Читать книгу "Троцкий"

Так, например, все важнейшие шаги «по делу Старика» (Троцкого) согласовывались с ЦК. Вот «Выписка из сводки в ЦК ВКП(б) от 5 марта 1938 года». В ней говорится о том, что 21 февраля в Париже «собралась комиссия в составе Клемана, Русса и Зборовского. Жанна Мартен явилась в сопровождении Раймона Молинье (т. е. своего мужа. – Д. В.). Она заявила членам комиссии, что целиком согласна с предложением послать документы Троцкого, но она не верит комиссии и не желает, чтобы в этом деле участвовали Клеман, Русс и Зборовский, которым она не доверяет…»{1205}1205
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 158.


[Закрыть] Даже в таких текущих оперативных вопросах мнение соответствующих сотрудников ЦК было обязательным, тем более что речь шла о возможности получить еще один массив документов Троцкого. Так что вина Судоплатова и его «подельцев» сегодня выглядит совсем иначе, чем в 1953 году… Вот теперь, кажется, читатель знает об этих людях вполне достаточно для того, чтобы я перешел к рассказу об их роли в судьбе далекого изгнанника.

После неудачных попыток ликвидации Троцкого в Турции и во Франции (в Норвегии, ввиду кратковременности его пребывания там, даже не успели развернуть серьезную подготовительную работу) Сталин не оставил мысли устранить своего непреклонного обличителя. Это намерение окрепло после того, как в конце 1936 года «вождь советского народа» получил из Франции известие о подготовке к изданию книги Троцкого «Преданная революция». В ней, как Сталин узнал из сообщений, а потом и из копии рукописи, которую выкрали у Седова, основной удар наносился лично ему. Тем более что Троцкий не раз в своих интервью давал понять, что он намерен «в ближайшее время» обратиться к специальной работе о Сталине. Сама мысль об этом для кремлевского диктатора была невыносимой.

После смерти Седова Секретно-политическому отделу нужно было определить дальнейшую судьбу Зборовского. В апреле 1938 года в Париж прибывает специальный представитель Центра (разумеется, с дипломатическим паспортом и надежной «крышей»), чтобы на месте решить, как использовать «Тюльпана» (т. е. Зборовского. – Д. В.) дальше. Первым делом шифровка в Москву: «Дор. Дуглас, приехал, устроился. Все в порядке…»{1206}1206
  Там же. Л. 159.


[Закрыть]

Московский представитель под кличкой «Вест» сообщает, что после смерти «Сынка» положение «Тюльпана» стало трудным. В шифровке отмечается, что наибольшая опасность их агенту исходит со стороны «Соседки» (Л. Эстрин), но что «Тюльпан» эту угрозу «совершенно недооценивает». Ко всему прочему он «очень ленив по природе». «Вест» испрашивает разрешения Центра на то, чтобы Зборовский сосредоточился на получении троцкистской информации, продолжении работы с «Бюллетенем оппозиции», оказании влияния в «русской секции IV Интернационала». Но главное, Секретно-политический отдел пытается использовать своего агента, оставшегося без работы, для проникновения к «Старику» – Троцкому.

Для этого предлагается «внедриться в охрану «Старика». Но Ван (секретарь Троцкого. – Д. В.) не ответил на письмо «Тюльпана». Очередным пароходом будет снова послано письмо Вану…» Далее «Вест» упоминает о «софийском методе» (попытка взрыва квартиры в Софии агентами НКВД), о необходимости, если не удастся ввести в охрану «Старика» Зборовского, направить через Международный секретариат «пару-тройку немцев-троцкистов». Эти люди «нам могут оказаться очень ценными в будущем и в ином отношении»{1207}1207
  Там же. Л. 163–164.


[Закрыть].

Предложения «Веста» принимаются, и из Испании и Советского Союза в Мексику потянулись новые люди – «троцкисты», готовые к исполнению любых приказов. Пока Троцкий писал, постепенно забывал Фриду Кало, вел контрпроцесс, оборудовал свою личную крепость в Койоакане, в безоблачном мексиканском небе над изгнанником сгущались невидимые тучи.

Вскоре из Парижа приходит еще одна шифровка: «Нужно продвигать ”Тюльпана“ к ”Старику“. Вышлите проект письма ”Тюльпана“ к ”Старику“ и только после получения нашей санкции – письмо должно быть отправлено»{1208}1208
  Там же. Л. 216.


[Закрыть]. Как видим, в Центре рассматривали несколько вариантов проникновения в окружение Троцкого.

А тем временем Троцкий, осев в Мексике, не ослабил своей идейной и моральной борьбы с диктатором. В начале 1939 года, как мне удалось установить, Сталин провел узкое совещание с единственным вопросом: о необходимости ускорения ликвидации Троцкого. В Европе пахло войной, страна была к ней не готова, а на стол к вождю почти ежедневно ложились донесения из-за рубежа от дипломатов и разведчиков о новых и новых разоблачениях, заявлениях, пророчествах и призывах Троцкого. Чего стоит только его недавняя статья «Тоталитарные пораженцы»! Троцкий в ней пишет о разгроме Сталиным армии с помощью мехлисов и ежовых, что может привести страну в надвигающейся войне к поражению. Вот заключительный абзац статьи: «Пораженчество, саботаж и измена гнездятся в опричнине Сталина. Обер-пораженцем является «отец народов», он же – их палач. Обеспечить оборону страны нельзя иначе, как разгромив самодержавную клику саботажников и пораженцев. Лозунг советского патриотизма звучит так: долой тоталитарных пораженцев! вон Сталина и его опричнину!»{1209}1209
  Бюллетень оппозиции. 1938. Август – сентябрь. № 68–69. С. 4.


[Закрыть]

Или вот еще: сообщение о новой статье Троцкого «За стенами Кремля». В ней изгнанник со знанием дела говорит о судьбе А. Енукидзе, одного из приближенных вождя. Автор утверждает, что Енукидзе был расстрелян после того, как пытался «остановить руку, занесенную над головами старых большевиков»{1210}1210
  Бюллетень оппозиции. 1939. Январь. № 73. С. 15.


[Закрыть]. В этом же январском номере 1939 года должна была появиться статья, посвященная годовщине смерти Льва Седова. Но у Троцкого не хватило сил ее написать. В своем ответе Этьену (Зборовскому. – Д. В.) койоаканский затворник пишет:

«Дорогой друг!

…Я вряд ли способен дать теперь что-либо на эту тему. Я надеюсь, что Вы сами, хоть в нескольких строках, отметите годовщину… Большая Ваша заслуга, что вы столь аккуратно и тщательно выпускаете ”Бюллетень“. Это вам зачтется…

Крепко жму руку.

Ваш Л. Д.»{1211}1211
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 31 166, д. 9067, т. 1, л. 232.


[Закрыть].

Кремлевский руководитель не хотел больше терпеть разоблачений и ядовитых уколов. Сталин устал ждать, пока его Скуратовы – вначале Менжинский, затем Ягода, а потом и Ежов – будут бесплодно пытаться устранить Троцкого с политической сцены. Сталин, отдав необходимые распоряжения новому главе ведомства Л. П. Берии, решил лично поставить задачи исполнителям. В марте 1939 года к нему вызвали комиссара государственной безопасности ранга П. А. Судоплатова. Павел Анатольевич так рассказывал об этой встрече.

Сталин, поздоровавшись, предложил Судоплатову сесть, а сам молча продолжал расхаживать по своему огромному кабинету. Наконец он стал говорить о том огромном зле, который приносят Троцкий и троцкизм стране, коммунистическому движению.

– Вы, конечно, знакомы с материалами открытых судебных процессов. Там довольно убедительно была вскрыта деятельность троцкистских бандитов. Кому положено – понесли заслуженную кару. А главный вдохновитель продолжает свое черное дело. Вы знаете, конечно, что он поставлен нами вне закона.

Сталин выразительно посмотрел на Судоплатова и продолжал не спеша прохаживаться по дорожке.

– Этот фашистский наймит должен быть ликвидирован. Без долгих промедлений. Думаю, что с этим справитесь Вы. Для этого нужно с верными людьми выехать в Мексику. Вы готовы?

Судоплатов, вспоминая тот далекий разговор, сказал, что сотрудники Иностранного отдела сделают все необходимое для исполнения его, Сталина, указаний. Но при этом заметил, что лично он плохо знает мексиканскую специфику и не владеет испанским языком.

– А Эйтингон? – знающе перебил Сталин. – Берите кого хотите. Не жалейте средств. Привлеките и местные силы. Продумайте все тщательно и доложите. До свидания.

Вскоре Судоплатов еще раз был у Сталина, где устно изложил возможные варианты операции, которую можно будет детально спланировать лишь на месте. В управлении решили, что операцию лучше всего возглавить Науму Исааковичу Эйтингону – сорокалетнему опытному разведчику. Сталин попросил рассказать о нем.

Судоплатов, волнуясь, набросал словесные штрихи портрета разведчика: член партии с 1919 года, знает несколько языков. Работал у Дзержинского, который его весьма высоко ценил. Учился в военной академии. Блестящий знаток Дальнего Востока и Америки. В его биографии есть эпизоды, связанные с «делом Чжан Цзолиня» в Китае и спасением там же В. Блюхера. Очень хорошо проявил себя в Испании, свободно владеет испанским языком. Надежен, находчив, тверд.

– Ну вот и решили. Действуйте, – не стал больше слушать Сталин. Подчеркнул на прощание, что задача по ликвидации Троцкого – поручение ЦК… – Не мне Вам говорить, что это значит, – многозначительно бросил хозяин кабинета.

К слову, в своем обращении к Никите Сергеевичу Хрущеву, отправленном из знаменитой Владимирской тюрьмы № 2 в сентябре 1963 года, Н. И. Эйтингон писал: «С 1925 года, после окончания Академии имени Фрунзе до начала Отечественной войны находился за пределами страны на работе в качестве…» (там, где Эйтингон не хотел писать лишнего в открытом письме, он ставил многоточие. – Д. В.). Приговоренный к 12 годам разведчик перечисляет в письме выполненные им в разное время задания. В их числе – «работа, сделанная в Америке. Этой работой ЦК был доволен. Мне было официально объявлено от имени Инстанции, что проведенной мною работой довольны, что меня никогда не забудут, равно как и людей, участвовавших в этом деле. Меня наградили тогда орденом Ленина… Но это только часть работы, которая делалась по указанию партии». В письме подчеркивается, что «личных заданий б. наркома никогда и ни в одном случае не выполняли…»{1212}1212
  Копия письма Н. И. Эйтингона Первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву (личный архив Д. В.).


[Закрыть]

Сын Наума Исааковича Эйтингона, профессор Владимир Наумович Эйтингон, в беседе со мной рассказывал: «Оставаясь сыном своего отца, очень незаурядного человека, я заставляю себя иногда посмотреть на него как бы со стороны. Отец был талантлив. Если бы он был химиком – стал бы академиком; физиком – тоже. Думаю, в любой области он добился бы выдающихся успехов. Самостоятельно отец освоил четыре языка: французский, английский, немецкий и испанский. Он был предан идее и верил, что дело, которому он служил, приближает час торжества высоких идеалов. Жизнь обманула не только Наума Эйтингона, проведшего 17 лет на нелегальной работе за рубежом, долгое время в партизанских отрядах Великой Отечественной войны, 12 лет в советской тюрьме. Это жертва Системы».

Думаю, во многом профессор В. Н. Эйтингон прав. «Гладиаторы» Системы, действовавшие на невидимой арене, верили, что совершают подвиги… У трагедии могут быть разные причины. На сцене, где действовали «бойцы невидимого фронта», все были жертвами ложной Идеи и тоталитарной Системы. Об Эйтингоне следует еще сказать, что он с другими разведчиками серьезно помог нашим физикам-атомщикам ускорить решение, как тогда говорилось в секретных бумагах, «проблемы № 1». В частности, с помощью разведки удалось не повторять некоторых ошибок американцев в процессе работы над атомным проектом… Все это я говорю не в оправдание кого-либо, а прежде всего для выяснения истины.

Впрочем, если бы Троцкий знал о задании, полученном сотрудниками НКВД, он мог бы вспомнить, что устранение неугодных политических лиц практиковалось уже в то время, когда он еще входил в высшее руководство государства и партии. В немецких архивах удалось обнаружить любопытные документы (перебежчики, невозвращенцы, просто предатели существовали всегда), свидетельствующие, что Иностранный отдел ОГПУ занимался этими делами давно. Вот выдержка из копии документа, направленного начальником Иностранного отдела ОГПУ М. Трилиссером, по-видимому, одному из своих агентов в Германии:

«Москва. 19.20/5.24 Сов. секретно

Уважаемый товарищ!

1. Артур Кох, Винклер, Кусфельд, Бенцманн, Шпанге, Эльза Штюнц, Мадеркребс и Зенгер в достаточном количестве были снабжены инструкциями по пользованию инъекциями и должны были освоить их полностью.

2. В любом случае должны быть устранены Сан, Кайзер, Штюттер и Нойманн.

3. С арестованными в любом случае должен быть установлен контакт или связь, и надо передать директивы, как им вести себя…

7. …Ссылки на нас абсолютно недопустимы…»{1213}1213
  Politisches Archiv. Geheim Akten. R – 31514. Russland. Роl. 2, adh II.


[Закрыть]

Впрочем, то, что органы занимались устранением неугодных, признавали и подручные Сталина, правда, в связи с другим «делом». В своей обвинительной речи 11 марта 1938 года Вышинский заявил: «Ягода стоял на высоте техники умерщвления людей самыми коварными способами. Он представлял собою последнее слово бандитской ”науки“»…{1214}1214
  Судебный отчет по делу антисоветского «правотроцкистского блока». С. 332.


[Закрыть] Что верно, то верно: Ягода был инициатором создания более совершенных средств умерщвления людей, которых ОГПУ вычеркивало из жизни.

Так что преступная практика ликвидации политических противников была и во времена, когда Троцкий был всесильным, и позднее. Впрочем, она существовала (а возможно, и существует) и в других странах… Варварство медленно уступает место цивилизации, особенно в сфере политики.

О своем участии в операции по ликвидации Троцкого П. А. Судоплатов пишет в Политбюро ЦК КПСС, ходатайствуя о реабилитации: «В конце 1938 года усилиями Деканозова, назначенного новым начальником Иностранного отдела, и Берии я был обвинен ”в преступных связях с Шпигельглазом“. Мне грозил арест. Да и Эйтингону тоже. В подвешенном состоянии я находился до марта-апреля 1939 года. К этому подоспело возложенное на меня и Эйтингона новое боевое поручение ЦК ВКП(б); все вокруг нас утихомирилось, и мы начали активно готовиться к проведению операции в Мексике. И провели ее в августе 1940 года»{1215}1215
  Копия Письма П. А. Судоплатова в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по рассмотрению заявлений о необоснованных репрессиях (личный архив Д. В.).


[Закрыть].

Судоплатов остался в Москве «обеспечивать и координировать» готовящуюся операцию, а Эйтингон и большая группа разведчиков, главным образом прошедших Испанию, отправилась в Мексику. В ней были, в частности, испанцы – слушатели военных академий – Мартинес, Альварес, Хименес, а также чекисты Рабинович, Григулевич и другие сотрудники, хорошо знавшие Латинскую Америку. Должен был быть в новой мексиканской «команде» и «Тюльпан», но он оказался на Американском континенте, когда изгнанник был уже мертв. Его непосредственная помощь в ликвидации Троцкого уже не потребовалась{1216}1216
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 312.


[Закрыть]. Зборовский в дальнейшем попытался выйти из игры, занялся наукой и даже смог вместе с Маргарет Мид выпустить в 1952 году книгу «Жизнь остается людям», посвященную антропологии евреев в Восточной Европе. Находясь под подозрением за шпионаж, в 1956 году он был арестован, но потом освобожден. Затем в 1962 году арестован вновь и приговорен к четырем годам тюрьмы. Он смог написать еще одну книгу по антропологии – «Люди в страдании». Но занимаясь литературным творчеством, о своей разведывательной деятельности в качестве агента НКВД не упоминал{1217}1217
  New York Times. 1958. November 6, 21; 1962. November 30, December 14.


[Закрыть]. А ему было что сказать. Тем более что его косвенная помощь в организации охоты на Троцкого в Койоакане сыграла свою роль, о чем я скажу позже.

Под видом беженцев из Испании в мексиканской столице все оседали и оседали лица, которые могли быть использованы для операции. Но вначале, на основании указаний коминтерновского руководства, которое уже давно действовало только по указке Кремля, в Мехико была организована шумная кампания с требованием выслать Троцкого из страны.

Мексиканская компартия публиковала многочисленные, изготовленные в Москве материалы о «предательстве дела рабочего класса» Троцким, его связях с немецкой и английской разведками, причастности изгнанника к подготовке террористических акций против советских руководителей. Улицы Мехико были заклеены листовками, из которых явствовало, что Троцкий «готовит революцию» в Мексике с целью установления фашистской диктатуры… По сути, «пережевывались» материалы московских чудовищных политических судилищ.

Одновременно НКВД в Москве искало дополнительные «аргументы» в подтверждение «шпионской деятельности» Троцкого. В конце 1938 года в Политбюро пришло совершенно секретное донесение, подписанное Ежовым (это был, кажется, последний документ кровавого наркома) и начальником ГУГБ НКВД Берией, в котором говорилось, что найдены дополнительные доказательства того, что Троцкий еще до революции сотрудничал с немецкой разведкой{1218}1218
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 3, д. 1103, л. 149.


[Закрыть]. Но это была столь явная фальшивка, что ею не заинтересовались.

Троцкий с женой чувствовал, как сжимается кольцо вокруг их последнего прибежища. Охрана и секретари все чаще замечали людей, машины, которые медленно проходили или проезжали мимо дома по улице Вены, внимательно разглядывая особняк. Окружение Троцкого говорило ему, что дом находится «на прицеле». За всеми, кто входил и выходил, было установлено наблюдение. По просьбе Троцкого, обращенной к властям столицы, усилили полицейскую охрану особняка. К этому же времени относится и письмо, полученное Троцким от неизвестного доброжелателя, предупреждавшего изгнанника о надвигающейся грозной опасности. Теперь мы знаем, что это предостережение направил в Койоакан Александр Орлов, бывший высокопоставленный сотрудник ОГПУ, работавший одно время вместе с Эйтингоном в Испании. Поводом для невозвращения Орлова в Москву явился арест его родственника Кацнельсона в Киеве. Он понял, что тень подозрения пала и на него. Прихватив 60 тысяч долларов казенных денег, он вместе с женой и дочерью бежал за океан.

Но Троцкий с сомнением и недоверием отнесся к конкретным предостережениям, в частности, в отношении Этьена (Зборовского), заменившего сына в редакции «Бюллетеня». Изгнаннику везде чудились провокации. Предостережение Орлова не сыграло той роли, на которую рассчитывал бывший советский резидент в Испании. Нужно сказать, что не только Троцкий оказался в осаде. Многие его самые близкие сторонники также находились под наблюдением секретных агентов, вербуемых часто из сотрудников Коминтерна. Узнать адреса многих приверженцев Троцкого помог все тот же «Тюльпан» (Зборовский). В августе 1937 года он сообщал в Москву, что «Сынок» уехал из Парижа и поручил ему вести все дела: переписку, текущую корреспонденцию, связь с различными лицами, пересылку почты и документов «Старику» и т. д. Далее в донесении говорится, что, для того чтобы «Мак» мог вести всю корреспонденцию самостоятельно, «Сынок» передал ему свой «маленький блокнот», в котором имеются все адреса, используемые «Сынком». «Как известно, об этом блокноте и его обладании мы мечтали в течение целого года, но нам никак не удавалось его заполучить ввиду того, что ”Сынок“ никому его на руки не давал и всегда хранил при себе. Мы Вам присылаем этой почтой фото этих адресов. В ближайшее время мы их подробно разработаем и пришлем. Имеется целый ряд интересных адресов…»{1219}1219
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 128–129.


[Закрыть] В том числе здесь были адреса лиц из непосредственного окружения Троцкого в Мексике.

НКВД знал о Троцком слишком много, чтобы у того остались шансы уцелеть.

По указанию лидера IV Интернационала в печати была помещена небольшая статья «Жизнь Л. Д. Троцкого в опасности», в которой общественности сообщалось, что изгнаннику известно о готовящемся на него покушении. В публикации ясно говорилось и о том, откуда исходит угроза: от Сталина, Москвы, НКВД. В ней подчеркивалось: «Пока жив Л. Д. Троцкий, роль Сталина, как истребителя старой гвардии большевиков, не выполнена. Недостаточно приговорить тов. Троцкого вместе с Зиновьевым, Каменевым, Бухариным и др. жертвами террора к смерти. Нужно приговор привести в исполнение». В статье речь также шла о том, что в Койоакане уже «была произведена попытка покушения на тов. Троцкого. Под видом посыльного, принесшего подарок, в дом пытался проникнуть подозрительного вида человек. Попытка эта сорвалась, так как поведение его показалось подозрительным. Воспользовавшись случаем, он скрылся, оставив поблизости пакет с взрывчатым веществом»{1220}1220
  Бюллетень оппозиции. 1938. Май – июнь. № 66–67. С. 32.


[Закрыть]. В статье указывались фамилии сталинских агентов, прибывших в Мексику из Испании. Некоторые фамилии были верны. Но в этом списке не было ни Эйтингона, ни Меркадера, ни Григулевича, ни других основных лиц, входивших в группу для проведения операции. В оперативной жизни у них у всех были, разумеется, другие фамилии и другие имена.

В это же время Троцкий пишет два письма в редакцию «Бюллетеня», где сообщает: «В ближайшие два-три месяца вы не должны ждать от меня новых больших статей. Я обязался в течение ближайших 18 месяцев написать книгу о Сталине и закончить книгу о Ленине…» Через два дня он пишет по тому же адресу: «…относительно статей товарища Бармина(*33*)33
  Александр Бармин, временный поверенный советского посольства в Афинах, ставший невозвращенцем. – Д. В.


[Закрыть], то они прибыли в такой момент, когда у нас здесь была большая тревога (попытка покушения того типа, который был применен в Болгарии против Солоневичей). Я вынужден был на известное время покинуть квартиру без рукописей и документов…»{1221}1221
  The Houghton Library. Trotskii coll. bMS, Russ. 13.1 (7710–7740). Folder 1 of 4.


[Закрыть] Отправив подготовленные материалы в «Бюллетень», Троцкий скрылся в одной из мексиканских деревень. А копии его статей для «Бюллетеня» уже были на пути в Москву. Щупальца сталинских агентов по-прежнему цепко держали изгнанника. «Вест» сообщал в Иностранный отдел: «”Бюллетень“ выйдет 15 апреля. Почти всё – статьи ”Старика“, часть которых Вы получите или получили последней почтой…»{1222}1222
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 166.


[Закрыть]

В Москве знали, что Троцкому известно о готовящейся акции против него. Один из крупных советских разведчиков Яков Исакович Серебрянский в конце 30-х годов смог похитить часть архива Международного секретариата троцкистов в Париже при помощи того же Зборовского. Там есть документы, из которых явствует, что в секретариате знали о возможности покушения на Троцкого с целью «возмездия террористу». Например, в документе, датированном еще 19 ноября 1935 года, указывается, что на заседании, где присутствовали Мартин, Люран, Дюбуа, Кларт, Менье, Корин, было рассмотрено письмо Фреда Зеллера, посетившего Советский Союз, а затем побывавшего у изгнанника в Норвегии. В этом письме содержалось предложение «убить Сталина». Письмо Зеллера признано секретариатом явно «провокационным»{1223}1223
  ЦПА, ф. 552, оп. 2, д. 1, л. 174.


[Закрыть]. Сталину был выгоден миф о готовящемся на него «покушении троцкистов», ибо тогда более оправданными выглядели не только карательные меры в собственной стране, но и действия Иностранного отдела НКВД, развернувшего широкомасштабную охоту на Троцкого за рубежом.

В «архиве Снейвлита», также оказавшегося в руках НКВД, есть немало документов, свидетельствующих, что в окружении Троцкого чувствовали: полным ходом идут приготовления к физическому устранению Троцкого, антисталинский голос которого не умолкал. Один из приближенных изгнанника, Крукс, писал своему единомышленнику Келлеру: «Над товарищем ”Ц“ (Троцким. – Д. В.) нависла смертельная опасность со стороны ГПУ; необходимо предпринять все меры для спасения тов. ”Ц“»{1224}1224
  Там же. Л. 18.


[Закрыть].

Наум Исаакович Эйтингон, непосредственно возглавивший проведение операции, приступил к ее подготовке, как в принципе и было решено в Москве, в двух вариантах: силами Мексиканской компартии и боевика-одиночки.

Давид Альфаро Сикейрос, знаменитый мексиканский художник, довольно подробно описывает мотивы и намерения своих сообщников, решивших, что «штаб-квартира Троцкого в Мексике должна быть уничтожена, даже если бы пришлось прибегнуть к насилию»{1225}1225
  Сикейрос Д. А. Меня называли лихим полковником. Воспоминания. М., 1986. С. 220.


[Закрыть]. Но Сикейрос не может сказать всей правды. Он ничего не говорит об участии в операции компартии Мексики, о людях – немексиканцах, – планировавших ее. Для исторического оправдания Сикейрос пытается изобразить операцию лишь как результат недовольства мексиканцев-интернационалистов действиями троцкистов в Испании. Его рассуждения о роли ПОУМ(*34*)34
  ПОУМ – рабочая марксистская партия, находившаяся под влиянием троцкистов. – Д. В.


[Закрыть], «предательстве» троцкистов в Гражданской войне, мягко говоря, натянуты и исторически некорректны. Невозможно поверить в намерения большой группы: «Наша главная цель, или глобальная задача всей операции, состояла в следующем: захватить по возможности все документы, но любой ценой избежать кровопролития»{1226}1226
  Там же. С. 223.


[Закрыть]. Может быть, именно для этого они прихватили пулемет?

Думаю, все это говорилось для суда, для общественности, для камуфляжа той жестокой акции, которой дирижировали из Москвы. Сикейрос все изображает почти спонтанным, стихийным порывом мексиканцев-интернационалистов, сражавшихся в Испании, отомстить Троцкому за дела ПОУМ, вносившей, по мнению автора воспоминаний, раскол в ряды сражавшихся республиканцев. В книге «Испанские коммунисты» Хезус Фернандес Томас пишет, что вся вина руководителей ПОУМ Андреса Нина и Хоакина Маурина заключается в том, что они не хотели слепо копировать советский опыт. Еще в 1932 году Х. Маурин писал: «Советы – это русское творение, которое не удастся приспособить к какой-либо другой стране… Подчиниться заблаговременно каким-либо конкретным формам – значит обречь себя на поражение». А. Нин разделял эти взгляды, что, по словам Х. Фернандеса, и обрекло на гибель руководителей ПОУМ. Ликвидацией А. Нина руководил Орлов (тот самый, который будет предупреждать Троцкого об опасности со стороны агентов НКВД). С тех времен и существует легенда о троцкистском заговоре и восстании троцкистов в Испании{1227}1227
  Espanoles el Commenisto. Madrid, 1976. Р. 191–194.


[Закрыть]. В общем, если верить книге Сикейроса, то дело сводилось просто к революционному возмездию. Сикейрос, командовавший в Испании в чине подполковника 82-й бригадой, особенно отличившейся под Теруэлем, сколотил в Мексике боевую группу для террористической операции.

Под руководством Эйтингона, который в группе, однако, открыто не появлялся, шла интенсивная подготовка к операции. Предусмотрено было все: способы нейтрализации полицейских, охранявших особняк по периметру, обезоруживание внутренней охраны, нарушение телефонной связи, порядок действий групп прикрытия и захвата, поджог и уничтожение архива и т. д. Но главными были две задачи: ликвидация хозяина дота и уничтожение его бумаг (Сталин ни на минуту не забывал о книге, над которой сейчас день и ночь работал Троцкий.) Казалось, предусмотрено было все. Но, как часто бывает, в события вмешался Его Величество Случай.

1 Мая 1940 года по площадям Мехико прошли тысячи трудящихся столицы, неся подготовленные коммунистами плакаты и лозунги, призывающие не только к классовой солидарности угнетенных, но и требующие от президента Ласаро Карденаса немедленно выдворить Троцкого из страны. Изгнанник, хотя и привык, казалось бы, к непрекращающейся травле и поношениям, в глубине души тяжело переживал ту ненависть, которую вызывала его деятельность в Мексике.

Весь май он лихорадочно писал очередную главу книги о Сталине, статьи «Роль Кремля в европейской катастрофе» и «Бонапартизм, фашизм, война», отвечал на письма. Накануне майского покушения Троцкий написал письмо Саре Вебер, взявшей на себя заботы по выпуску в Штатах «Бюллетеня». Он успокаивал ее, заявляя, что впадать в уныние из-за отсутствия денег не стоит. «Будем выпускать номер, когда будут деньги»{1228}1228
  The Houghton Library. Trotskii coll. bMS, Russ. 13.1 (10806–10848). Folder 3 of 4.


[Закрыть]. Написал полемическое письмо своему оппоненту Вайсборду. Он критиковал его группу за недооценку работы «левой» оппозиции, разъяснял некоторые теоретические вопросы. В частности, он писал: «У Ленина вы, конечно, ничего не найдете о демократическом централизме, ибо сталинская фракция сложилась после смерти Ленина»{1229}1229
  The Houghton Library. Trotskii coll. bMS, Russ. 13.1 (10806–10849). Folder 2 of 5.


[Закрыть].

Еще в середине мая он рискует выйти на час-другой за ворота своей крепости, под охраной двух-трех телохранителей. «Обычно каждая прогулка, – вспоминал позже один из его сотрудников, пожелавший назваться лишь инициалами К.М., – была небольшой военной экспедицией. Надо было заранее выработать план и установить точное расписание. ”Вы со мной обращаетесь, как с неодушевленным предметом“, – говорил он иногда, скрывая улыбкой нетерпение»{1230}1230
  Бюллетень оппозиции. 1941. Август. № 87. С. 11.


[Закрыть].

В ту теплую ночь, когда часовая стрелка уже показывала наступление нового дня – 24 мая, Троцкий еще работал. Жена давно спала, как и их внук Сева, в соседней комнате. Из окна кабинета Троцкого с полуприкрытой изнутри бронированной ставней, свет пробивался до половины третьего ночи. Троцкий долго не мог уснуть, ворочался; наконец, приняв снотворное, стал погружаться в сон…

О дальнейшем, по моему мнению, лучше всего рассказала Наталья Ивановна в своей малоизвестной работе «Жизнь и смерть Льва Троцкого». Спавших разбудила ожесточенная беспорядочная пальба вокруг дома около четырех часов утра. К этому моменту все полицейские были обезоружены подъехавшей большой группой вооруженных людей под командой плотного «майора». «Мы почувствовали, еще не осознавая, что произошло, – вспоминала Наталья Ивановна, – как от стен брызжут осколки бетона. Комната наполнилась пороховой гарью. В открытое окно непрерывно изрыгался поток пуль». Столкнув Троцкого в угол за кроватью, Седова прикрыла его своим телом. Стрельба продолжалась минут двадцать. За стеной раздался пронзительный, страшный крик перепуганного внука: «Деда!». Супруги обмерли: неужели погиб и Сева? «Крик ребенка, – вспоминал позже Троцкий, – это самый тяжелый момент той ночи». В наступившей тишине был слышен шепот изгоя:

– Они похитили его… Они его похитили… Похитили…

Пахло гарью, внутри дома что-то горело. Но все стихло так же внезапно, как и началось. Троцкий с женой кинулись разыскивать внука. К счастью, он оказался почти невредимым, если не считать несерьезной царапины, полученной от отскочившей рикошетом пули.

Возбужденные охранники, среди которых тоже никто не пострадал, наперебой рассказывали Троцкому, как все было. Здесь же стояли и их гости – перепуганные Маргарита и Альфред Росмеры. Я уже говорил, что они прожили несколько недель у четы Троцких, скрашивая их печальную и тревожную жизнь. Росмеры привезли затворникам большую почту: книги, письма, часть архива. В одном из первых разговоров по приезде Росмер рассказал о встречах с женой Игнатия Райсса – Эльзой, с Л. Эстрин, Этьеном, о том «как все они преданы ему – признанному вождю нового Интернационала». А о Этьене (мы знаем, что это М. Зборовский) Росмер сказал, что за его «надежность он ручается головой и дает ему самую лучшую характеристику»{1231}1231
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 270.


[Закрыть]. Знали ли они, стоя сейчас перед Троцким, перепуганные и чудом уцелевшие, что здесь только что побывали такие же «этьены», ведомые все тем же Центром.

Сообща, в возбуждении и горячности восстановили картину ночного нападения.

Более двух десятков человек в полицейской и армейской форме с оружием (был даже пулемет) внезапно подъехали и мгновенно разоружили охрану. Роберт Шелдон Харт, стоявший у ворот, по требованию «майора» тут же открыл ворота. Ворвавшиеся люди обезоружили и внутреннюю охрану, открыв при этом яростную стрельбу по окнам и дверям кабинета и спальни Троцкого. Пулемет работал длинными очередями прямо в окно спальни. Казалось, ничто живое не может остаться в комнатах. Просто невероятно, что чета Троцких осталась жива. У них, возможно, был один шанс из ста, чтобы уцелеть. И этот шанс оказался на их стороне. Дело в том, что небольшое мертвое пространство, образовавшееся в углу, ниже окна, спасло супругов. А многочисленные пули рикошетом попадали в прикрывавшую их кровать. Вероятно, они оказались в единственном месте, где можно было выжить в этом ливне свинцового дождя. Судьба вновь была благосклонна к изгнаннику.