На четыреста сорок золотых куплю долю в «Южной дилижансной», это примерно тридцать пять золотых в год. На двести восемьдесят куплю домик в столице нашего графства и буду сдавать в аренду, это ещё два золотых в месяц и два золотых на содержание в год. Итого будет шестьдесят один золотой в год, примерно. Ведь транспортная компания может и другую прибыль дать.

– А на остатки? – заинтересовался я.

– Двадцать два золотых потрачу на книги, я уже присмотрела. Остальные восемь добавлю в свой резерв, у меня там почти полторы сотни будет.

– Давай я тебе куплю книги, – щедро предложил я. – Мне всё равно надо готовить тебе подарок на свадьбу.

– Подарок дочке графа за два десятка золотом?! Минимум пять десятков! Почитай последний «Вестник» хотя бы.

– Что за «Вестник»? Ну и я же могу на семьдесят пять золотых книг купить.

– «Вестник» – это еженедельное издание. Дорогое конечно, двадцать серебром стоит, но там много новостей. А насчёт подарка не парься, я лелею надежды на твою псарню. Когда уже поедем смотреть? Когда?

– Да завтра с утра приеду за тобой, и сразу поедем собак гладить. Надо будет «Вестник» купить, никогда не читал таких изданий. А что за книги-то выбрала?

– Эх, ну и глушь у тебя, про журналы и газеты не слышал даже. Бе-е-едненький! – и я был поцелован в ухо, и опять в то же самое.

Интересно, а я ведь стоял ближе другим ухом! Есть всё-таки у моей невесты женские тараканы, есть! Ну и слава богу, а то прикинет пользу и вред от меня – и ну как пустит на колбасу. Не люблю сильно расчётливых.

– Книги женские: по домоводству, по шитью одежды. У меня есть небольшой швейный цех, тебе надо, кстати, выпросить его мне в приданое. Не забудь! Гарод! Не верти головой! Ни одну задницу не пропустил!

– Я тут! Приданое – это хорошо.

– Так вот! Есть три швеи-рабыни, есть оборудование, материалы даже есть, а что шить, не знаю. Я ведь в этом не разбираюсь почти. – Пьон виновато чертила ножкой полукруг.

– А откуда цех? Шили же они что-то раньше, – продолжал я допрос.

– А! Ерунда. Цех папа забрал у одного торговца, он поймал их с мамой. Ну и торговцу голову отрезал, а цех себе забрал. У торговца лавка была ещё, но папа её семье убитого оставил. Папа добрый!

Добрый! Ну её на хрен, такую доброту. А я ещё слюни распустил. Надо быть поосторожнее. Я, конечно, не торгаш, но тесть вон какой здоровый, словно медведь. И меч ему не нужен будет, так голову открутит.

– Ну, твою маму понять можно, папа вон только на вторую жену и смотрит!

– Да он и не сердится на неё. Сказал только, чтобы не залетела и не попадалась. А Растин будет только рада, если у мамы кто будет. Но мама старая же, кому нужна?

– Ну да, кому нужны старухи, когда рядом такие цыпочки, как ты, – фальшиво поддержал я невесту.

– Цыпочки? Я не цыпочка! Хотя… Ладно, пусть буду цыпочка. Но не цыплёнок!

– Цыпочка! – моментально согласился я. – А ты красивая, и ноги ровные!

– Грудь вот не растёт только, и попа, – вздохнуло обсуждаемое создание.

– Вырастет! А нет – и не надо, – успокоил я девочку.

Поболтав ещё минут двадцать, я засобирался домой.

– Понимаешь, у меня сегодня тоже день рождения, шестнадцать лет. Я тут, а уже темнеет. Меня ждут и хотят поздравить, наверно.

– Па-а-апа! – истошно заорала Пьон танцующему неподалёку графу.

Нет, с этим надо что-то делать, уж очень громкая она! Ладно бы в кровати орала, как Лиана.

– Что, доча, решила, как потратить подарок императора? – Папа шлёпнул меня по плечу, похабно подмигивая.

Э-э-э, да ты уже нарезался! После речи императора стали подавать спиртное, и многие уже были хорошо выпившие. Почти все скамейки по краям были заняты, в зале были проплешины, а официанты носились кругами без устали.

– Гароду сегодня шестнадцать лет! – выпалила Пьон.

– О! Да ты вырос, мальчик. Чтобы тебе подарить? Держи! – Он снял с пояса под плащом кинжал.

– Дорогая вещь, – рассматривая его, сказал я, – одних камней сколько! Спасибо от души вам!

– Ой, пустяки! Гарод, с днём рождения! – И поскольку ухо я спрятал, повернув голову, Пьон обхватила меня руками за шею и, повизжав немного, отпустила.

– Как же я его без ножен понесу, – раздумывал я, куда бы прикрепить кинжал.

– Вот ты шустрый малый, – удивился граф, отстегивая ножны от пояса и передавая мне.

– Да я без задней мысли! – честно признался я, но моим словам не поверили.

– Молодец! – похвалила меня Пьон и всё-таки поцеловала моё порядком изнеженное ухо.

Мы выпили, поболтали, и, договорившись о встрече завтра утром, я покинул уже полюбившихся мне новых родственников. Хотя, может, это алкоголь так действует.

Ригард ждал меня в небольшом шатре у входа. Таких шатров было с полсотни, и они не пустовали. Там тоже наливали, и Ригард был умеренно выпившим. Да хоть бы и в дрова, пьяно думал я, трясясь на лошади. Гайцов тут нет!

Моя версия об ожидании меня с бала оправдалась: нас весело встретили мои собутыльники, вернее, спутники.

А Мила ошарашенно смотрела на меня, держа в руках мешочек с золотом.

– Ты всё-таки простил меня? Я твоя невеста? – тихо спросила она, обняв меня за шею.

– Конечно! Что было, то было! Я и сам не подарок, женщин полно было.

Ага! Попробуй тут не прости, раз император всё решил за меня.

Мы хорошо отметили мои шестнадцать лет, а я даже пытался петь по-русски «Где мои шестнадцать лет? На Большом Каретном».

А ночью меня ждала Мила. Вот уж кто не походил на цыплёнка. Ладненькая, кругленькая в нужных местах. Пятьдесят килограммов чистого секса. Неопытная, но очень старающаяся и уже начавшая получать удовольствие сама. В общем, шумовой полог лишним не был.

Утром, действительно, голова не болела и других симптомов похмелья тоже не было. Я размялся, посмеиваясь над болеющими гвардейцами: им-то напиток императора не достался.

– Ригард, Малик, Бурхес! Полчаса на сборы! Едем сначала к графу, а потом нажитое смотреть, – дал я команду.

Но выехали мы только через час. Проснулись девочки и окружили меня заботой: покормили, почистили, причесали, и всё в восемь рук.

Ехать было около часа. У графства был двухэтажный домик, вернее его часть. Дворика как такового не было, но охрана на входе присутствовала.

– Гарод Кныш? Граф вас ждёт! – церемониально кивнул долговязый лакей.

Малик остался на улице, ведь собственной конюшни у графа не было, и они ставили своих коней неподалёку.

Пройдя небольшую прихожую, я попал в просторное помещение, устланное коврами. Разуваться тут не принято, и меня проводили к столику в центре, а Бурхес и Ригард сели на софу у окна. Спустился сам граф, одетый весьма торжественно. Золота и каменьев на нём было чуть ли не с половину веса невесты.

– Барон! Я вижу, вы человек слова, я тоже. Обговорим приданое дочки?

– Она там что-то про мастерскую одежды говорила, – якобы вспомнил я.

– А! Да это мелочь, пусть забирает. У неё же целое ополчение! Я только сейчас подумал: а как я без неё-то? Но надо замуж выдавать, у меня ещё три дочки и два сына.

– Так что там по приданому? – отвлёк я графа от увода разговора в другую сторону.

– Есть у неё нянька, рабыня лет сорока. Я сначала себе её брал, ну, ты понимаешь. А потом она Пьон нянчила, да та и привыкла к ней. В общем, забирай. С оружием как у тебя?

– Лишнего нет, а так вроде обеспечен.

– Даю двадцать коней и десять комплектов брони и оружия. И не ополченских, а моих лично. Она и сама всадник хоть куда. Три коня у неё, их тоже отдам. Вещи личные, к ним она привыкла, одежду, бельё, ну и карету для перевозки добра. Опять же раба-кучера, он старый, но дело знает. На берегу моря есть хуторок рыбацкий, его тоже отдам вместе с закупными. Ну и свадьба с меня!

– Свадьбу в пополаме! А хуторок как? Проясни, землю-то дробить нельзя.

– Ну, выпишу аренду лет на пятьдесят, столько я, надеюсь, протяну. А есть ещё и обмен, но это долго и не всем разрешают.

– Обмен землёй? Это как?

– Для родственников разрешён обмен, но площадь должна быть одинаковая, и местность тоже. Горы на горы, пустыню на пустыню, лес на лес, море на море. Через канцелярию императора обмен, но разрешают редко. Если я подам, мне откажут, а тебе – нет. К тебе отношение императора другое.

– Зачем тебе кусок земли у меня? Да у меня и моря нет.

Ишь хитрый: то подарю, то обменяю. Да и в долги к императору я залезать не хочу.

– Ну, аренда, значит, будет. Там и порт можно построить, глубина залива позволяет, но небольшой.

– А сам чего не ставил?

– У меня два порта и так есть. Вот карта графства, кстати.

Под пояснения графа я стал рассматривать владения моего нового родственника. Нехилый кусок земли, раз в восемь больше моего. Большое побережье, около сорока километров. Вглубь графство было от ста до трехсот километров. Шесть городов, тысяч сто свободных граждан. Крепостных, закупных и рабов – тысяч двадцать, шесть баронов в вассалах. Прибыль графство давало около восьми тысяч золотых в год!

– Армия кушает две тысячи золотом в год, семейство моё ещё столько же, но откладывать могу. Больше ста тысяч в банках держу, – похвастался Доранд Де Ро.

Потом спустилась дочка, обняла меня, поцеловала сами знаете куда, и количество доспехов и оружия утроилось: добавились двадцать комплектов ополченцев. Они, конечно, похуже качеством, но пригодятся. Ещё два дилижанса для перевозки швейной мастерской, к ним четверо крепостных, две собаки её личных, какой-то очень любимый кактус и прочие мелочи.

Свадьбу будем праздновать в столице графства дней через десять. Сначала у меня в планах свадьба с Ольчей, потом неделя на дорогу. Раньше никак не выйдет.

Далее мы с Пьон и охраной из пяти стражников поехали в мой питомник, благо он рядом был. Что понравилось, Пьон собралась быстро, не девочка, а клад.

По пути я размышлял. Решил, что перегоню свой флот в главный порт графства. Два судна и личная яхта! Хотя судна у меня на маршруте стоят, а найдётся ли загрузка для них на новом месте, это вопрос.

По приданому пока сказать не могу, но доспехи, оружие и кони – хороший подарок. Рыбацкий хутор? Ну, посмотрим, сколько земли он даст, не сказал же. По швейной мастерской: ну вот не хочу я замок захламлять производством. Надо думать и чем их занять, и где им жить.

А по ассортименту неожиданно пришли в пустую голову умные, я надеюсь, мысли! Чего не хватает? Нормальной одежды! Костюм не планирую, а вот убожество вроде моих штанов с предателем-гульфиком надо менять. Да и пёстро всё. Я понимаю, много ярких цветов – это дорого-богато здесь. Но мне не по душе.

Джинсы бы, да ткани такой не найти. Хотя бы шорты. О! Шорты! Мысль! Показать красивые женские ноги и красивую попку – что может быть лучше? И ткань на шорты проще подобрать! Не знаю, как в империи, а мои девочки не будут носить эти платья или штаны бесформенные.

Что ещё? Чулки лезут в голову, но тут даже не знаю, как подступиться. Пришли в голову ещё подтяжки, пока ехали.

Сам питомник был огорожен высокой оградой и охранялся сторожем, он же кормил псов. Для обучения вызывались специальные люди, в штате никого не было, даже ветврач и тот был привозной. Доход питомника был в разные годы от пятидесяти до трёхсот золотых. Но бывший хозяин много собак дарил.

Пьон королевой прошлась мимо клеток с собаками. Первый проход был быстрый, потом она стала изучать каждую клетку, а в ней – каждого пса. Я понял, что дело затянется.

– Что, есть ценные породы?

– Определённо! – буркнула Пьон. – Собаки тут декоративные. И места мало занимают, и в столице расходятся неплохо. Питомник продавать надо, тебе эти собаки в глуши будут не нужны.

– Вот же есть большие, – указал я на пару клеток.

– Это неплохие гончие, для охоты. Тебе оно надо? Вот здесь – охранные, а вот здесь – разыскные. Их берём с собой. Сотни четыре они стоят все вместе, потому что обученные. Остальное тысячи за три-четыре продавай.

– Мне дальше ехать надо, а ты тут хозяйничай. Хорошо?

Мы двинулись ко второму пункту нашего маршрута, к домику любовницы. Он совершенно неожиданно для меня находился в очень дорогом районе. Я это понял по множеству шикарных лавок с артефактами, оружием, драгоценностями.

Вот передо мной вынырнул искомый домик. Первое, что я отметил, – нет соседей. Рядом с домиком то ли склады, то ли мастерские. Сам домик утопал в зелени, а из дворика вытекал ручеёк, который быстро исчезал в небольшой речке с весьма мутным содержимым. Ограда невысокая, но что делается во дворе, не видно. На широкой двери, не иначе как для заезда карет, висела огромная бронзовая ручка, которая, по всей видимости, исполняла функцию звонка.

Мы спешились. Я подошёл к двери и постучал по ней этой монструозной ручкой.

– Сова, открывай! Медведь пришёл!

– Кого там принесло?! – раздался рык такой мощи, что я невольно схватился за меч.

– Новый хозяин этой усадьбы! – чуть не пустил я петуха голосом.

– Хозяйка у нас. Валите! Не доводите до греха в праздник, всех не пожалеют.

– Он прав. Ссориться в недели празднования и тем более биться – плохая примета, – быстро заметил Ригард, уже вытащивший меч.

– Плохая примета? – усмехнулся я зло. – К повешению, не иначе?

– Не иначе, – подтвердил голос из-за дверей.

– Слышь! Голосистый! С тобой говорит свободный барон Гарод Кныш, маг пятого ранга, кавалер знаков доблести двенадцатой ступени с рубином и восьмой ступени с сапфиром. И я – новый хозяин этой халупы!

– И что? – спросили из-за двери.

– И то! До повешения надо ещё дожить, а тебе это точно не грозит. Дверь открыл, образина! – завёлся-таки я. – Считаю до двух! Уже раз!

– Да заходи, – сдулся наш невидимый соперник.

– Ох и образина! – вырвалось у меня при виде собеседника. Двухметровая, поперёк себя шире обезьяна!

– Ох и мелкий, а злой! – тоже не сдержал удивления образина.

Я оглядел немаленький двухэтажный домик, посмотрел на ключ, бивший из-под земли, на большую конюшню. Да он едва ли не больше, чем тот, в котором мы сейчас живём. Выглядел дом опрятно и ухоженно. Ещё мне приглянулась беседка рядом с небольшим озерком, который был делом рук родничка. По виду площадь участка была метров сорок на сорок.

– Кто в доме есть? – спросил Ригард.

– Восьмой гвардейский! Иди ты! – удивился привратник.

– Что, весь полк прям поместился? – усмехнулся я.

– Что? Да я про…

– Да понял я! Отвечай: в доме кто? – перебил я его.

– Хозяйка, леди Дарина, и кухарка ейная.

– Зови! – коротко сказал я и зря: искомая дама сама вышла на крыльцо.

– Вы пришли, убийца. Радуешься, крысёныш, но зря! Не жить тебе! Косточки твои побелеют, родных твоих крысам скормят! – злобно ярилась шикарная дама.

Я подошёл и молча съездил ей по лицу. Брызги крови полетели во все стороны, а она упала и ошарашенно смотрела на меня снизу вверх. Её грудь трепетала, вывали-лившись наружу, но меня она не заводила.

– Угрожать вздумала! – На это раз ей прилетело по лицу уже ногой.

– Гарод, тормози, не убивай, нельзя в праздники! – потянул меня за рукав Ригард.

– Ты же сказал, менталы проверяют и наказывают только зачинщиков! И не я первым стал угрожать и оскорблять.

– Разборки лишние всё равно будут.

– Надо её слать менталам. Чую, она в курсе всех грязных делишек своего покровителя. Может, тоже солдатских сирот в приюте насиловала? А угроза убить человека, находящегося под защитой императора, – это не преступление?

– Сдадим страже и магам. Давай я свяжу, – попросил Ригард.

– А кто сироток насиловал? – угрюмо спросил привратник. – И проверяли нас менталы, не знали мы ни о чём.

– А чего тогда она злобствует? – удивился я. – Если я её хахаля за дело убил.

– Я бы сам за такое убил, – сказал привратник. – Я из восьмого пехотного, осадник. А злобствует понятно почему: неохота ей на улицу. Вон вчера всё ценное из усадьбы продавала.

– Ой нужен ментал! – запричитал Бурхес. – Всё имущество продала!

– Ну, пойдём, посмотрим, что там осталось. Эту, – я кивнул на окровавленную женщину, – связать.

– Я не знала про сирот! И прошу прощения за злобу. Дура как есть, – слишком спокойно сказала она.

Глава 40

Против ожидания в доме было много различной обстановки. И дело не только в основательной красивой мебели, неизвестно как попавшей в дом (ведь двери были малы для неё), а в общем уюте: вазы, горшки с цветами, тут коврик, там шкура тигра. Я первый раз увидел картины! Шесть комнат наверху, каждая со своим туалетом, две комнаты внизу и кухня с кладовкой в подвале. Это помимо общего холла в центре первого этажа.

Магический насос качал воду; куда уходила канализация, я пока не разобрался. Кладовая была забита едой, и, судя по большому столу в холле, хозяйка могла принимать и кормить десяток с лишним гостей одновременно. На втором этаже, где были комнаты гостей и хозяйки, было ещё дороже и богаче.

Но в спальне самой Дарины был разгром и опустение: она явно успела вывезти и продать большую часть вещей. Шкафы были распахнуты и пусты, стоял с открытой крышкой опустевший сундук, секретный сейф в стене тоже был открыт настежь и секретным уже не являлся. На стенах не хватало пяти картин, судя по пятнам и вбитым гвоздям.

Я прошёл на балкончик, выходивший на улицу. Уютное мягкое кресло, две плодоносящие небольшие сливы в специально выложенном мини-колодце, заполненном землёй. Шкаф с вином и другими напитками, которыми побрезговала хозяйка-воровка.

Да, воровка. Эдикт императора был ясен: участок, дом и всё его содержимое (недвижимое и движимое имущество) передавалось мне. Личные вещи? Нет, не слышал, не надо свои личные вещи держать в чужом доме.

Ясно, что изначально я не хотел выгонять её голой из дома, моё земное воспитание было против. Но любой местный аристократ сделал бы это с простолюдинкой. Она не была ни закупной, ни рабыней в отличие от слуг, я специально узнавал. Она была просто никто и жила в чужом доме милостью покойного любовника.

Когда я ехал сюда, у меня были разные мысли, в том числе и фривольного содержания, но «радушный» приём отбил охоту миндальничать с ней.

Спустившись вниз, я подошёл к связанной Дарине.

– А почему слуга назвал тебя леди? Ты простолюдинка, родилась в семье трактирщика. Знаешь, что бывает за присвоение аристократического титула? Сдать тебя страже императора?

– Откуда мне знать, что этот отбитый на голову раб ляпнет. Я так не представляюсь.

– Хитро, хитро! А как быть с ворованными вещами? Где драгоценности, где картины, где одежда твоя? Мне передали дом со всем содержимым.

– Это подарки и то, что я купила сама!

– Даже если бы тут лежал товар, например, торговой лавки, он стал бы мой. Есть эдикт императора. Не прикидывайся дурочкой, вчера его тебе зачитали.

– Большую часть вещей я продала до того, как мне его зачитали. И деньги в банке на моём личном счёте.

– Да ты богатая невеста.

– Думаю, проблем с замужеством не будет: я ещё хороша и воспитанна. То, что продала вчера, я отдам или скажу, кому продала. Простите за это, барон.

Веры ей нет, но, судя по всему, она что-то успела урвать. Повезло, что не всё продала. Обещает часть вернуть? Ну, пусть вернёт. Но к менталам её ещё раз сводить надо. И, если она соврёт и отдаст не всё, её будут судить. Скорее всего рабство. Хотя это не коронное преступление, и менталов надо будет ждать год-два, а может, и двадцать. И, судя по всему, она это знает.

– Бурхес, иди, запиши, что кому продала.

Старик поопытней меня в этом деле. Судя по скисшей мордашке пленницы, она и это поняла.

Далее я разбирался с рабами, с кухаркой и служанкой, тощей девчонкой лет пятнадцати. Всё просто. Ухаживать ей за домом! Оставил серебра на ведение хозяйства.

Та сразу включилась в дело:

– Барон, в кладовке много припасов, можно продать в трактиры. Пропадёт же!

– Сама сможешь? Тебе сколько лет-то?

– Пятнадцать. Сама не смогу, но мои родители могут.

– Ты почему стала рабыней, если есть родители? И почему вы у разных хозяев?

– Да родилась в семье рабов, а год назад меня хозяин продал, – пожала она плечами.

– Давай так: я даю тебе вольную, назначаю оклад десять серебра в месяц. И ты ухаживаешь за домом.

– Как же так! Я пять золотых стоила, меня же продать можно! – бормоча, бухнулась она мне в ноги.

– Не обеднею. Хотел сдавать дом, но передумал. Может, сам тут буду жить. Тем более академия магов рядом, а я планирую учиться.

– Всё будет в лучшем виде, только вы дядю Дрона не продавайте, его тут все боятся в округе.

– Дрон, иди сюда! Я твой новый владелец. Как попал в рабство? Я могу и тебя отпустить.

– Не можете, – вздохнул он. – Я коронный раб, убил сотника по злобе своей, это пожизненное рабство.

– Осадник, говоришь? – спросил Ригард. – А я тебя не знаю, хотя должен: моя сотня осадные машины охраняла. Сотник у нас был барон Морт.

– Молод ты ещё меня знать, а барона я помню молоденьким десятником, – усмехнулся, видно, вспоминая славные денёчки, великан. – Мне полсотни лет уже, и двадцать лет я раб. Где только не был, сейчас вот тут осел.

– Остаёшься тут, следишь за порядком. Никого не впускать. Поможешь этой, девчушке… как её? Ну, в общем, она не рабыня считай, а управляющая имением.

– Домик за приличную сумму можно сдать. Тебе оно надо – терять пару тысяч золотом?

– И то верно! – поддержала малышка. – Уилза я. Вы спрашивали, – засмущалась она.

– Что, реально две тысячи? – удивился я.

– Можно и три, как договоришься. Могу поискать среди магов. За долю малую, – добавил Бурхес.

– Ищи нормального, чтобы дом не спалил – и десятина твоя! Хотя это много. Двадцатая часть.

– Пятнадцатая?

– Уломал, ищи. Что там с имуществом?

– Отдала в лавки на продажу картины, вещи свои. Просит не отдавать страже: мол, выкупит всё сама. Предложила двести сорок золотом.

– Нехило она распродалась, – поразился я.

Всё-таки большие деньги в столице крутятся, но и жизнь тут дорогая.

– Я тебя отпускаю, к вечеру привезёшь триста золотом, я не требую от тебя больше ничего. Устроит?

– Устроит. Но можно я ещё возьму коня, какого дадите? Я бы на нём до банка доехала и рассчиталась сразу. Тут до него минут двадцать!

– Ригард, возьми её коня и съезди до банка, а мы пока тут подождём.

Развязав даму, отправили её за конём. Решил я отпустить её, хотя, может, себе проблемы создаю в будущем. Но я и посильнее людям ноги оттаптывал.

– Завтрак готов, барон! – позвала меня Уилза.

– Да уж время обеда подходит, но пойдём, посмотрим, что ты там приготовила.

Я неплохо провёл время до приезда Ригарда, обсуждая изменения, которые надо сделать в хозяйстве.

Только Ригард вернулся, мы отправились к моему первому тестю, да и Ольчу повидать надо. Не забыл я и подарок, который купил для неё. Думаю, они в шоке от визита императорских посланников, ну и тысяча золотом – это большие деньги.

Еду, настроение прекрасное, улицы после праздничной ночи оживают и готовятся к сегодняшнему продолжению. Улица не центральная, поэтому и неширокая. Порядок движения был таков: Ригард, потом я, а замыкающими – Бурхес и Малик.

Я услышал звон и, выскользнув из своих мечтаний, увидел конфликт Ригарда с несколькими важными военными. Он столкнулся с ними, когда проезжал мимо переулка, из которого они выскочили.

Я пришпорил коня и через пару секунду уже мог услышать их разговор.

– Полусотник, совсем ум потерял? Я полутысячник второго гвардейского, граф! А ты хамишь мне.

– Я на службе, – негромко сказал Ригард и оглянулся на меня.

– Граф! – Я намеренно назвал собеседника титулом, чтобы подчеркнуть свою независимость от армии. – Позвольте узнать, в чём именно заключалось хамство? Пока я слышу, хамишь только ты.

– Я полутысячник второго гвардейского полка, граф…

– Мне всё равно, кто ты! Я задал вопрос, отвечай!

От возмущения граф и оба его спутника стали похожи на рыб, выброшенных на берег: выпученные глаза и раскрытые рты.

– Я вижу, вы со знаками доблести: и рубин, и сапфир. Поэтому я вас не убью… – начал полутысячник.

– А что, запрет на конфликты в праздник именин императора уже не довод для вас? Ригард, это как?

– Я на службе. Прямой приказ императора – защищать спасшего его барона, – ответил он не мне, а начавшим вытаскивать мечи оппонентам. – И фехтовать я не буду. Кишки вам выпущу, и пусть проверяют потом, прав я или нет.

– Громкие слова, но вы правы. После праздника поговорим в полку, – напыщенно сказал полутысячник, убирая меч. Скажешь сотенному, что я вызвал тебя для наказания.

– Дядя, ты дебил? – не выдержал я. – Они ко мне на десять лет прикреплены императором. Ко мне в баронство поедешь? Так оно свободное. Повешу вас как браконьеров! Или нет, давай медведям скормим, а? – спросил я у Ригарда, приняв вид безбашенного идиота.

– Граф, погоди, надо разобраться, тут серьёзные обстоятельства, – потянул военного за рукав немолодой сотник.

– А что, хамить обязательно? – успокаиваясь, спросил граф. – Всегда так делаешь?

– Обычно голову отрезаю. Хамить не люблю, да и мама покойная была против, когда ругался, – окончательно вжился я в роль злобного, окосевшего от вседозволенности малолетки.

– Так очень легко и голову потерять! – заметил второй спутник графа.

– Точно! А я думаю, чего я забыл сделать. Хотел же заехать в храм, посмотреть, где меня маги возродят после смерти! – искренне обрадовался я.

– А ведь он прав, у него-то жизнь не одна, – засмеялся сотник, разряжая обстановку.

– Ладно, вижу, человек на службе, зла не держу. Я граф Мод О При. Если захочешь подняться в полк поприличнее, я тебя выслушаю, – сказал он Ригарду.

Не прощаясь, они поехали по своим делам, а мы – по своим.

– Вот делать мне нечего, в другой полк идти. Я вообще уволиться хочу, – пробурчал Ригард.

– Ты свататься когда будешь? Или передумал? – вспомнил я про планы Ригарда.

– Нет, не передумал. А ты не передумал? – улыбнулся он.

– Куда там, уже император принял участие! – вздохнул я. – Да и сам хочу.

Ехали молча, думали о своём.

На страже стоял тот же дядюшка, что и в прошлый раз. «Интересно: совпало или он залётчик?» – подумал я.

– Барон! Я вижу, ты уже в магии отличился. Проходи, проходи, невеста твоя ещё тут. Соскучился?

– А ты чего на посту опять? И как тут дела вообще? – ответил я вопросом на вопрос.

– Да любит меня король, вот и тренирует. А из нового: приезжал вчера посланник императора, привёз чуть ли не месячный доход королевства. Король с бала вернулся и офигел. Он не один вернулся, поэтому сразу принять не сможет, а невеста твоя щас примчится.

Едва спустившись с коня, я увидел Ольчу. Она не мчалась, одета была в строгое синее платье до колен.

– Как знал! Тебе подарок приготовил! – достал я комплект украшений из золота и сапфиров.

– Синее к синему? Может, и пойдёт. – Ольча примерила подвеску, серьги и перстень, сняв свои серьги и кулон.

– Тебе очень идёт! – убеждающе сказал я.

– Спасибо! – Она чмокнула меня в губы.

– У тебя сегодня бал, я помню.

– Хочешь, наверное, посмотреть платье, которое я себе купила?

– Только за этим и приехал! – Я же не дурак говорить «нет».

– Точно? Ладно, скоро буду. Жди в гостиной! – моментально согласилась Ольча.

Я пообщался с сёстрами Ольчи. Меня в прошлый раз с ними знакомили, но общих тем для разговора не было. И кроме как на вопрос, видел ли я императора, сказать мне было нечего.

Спустилась Ольча в пышном голубом платье с вырезом на груди. Я сглотнул слюни: скорей бы в койку её затащить! А, кстати, зачем ждать? Ведь я могу уже свадьбу играть, разрешение есть!

– Ну как?

– Девчонки все умрут от зависти, а мужики – от огорчения, что ты занята!

– Мне тут император подарок прислал небольшой, ну и разрешение не ждать шестнадцати, – как бы невзначай сообщила Ольча.

– Так когда? Я только за, чтобы не ждать.

– А что ты решил по остальным жёнам?

– Полный комплект, – ответил я, предчувствуя серьёзный разговор.

– Так, и кто они? – нахмурилась Ольча.

– Одна – сиротка из ветеранского приюта, хорошая, добрая девушка. И ещё вчера на балу договорился с графской дочкой. Она будет второй после тебя женой, но пока маловата для замужества, так что брак будет платоническим. Наверное.

– Так Арчи не будет?! Ты отказался от двадцати пяти тысяч золотых! – ахнула Ольча. – Ради меня?!

– Только ради тебя! – не понял причину её радости, но быстро согласился я.

– Ох, а сколько третьей жене? Зачем брать малышку?

– По возрасту подходит, но тоща страшно! А семья хорошая, приданое тоже. Да и сама она в хозяйстве разбирается.

– Брак по расчёту? Мне это нравится, – неожиданно сказала невеста. А вторая? Ну, или третья? Почему её выбрал? Она простолюдинка? Очень красивая? Красивее, чем я? – начала она засыпать вопросами мой мозг.

– Сирота, их подкладывали под разных важных людей. А так да, красивая, но другая красота, не как у тебя. Она чёрненькая, а ты беленькая, – сказал я, покосившись на греющих ушки сестёр.

– Брак из жалости! О Гарод! И ты взял её в жёны? Ты самый лучший мужчина в мире! Я бы таких гадов, что трогают бедняжек, убивала!

– А я как узнал, так сразу и убил мерзавца.

– Убил? – сказал кто-то из сестер.

– Император накажет тебя? Надо срочно уезжать? Чёрт с этим балом, поехали! Папу разбудить надо! Хорошо мешок денег есть! – затеяла кипиш Ольча.

– Ольча, всё нормально. Всё нормально! Уже был суд, и по эдикту императора мне даже дали часть имущества убитого!

– Вот поподробнее, что дали? – спросил спускающийся в короне и мантии Филик, папа Ольчи.

– Домик в центре за двадцать две тысячи, питомник собачий за три и на тысячу – долю в транспортной компании.

– Отличный куш! Я так понимаю, коронное преступление остановил и ещё покарал сам?