Читать книгу "Троцкий"

У Троцкого не вызывает сомнения, что любое будущее объединение различных государств может быть лишь на почве социалистической революции: «…у нас речь идет, собственно, об европейской социалистической федерации, как составной части будущей мировой федерации, и что этот режим осуществим только при условии диктатуры пролетариата… Рабоче-крестьянская федерация не замкнется на европейском этапе. Через наш Советский Союз она откроет себе выход в Азию и тем самым откроет Азии выход в Европу. Дело, таким образом, идет только о этапе…»{584}584
  Там же. С. 371–372.


[Закрыть].

Будучи уверенным, что Красная армия несет другим народам свободу и возможность объединиться с Россией в «мировой советской федерации», Троцкий, чтобы «сохранить эту возможность», в своих директивах, распоряжениях, приказах предлагает, просит, требует уважать национальное самосознание народов.

«Красным войскам, вступающим в пределы Украины

№ 174

30 ноября 1919 года Москва

Прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях и командах. Товарищи солдаты, командиры, комиссары!

Вы вступаете в пределы Украины. Разбивая деникинские банды, вы очищаете от насильников братскую страну…

Горе тому, кто вооруженной рукой причинит насилие труженикам украинского города или села. Пусть рабочие и крестьяне Украины чувствуют себя уверенно под защитой ваших штыков. Помните твердо: ваша задача – не покорение Украины, а освобождение ее…

Предреввоенсовета Троцкий»{585}585
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 1, д. 266, л. 71.


[Закрыть].

Ту же мысль Троцкий проводит в приказе бойцам Красной армии, когда она вошла в Польшу: «…земля, на которую вы вступили, есть земля польского народа. Мы отбросили польскую шляхту, и мы сломим ей спину… Вы приближаетесь к Варшаве. Войдите в нее не как в покоренный город, а как в столицу независимой Польши…»{586}586
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 1, д. 409, л. 724.


[Закрыть].

Но тон Троцкого становился сразу же жестким, как только появлялись признаки несогласия с советской властью. Например, когда меньшевистское правительство Грузии стало игнорировать требования и договоренности с революционными властями в Москве:

«Реввоенсовету Кавказского фронта.

Совершенно секретно.

1. Если бы Советская Республика оказалась против своей воли вынуждена дать военный отпор провокационной политике Грузии, считаете ли вы, что в вашем распоряжении для этой операции достаточно сил и средств, принимая во внимание оккупацию территории и пр. …

4. …Какие требования Вы предъявили бы по подвозу продовольствия для содержания армии и советских учреждений в Азербайджане, Армении и Грузии, в случае оккупации последней…»{587}587
  ЦГАСА, ф. 33 988, оп. 3, д. 40, л. 10.


[Закрыть]

Шифровка подписана 27 января 1921 года Предреввоенсовета Троцким, главкомом Каменевым, начальником Полевого штаба Лебедевым. Политический язык документа уже не революционный, а имперский.

В то же время, когда 11-я армия вошла в ряд районов Грузии, Ленин шлет распоряжения РВС Восточного фронта и Ревкому Грузии: «…относиться с особым уважением к суверенным органам Грузии и особое внимание и осторожность проявлять в отношении грузинского населения… Сообщайте о каждом случае нарушения или хотя бы малейшего трения, недоразумения с местным населением…»{588}588
  Там же. Л. 47.


[Закрыть].

Когда цель достигнута, Ленин, а затем и Троцкий стремятся внести умиротворение в национальное сознание. Главный критерий: все должно приближать создание «мировой советской федерации».

Как видим, Троцкий рассматривал проблемы мировой революции не только в теоретическом плане. Ему принадлежит немало идей, если так можно выразиться, прагматического характера. Выступая 29 июля 1924 года на заседании правления Военно-научного общества, Троцкий, сделав несколько оговорок о том, что Красная армия не ставит задачи вызывать взрывы в других странах, сосредоточил свое внимание на необходимости создания «Устава гражданской войны», которым могли бы руководствоваться лидеры социалистических революций. Когда руководители не готовы в критический момент проявить умение, твердость – восстание обречено на неудачу. В критический момент революционного выступления, говорил Троцкий, «обстановка характеризуется архинеустойчивым равновесием: шар на вершине конуса. В зависимости от толчка шар может скатиться и в ту и в другую сторону. У нас, благодаря твердости и решимости партийного руководства, шар пошел по линии победы. В Германии политика партии толкнула шар в сторону поражения»{589}589
  Троцкий Л. Соч. Т. XII. С. 395.


[Закрыть]. Троцкий, анализируя опыт Октябрьской революции и классовой борьбы в России, убежден: «Устав гражданской войны» должен стать одним из необходимых элементов военно-революционной учебы высшего типа»{590}590
  Там же. С. 402.


[Закрыть]. Эйфория первых послеоктябрьских лет прошла: к мировой революции нужно готовиться. В том числе и путем «военно-революционной учебы высшего типа». При этом Троцкий не отбрасывал идеи единого фронта всех демократических, революционных сил против буржуазии.

Троцкий, конечно, не забыл, что когда в сентябре 1921 года в Москву приехал руководитель Германской компартии Брандлер, то он просил у лидеров большевиков направить в Германию Троцкого для подготовки восстания. После обсуждения на Политбюро решили Троцкого не направлять, а командировать к Брандлеру Пятакова и Радека. Но, по существу, в Москве дали понять, что стратегию немецкого восстания разработают здесь, в Кремле. На восстании особенно настаивал Председатель Коминтерна Зиновьев. Какую роль в германской неудаче сыграл Троцкий, несколько раз встречавшийся с Брандлером, установить трудно. Да, он был за восстание. Но вместе с тем после получения сведений о слабой готовности выступления он согласился с решением о его отмене. Однако Брандлер не смог своевременно отменить боевой приказ, и слабый факел восстания в Гамбурге все же загорелся. Энтузиазма и стойкости рабочих хватило на несколько дней. Почва не была увлажнена революционными соками.

Весть о поражении восставших Троцкий встретил с огорчением, хотя в решающий момент подготовки восстания уклонился от личного участия в нем. Сейчас нелегко сказать, что ему помешало: неверие в успех? Неотложные дела Председателя Реввоенсовета? Нежелание рисковать своей репутацией удачливого военного руководителя? Во всяком случае, когда был предпринят конкретный шаг международной «перманентности», он оказался фактически в стороне.

На Политбюро стали искать виновных в поражении. В жаркой полемике упоминались Брандлер, Зиновьев, Радек, Пятаков и Троцкий… Многие посчитали, что в решающий момент Троцкий просто сознательно отошел от эпицентра схватки. Исполком Коминтерна, сместив по настоянию Зиновьева Брандлера, сделал его главным козлом отпущения. Только Троцкий вместе с Радеком и Пятаковым пытались его слабо защищать.

Для Троцкого поражение в Германии явилось лишь напоминанием: мировая революция требует длительной и тщательной подготовки. Время политических экспромтов прошло. Нужны «уставы» не только Гражданской войны. Однако неизбежность грядущего мирового пожара по-прежнему не вызывала у Троцкого сомнений. Как и у его соратников и товарищей по революции, большинство которых скоро станут его смертельными врагами.

Идея мировой революции стала осуществляться Сталиным, но в другой форме, после Второй мировой войны. Правда, уже не было коминтерновских рецептов. Антиимпериалистическая борьба имела целью не только национальное и социальное освобождение народов, но и распространение социализма. Обреченность этой идеи не увидели ни Ленин, ни Троцкий, ни Сталин. А обреченность имела корни в стремлении поделить мир по классовому признаку с помощью диктатуры пролетариата, которой приписывалось исключительное право на истину, на суд, на перспективу.

После Октябрьской революции для счастья одних считалось естественным применение безграничного насилия к другим. Ни у кого из революционеров не возникало даже тени сомнения: мировая пролетарская революция неизбежна. Но при чем тут «пролетарии» Ленин, Троцкий, Сталин? Ленин не успел увидеть то, что создавалось, как говорили долгие годы, по его «планам». Троцкий до августа 1940 года верил, что Эксперимент только начат, но не продолжен. Сталин успел сделать ГУЛАГ символом страны первой социалистической революции. «Мировая советская федерация», к счастью, не состоялась… Иначе она могла бы быть продолжением сталинской модели.

Так называлась книга Л. Д. Троцкого, которая вышла в 1920 году в Петрограде. Она явилась как бы ответом на книгу Карла Каутского, которая имела то же название – «Терроризм и коммунизм» и была издана в Берлине в 1919 году{591}591
  Kautsky К. Terrorismus und Kommunismus. Berlin, 1919.


[Закрыть]. По сути, знакомство с этой работой Троцкого дает возможность сравнить основные взгляды левого крыла большевизма и европейской социал-демократии. Почти на двухстах страницах(*12*)12
  Свою работу «Терроризм и коммунизм» Троцкий позже объединил с книгой «Между империализмом и революцией» и включил в двенадцатый том собрания своих сочинений. – Д. В.


[Закрыть] один из самых радикальных руководителей русской революции полемизирует с виднейшим теоретиком II Интернационала, доходя подчас до личных оскорблений. Следуя дурному правилу обращения большевистских руководителей к своим оппонентам, Троцкий называет старого марксиста Каутского, редактора известной газеты германской социал-демократии «Нойе цайт», «лицемерным соглашателем», «недостойным фальсификатором», «пачкуном», «круглым нулем» и т. д.

Однако контраргументы Троцкого по поводу диктатуры пролетариата, демократии, принудительного труда, его милитаризации, сути Советской власти, крестьянской политики, роли коммунистической партии в революционных преобразованиях убедительно показывают глубину многих заблуждений большевиков, возведенных ими в закон. Да, такой вывод можно сделать сегодня. Но следует помнить, что книга «Терроризм и коммунизм» была написана тогда, когда взгляды Троцкого совпадали с точкой зрения большевистского руководства. В этом смысле не только Троцкий, но и его высокие сотоварищи находились под «гипнозом революции».

Прежде чем коротко напомнить суть основных взглядов Троцкого по названным выше вопросам, хочу привести пространную цитату из книги большевистского лидера, с помощью которой можно судить о его отношении к социал-демократизму Каутского, публично возразившего против антидемократизма диктатуры большевиков. «Клевеща на политику коммунистической партии, Каутский нигде не говорит, чего он, собственно, хочет и что предлагает. Большевики действовали на арене русской революции не одни. Мы видели и видим в ней – то у власти, то в оппозиции – эсеров (не менее пяти группировок и течений), меньшевиков (не менее трех течений), плехановцев, максималистов, анархистов… Решительно все «оттенки в социализме» (говоря языком Каутского) испробовали свои силы и показали, чего они хотят и чего могут. Этих «оттенков» так много, что между соседними трудно уж просунуть лезвие ножа… Казалось бы, перед Каутским достаточно полная политическая клавиатура, чтобы указать на ту клавишу, которая дает правильный марксистский тон в русской революции. Но Каутский молчит. Он не отвергает режущую его слух большевистскую мелодию, но он не ищет иной. Разгадка проста: старый тапер вообще отказывается играть на инструменте революции»{592}592
  Троцкий Л. Соч. Т. XII. С. 177.


[Закрыть].

Здесь Троцкий прав: социал-демократу, уверовавшему в конструктивность социально-экономических реформ, революции ни к чему. Ну а в чем же конкретно выражается, как пишет Троцкий, «клевета» Каутского «на политику коммунистической партии»? Напомню лишь несколько тезисов, без уяснения которых трудно понять тот «гипноз революции», под которым оказались большевики. Стоит сказать, что, когда Троцкий работал над книгой «Терроризм и коммунизм», а одновременно и над очерком о Карле Каутском, он обратился к Томскому с просьбой вооружить его некоторыми статистическими данными по интересующим его вопросам{593}593
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 2, д. 97, л. 5.


[Закрыть]. Очень уж хотел Троцкий «до конца разгромить Каутского».

Каутский, еще на пороге века разделявший идею диктатуры пролетариата, взглянув на ее российское воплощение после Октября 1917 года, однозначно заявил, что «это насилие меньшинства над большинством». Выступая в поддержку тезисов Каутского, А. Н. Потресов однозначно писал: «Только Каутский поставил вопрос о несовместимости пролетарской социальной революции с насилием… Диктатура пролетариата до конца изжила себя, это дань прошлому»{594}594
  Потресов А. Н. В плену у иллюзий. Париж, 1927. С. 12–17.


[Закрыть]. Бывший давний соратник Ленина раньше многих осознал историческую правоту Каутского. Теоретик II Интернационала написал в своей книге, что только завоевание социал-демократией большинства в парламенте открывает путь к социалистическим преобразованиям. Кто сейчас возразит против подобного тезиса? А Троцкий отвечает Каутскому жестоко, издевательски, хотя и не без интеллектуального изящества.

«Чтобы написать брошюру о диктатуре, – пишет Троцкий, – нужно иметь чернильницу и пачку бумаги, может быть, еще некоторое количество мыслей в голове. Но для того, чтобы установить и упрочить диктатуру, нужно воспрепятствовать буржуазии подрывать государственную власть пролетариата. Каутский, очевидно, полагает, что этого можно достигнуть плаксивыми брошюрами». Далее Троцкий продолжает, что тот, «кто отказывается принципиально от терроризма, т. е. от мер подавления и устрашения по отношению к ожесточенной и вооруженной контрреволюции, тот должен отказаться от политического господства рабочего класса, от его революционной диктатуры. Кто отказывается от диктатуры пролетариата, тот отказывается от социальной революции и ставит крест на социализме»{595}595
  Троцкий Л. Соч. Т. XII. С. 25–26.


[Закрыть]. Троцкий неоднократно демонстрировал, что это означает на практике. Вот один документ:

«Вологда, губвоенкому.

…Беспощадно искореняйте контрреволюционеров, заключайте подозрительных в концентрационные лагери – это есть необходимое условие успеха… Шкурники будут расстреливаться независимо от прошлых заслуг… О принятых мерах донести.

4 авг. 1918 года.

Наркомвоен Троцкий»{596}596
  ЦГАСА, ф. 1, оп. 1, д. 142, л. 20.


[Закрыть].

Только за подозрение – в концлагерь… Что же это за социализм, который нуждается в таких мерах? Можно возразить: время было такое… Но когда подобное становится системой, то вспомнишь о предостережении Каутского. Определеннее не скажешь: готовность к насилию или никакого социализма! Не здесь ли коренится один из первородных грехов марксизма, который привел его в конце концов к крупнейшей исторической неудаче?

Троцкий и другие вожди искренне считали, что они обладают «революционным правом» распоряжаться судьбами миллионов людей. Хотя это «право» подвергалось сомнению многими. Даже Б. Савинков, сам воспевавший насилие, писал: «Русский народ не хочет Ленина, Троцкого и Дзержинского – не хочет не только потому, что коммунисты мобилизуют, расстреливают, реквизируют хлеб и разоряют Россию. Русский народ не хочет их еще и по той простой и ясной причине, что Ленин, Троцкий, Дзержинский возникли помимо воли и желания народа. Их тоже не избирал никто»{597}597
  Савинков Б. В. Накануне новой революции. С. 48.


[Закрыть].

Предреввоенсовета был согласен с Лениным в том, что только коммунисты являются выразителями интересов трудящихся. А отсюда – их постоянная привилегия во всем. Выступая на конференции коммунистических ячеек военно-учебных заведений 10 декабря 1921 года, Троцкий заявил: «Мы говорим по-наполеоновски, что каждый красноармеец, каждый новобранец имеет маршальский жезл, но мы говорим, что этот жезл даем только коммунистам…»{598}598
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 3, д. 80, л. 78.


[Закрыть]

Так случилось в нашей истории, что, хотя «вождей» народ не выбирал, манипулировать его интересами и потребностями они научились быстро. Так же быстро они сочли возможным пользоваться теми благами, за которые так жестоко критиковали царскую знать. Теперь считалось нормальным, чтобы каждый «вождь» имел загородный дом и даже дворец (Троцкий жил в великолепной усадьбе князей Юсуповых в Архангельском, в получасе езды от Москвы), личных врачей, многочисленную обслугу, улучшенное питание, царские автомобили и т. д. Осенью 1922 года Троцкий выехал в Крым по обычным служебным делам. Его сопровождала многочисленная охрана и даже… два автомобиля. Его помощник Бутов распоряжается «безусловно» прицепить к скорому поезду № 6 Москва – Симферополь два вагона с охраной и двумя автомобилями…{599}599
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 2, л. 141, л. 287.


[Закрыть] Вожди большевизма стали быстро превращаться в новых сановников коммунистического режима. Такая метаморфоза была предопределена диктатурой пролетариата: новая система должна была иметь собственных жрецов, «перешагнувших» через буржуазную демократию.

Каутский в своей книге видит единственный путь достижения социалистических идеалов – через демократию. Ответ Троцкого старому теоретику категорически насмешлив: «История не превратила нацию в дискуссионный клуб, который чинно вотирует переход к социальной революции большинством голосов. Наоборот, насильственная революция явилась необходимостью именно потому, что неотложные потребности истории оказались бессильны проложить себе дорогу через аппарат парламентской демократии… Когда русская Советская власть разогнала Учредительное собрание, этот факт показался руководящим западноевропейским социал-демократам если не началом светопреставления, то во всяком случае грубым и произвольным разрывом со всем предшествовавшим развитием социализма»{600}600
  Троцкий Л. Соч. Т. XII. С. 38–39.


[Закрыть]. Потресов, защищая Каутского, заявит: «Демонстративным разгоном учредительного собрания, повальным уничтожением свобод, установлением казенного образца дозволенного мышления большевизм с первых же шагов своего господства вносил в народное сознание струю, враждебную демократической гражданственности»{601}601
  Потресов А. Н. В плену у иллюзий. С. 50.


[Закрыть]. Однако Троцкий безапелляционно утверждает, что «трижды безнадежна мысль прийти к власти путем парламентской демократии». Может быть, убеждения Каутского были исторически преждевременными, а Троцкого – реально приземленными?

Но Каутский настойчив и в своей работе еще раз задает большевикам вопрос: почему вы не созываете нового Учредительного собрания? Иначе получается, что Советская власть правит волею меньшинства? Троцкий последователен: «…потому что не видим в нем, собрании, нужды. Если первое Учредительное собрание могло еще сыграть мимолетную прогрессивную роль, дав убедительную для мелкобуржуазных элементов санкцию режиму Советов, который только устанавливался… то теперь он не нуждается в освящении подмоченным авторитетом Учредительного собрания…»{602}602
  Троцкий Л. Соч. Т. XII. С. 47.


[Закрыть].

В этом «диалоге» двух книг с одинаковым названием столкнулись совершенно разные революционные линии, разные взгляды на пути реализации социалистических идеалов. Долгие годы казалось, что реформист Каутский безнадежно проиграл Троцкому, олицетворявшему тогда радикальное крыло большевизма. Но истории было угодно доказать правоту «старого тапера», который «отказался играть на инструменте революции», а не его воинствующего оппонента. Троцкий, как и его сотоварищи, не замечал того, что вместо народовластия они узурпировали право говорить от имени народа. А это далеко не одно и то же.

Наиболее ожесточенно Троцкий спорит с Каутским по вопросу о терроризме, или, точнее, об использовании насилия в революции. Идею о том, что «терроризм принадлежит к существу революции», Каутский объявляет широко распространенным «заблуждением». Патриарх II Интернационала жалуется: «Революция приносит нам кровавый терроризм, проводимый социалистическими правительствами. Большевики в России вступили первые на этот путь и суровейшим образом осуждались поэтому всеми социалистами, не стоявшими на большевистской точке зрения…» Каутский решительно выступает и против «института заложников».

Мы уже знаем, что и по этому вопросу Троцкий, выражая точку зрения радикальных большевиков, стоит на иных позициях. «Вопрос о форме репрессии, – пишет Троцкий, – или о ее степени, конечно не является принципиальным. Это вопрос целесообразности… Именно этим простым, но решающим фактом объясняется широкое применение расстрелов в гражданской войне… ”Морально“ осуждать государственный террор революционного класса может лишь тот, кто принципиально отвергает (на словах) всякое вообще насилие – стало быть, всякую войну и всякое восстание. Для этого нужно быть просто-напросто лицемерным квакером»{603}603
  Там же. С. 50, 55, 59–60.


[Закрыть]. Троцкий верно говорит, что нередко красный террор вызывался террором белым. Но всегда ли? Большевики, отвергая социал-демократические традиции и путь реформ, вольно или невольно ограничивали выбор средств, среди которых «универсальным» оказывалось лишь насилие. По сути, для Троцкого революция была синонимом насилия, которое он, как и Каутский, называет террором. Не из этих ли истоков большевизма в 20-е и 30-е годы Сталин брал методы решения социальных, экономических и духовных проблем? Признание насилия нормой революционного процесса исподволь переносилось на мировоззренческие установки вообще. В этом случае революция представала кровожадным зверем, готовым сожрать любого, кто оказывался на ее пути.

Для полноты картины хотелось бы заострить внимание читателей на различии взглядов Каутского и Троцкого на роль партии и ее отношение к крестьянскому вопросу. В ответ на справедливые обвинения Каутского, что большевики, подменив диктатуру Советов диктатурой партии, которая «уничтожила или отбросила в подполье другие партии», тем самым устранили возможность политического соревнования, Троцкий приводит пример из русской революции.

«Блок большевиков с левыми эсерами, длившийся несколько месяцев, закончился кровавым разрывом. Правда, по счетам блока платить пришлось не столько нам, коммунистам, сколько нашим неверным попутчикам…» Режим соглашений, сделок, уступок, блоков, считает Троцкий, для большевиков в принципе малоприемлем{604}604
  Там же. С. 105.


[Закрыть].

Вот эта вера в непогрешимость одной партии и привела к монополии на власть, на мысль, на истину. А эта монополия на власть в отношении крестьянства, например, позволила преподать, по словам Троцкого, ряд жестоких уроков кулачеству и середнякам. В результате «основная политическая цель была достигнута. Могущественное кулачество, если и не было вконец уничтожено, то оказалось глубоко потрясено, его самосознание подрублено. Среднее крестьянство, оставаясь политически бесформенным, стало приучаться видеть своего представителя в передовом рабочем…»{605}605
  Там же. С. 110.


[Закрыть].

И все это Троцкий называет проявлением исключительной роли коммунистической партии в пролетарской революции!

Книга Троцкого «Терроризм и коммунизм» интересна прежде всего тем, что показывает взгляды радикального большевизма на пути и задачи революции. В ней емко и сжато изложены глубоко ошибочные концептуальные положения не только о способах утверждения диктатуры пролетариата в крестьянской России, но и о методах строительства нового общества. Пожалуй, еще раз по этим вопросам наиболее полно Троцкий высказался лишь в апреле 1920 года на III Всероссийском съезде профессиональных союзов.

На этом съезде еще присутствовала делегация меньшевиков в составе 33 человек во главе со своими вождями: Даном, Абрамовичем и Мартовым. Меньшевики, защищая русскую социал-демократическую идею, решительно выступали против положений доклада Троцкого «О задачах хозяйственного строительства». Особенно настойчив и непримирим был Абрамович. Он резко высказался против основного тезиса Троцкого о принудительном труде как необходимом методе строительства социализма. Если социализм требует милитаризации труда, массового принуждения, восклицал Абрамович, то «чем же он отличается от египетского рабства? Приблизительно таким же путем фараоны строили пирамиды, принуждая массы к труду». Русские социал-демократы провидчески усмотрели в тотальном принуждении, сторонниками которого являлись большевики, грозную опасность для социализма вообще.

К слову сказать, Абрамович, эмигрировав из СССР, пытался не только бороться с большевиками, но и начать с ними диалог. По докладу Иностранного отдела ОГПУ Абрамович в начале 1926 года предпринял попытки вступить в переговоры с большевистским правительством и обговорить условия возвращения меньшевиков в СССР для участия в социалистических преобразованиях. Хотя, по данным агента, сам Абрамович мало верил в успех этого предприятия{606}606
  Архив ИНО ОГПУ, д. 343, т. Ill, л. 135.


[Закрыть]. Такие контакты были не единичны. Даже накануне принятия сталинской Конституции Ф. Дан и Р. Абрамович подготовили «Открытое письмо» Всесоюзному съезду Советов, где писали, что меньшевики имеют с большевиками «единые цели», но расходятся в «методах революционной борьбы». Они подтвердили, что путь, который указывали меньшевики, был бы более перспективным, «предохранил бы трудящиеся массы от страданий и жертв, сохранил бы возможность построения демократического социализма»{607}607
  Там же. Л. 14–24.


[Закрыть]. Растаявшая за рубежом партия меньшевиков все еще пыталась призывать коммунистов СССР «вернуться к демократии». И хотя в конце «Открытого письма» стояли слова «Заграничная делегация РСДРП», это были уже последние из могикан российской социал-демократии. Троцкий до конца дней не хотел пересматривать своего негативного отношения к бывшим единомышленникам.

Троцкий всегда оставался верен себе: во имя революции, социализма, как он его понимал, допустимо все. Для понимания ранних истоков заблуждений большевизма стоит напомнить некоторые идеи доклада Троцкого на III съезде профсоюзов. Добавлю вначале, что доклад был предварительно одобрен на Политбюро.

На мой взгляд, речи Троцкого всегда интересны, даже если они в корне ошибочны. Трибун революции ни на кого не похож; его исходные посылки, аргументация, полемические стрелы, выводы и призывы оригинальны, неповторимы, впечатляющи. Затянутый в кожу, с еще пышной шевелюрой, Троцкий точно рассчитывал жесты, паузы, интонацию. В те годы даже внешне он всегда представал в облике фронтового комиссара. Еще в 1918 году он телеграфировал Склянскому: «Вышлите мне кожаный костюм и сапоги»{608}608
  ЦГАСА, ф. оп. 14, д. 7, л. 59.


[Закрыть].

Необычно начал свой доклад Троцкий и сейчас. «По общему правилу, человек стремится уклониться от труда… Можно сказать, что человек есть довольно ленивое животное…»{609}609
  Троцкий Л. Соч. Т. XII. С. 128, 129.


[Закрыть] Так из «биологической» посылки Троцкий подходит к положению, что «единственным способом привлечения для хозяйственных задач необходимой рабочей силы является проведение трудовой повинности. Если бы речь шла только о каком-то критическом моменте, то этот тезис едва ли можно было бы оспаривать. Но нет. Этот принцип предлагается ввести фундаментально и надолго: «…необходимо раз навсегда уяснить себе, что самый принцип трудовой повинности столь же радикально и невозвратно (! – Д. В.) сменил принцип вольного найма, как социализация средств производства сменила капиталистическую собственность»{610}610
  Там же. С. 131.


[Закрыть]. Читая дальнейшие рассуждения Троцкого о путях и характере утверждения принудительного труда, невольно вспоминаешь слова Абрамовича: чем же отличается такой социализм от египетского рабства?

Троцкий, переводя мысль о трудовых мобилизациях в практическую плоскость, говорит: «Нужно, чтобы переброска мобилизованной рабочей силы совершалась по кратчайшим расстояниям. Нужно, чтобы число мобилизованных рабочих соответствовало объему хозяйственной задачи. Нужно, чтобы мобилизованные были своевременно обеспечены необходимыми орудиями труда и продовольствием… Нужно, чтобы мобилизованные на месте убедились, что их рабочая сила используется предусмотрительно… Где только возможно, необходимо прямую мобилизацию заменять трудовым уроком, т. е. наложением на волость обязанности поставить, например, к такому-то сроку столько-то куб. саж. дров или подвезти гужом к такой-то станции столько-то пудов чугуна и т. д.»{611}611
  Там же.


[Закрыть]. Все эти рассуждения становятся просто страшными, когда вспоминаешь практику (уже Сталина) коллективизации, «гулагизации» всей страны. Именно Троцкий был одним из теоретиков и начинающих практиков тотального насилия.

В этой связи Троцкий особое внимание уделил трудовым армиям, т. е. тем войсковым объединениям, которые постепенно, по мере затухания вооруженной борьбы, оказывались без «дела». Троцкий привел в качестве примера перевод на трудовые рельсы Первой, Третьей, Петроградской, Украинской, Кавказской, Южно-Заволжской, Западной армий.

На возражения меньшевиков о том, что «принудительный труд всегда является трудом малопроизводительным», Троцкий отвечает: о переходе «от буржуазной анархии к социалистическому хозяйству без революционной диктатуры и без принудительных форм организации хозяйства не может быть и речи». Безапелляционность суждений порой поражает. Но удивительного в этом ничего нет, таким языком говорят победители. Но если посмотреть в исторической ретроспективе, то победители ли?

Слова побежденных российских социал-демократов, во многом справедливые, оказались на долгие десятилетия забытыми… Их программе Троцкий выносит безжалостный приговор: «Меньшевистский путь перехода к «социализму» есть млечный путь – без хлебной монополии, без уничтожения рынка, без революционной диктатуры и без милитаризации труда»{612}612
  Там же. С. 136.


[Закрыть].

Даже учитывая, когда Троцкий читал свой доклад, нельзя не видеть: большевики не просто искали выход из глубокого кризиса, в котором оказалась страна, но и закладывали фундамент той тоталитарной системы, которая по истечении десятилетий так болезненно демонтируется. Именно в те годы (нэп был лишь попыткой внести коррективы в этот процесс) сооружалась основа нового общества, в котором не предусматривалось главного – свободы. Не один Троцкий был автором и творцом этого «сооружения». Но вместе с Лениным и другими лидерами большевизма он был интерпретатором марксизма в российских условиях. Причем интерпретатором активным. Еще до профсоюзного съезда, 27 декабря 1919 года, по предложению Троцкого, одобренному Лениным, Совет Народных Комиссаров постановил создать специальную комиссию под руководством Предреввоенсовета Республики для разработки плана о введении трудовой повинности в стране. Уже через три дня на своем первом заседании комиссия постановила привлечь для работы в этой области видных большевиков{613}613
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 1, д. 229, л. 647.


[Закрыть]. А еще через день Троцкий пишет письмо М. Д. Бонч-Бруевичу с просьбой выяснить, какое количество людей, транспортных и технических средств может выделить армия, чтобы мобилизовать людей для исполнения трудовой повинности.

«Общее руководство всеми подготовительными работами указанного характера я просил бы Вас принять на себя и немедленно приступить к работе…

Москва, 1 января 1920 года.

Председатель Междуведомственной комиссии по трудовой повинности Л. Троцкий»{614}614
  ЦГАСА, ф. 33 987, оп. 2, д. 97, л. 1.


[Закрыть].

Приведу еще несколько фрагментов из доклада Троцкого на том же профсоюзном съезде. Как давно выношенное, обдуманное, Предреввоенсовета заявил: «…заработанная плата есть для нас в первую голову не способ обеспечения личного существования отдельного рабочего, а способ оценки того, что отдельный рабочий приносит своим трудом республике…» Троцкий говорит о необходимости поощрения тех рабочих, которые более других «содействуют общему интересу». Но, продолжал докладчик, «награждая одних, рабочее государство не может не карать других, то есть тех, кто явно нарушает трудовую солидарность, подрывает общую работу, наносит тяжкий ущерб социалистическому возрождению страны. Репрессия для достижения хозяйственных целей есть необходимое орудие социалистической диктатуры». Вот она, извращенная диалектика! Оказывается, что репрессия нужна для достижения не только политических целей, но и хозяйственных! И опять через насилие! Невольно вновь обращаешься к проницательным мыслям Николая Бердяева: «За хлеб соглашаются отказаться от свободы духа. Я увидел, что в самом революционном социализме можно обнаружить дух Великого Инквизитора»{615}615
  Бердяев Н. Судьба человека в современном мире. Париж, 1934. С. 11.


[Закрыть]. Добавлю – не только дух, но и страшную плоть.