Читать книгу "Троцкий"

Это были его последние слова…

Заканчивая свое горестное эссе «Так это было», Седова напишет, что после операции «его приподняли. Голова склонилась на плечо. Руки упали, как после распятия у Тициана на его ”Снятии с креста“. Терновый венец умирающему заменила повязка. Черты лица его сохранили свою чистоту и гордость. Казалось, вот он выпрямится и сам распорядится собой. Но глубина пораженного мозга была слишком велика… Все было кончено. Его больше нет на свете»{1274}1274
  Бюллетень оппозиции. 1941. Март. № 85. С. 5.


[Закрыть].

«Голгофа» Троцкого оказалась в Мехико, на улице Вены.

По преданию, Голгофа есть череп Адама, оказавшийся по воле провидения под крестом распятого Христа. Стекающая с Христа кровь, по Матфею, омывает не только темя Адама, но смывает тьму и скверну грехов человечества.

Однако Троцкий был убежденным атеистом, и во дворе дома, где его достала в конце концов рука человека, о котором он так и не сумел закончить свою книгу, вместо креста воздвигли скромный обелиск. Кровь Троцкого не может смыть грехи и заблуждения того многомиллионного отряда людей, которые свято и наивно верили, что с помощью насилия они в состоянии принести счастье всему человечеству. Троцкий был одним из вдохновителей этих людей и сам пал их жертвой. Трагедия судьбы революционера – неиссякающий источник для вечных размышлений о тщетности насилия и неисчерпаемости творения. Судить же былое может теперь лишь история.

После гигантской антисталинской манифестации, в которую превратились похороны Троцкого в Мехико, его прах остался в последней каменной обители на тихой и узкой улочке Койоакана. На этом настояла Наталья Ивановна. У вдовы теперь остались лишь внук Сева и эта могила, с которой у нее связано все: их первая встреча в Париже на самом пороге века, долгая и относительно спокойная жизнь в Европе до революции, возвращение в Россию в мае 1917-го, а затем феерия взлета мужа, которая продолжалась целых пять лет, потом борьба, ссылка, депортация, гибель обоих сыновей… В этой могиле спрессованы их судьбы. Ни он, ни она больше никогда не увидят родины. Наталья Седова была прежде всего женой Троцкого, матерью его сыновей; она никогда не играла активной политической роли в его борьбе. Ее любовь, забота и поразительный стоицизм в самые трудные периоды жизни изгнанника питали его духовные силы.

Вскоре после похорон на совещании руководителей американской секции IV Интернационала решили поставить на могиле Троцкого обелиск и рассмотреть возможность создания в будущем его музея. Обелиск соорудили быстро, а музей был открыт ровно через 50 лет после смерти Троцкого. Памятник получился примитивным. На бетонной плите в полтора человеческих роста выдавили большие серп и молот, а над этим революционным символом была вмонтирована надпись: «Leon Trotsky». Позже, с тыльной стороны бесхитростного обелиска установили флагшток с приспущенным красным флагом. Наталья Ивановна, пока была жива, следила за тем, чтобы вокруг памятника было всегда много живых цветов. И по сей день, в тени южных деревьев стоит этот странный обелиск, за которым присматривает внук революционера – Эстебан Волков. Похоже, что обелиск стал главным памятником не только Троцкому, но и эфемерной идее мировой революции…

Насколько мне известно, это единственный уцелевший памятник русскому революционеру. В троице «главных вождей» русской революции Троцкому повезло меньше всех, что касается «монументальной пропаганды». Сталинские памятники, бюсты, изваяния, подобны бетонным каменным и гипсовым идолам – недремлющим надсмотрщикам над великим, но притихшим народом. Затем, после смерти тирана, идолы незаметно исчезли, за исключением одного – в Гори. Но еще большее количество скульптурных изображений – в большинстве своем уродливых – создано «первому вождю» – Ленину. Через семь десятилетий после Октябрьского переворота их стали публично демонтировать, олицетворяя с именем Ленина огромную историческую неудачу великого народа. Погибни Троцкий под Казанью, допустим, в 1918 году или на Южном фронте в году 1919-м – его памятники и сейчас бы стояли на площадях многострадальной страны. Кто знает, может быть, изгнание и смерть от рук сталинского убийцы оградили его от полного посмертного отрицания? Может быть, трагическая судьба Троцкого полнее сохранит для истории память о нем, чем о его «соратниках»? Кто знает…

Вожди революции, сметя царские изваяния, уже через несколько лет начали заполнять площади городов собственными статуями. Троцкий не был исключением.

Вот записка Красина Ленину:

«Владимир Ильич!

…С Каменевым едет англичанка-скульптор и совершенно необходимо, чтобы Вы позволили хоть однажды в жизни сделать с себя сколько-нибудь приличный бюст, что она вполне и весьма быстро способна исполнить…»{1275}1275
  ЦПА, ф. 2, оп. 2, д. 414, л. 1.


[Закрыть]. На дворе сентябрь 1920 года, страна в страшных конвульсиях войны, голода и разрухи, а один из большевистских лидеров считает: «…совершенно необходимо…»

Скоро, очень скоро унылые изваяния вождя будут установлены по всей стране, олицетворяя приход в нее идеологических язычников.

В сентябре 1920 года Троцкий получил из Одессы письмо от своего школьного товарища, художника Николая Ивановича Скорецкого, в котором тот сообщал: «Талантливый скульптор Гриншпун жаждет тебя увидеть, чтобы должным образом закончить твой бюст, который начат в духе роденовского Рошфора…»{1276}1276
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 3, д. 60, л. 55.


[Закрыть] Мне не удалось узнать, была ли закончена «роденовская» скульптура. Зато довелось познакомиться с девяностолетним отставным полковником, георгиевским кавалером, который, по его словам, «пять раз ранен, пять раз принимал присягу», но интересен тем, что изваял в 1921 году по распоряжению Политуправления большую скульптуру Л. Д. Троцкого. Зовут этого человека Филипп Михайлович Назаров. «Скульптура получилась довольно большой, – вспоминал Филипп Михайлович, – что-то около трех метров высотой. Сооружал я ее из гипса, ”зажелезил“, покрасил в защитный цвет. Голову лепил отдельно. Троцкий изображен в распахнутой шинели, руки заложены за спину».

На вопрос, знал ли Троцкий о памятнике, скульптор-самоучка ответил:

– Памятник установили в поселке Клементьево Можайского района Московской области, в расположении большого артиллерийского лагеря. Вскоре после установки скульптуры перед строем был объявлен приказ Председателя Реввоенсовета о поощрении меня за исполненную работу…

– А какова судьба скульптуры?

– Где-то в году двадцать седьмом или восьмом снесли… В 30-е годы я все боялся: вдруг вспомнят об авторе памятника. Фотографии скульптуры, эскизы, благодарность Троцкого я, конечно, заблаговременно уничтожил…

Так или иначе, но в Подмосковье несколько лет памятник Троцкому простоял.

В ноябре 1923 года помощник Троцкого Сермукс положил на стол перед наркомвоеном записку следующего содержания:

«Дорогой товарищ Троцкий,

Джо Давидсон, скульптор, о котором Вы, наверное, знаете, находится в Москве… Он вылепил бюсты почти всех знаменитых людей Запада и был официальным скульптором героев мировой войны у Антанты, но сам он радикал и мой хороший знакомый. Он уже сделал бюсты Калинина, Радека, Чичерина, Раковского, Литвинова, Иоффе, Красина и др.

Вам не нужно позировать ему, он может лепить Вас в продолжение 3-х, 4-х часов, пока Вы работаете, в один сеанс…

18. IХ.23 г.

С приветом Макс Йемен»{1277}1277
  ЦГАСА, ф. 4, оп. 14, д. 17, л. 217.


[Закрыть].

Или вот еще письмо от известного художника В. Н. Дени: «Глубокоуважаемый Лев Давыдович! (так в тексте. – Д. В.) Не найдете ли Вы возможным до приезда петроградских художников Бродского и Вощилова дать теперь, когда можно, 1 час популярному скульптору Андрееву для зарисовки Вас цветными карандашами (Андреев, между прочим, автор оригинального памятника Гоголю).

Если Вы разрешите, то я его представлю Вам. Будьте добры дать ответ.

25. VII.21 г.

Уважающий Вас Дени»{1278}1278
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 1, д. 467, л. 56.


[Закрыть].

Конечно, если целая когорта большевистских лидеров так быстро успела увековечить себя бюстами, которые делал человек европейской известности, Троцкий отказать не мог. Но куда после опалы и остракизма исчез гипсовый революционер, созданный Давидсоном, а затем и Андреевым, догадаться сегодня нетрудно.

На этих, в общем-то мелких для истории фактах, я остановился не случайно. Во все времена революционеры-триумфаторы не могли устоять перед соблазном славы и тут же попадали в историческую ловушку. Памятники, созданные при жизни (да и не только!), никогда не служат человеческой памяти, но всегда – тщеславию. Большевики не только начали бессовестно увековечивать своих вождей, но и долго, назойливо, упрямо, одурманивающе и одновременно тупо пытались сделать вечными и свои главные лозунги: «Слава РКП!», «Слава ВКП(б)!», «Слава КПСС!». Что из этого получилось, известно всем. Власть всегда порочна и, если она не имеет демократических предохранителей, прямым путем ведет к тоталитаризму, а массовые памятники вождям – постыдные вехи идолопоклонства.

Троцкий избежал эпидемии «жатвы памятников» не потому, что был скромнее других вождей, а просто на поле отечества не успели густо взойти его гипсовые, бронзовые и мраморные «всходы». В этом смысле Троцкому повезло. Его бетонный обелиск действительно памятник. Единственный. Как бы мы ни относились к этому человеку, причастному ко многим драматическим и трагическим страницам нашей истории, его обелиск служит сегодня не столько политике, сколько людской памяти.

Что же осталось в памяти и действительности? Почему имя Троцкого уже многие десятилетия привлекает к себе внимание историков, философов, писателей, кинематографистов? О чем напоминает миру одинокий обелиск на чужбине? Вопросов много. На некоторые из них жизнь дала ответы, другие ждут своей очереди.

Пропасть истории одинаково глубока для всех. В гигантских ячеях сети, раскинутой над нею, задерживаются лишь крупные фигуры. Троцкий – одна из таковых. Сталинизм глубоко внедрил в сознание советских людей представление о Троцком как о сугубо негативной личности, принесшей народу только страдания, террор, междоусобицу. Не все понимают, что Троцкий был лишь одним из российских якобинцев, считавших, что совершенствование диктатуры пролетариата может разрешить все вопросы социального бытия. Например, еще будучи членом Центрального Комитета партии, в июне 1927 года Троцкий в своих заметках по национальному вопросу (кстати, не увидевших свет) писал, что «сожительство и сотрудничество разных национальных групп, выравнивание хозяйственного и культурного уровня развития сдерживается пережитками насилия центра» (курсив мой. – Д. В.). Может случиться, провидчески писал Троцкий, «что именно в национальном вопросе основные наши противоречия могут получить наиболее резкое выражение». Трудно не согласиться с этими замечаниями опального лидера. Сегодня мы непосредственно столкнулись с этими национальными противоречиями. Но что он предлагает? «Все эти вопросы, – отвечает Троцкий, – могут решаться только под углом зрения сохранения и упрочения пролетарской диктатуры централизованного рабочего государства и планового хозяйства»{1279}1279
  Там же. Л. 156.


[Закрыть]. Опять диктатура…

Отверженного революционера, как и миллионы других людей, не смущало, что приверженность насилию оставляет за собой пустоту. Но русские якобинцы спешили только вперед, к «лучезарному будущему», к «неизбежной мировой революции», «всемирному торжеству коммунистических идеалов»… Воинственная непримиримость ко всему некоммунистическому, духовная агрессивность, безапелляционная уверенность в своей правоте была присуща всем большевистским руководителям. Троцкий не был исключением. Коммунизм в представлении этих людей подобен величественной сияющей башне, если на нее смотреть снаружи. Но внутри этот «храм» похож на мрачную казарму. Возможно, в этом и выражается трагедия человеческой мечты о счастье, справедливости, свободе, если она безоглядно отдается в руки людей, для которых важна лишь цель. Такие люди, как Троцкий, эксплуатируя мечту и идею, обманули надежды людей. Так бывало и раньше. Приведу один неизвестный и внешне незначительный эпизод.

17 августа 1921 года в «Правду» пришло письмо, где «хозяева» города Данилова Каменский, Лисицин, Кокушкин и Смирнов писали: «…через станцию Данилов проезжал уважаемый наш вождь тов. Троцкий. Масса простых обывателей собрались на вокзале для того, чтобы увидеть и хоть немного послушать своего вождя… За три минуты до прихода поезда, точно по мановению моисеева жезла весь этот бушующий океан замер. Замер так, что у каждого можно было слышать биение сердца, вот какое было ожидание граждан города Данилова. Но по прошествии 5–10 минут начал нарастать шум толпы и наконец выразился в бурных вызовах тов. Троцкого. Но все вызовы были напрасны; вождь не обратил на них внимания. Все ждали, что он скажет ободряющие слова с призывом напрячь силы за нашу дорогую свободу… Случилось, что вместо того чтобы поднять революционный дух граждан, тов. Троцкий его много, много понизил…

Каково же было разочарование, когда поезд, простояв на вокзале, так же скрылся, как будто его здесь и не было…»{1280}1280
  Там же.


[Закрыть]

Можно ли сказать, что все скрылось, как будто ничего и не было? Едва ли. Десятилетия борьбы, борьбы за идею. А поезд ушел, но пришел в тупик. Так умирает вера людей. Пусть эту идею олицетворял не только Троцкий, а его более удачливые соратники и соперники: результат не меняется. Хотя сама идея социальной справедливости будет жить всегда, но большевистский вариант реализации показал ее эфемерность.

Обелиск на чужбине напоминает, что именно Троцкий первым рассмотрел Сталина и сталинизм изнутри, первым увидел контуры термидора, первым заметил признаки вырождения большевизма. Горечь и трагизм судьбы провидца делают в глазах людей его жизнь достойной вечности. Ведь давно замечено, что серое, будничное, обычное, ординарное имеет мало шансов сохраниться в человеческой памяти. Могила в Мексике свидетельствует о том, что человеческий облик революционера, который со временем становится яснее, очевиднее, играет огромную роль для исторической памяти.

Силуэт Сталина всегда был кровав, как бы его ни камуфлировали. Эта личность – синоним политической жестокости и коварства. Ленина нарядили в сусальные одеяния, в которые его всегда кутала официальная пропаганда, его биографы, да и инерция мышления российского сознания, желавшая иметь только «доброго царя». А Ленин не был ни богом, ни безгрешным человеком. Как пишет Н. В. Валентинов, Ленин, «очертив вокруг себя круг, все, что вне его, топчет ногами, рубит топором»{1281}1281
  Валентинов Н. Встречи с Лениным. Нью-Йорк, 1953. С. 313.


[Закрыть]. Валентинов, проведя долгие часы в дискуссиях с Лениным, с удивлением обнаружил в этом человеке «слепую нетерпимость», «ярость», когда тот наградил его «потоком ругательств, как только узнал, что собеседник не придерживается его взглядов»{1282}1282
  Там же.


[Закрыть].

О Ленине все мы долгие десятилетия знали лишь то, что полагается знать о сусальном гении. Эта безбрежная апологетика исказила образ революционера, которому, однако, были присущи многие заблуждения, ошибки теоретического и политического характера, имевшие тяжелые последствия для нашей истории.

Троцкий – не идеологический идол, а личность с самым широким спектром сильных интеллектуальных и нравственных качеств, вперемешку с безапелляционностью, ленинской нетерпимостью, тщеславием. Обелиск в Койоакане напоминает нам не об ужасном тиране или «непревзойденном гении», а о певце революции, который стал ее жертвой и мучеником и одновременно носителем уродств насилия, которые порождаются этой революцией. Н. А. Бердяев, рисуя портрет Троцкого, замечает, что «именно он, организатор Красной Армии, сторонник мировой революции, совсем не вызывает того жуткого чувства, которое вызывает настоящий коммунист, у которого окончательно погасло личное сознание, личная мысль, личная совесть и произошло окончательное врастание в коллектив…» Это человек того же типа, пишет Бердяев, «как и Ленин, но менее злобен полемически»{1283}1283
  Новый град. Париж, 1931. № 1. С. 93–94.


[Закрыть]. Люди, подверженные угару революции, могут быть велики, но они как бы аномальны. Они так же отличаются от обычных людей, как эволюция и реформа от революции и взрыва. Но, увы! – и то и другое в человеческой истории является естественным.

Обелиск в далекой мексиканской столице напоминает нам, однако, не только о человеке, чье имя на нем значится, но и о том движении, той международной организации, у истоков которой стоял Троцкий. Долгое время революционер возражал, протестовал, возмущался, когда его оппоненты манипулировали понятием «троцкизм». Еще когда Троцкого исключали из Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала, опальный вождь, загнанный в угол, осыпаемый поносной критикой Куусинена, Тореза, Мэрфи, Пеппера, Бухарина, Катаямы, Сталина и других членов международного органа коммунистов, более похожей на брань, отрицал наличие особого течения «троцкизм», а признавал лишь «левую» оппозицию{1284}1284
  ЦПА, ф. 505, оп. 1, д. 65, л. 1–32.


[Закрыть]. Эту же линию Троцкий проводил и в начале 30-х годов.

В конце декабря 1932 года Троцкий, находясь еще на Принкипо, пишет письмо Александре Ильиничне Рамм, переводчице его книг, о том, что высылает ей свою рукопись большой статьи «Завещание Ленина»{1285}1285
  The Houghton Library. Trotskii coll. bMS, Russ. 13.1 (9508–9678) folder 13 of 14.


[Закрыть]. К письму Троцкого приложена большая статья, выдержанная в обычном духе антисталинской полемики, но одновременно в ней содержится специальный раздел «Легенда о ”троцкизме“». Автор пишет, что создатели легенды – Зиновьев и Каменев. Именно они, по согласованию со Сталиным, «левую» оппозицию в партии окрестили «троцкизмом». Хотя, если быть точным, впервые ввел в официальный оборот слово «троцкизм» Сталин, заявивший в работе «Троцкизм или ленинизм», что нужно рассмотреть вопрос о «троцкизме как своеобразной идеологии, несовместимой с ленинизмом»{1286}1286
  Сталин И. В. Соч. Т. 6. С. 324.


[Закрыть].

С тех пор коммунисты, не столько разделявшие постулаты марксизма, сколько соглашавшиеся с Троцким в его политических оценках, стали именоваться «троцкистами». С начала 30-х годов в СССР подобный ярлык был равносилен смертному приговору.

В действительности же, уверяет Троцкий, то были настоящие большевики-ленинцы. Тут трудно возразить: все «настоящие» большевики-ленинцы одинаковы. Все они стоят на платформе диктатуры пролетариата и все уверены в правомерности и возможности переделать мир на коммунистических началах. И Троцкий, и Сталин, и те, кто шел за ними, исходили из ложных посылок. Хотя, например, Зиновьев утверждал, что «троцкизм был (и в значительной мере остается) только «левым» нюансом в «европейском» (т. е. оппортунистическом) псевдомарксизме, коренным образом враждебном большевизму»{1287}1287
  Зиновьев Г. Ленинизм. Введение в изучение ленинизма. Л, Госиздат. 1925. С. 160.


[Закрыть]. Правда, уже в 1926 году Зиновьев заявит, что его борьба с троцкизмом была самой большой ошибкой в его жизни, «более опасной, чем ошибка 1917 года». Увы, и это не было последним словом Зиновьева. Еще через год Зиновьев, вымаливая прощение у Сталина, вновь будет говорить об «опасности троцкизма» как одного из проявлений «псевдомарксизма»{1288}1288
  The Houghton Library. Trotskii coll. bMS, Russ. 13.1. (9508–9675) folder 13 of 14.


[Закрыть].

Нет, я не отрицаю появления и существования троцкизма. Я уже говорил, что в онтологии марксизма в России выделяются три основных направления: ленинизм, троцкизм и сталинизм. Ленин на марксизм смотрел прежде всего с точки зрения использования его идей для организации революционного движения. В марксизм Ленин мало что внес нового, если не считать его теоретических размышлений о революционной партии и организационных вопросов. Сталинизм же явился трагическим гротеском ленинизма. Троцкизм, в свою очередь, можно представить (в теоретической области) как наиболее радикальную форму марксизма, применительно не только к России, но и ко всей «мировой коммунистической революции». Поэтому можно, пожалуй, говорить, что троцкизм – наиболее ярко выраженная попытка «применения» европейского марксизма в России, его крайне радикальный вариант. Это замечали и другие наблюдательные исследователи. Так, профессор из Оксфорда Барух Кней Пац пишет в своей фундаментальной монографии «Общественная и политическая мысль Льва Троцкого», что «теория русской революции этого вождя является попыткой наиболее решительного приспособления марксизма к России начала XX века… Вскоре Троцкий заявил, что теория марксизма подтверждена событиями русской революции»{1289}1289
  Baruch Knei Paz. The Social Political Thought of Leon Trotsky. Oxford Univercity Press, 1978. Р. 5.


[Закрыть].

Троцкизм явился экстремистской формой марксизма, многие элементы которой Сталин заимствовал затем в своей практике, естественно, никогда не ссылаясь при этом на своего предтечу. Троцкизм можно понять, лишь оценив его непоколебимую уверенность в классовых постулатах, высшей справедливости революционного насилия и убежденность в неизбежности планетарного коммунистического будущего. Выступая на III Конгрессе Коминтерна 23 июля 1921 года, Троцкий заявил: «Только кризис является отцом революции, а период процветания – ее могильщиком»{1290}1290
  Троцкий Л. Мировой хозяйственный кризис и новые задачи Коминтерна. М., 1921. С. 26.


[Закрыть].

Думаю, что в троцкизме нашла выражение ленинская убежденность в возможности путем неограниченного насилия «пришпорить» историю и в кратчайшие сроки добиться коренных социальных преобразований. Как вспоминал один из лидеров меньшевизма Р. А. Абрамович, с введением политики «военного коммунизма» Ленин вначале уверовал, что стратегическая цель революции близка. «В начале 1918 года Ленин, – писал Абрамович, – почти на каждом заседании Совнаркома настаивал на том, что в России социализм можно осуществить в шесть месяцев. Троцкий замечает, что когда он впервые услыхал этот срок, он был поражен – шесть месяцев, а не шесть десятилетий или, по крайней мере, шесть лет? Но нет, Ленин настаивал на 6 месяцах»{1291}1291
  Абрамович Р. А. Мартов и его близкие. Нью-Йорк. 1959. С. 77.


[Закрыть]. Троцкий был поражен, но не возражал. Как мы знаем, его сроки мировой революции вначале тоже колебались в пределах пяти-восьми лет после Октября, хотя позже он и избегал говорить о временных координатах всемирного пожара, или переносил их вперед на десятилетия{1292}1292
  Троцкий Л. Запад и Восток. М., 1924. С. 120.


[Закрыть]. К слову замечу, социал-демократическая ветвь русских революционеров исповедовала более спокойный путь социальной эволюции, страшась всплеска русской смуты. Но этим людям не оказалось места в России после Октября. Впрочем, будучи за границей, они не могли себя чувствовать в полной безопасности. Агенты Секретно-политического отдела НКВД регулярно докладывали в Москву, чем занимаются Дан, Абрамович, Розенфельд, другие меньшевики{1293}1293
  Архив НКВД, ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 60.


[Закрыть].

В троцкизме марксистские постулаты были выражены в наиболее рафинированной форме. Но в противовес Сталину теория Троцкого формально отвергла тоталитарность режима, хотя совсем не ясно, как тогда «применять» диктатуру пролетариата, которой изгнанный революционер молился всю жизнь. Таким образом, троцкизм являл собой утопическую попытку синтеза диктатуры и демократии, единовластия одной партии и политического плюрализма. В действительности троцкизм представлял собой утопию радикального марксизма в России. Казалось, что обелиск в мексиканской столице – это финальная точка в драме движения, у истоков которой стоял Троцкий. Но нет. Не все так просто. Троцкизм жив. Почему? Что питает надежды его сторонников? Разве историческая неудача социализма в СССР и восточноевропейских странах не дала им новой пищи для разочарований и размышлений?

Троцкизм – сектантский взгляд на проблемы сегодняшнего бытия, будь то классический капитализм или то, что мы называли «развитым социализмом». Сегодняшние троцкисты по-прежнему считают, что революционное обновление мира не только необходимо, но и возможно. Достаточно пролистать подшивку «Журнала интернационального марксизма», который и сейчас издается Интернациональным комитетом IV Интернационала.

В связи с 50-й годовщиной образования IV Интернационала комитет принял резолюцию, в которой утверждается, что мир – на пороге новых революционных потрясений, а теория перманентной революции Троцкого «подтверждена всей жизнью». С точки зрения «Журнала», в условиях, когда «Горбачев пресмыкается перед Уолл-стрит», идет быстрая реставрация капитализма внутри СССР. Комитет IV Интернационала подтверждает, что «защита завоеваний Октября требует, как историческую необходимость, свержения бюрократии путем политической революции». Поразительно, но время для троцкистов как будто остановилось; то, что Троцкий требовал в 1936 году в своей «Преданной революции» в отношении Сталина и сталинизма, спустя полвека повторяют его последователи в отношении Горбачева! В этом пережевывании уцененного историей и перетряхивании ветоши перманентной революции тем не менее видна живучесть левого радикализма, по-прежнему полагающего, что мир можно перестроить в результате глобальной кавалерийской атаки пролетариата.

Чтение троцкистского «Журнала» создает иллюзию мысленного погружения в глубь десятилетий. Судите сами, к чему призывает сегодня трудящихся комитет IV Интернационала.

Великая историческая цель – объединить разнообразные национальные отряды международного пролетариата в одну армию – сейчас может быть достигнута. Боевой клич революционного марксизма – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» – станет основой классовой борьбы в каждой стране. Старые сталинские и социал-демократические партии, гнилые остатки давно мертвых Второго и Третьего Интернационалов, со все большим отчаянием цепляются к отжившей национально-государственной системе и капиталистическим господам. Итак, пришла эпоха Четвертого Интернационала. Задачи Интернационального комитета – это собрать кадры, готовые решительно действовать согласно этим перспективам, сплотить рабочий класс под знаменем Четвертого Интернационала и готовиться к победе предстоящей мировой социалистической революции»{1294}1294
  Четвертый Интернационал. Журнал интернационального марксизма. 1989. С. 1–63.


[Закрыть]. Пусть читатель не думает, что эта пространная цитата взята из 30-х годов. Нет. Это фрагмент резолюции Интернационального комитета IV Интернационала, принятой в канун 50-летия основания троцкистской организации, в августе 1988 года.

За истекшие полвека из политической жизни исчезли многие организации, партии и даже целые государства, а международная партия троцкистов жива. Думаю, что одна из причин этого – устойчивый исторический авторитет ее основателя.

Обелиск на чужбине, таким образом, – не только свидетельство гибели лидера «Мировой партии социальной революции», но и показатель живучести «классических» форм исторического революционаризма. Он для Троцкого был тем же, что Библия для верующего. Даже когда все говорило, по словам Троцкого, об «отливе» мировой революции, он вещал о скором начале «прилива». Выступая 21 июня 1924 года на V Всесоюзном съезде работников лечебно-санитарного дела, Троцкий под бурные аплодисменты закончил свою речь словами: «Коммунисты говорят европейскому рабочему: если придешь к власти, если создашь советские соединенные штаты, ты объединишь сразу два могущественных континента, получишь в свои руки великолепную технику, необъятные пространства и естественные богатства, величайший энтузиазм революционного класса, пришедшего к власти. Если тебе придется столкнуться лицом к лицу с вооруженной мировой контрреволюцией, – а придется, – ты построишь свою Красную Армию и тебе не придется начинать сначала, ибо ты получишь на закваску Красную Армию Советского Союза, уже опаленную войной и окрыленную победой»{1295}1295
  Троцкий Л. Пять лет Коминтерна. М.; Л., 1925. С. 604.


[Закрыть].

Возникает вопрос: находясь в изгнании, предпринимал ли Троцкий что-либо для распространения идей «левой» оппозиции в СССР, в других компартиях? Была ли его борьба только идейной? Анализ «архива Снёйвлита», наследия Троцкого, как и некоторых материалов НКВД, дает основание утверждать, что попытки возродить и активизировать борьбу против сталинского режима предпринимались. Осенью 1932 года Л. Седов, например, пересылает отцу из Берлина свои записи разговоров с Гольцманом, сторонником Троцкого, который помогал переправлять в СССР троцкистскую литературу и получать там социально-политическую информацию для изгнанника. Сын пишет, в частности, что надежды на создание блока Зиновьева – Каменева – Ломинадзе нет. Они «сломались». Седов сообщает, что пока что его «посылки» в Москву и Ленинград доходят и попадают в нужные руки{1296}1296
  The Houghton Library. Trotskii coll. bMS, Russ. 13.1 (1882).


[Закрыть].

Как видим, еще в 1932 году Троцкий имел некоторую связь с редеющими рядами своих сторонников. Корреспонденты Седова сообщали, например, что на Украине люди пухнут с голоду тысячами. Из деревень бегут. Председателя колхоза, не выполнившего план хлебозаготовок, прокурор Украины приказал голым посадить на лед. По рукам ходит антисталинский документ, который, говорят, написал Бухарин. Более или менее работает, но осторожно, группа Ломинадзе. В стране процветает воровство. Начинают создавать распределители для партийного аппарата. Строят завод, не заканчивают и начинают другой. Правые не смирились с поражением…{1297}1297
  Ор. cit. (13–205).


[Закрыть]

Из этих отрывочных сведений, которые Седов сообщал отцу, явствует, что оппозиционная борьба хотя и резко ослабла, но целиком не прекратилась. Эти свидетельства дают основания Троцкому считать, что представители как «правой», так и «левой» оппозиций еще в начале 30-х годов осторожно пытались раздуть тлеющие угли недовольства сталинской политикой. Находясь в Европе, Троцкий шлет циркуляры в организации единомышленников с призывом активизировать борьбу против Коминтерна и Сталина{1298}1298
  ЦПА ИМЛ, ф. 552, оп. 2, д. 1, л. 1.


[Закрыть]. При этом лидер «левой» оппозиции не ограничивается идейными наставлениями, а советует «работать совершенно нелегально»{1299}1299
  Там же. Л. 113.


[Закрыть]. В архиве НКВД, в литерном деле под названием «Издания», – многие сотни документов, печатных изданий, листовок, выпускавшихся троцкистскими организациями антисоветской, антисталинской направленности. Эффективность распространения этой литературы в СССР была очень низкой, но отдельные экземпляры все же попадали в страну{1300}1300
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 17 548, д. 0292, т. 1–2.


[Закрыть].

Все эти документы подтверждают, что Троцкий делал попытки развернуть против сталинских компартий и самой ВКП(б) не только идейную, но и политическую борьбу. Несмотря на эти усилия, Троцкому становилось ясно: революционный паводок ушел. Движение левых не стало массовым. Однако революционер не опускал руки, а продолжал бить в колокол революции, коим для него был «Бюллетень»… Звук его был глухим и невнятным.

Но даже эти слабые попытки Троцкого повлиять на поведение оппозиционеров в СССР и активность троцкистских групп в Европе были быстро замечены ОПТУ – НКВД. Провал нескольких «транспортов» (посылок с литературой), арест ряда лиц, имевших на руках «Бюллетени оппозиции», привели к ужесточению репрессивных мер. Любые контакты советских людей с лицами, подозреваемыми в троцкизме, немедленно фиксировались. Некий Бальдони, за которым следила советская разведка, встречался в Москве с Буду Мдивани, врачом Власовой, с семьей Преображенского, Доната и т. д. Как только это было установлено, «Вест» немедленно проинформировал Секретно-политический отдел ГУГБ НКВД{1301}1301
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 164.


[Закрыть]. Все лица, имевшие контакт с «предполагаемым троцкистом» Бальдони, были арестованы. Такие были страшные времена.

По данным Ежова, в конце 1936 – начале 1937 года только в центральных учреждениях Москвы были арестованы тысячи «троцкистов-вредителей». Например, эта картина, по Ежову, в народных комиссариатах была такой: