Читать книгу "Троцкий"

Этого триумвират в лице Сталина, Зиновьева и Каменева перенести не смог. Собравшись на квартире у последнего 16 октября 1924 года, они разработали детальный план первой массированной атаки на Троцкого. Среди направлений главных ударов фигурировало и такое: разоблачение несостоятельности теории перманентной революции Троцкого. Подав «команду» к атаке, Сталин, Зиновьев и Каменев и сами включились в публичные выступления против одного из «выдающихся вождей». Десятки статей и сборников, митинги и речи партийных руководителей разных рангов преследовали одну цель: политически и теоретически скомпрометировать Троцкого, преуменьшить его реальную роль в революции и Гражданской войне, представить в общественном мнении как несостоятельного идеолога. Троцкий был потрясен. Он тяжело переживал этот массированный натиск, понимая, что его инспирировало высшее партийное руководство во главе со Сталиным. Оставшись в этом руководстве фактически в полном одиночестве, Троцкий пытался объяснить свое молчание нежеланием разжигать костер внутрипартийной борьбы. В его фонде сохранился черновой набросок письма в «Правду»:

«Письмо в редакцию

(В ответ на многочисленные запросы)

У.т.!

Я не отвечаю на некоторые специфические статьи, появившиеся в последнее время в ”Правде“, руководствуясь соображениями об ограждении интересов партии, как я их понимаю…»{551}551
  ЦПА ИМЛ, ф. 325, оп. 1, д. 139, л. 1.


[Закрыть]

После издания «Уроков», где бы ни появлялся Троцкий, ему прежде всего задавали вопросы о перманентной революции. Неискушенные люди видели в этом непонятном термине что-то таинственно-загадочное или подспудно-антиреволюционное. В мае 1924 года, выступая перед работниками печати, Троцкий, перебирая в руках множество записок, выделил главный вопрос: «Товарищи интересуются, в каком отношении теория перманентной революции стоит к ленинизму?

Мне лично и в голову не приходило вопрос о перманентной революции превращать в актуальный. Ведь идея перманентной революции была формой теоретического предвосхищения будущего развития событий. События, которые этой теорией предвосхищались, произошли: Октябрьская революция совершилась. Сейчас вопрос о перманентной революции имеет теоретико-исторический, а не актуальный интерес». Затем, желая подчеркнуть, что Ленин был его единомышленником, Троцкий продолжает: «Были ли у меня расхождения с тов. Лениным в отношении захвата власти в октябре, в крестьянской политике – в октябре и после октября?» И, помолчав, твердо добавляет:

– Нет, не было…

И далее: «Товарищи, которые ”отскочили“ от октября, теперь, задним числом, мудрят насчет ”ошибок“ в теории перманентной революции. Если бы в ней и были ошибки, то во всяком случае эта теория не помешала мне, а помогла пройти через Октябрьскую революцию бок о бок с Лениным. Попытка задним числом создать троцкизм в противоположность ленинизму есть фальсификация, и ничего более»{552}552
  ЦГАСА, ф. 4, оп. 14, д. 51, л. 147.


[Закрыть].

Троцкий пытался защититься от многочисленных нападок за свои «перманентные» взгляды, призывая к себе в союзники мертвого Ленина.

Но атаки продолжались. В начале 1925 года Троцкий получил по почте только что вышедшую брошюру «Теория перманентной революции тов. Троцкого»{553}553
  Струев Ив. Теория перманентной революции тов. Троцкого. Ростов-Дон: Буревестник, 1925.


[Закрыть]. Предисловие к брошюре принадлежало перу И. Вардина – одного из «официальных» теоретиков ЦК. Троцкий открыл оглавление. Заголовки разделов уже говорили о многом: «Бунт на коленях», «Повесть т. Троцкого о том, как т. Ленин стал… троцкистом», «Поверхностность и легкомысленность в заявлениях т. Троцкого»… Читать дальше не хотелось, но Троцкий, пересилив себя, пролистал брошюру. Вардин уже в предисловии определил тональность всей брошюры, заявив, что эта «теория решительно ничего общего с большевизмом не имеет»{554}554
  Там же. С. 2.


[Закрыть].

Троцкий с горечью ставил галочки на полях брошюры в тех местах, которые особенно больно задевали его обостренное самолюбие: «бросая поверхностные, легкомысленные фразы о ”перевооружении“ и прочей ерунде», «степень ясности во взглядах т. Троцкого всегда была обратно пропорциональна степени необходимости в этой ясности», «он не понимает роли крестьянства», «на словах проповедуя несуразно-левую перманентную революцию, на деле отказывается от обыкновенной буржуазно-демократической революции», «Троцкий не понимал и ленинской теории революции», «перманентная революция – это жест отчаяния и авантюра»{555}555
  Там же. С. 24, 27, 31, 37.


[Закрыть]…

Как быстро после смерти Ленина изменилось положение Троцкого! Идет всего январь 1925 года, а партийная печать уже пишет о нем как об авантюристе, легкомысленном политике и теоретике, никогда не понимавшем Ленина! Боже мой! Как переменчивы люди! Троцкого фактически ставили перед выбором: или, покаявшись, сдаться аппарату ЦК, или не смириться с поражением и не уступить дорогу новым вождям. Как бы мы ни относились к этому сложному человеку, нельзя не признать: политического мужества ему было не занимать.

Теория перманентной революции была вытащена на свет по указке Сталина и Зиновьева с одной целью: перелистывая старые, дореволюционные страницы, написанные Троцким, побольнее уколоть одного из основных триумфаторов Октября и Гражданской войны, выставить его перед партией маловером с меньшевистским душком.

Как я уже говорил, к середине 20-х годов Троцкий написал сотни политических и теоретических статей, множество памфлетов, книги, брошюры. Немало в них было ошибочного и небесспорного. Многие статьи писались на злобу дня и не претендовали на «классику». Но Сталин и его помощники дотошно рылись во всем дореволюционном литературном скарбе Троцкого, выискивая огрехи, упущения, неточности, говорящие о его «меньшевизме» и «антимарксизме».

Во все времена, в том числе и сейчас, гораздо меньше рискуют те, чей прошлый политический, теоретический или литературный багаж оказывается легковесным. Но в переломные моменты подчас именно они громче других кричат о консерватизме и старомодности тех, кто хоть что-то делал в науке или политике, нередко при этом и ошибаясь. Нужно особенно внимательно приглядываться к таким людям. Не сделав ничего стоящего в прошлом, они не создадут ничего и в будущем. Их единственное достоинство – прошлая «безгрешность». Троцкий ошибался, и ошибался сильно. До революции и после ее свершения. Многие его шаги по утверждению нового строя, по реализации методов революционного переустройства были и аморальными, и даже преступными. Как и других вождей Октября и Гражданской войны. Но никто не может бросить в него камень по поводу его бездействия или выжидания, отсутствия собственной позиции или боязни взять на себя ответственность за сделанное.

Все, что связано с концепцией перманентной революции, убедительно характеризует Троцкого не только как теоретика, но прежде всего как личность. Его убеждения исключительно цельны и политически последовательны. В действиях и мыслях Троцкого нет конъюнктуры: он был и навсегда остался певцом Революции. Троцкого «разоблачили» как «маловера» и «капитулянта» прежде всего потому, что он непосредственно связывал построение социализма в России с победой международной Революции. Многократные заявления на этот счет делал Ленин, подчеркивая, что окончательная победа социализма возможна лишь в мировом масштабе. Сталин, «развенчавший» Троцкого, позже и сам стал провозглашать, что окончательная победа социализма возможна лишь при утверждении социалистических начал в большинстве стран мира… Разве это не «сталинский троцкизм»? Чем не «перманентный» вывод? Но Сталин, непревзойденный начетчик и антидиалектик, всегда руководствовался лишь идеями прагматизма, преследуя только сугубо личные интересы.

Схематизм и социальный радикализм теории перманентной революции связаны прежде всего не с ошибками Парвуса или Троцкого, а с исторической заданностью марксизма, еще в середине прошлого века предписавшего фатальную неизбежность гибели капитализма. Но вот спустя почти полтора столетия с момента рождения идеи перманентности можно сказать, что все развивается по Марксу, за исключением «пустяков»: капитализм окончательно нигде не «сгнил», а социализм, даже превратившись на определенном этапе в мировую систему, нигде не поднялся до подлинно экономических и гуманных высот… А Троцкий верил, что Россия может «прийти к социализму на буксире передовых стран»{556}556
  Троцкий Л. История русской революции. Т. II. Ч. 2. С. 471.


[Закрыть], ибо перманентная революция для нее вне контекста революции мировой в конечном счете бесперспективна.

Да, именно эти слова зафиксированы в «Манифесте II Конгресса Коммунистического Интернационала» (19 июля – 17 августа 1920 г.), подготовленном Л. Д. Троцким. В разделе «Манифеста», озаглавленном «Советская Россия», есть такие строки: «Дело Советской России Коммунистический Интернационал объявил своим делом. Международный пролетариат не вложит меча в ножны до тех пор, пока Советская Россия не включится звеном в федерацию советских республик всего мира»{557}557
  Троцкий Л. Соч. Т. XIII. С. 72.


[Закрыть]. Под «Манифестом» стоят подписи глав и членов 32 делегаций, среди них В. И. Ленин, Г. Е. Зиновьев, Н. И. Бухарин, Л. Д. Троцкий, П. Леви, К. Штейнгардт, А. Росмер, У. Галлахер, Дж. Рид, Э. Бордига, М. Ракоши, Ю. Мархлевский, П. Стучка, Х. Пегельман, А. Рахья, М. Цхакая, многие другие известные революционеры.

Авторство документа можно было бы определить не только по рукописи Троцкого, но и по тому стилю, который всегда был присущ именно ему. Пафос «Манифеста» выражается и в призыве не вкладывать меча в ножны до создания «федерации советских республик всего мира», и в беспощадной критике «изменников» революции – социал-демократов. Перо Троцкого неистощимо на образы: «Шейдеман и Эберт лижут руку французского империализма»; «Альбер Тома – наемный агент Лиги Наций, этой грязной адвокатуры империализма»; «Вандервельде – красноречивое воплощение поверхности II Интернационала»; «Карл Каутский – шамкающий консультант желтой печати всех стран»{558}558
  Там же. С. 77.


[Закрыть]… Так писал Троцкий, бескомпромиссный и безжалостный к тем, кого он считал предателями революционного дела. Ведь большинство этих видных социал-демократов Троцкий знал лично, бывал у некоторых из них дома, спорил с ними на конгрессах, переписывался… Но для Троцкого все сразу отходило на второй, третий план, даже личное знакомство, дружба, если речь шла о революции, тем более революции мировой. Троцкий являл собой тот фанатичный тип большевика, для которого идея была превыше всего и в час истины, и в час заблуждений.

В годы Гражданской войны Троцкий чутко прислушивался к гулу далеких брожений на Европейском, Азиатском и Американском континентах. По его настоянию поезд Председателя Реввоенсовета оборудовали радиостанцией, для того чтобы можно было непосредственно принимать сообщения из-за рубежа. Троцкий глубоко верил, что революционный пожар вот-вот должен вспыхнуть в Германии, Венгрии, Франции, Италии, других странах. В начале января 1919 года он по поручению ЦК РКП(б) написал письмо группе «Спартак» в Германии и Коммунистической партии Австрии, в котором утверждал: «Гибель буржуазии и победа пролетариата одинаково неизбежны. Неизбежна ваша победа, товарищи!»{559}559
  Там же. С. 92.


[Закрыть].

Страстные слова Троцкого находили живой отклик у многих. Его часто просили подготовить важные документы Коминтерна, особенно манифесты, воззвания, приветствия. И Троцкий писал, диктовал, правил… Исполком Коминтерна поручил Троцкому, например, написать в апреле 1919 года первомайское приветствие рабочим и работницам всех стран. Вечером воззвание было готово…

«…Еще год прошел, и мы еще не стряхнули с себя нашего ярма… Прошел год, в течение которого руль все еще находился в руках буржуазии…» Охарактеризовав международное положение, автор воззвания приступает к главному: «Не смягчение наших атак, а наступление на более широком фронте широкими колоннами – вот тот лозунг, с которым мы вас зовем к Первому Мая… Каждый день может наступить момент, когда смелый приступ коммунистического авангарда увлечет за собой широкие массы рабочего класса и задачей момента станет борьба за завоевание власти… Да здравствует мировая революция и международный союз пролетарских советских республик!»{560}560
  Там же. С. 83–87.


[Закрыть]

В мировую революцию, в «мировую советскую федерацию», в международный союз пролетарских советских республик верили тогда многие, если не все, большевики. Верил Ленин, верил Центральный комитет партии, рядовые коммунисты. В июле 1921 года Ленин утверждал: «Еще до революции, а также после нее, мы думали: или сейчас же, или, по крайней мере, очень быстро, наступит революция в остальных странах, капиталистически более развитых…»{561}561
  Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 36.


[Закрыть] Но, наверное, никто не был так убежден в необратимости революционного процесса, который должен привести к мировому пожару, как Троцкий. На чем была основана эта фанатичная уверенность? Где находились истоки исступленной убежденности в торжестве коммунистических идеалов? Какими виделись Троцкому мировая революция и ее итоги?

Троцкому были присущи не только материалистические взгляды, круто замешенные на гегелевской диалектике, но и склонность к абсолютизации субъективных элементов: сознания, воли, решимости лидеров, организаций, групп, классов. Рассматривая причины запоздалости буржуазной революции в России, Троцкий отмечал в книге, посвященной Февральской революции, что она «стояла не только географически между Европой и Азией, но также социально и исторически»{562}562
  Троцкий Л. История русской революции. Т. I. С. 20.


[Закрыть]. Отдавая должное объективным условиям революционных преобразований, автор все же особое значение придавал субъективному фактору в деятельности масс, классов, партий, вождей.

Неизбежность мировой революции виделась Троцкому в своеобразии развития исторического процесса. Это своеобразие было сформулировано им следующим образом. «Под кнутом внешней необходимости отсталость вынуждена совершать скачки. Из универсального закона неравномерности вытекает другой закон, который за неимением более подходящего имени можно назвать, – подчеркивает Троцкий, – законом комбинированного развития, в смысле сближения разных этапов пути, сочетания отдельных стадий, амальгамы архаичных форм с наиболее современными»{563}563
  Там же. С. 22.


[Закрыть]. Троцкий не согласен с теми (в частности, с М. Н. Покровским, Л. Б. Каменевым, Н. А. Рожковым), кто полагает, что исторический процесс не знает перескакиваний через эпохи. «Их точка зрения, – пишет Троцкий, – в общем и целом была такова: политическое господство буржуазии должно предшествовать политическому господству пролетариата; буржуазная демократическая республика должна явиться длительной исторической школой для пролетариата; попытка перепрыгнуть через эту ступень есть авантюризм; если рабочий класс на Западе не завоевал власти, то как же русский пролетариат может ставить себе эту задачу…»{564}564
  Там же. С. 506.


[Закрыть]

Троцкий отвечает, что как раз своеобразие исторического развития России делает ее способной перешагнуть некоторые «необязательные» стадии и стать в авангарде революционного процесса. Противоречия в мире давно подготовили необходимость революционного взрыва, утверждает певец мировой революции, но нужен «детонатор». Им как раз и может оказаться Россия. Она выдвигается во главе мировых революционных колонн прежде всего потому, что сумела перепрыгнуть через отдельные этапы. «Как Франция перешагнула через реформацию, – пишет Троцкий, – так Россия перешагнула через формальную демократию»{565}565
  Там же. С. 32.


[Закрыть]. Суждения Троцкого безапелляционны. Так говорят только люди, никогда не сомневающиеся.

Уже позже, будучи в изгнании, на Принкипо, Троцкий беспощадно раскритикует Сталина за непонимание этих положений. «Невыносимее всего в этих вопросах ”теоретизирующий“ Сталин с двумя писаными торбами, составляющими весь его теоретический багаж: ”законом неравномерного развития“ и ”неперепрыгиванием через ступени“. Сталин не понимает до сих пор, что неравномерность развития именно и состоит в перепрыгивании через ступени (или в чересчур долгом сидении на одной ступени)… Для такого предвиденья нужно было понять историческую неравномерность во всей ее динамической конкретности, а не просто жевать перманентную жвачку из ленинских цитат…»{566}566
  Троцкий Л. Перманентная революция. С. 125.


[Закрыть] Троцкий, отстаивая свой взгляд на необходимость и возможность «перешагивания» через этапы, дает попутно характеристику Сталину как теоретику. «Сталинщина, эта уплотненная идейная вульгарность, – пишет Троцкий, – достойная дщерь партийной реакции, создала своего рода культ ступенчатого движения, как прикрытие политического хвостизма и крохоборчества»{567}567
  Там же. С. 125.


[Закрыть].

Троцкий, соблюдая, правда, определенную осторожность в разговорах с «вождями» и на заседаниях Политбюро ЦК, не раз вносил конкретные предложения об инициировании мировой революции. Именно по его предложению в 1918 году в Германию были направлены крупные денежные суммы для революционной пропаганды и ускоренного «созревания» сознания масс. В то же время предложение Троцкого сформировать в 1919 году два-три конных корпуса на Южном Урале с последующей отправкой их в Индию и Китай для «стимулирования» революционных процессов поддержано не было. В августе 1919 года Троцкий шлет телеграмму Зиновьеву и Розенгольцу: «…настаиваю на оставлении эсбригады на эстонском фронте, что будет содействовать близкому взрыву эстонской революции»{568}568
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 1, д. 145, л. 245.


[Закрыть]. Хотя наркомвоен упоминает в телеграмме «эстонский ЦЕКА», совершенно ясно, что это его идея. Сохранились телеграммы Троцкого и венгерскому революционному правительству с выражением готовности прийти на помощь. Варшавский поход 1920 года диктовался не только военной необходимостью разгромить интервенционистские войска Пилсудского, но и «оказанием помощи польским трудящимся, борющимся за свое освобождение». Для того чтобы «советизировать Польшу», по мнению Троцкого, нужно видеть в польских рабочих и крестьянах «будущих польских красноармейцев», всячески «популяризировать биографии наиболее видных польских коммунистов Дзержинского, Мархлевского, Радека, Уншлихта…»{569}569
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 1, д. 498, л. 787–788.


[Закрыть].

В соответствии с предложением Троцкого, по линии Коминтерна, ЦК РКП(б), Народного комиссариата по иностранным делам, другим каналам, за рубежом уже с начала 20-х годов была организована пропагандистская и контрпропагандистская работа среди населения капиталистических стран. При всех ограниченных возможностях этой идеологической деятельности она велась настойчиво. Например, на заседании Пленума ЦК РКП(б) 3 апреля 1922 года (где Сталин был избран Генеральным секретарем партии) Троцкий внес предложение о «налаживании контрагитационной кампании за границей». ЦК постановил привлечь для организации этой работы Суварина и Крестинского при общем руководстве Троцкого{570}570
  ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 78, л. 2.


[Закрыть]. Как этап к созданию «мировой советской федерации» Троцкий рассматривал революционные преобразования в Европе под лозунгом «Соединенные Штаты Европы». Это, писал один из главных жрецов Октябрьского переворота, чисто революционная перспектива… «Разумеется, – развивал дальше свою мысль Троцкий, – рабоче-крестьянская федерация не замкнется на европейском этапе. Через наш Советский Союз она, как сказано, откроет себе выход в Азию и тем самым откроет Азии выход в Европу»{571}571
  ЦГАСА, ф. 4, оп. 14, д. 13, л. 61.


[Закрыть] – революционер уже давно мыслил масштабами континентов и, более того, всей нашей планеты.

Даже в годы Гражданской войны Троцкий постоянно интересовался состоянием международного революционного движения, активно участвовал в работе Исполкома Коминтерна, часто принимал делегации зарубежных коммунистов и рабочих. В архиве Троцкого сохранились многочисленные материалы, рукописи статей, записки с анализом революционной ситуации, советами, как двинуть «революционное дело» дальше. Секретарь Предреввоенсовета Сермукс, например, 19 апреля 1921 года передал по поручению Троцкого записку Радеку (он занимался в то время «германскими делами»), в которой анализировалось положение в Германии. Лев Давидович писал, что аппарат социал-демократии и профсоюзов выступает против радикальных действий и является, таким образом, «важнейшим фактором пассивности и консерватизма в рабочих массах… Нужно систематически раскачивать рабочие массы с целью подрыва создавшегося неустойчивого равновесия…». Троцкий советует разъяснять рабочим, что мартовские события(*11*)11
  Имеется в виду мартовская всеобщая стачка 1921 г., переросшая в вооруженное восстание рабочих мансфельдских рудников, которое было подавлено. – Д. В.


[Закрыть] еще раз показали «новое вопиющее предательство социал-демократов»{572}572
  ЦПА ИМЛ, ф. 325, оп. 1, д. 292, л. 1–5.


[Закрыть].

Троцкий болезненно переживал неудачи революционного движения, особенно в Германии. В них он не просто видел крах революционных надежд, но и ощущал глубокую личную боль. Чаще всего ему казалось, что в основе этих неудач лежат ошибки руководства КПГ. Когда новый революционный подъем в Германии летом 1923 года не завершился, как полагал Троцкий, завоеванием власти, он отреагировал на эти реалии с нескрываемой горечью: «Важнейшей причиной того, что Германская коммунистическая партия сдала без сопротивления совершенно исключительные исторические позиции, является то, что партия не сумела на новом рубеже стряхнуть с себя автоматизм вчерашней политики, рассчитанной на годы, и ребром поставить – в агитации, в действии, в организации, в технике – проблему захвата власти. Время есть важный элемент политики, особенно в революционную эпоху. Упущенные месяцы приходится иногда наверстывать годами и десятилетиями…»{573}573
  Троцкий Л. Новый курс. М., 1924. С. 40–46.


[Закрыть]

Для Троцкого Коминтерн был инструментом реализации главной идеи коммунистов – победы мировой социалистической революции. В своем выступлении на III Конгрессе Коммунистического Интернационала 2 июля 1921 года Троцкий «временное» замедление революционного процесса называет лишь «заминкой, замедлением темпа». Но он убежден, что «кривая» капиталистического развития в общем идет – через временные подъемы – вниз, а «кривая» революции – через все колебания идет вверх.

К слову сказать, Троцкому во время подготовки этого Конгресса пришлось предпринять чрезвычайные усилия, чтобы коммунистический форум не был сорван. Дело в том, что Енукидзе, которому поручили хозяйственную подготовку Конгресса, не смог обеспечить нормальных условий жизни прибывающим делегатам. Посыпались жалобы, начались нарекания, стали раздаваться слова о неспособности РКП решить даже такой простой вопрос. Троцкий, узнав об этом, немедленно извещает бумагой с грифом «сов. секретно» Ленина, Зиновьева, Бухарина, Радека, Каменева, Молотова.

«Только что товарищи, объективизму и правдивости которых я безусловно доверяю, изложили мне состояние полного отчаяния в деле с организацией Конгресса. Приезжающие делегаты попадают в отчаянное положение. Несмотря на то что ждали тысячу человек, а приехало около трехсот, делегатов помещают по 8–10 человек в одну комнату. Они лишены минимальных удобств. В смысле столовой и прочего – такое же положение… Самое возмутительное – это грубое невнимание к приезжающим товарищам. На постелях нет матрацев, подушек, нет умывальников…»

Ленин ответил быстро, однако, не желая ввязываться в это рутинное дело, предложил создать «комиссию с экстренными полномочиями», так как сам «я нахожусь вне города. Уехал в отпуск на несколько дней по нездоровью»{574}574
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 2, д. 147, л. 90–91.


[Закрыть]. Зиновьев, в свою очередь, предложил перенести Конгресс «в Петроград, где вполне гарантировано добропорядочное устройство каждого делегата…»{575}575
  Там же. Л. 51–52.


[Закрыть].

Троцкий, скептически отнесясь к этим советам и предложениям, тем не менее согласился на создание комиссии и добился назначения ее руководителем своего заместителя Склянского, который привлек к организации Конгресса весь секретариат Троцкого, его сотрудников, а также хозяйственные службы частей Московского гарнизона. Усилиями наркомвоена положение удалось быстро нормализовать{576}576
  Там же. Л. 52.


[Закрыть]. Троцкий приказал, чтобы ему докладывали даже меню «в столовых общежитий делегатов Коминтерна». Оно, кстати, весьма наглядно говорит об экономическом состоянии Республики, руководители которой были так озабочены «заминкой мировой революции».

Вот типовое меню на каждый день.

{577}577
  ⁴⁹ Там же. Л. 188.


[Закрыть]

Возможно, я утомил читателя перечислением блюд достаточно «унылого» меню, но, думаю, эта деталь неплохо передает обстановку того времени. Даже при вмешательстве «вождей» и мобилизации всех ресурсов разоренная страна могла едва-едва накормить три сотни революционеров, которым предстояло вновь инициировать революционное брожение в разных странах в надежде вызвать мировой пожар. Троцкий, занимаясь такими «мелочами», хотел использовать малейший шанс для ускорения нового революционного прилива.

К слову сказать, на Западе давно заметили фанатичную приверженность Троцкого к радикальным решениям, постоянное припадание к революционному алтарю. В буржуазной печати вскоре после Октябрьской революции стало появляться множество материалов, в которых Троцкий представал то анархистским ниспровергателем государственности, то крайним выразителем коммунистической радикальности, то ставленником еврейского финансового капитала. В разгар Гражданской войны белогвардейское «Русское бюро печати» в Екатеринбурге выпустило брошюру «Печальные воспоминания (о большевиках)». Ее автор Сергей Ауслендер дает характеристику вождям русской революции. Больше всех достается Троцкому. «Этот международный аферист, – пишет автор, – покорил Россию, расстреливает старых боевых генералов, живет в Кремлевском дворце и командует русской армией… Он умеет будить в рабах самое черное, самое гнусное…»{578}578
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 2, д. 89, л. 22.


[Закрыть]

А вот еще одно, уже европейское «сочинение». В ноябре 1921 года в Мюнхене вышла брошюра под названием «Еврейский большевизм» с пространным предисловием Альфреда Розенберга. В антисемитской книжке утверждается, что русская революция по своему содержанию, идеям, руководству была сугубо еврейской: «С первого дня своего рождения большевизм был еврейской затеей». Розенберг скрупулезно манипулирует данными о количестве народных комиссаров-евреев, разжигая антисемитские чувства, пытаясь доказать, что «пролетарская диктатура над обезумевшим, разоренным, полуголодным народом – есть план, изобретенный в еврейских ложах Лондона, Нью-Йорка, Берлина». Главные его исполнители – тоже евреи, среди которых А. Розенберг прежде всего выделяет Троцкого-Бронштейна. Автор предисловия к книжке, заполненной фотографиями большевиков-евреев, предупреждает: «Их цель – мировая революция»{579}579
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 3, д. 13, л. 23–39.


[Закрыть]. Подобные грязные подделки ставили задачу скомпрометировать не только русскую революцию, но особенно ее вождей, и в первую очередь Троцкого.

В феврале 1925 года Иностранный отдел ОГПУ заполучил совершенно секретный доклад английского посланника, озаглавленный «Троцкий и русская революция». Дипломат, сообщая в Лондон о поражении Троцкого в партийной дискуссии, тем не менее констатирует, что в русском большевизме это самая крупная политическая фигура, способная заняться «международными революционными авантюрами». Посланник с беспокойством докладывает, что упрочившееся положение Советской России означает выигрыш времени «для великого всемирного исторического эксперимента – еще большего, чем окончательное свержение царизма и уничтожение буржуазии в Октябрьской революции». После смерти Ленина, продолжает посланник, это «наиболее значительная личность социалистической революции Европы»{580}580
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 3, д. 101, л. 517–526.


[Закрыть]. Этот документ, который разведка ОГПУ направила Сталину, Дзержинскому, Фрунзе, Менжинскому, Ягоде, Пятницкому, Артузову, однозначно оценивает Троцкого как наиболее выдающуюся фигуру, приверженную идее мировой социалистической революции.

Будучи убежденным, как и Ленин, что Октябрьская революция начала эру мировой пролетарской революции, Троцкий до конца своих дней остался верен этой идее. Можно только удивляться, сколь глубоким может быть заблуждение человека, обладающего сильным интеллектом и не лишенного качеств пророка. Фанатичная вера брала верх над разумом. Выступая со статьей «Пять лет Коминтерна», Троцкий, вопреки историческим фактам, утверждал: «Европейский капитализм с исторической точки зрения прошел свой путь до конца. Он не развил значительно производительные силы. Ему не суждено больше играть прогрессивной роли. Он не может открыть новых горизонтов. Если бы это было не так, то любая мысль о пролетарской революции в наше время была бы донкихотством!..» Троцкий и не замечает, что, формулируя эти мысли, он как бы примеряет на себя одеяние рыцаря печального образа. Теоретик мировой и европейской революции продолжает: «…буржуазный порядок не падет сам по себе. Его нужно свергнуть, и только рабочий класс может его свергнуть революционным путем. Если рабочему классу это не удастся, тогда мрачные предсказания Освальда Шпенглера в ”Сумерках Европы“ могут оправдаться. История бросила рабочим вызов, как бы говоря им: вы должны знать, что, если вы не свергнете буржуазию, вы погибнете под руинами цивилизации».

Троцкий не раз выражал сожаление, что мировая революция началась не в развитых странах: США, Англии, Германии. Тогда, по его мнению, у революции было бы больше шансов. В упомянутой выше работе Троцкий с горечью констатирует: «История, по-видимому, прядет свою прядь с противоположного конца». Россия для него и была этим отсталым «противоположным концом». Однако Троцкий всегда оставался оптимистом в отношении перспектив мировой революции, хотя и не таким пылким.

Выступая на IV Конгрессе Коммунистического Интернационала (5 ноября – 5 декабря 1922 г.), Троцкий, отметив спад революционной волны во многих странах, доказывал, что это «временный процесс». Для грядущего успеха нужно «завоевать доверие подавляющего большинства рабочего класса». А тогда, «убедившись на опыте в правильности, твердости и надежности коммунистического руководства, рабочий класс стряхнет с себя разочарование, пассивность, выжидательность – и тогда откроется эпоха последнего штурма (курсив мой. – Д. В.). Как близок этот час? Мы этого не предсказываем»{581}581
  Троцкий Л. Соч. Т. XII. С. 342.


[Закрыть]. Троцкий мог бы годами ждать нового революционного взлета, но сомнений, что он обязательно наступит, у него не возникало. Так одержимость может делать сильный интеллект слепым. Но, анализируя мировую ситуацию после революционных потрясений в Европе, Троцкий, тем не менее, вынужден был сказать об отдалении звездного часа мировой революции. В том же докладе Троцкий, поправляя очки и смотря поверх голов делегатов, как бы вглядывался в будущее: «Было бы неправильно стричь все мировое революционное развитие под одну гребенку… Революция в Америке – если абстрагироваться от Европы – уходит в даль десятилетий. Значит ли это, что революция в Европе должна равняться по Америке? Конечно, нет. Если отсталая Россия не стала (да и не могла) ждать революции в Европе, тем более Европа не станет и не сможет ждать революции в Америке… Становясь на почву наиболее естественного чередования исторических событий, можем с уверенностью сказать, что победа революции в Европе в течение немногих лет расшатает могущество американской буржуазии»{582}582
  Там же. С. 369–370.


[Закрыть].

Для Троцкого нет вопроса, какими будут Европа, да и мир после пролетарской революции. Традиционное марксистское прожектерство, определение политических форм без глубокого осознания реального содержания, уверенность в собственной непогрешимости выливаются в красочные полуутопии, которые, впрочем, одно время начали вроде бы осуществляться. Полуразрушенная, окровавленная, обессиленная внутренней борьбой Советская Россия для Троцкого уже является своеобразным эталоном будущих государственных образований, которые должны возникнуть после победы грядущих революций. Великий Эксперимент не может ограничиться Россией. Его ареной должны стать вначале Европа, а затем и весь мир. В своей статье «О своевременности лозунга ”Соединенные Штаты Европы“», предназначенной для «Правды», Троцкий пишет: «Мы не станем заниматься здесь предсказаниями насчет того, каким темпом пойдет объединение европейских республик, в какие хозяйственные и конституционные формы оно выльется, какой степени централизации достигнет европейское хозяйство в первый период рабоче-крестьянского режима. Все это можно спокойно предоставить будущему, – с учетом того опыта, который имеет уже Советский Союз…»{583}583
  Там же. С. 371.


[Закрыть]