Читать книгу "Троцкий"

Зборовский, став «представителем» русской секции, регулярно информировал Москву о каждом шаге, решении и намерении Международного секретариата троцкистов. Например, 20 июня 1938 года, еще до созыва Учредительного конгресса, Зборовский сообщал: «Заседание М. С. состоялось 18 июня. На порядке дня были вопросы: 1) О «Дер Ейнциге Вег», 2) Бельгийский вопрос, 3) Мексиканский вопрос»{1044}1044
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 31 660, д. 9067, т. 1, л. 184, 186.


[Закрыть]. Далее подробно описывал все перипетии споров, борьбы, трудности. Здесь же информировал, что «при секретариате организована комиссия борьбы против полиции и ГПУ». Также обстоятельно советский агент доложил о подготовке, ходе и решениях Учредительного конгресса в Париже.

Выказывая свое рвение, Зборовский лично составил опись всех документов, которые ему удалось сфотографировать после проникновения в бумаги IV Интернационала и в личный архив Троцкого{1045}1045
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 17 548, д. 0292, т. 2, л. 159–165.


[Закрыть]. Эта опись для Москвы, кстати, была составлена Зборовским куда более тщательно, нежели это сделали хозяин документов и его секретарь для себя.

Конгресс, как думал Троцкий, ожидая в Койоакане вестей из Парижа, решит главную задачу: заявит о создании новой мощной политической силы, с которой придется считаться всем, – «Мировой партии социальной революции». Он, как не раз с ним бывало, вновь ошибется в этом политическом вопросе. Интернационал окажется чрезвычайно живучим, хотя и бесплодным. Он сохранит себя как секту и спустя десятилетия, но роль его в политических делах была и останется малозаметной. Особенно после ухода с мировой сцены его основателя и лидера.

3 и 4 сентября 1938 года Троцкий напряженно ждал сообщений из Европы. Буржуазная печать молчала. Радио говорило об агонии Испанской республики. Передавали экономические новости, музыку. Молчал телефон в рабочей комнате Троцкого. Наконец 5 сентября он получает условленную телеграмму: «Новорожденный обещает стать богатырем». Троцкий с Натальей Ивановной, секретарями тихо радовались, надеясь на торжество дела, ради которого они так многим пожертвовали.

Недели через две Троцкий получил копии всех документов, одобренных на конгрессе, всего более 200 страниц. Особенно его взволновало письмо, принятое в заключительные минуты работы форума троцкистов: «Конгресс IV Интернационала шлет Вам горячий привет. Варварские репрессии, направленные против нашего движения, и в особенности против Вас, не позволили Вам быть среди нас и внести в наше обсуждение свой важный вклад организатора Октябрьского восстания, теоретика перманентной революции, прямого наследника учения Ленина. Нам, противникам Сталина, фашизма и империализма, выпали огромные испытания… Вы сами являетесь объектом постоянных попыток убийства.

Все эти преследования, как бы жестоки они ни были, еще больше укрепляют нашу убежденность в правоте марксистской программы, главным интерпретатором которой после смерти Ленина стали для нас Вы. Вот почему в нашем приветствии заключено нечто большее, чем признательность великому современному теоретику революционного марксизма… Мы выражаем надежду, что Вы еще долго будете разделять успехи победы, как Вы долго разделяли все превратности борьбы…»{1046}1046
  Quatrieme Internationale, № 12–13, septembre – octobre, 1938. Р. 218.


[Закрыть]

В одной из американских газет, как зафиксировала советская спецслужба, Троцкий заявил, что «десять лет понадобилось кремлевской клике, чтобы задушить большевистскую партию и превратить первое рабочее государство в мрачную карикатуру. Десять лет понадобилось Третьему Интернационалу, чтобы бросить в болото свою собственную Программу и превратиться в вонючий труп. Десять лет! Только десять лет! Позвольте мне закончить предсказанием: в течение ближайшего десятилетия Программа Четвертого Интернационала сделается путеводной звездой миллионов и они будут знать, как штурмовать землю и небо!»{1047}1047
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 17 548, д. 0292, т. 2, л. 257.


[Закрыть]

Через два месяца после завершения конгресса Троцкий встретился с Максом Шахтманом, который был председателем на конгрессе. Из его рассказа, материалов, поспешно принятых на заседании, откликов руководителей секций Троцкий понял, что «мировая партия» – лишь великая иллюзия. Конгресс объединил максимум восемь-десять тысяч членов небольших разношерстных групп, часто именующих себя «партиями». Троцкий, избранный на конгрессе почетным председателем и членом исполкома, почувствовал, что на спаде активности рабочего движения, при усилении тоталитарных режимов в Германии, Италии, СССР, при возрастании угрозы новой мировой войны трудно будет рассчитывать на успех этого политического предприятия. IV Интернационал, или «Мировая партия социальной революции», оказался туманным миражом, который едва заметили основные политические силы, разыгрывавшие в этот момент предвоенный акт всемирной драмы.

Троцкий надеялся использовать лозунги, родившиеся в ходе Первой мировой войны: «Для марксистов борьба против войны означает одновременно борьбу против империализма. Средством этого служит не ”разоружение“, а вооружение пролетариата в целях революционного свержения буржуазии и создания рабочего государства. Не Лига Наций, а Соединенные Штаты Европы и всего мира… Кто действительно хочет бороться против войны, должен встать под знамя IV Интернационала…»{1048}1048
  ЦПА, ф. 552, оп. 2, д. 1, л. 115.


[Закрыть]

Но то было еще одной иллюзией. Троцкий по-прежнему уповал на возможность мировой революции или, по крайней мере, на подъем революционного движения, которое может остановить сползающие с полюсов антагонистических интересов ледники мировой войны.

IV Интернационал мог еще как-то заявлять о себе, пока во главе него стоял такой человек, как Троцкий. Большой просчет лидера «мировой партии» заключался в том, что на волне упадка III, «московского», Интернационала он еще надеялся, что его Интернационал займет место Коминтерна. Ни у кого уже не вызывало сомнения то обстоятельство, что «московский» Интернационал давно стал заурядным сталинским подразделением, послушно исполнявшим волю кремлевского руководителя.

Чтобы полнее скомпрометировать Коминтерн, Троцкий опубликовал ряд злых статей против него. Одна, правда, увидела свет, только после его смерти. Название ее было красноречивым: «Коминтерн и ГПУ». В ней затворник из Койоакана раскрывает зависимость Коминтерна, руководителей и функционеров многих компартий от финансовой поддержки ЦК ВКП(б). Весь бюджет Коминтерна – из бюджета ЦК, а часто и ГПУ. Нетрудно представить, какова «независимость» этой переродившейся организации, резюмирует Троцкий{1049}1049
  Бюллетень оппозиции. 1941. Июнь. № 86.


[Закрыть]. Статья была закончена 17 августа 1940 года, за три дня до рокового покушения… Троцкий знал, что Сталин мог использовать Коминтерн и для прикрытия террора против непослушных, строптивых, своевольных, подозрительных. В сталинском фонде есть не один документ, свидетельствующий о стремлении вождя творить свои дела в коммунистическом движении под прикрытием Коминтерна. Эта практика отмечается уже с мая 1931 года{1050}1050
  ЦПА, ф. 558, оп. 2, д. 6118, л. 35.


[Закрыть].

На самом же деле III Интернационал оказался в руках одной партии с момента своего рождения. С помощью Коминтерна вожди большевиков хотели ускорить приход мировой революции. И Троцкий об этом знал. В ленинском фонде неопубликованных «секретных» документов – множество свидетельств о финансировании зарубежных компартий с целью инициирования новых революционных процессов. Впрочем, приведу выдержки из этих документов.

Раскольников – Троцкому: «Прошу Ваших указаний относительно дальнейшей политики в Персии. Могу ли я считать у себя развязанными руки в смысле продвижения в глубь Персии, если в Персии произойдет переворот и новое правительство позовет на помощь?..»{1051}1051
  Троцкий Л. Дневники и письма. С. 160–162.


[Закрыть] Благословение дано…

Письмо Ленину председателя Центрального исполнительного совета депутатов трудового калмыцкого народа А.Чапчаева: «1) Нужно снарядить и отправить через Монголию и Тибет в Индию вооруженный отряд. 2) С отрядом следует послать оружие и военные припасы для раздачи среди населения. 3) Нужно приобщать на буддийском Востоке народы к мировой революции…» Резолюция Ленина красноречива, хотя и лаконична: «…направить Чичерину для подготовки мер. Ленин. 16/VIII-1919 г.»{1052}1052
  ЦПА, ф. 2, оп. 2, д. 293, л. 3.


[Закрыть].

В своем письме к вождю Э. Рахья от имени ЦК Финской компартии просит у Ленина отпустить драгоценностей на сумму 10 миллионов финских марок. Раз это для коминтерновских целей и нужд, вождь не возражает и пишет Крестинскому: «Вполне поддерживаю просьбу. Прошу удовлетворить просьбу. Если нужно, созвонимся сегодня. Ленин»{1053}1053
  ЦПА, ф. 2, оп. 2, д. 183, л. 74.


[Закрыть].

В новом Интернационале Троцкий хотел видеть очищенную от сталинизма пролетарскую политическую силу. Но творец новой «мировой партии» понимал, что без изменения положения в СССР любые планы и программы, которые он будет сочинять в Койоакане, останутся клочками бумаги. Никакого влияния IV Интернационал на трудящихся Советского Союза оказать не мог. Думаю, что, кроме партийной верхушки и функционеров НКВД, мало кто на родине Троцкого знал, что их изгнанный соотечественник попытался создать организацию, альтернативную «московскому» Коминтерну. «Железный занавес» опустился между СССР и Западной Европой, всем миром не после Второй мировой войны, как утверждал Черчилль в своей знаменитой речи в Фултоне, а значительно раньше: с начала 30-х годов. Поэтому влияние Троцкого на политические и социальные процессы в СССР было ничтожным, если не нулевым. Лишь иногда, окольным путем – через воздействие на другие партии и организации – до первой страны социализма доносились неясные звуки речей, эхо заявлений и статей Троцкого. Между ним и его родиной возвышалась невидимая, огромная, непробиваемая бетонная стена, сооруженная «бюрократическим абсолютизмом». Надеждам изгнанника обладать мощной независимой радиостанцией не суждено было сбыться. Такое не могло произойти не только по техническим и финансовым причинам, но и прежде всего по причинам политическим. Ни одно государство не предоставило бы Троцкому возможность вещать на СССР со своей территории.

После долгих размышлений в апреле 1940 года Троцкий решил обратиться с открытым письмом-обращением к советским рабочим. Он слабо надеялся, что какое-то количество экземпляров обращения удастся доставить в СССР, а там путем нелегального копирования оно будет передаваться из рук в руки.

Вопреки обычной «технологии» подготовки подобных документов, Троцкий, последовательно шлифуя текст, написал несколько вариантов письма. В конечном счете документ выглядел и как личный манифест, и как призыв нового Интернационала. Нельзя не признать не только крайне радикальный характер документа, но и его огромную разоблачительную силу. На трех страницах Троцкий смог спрессовать историю, политику, мораль, философию, психологию. Здесь были оценка ситуации, причины перерождения советской системы, раскрытие путей, по которым, по мнению Троцкого, страна могла выйти из глубокого тупика, в который ее вел Сталин. Документ заслуживает того, чтобы привести здесь несколько фрагментов из него.

Письмо было озаглавлено так: «Вас обманывают!» Начиналось оно словами: «Привет рабочим, колхозникам, красноармейцам и краснофлотцам СССР из далекой Мексики, куда я попал после того, как сталинская клика выслала меня в Турцию, а буржуазия гнала меня затем из страны в страну!

…Всякого, кто поднимает голос против ненавистной бюрократии, называют ”троцкистом“, агентом иностранного государства, шпионом, вчера – шпионом Германии, сегодня – шпионом Англии и Франции – и подвергают расстрелу. Десятки тысяч революционных борцов погибли». Троцкий не знает, что погибли уже не десятки тысяч, а миллионы. По моим данным, основанным на архивных материалах, статистических отчетах НКВД, отдельных донесениях, которые мне удалось просмотреть в личном архиве Сталина, а теперь и в архивах бывшего ЦК КПСС, к моменту, когда Троцкий составлял свое письмо к советским рабочим, за 1937-й (неполный) – 1939 годы было репрессировано 5–5,5 миллиона человек. Не менее трети из этого числа было расстреляно, а многие из оставшихся сгинули в бесчисленных лагерях. Так что информация Троцкого о масштабах сталинских чисток была явно неточной.

В письме изгнанника дальше говорилось: «Сталин истребил всю старую гвардию большевизма, всех сотрудников и помощников Ленина, всех борцов Октябрьской революции, всех героев гражданской войны. В историю он войдет навсегда под презренным именем Каина!»

Наконец, Троцкий переходит к самому главному: «Честные передовые революционеры организовали за границей Четвертый Интернационал, который уже имеет свои секции в большинстве стран мира… Участвуя в этой работе, я остаюсь под тем же знаменем, под каким стоял вместе с вами или вашими отцами и старшими братьями в 1917 г. и в годы гражданской войны; под тем же знаменем, под которым мы вместе с Лениным строили Советское государство и Красную Армию.

Цель Четвертого Интернационала – распространить Октябрьскую революцию на весь мир и в то же время возродить СССР, очистив его от паразитической бюрократии. Достигнуть этого можно только путем восстания (курсив мой. – Д. В.) рабочих, крестьян, красноармейцев и краснофлотцев против новой касты угнетателей и паразитов. Для подготовки такого восстания нужна новая партия… Учитесь создавать в сталинском подполье тесно спаянные и надежные революционные кружки… Нынешняя война… приведет весь мир к новым революционным взрывам».

Письмо, датированное 25 апреля 1940 года, заканчивается призывами крепить СССР – «крепость трудящихся», готовиться к «мировой социалистической революции», для чего надо устранить «Каина Сталина и его камарилью»{1054}1054
  ЦПА, ф. 2, оп. 2, д. 1299, л. 1.


[Закрыть].

Пожалуй, это самый радикальный антисталинский документ Троцкого. Он был опубликован 11 мая 1940 года и вскоре стал известен в Москве.

Прямой призыв к восстанию, созданию нелегального подполья против сталинского режима, устранению «вождя народов» был как выражением готовности идти до конца, так и проявлением отчаяния Троцкого. Попытка устранить Сталина путем нелегальной работы и восстания представляется абсолютно нереальной, даже фантастической. Всякая оппозиция в стране была давно подавлена. Любая попытка выступить против Сталина не имела ни малейших шансов на успех. Дело не только в зловеще четком функционировании карательной системы, но и в неспособности одурманенного народа в тот момент осознать свое совершенное бесправие, рабское положение. Заидеологизированный народ сам ревностно берег свои цепи. Возводя бесчисленные тюрьмы и лагеря ГУЛАГа, народ сам же и заполнял этот печальный «архипелаг». То было величайшим трагическим парадоксом в человеческой истории.

Троцкий заставлял себя верить в мифы. Ведь IV Интернационал был лишь миражом «грядущей» мировой революции.

Я склонен считать, что все последние годы жизни Троцкого, связанные с попыткой создания крупной и влиятельной международной организации, были последним выражением огромного, планетарного эгоцентризма его натуры. Он никак не хотел понять, что время, в которое произошел его феерический взлет, и время, когда родилось его новое хилое и бесперспективное детище, навсегда разминулись. IV Интернационал был самой крупной авантюрой Троцкого в последней эмиграции. На фоне своих грызущихся сторонников он был как Гулливер среди лилипутов. Движение троцкистского Интернационала оставило эфемерный след в истории политической борьбы, и то лишь благодаря весу и мировой значимости его основателя. У IV Интернационала с самого начала не было исторических шансов.

Стремясь оживить анемичную организацию, Троцкий в ряде случаев попытался вернуться к тем догмам марксизма, которые уже показали в сталинской практике свою ограниченность и историческую уязвимость. Это прежде всего теория классовой борьбы и диктатуры пролетариата, монополия одной партии и предание анафеме социал-демократов. Троцкий думал вести борьбу на два фронта: против империалистической буржуазии и «бюрократического абсолютизма» Сталина. Причем вести эту борьбу без союзников: ведь он по-прежнему считал социал-демократию «идеологическим сословием», находящимся в услужении буржуазии. Однако эти задачи были не по плечу не только Троцкому и его «Мировой партии социальной революции», но и ни одной мировой политической силе того времени. Затея с IV Интернационалом еще ярче высветила обреченное донкихотство Троцкого.

Он часто пытался выдавать желаемое за действительное (например, не переставал утверждать, что самая мощная и влиятельная секция в IV Интернационале – советские «большевики-ленинцы»). И это в то время, когда даже на Учредительном конгрессе не было ни одного делегата из Советского Союза, если не считать тайного агента НКВД Марка Зборовского! В своей статье «Советская секция IV Интернационала» (хотя официально он тогда, в 1936 г., еще не оформился. – Д. В.) Троцкий писал: идеи «левой» оппозиции проникают в СССР, «в частности, и через наш ”Бюллетень“». Это явное преувеличение. «Бюллетень» после 1933 года мог попадать только в руки сотрудников ОГПУ-НКВД. А Троцкий в этой же статье утверждает: «IV Интернационал имеет уже и сегодня в СССР свою самую сильную, самую многочисленную и наиболее закаленную секцию»{1055}1055
  Бюллетень оппозиции. 1936. Февраль. № 48. С. 4.


[Закрыть]. То был миф, в который страстно хотел верить вождь нового Интернационала.

Но нельзя не подчеркнуть важного политического момента: борясь за создание новой партии, Троцкий вел эту работу в контексте разоблачения тех политических сил, которые готовили войну. Еще в 1937 году он точно предсказал, что через два-три года разразится новая, Вторая мировая война. Троцкий раньше, чем многие политики, разглядел, что приход фашистов к власти в Германии рано или поздно приведет к войне. Такие великолепные его работы, как «Германия – ключ к международной обстановке» (1931), «Единственный путь» (1932), «Что такое национал-социализм» (1933), пророчески показали роковую роль нацизма{1056}1056
  Howe I. Leon Trotsky. N.Y., 1978. Р. 136.


[Закрыть]. Троцкий, возможно, первым дал глубокую характеристику фашизму как источнику войны. Еще в 1933 году он писал, что «Гитлер смог выдвинуться лишь за счет своего неукротимого темперамента, громкого голоса, самоуверенности, выступлений, звучавших то как молитвы, то как приказы. Невежество и национализм нашли отклик у обездоленных, сломленных, отчаявшихся людей, которым он обещал лучшую долю и величие. Неожиданно его поддержали массы»{1057}1057
  Ор. cit. Р. 138–139.


[Закрыть]. Еще осенью 1938 года Троцкий пророчески предсказал, что «Сталин вскоре заключит союз с Адольфом Гитлером»{1058}1058
  Архив ИНО ОГПУ – НКВД, ф. 17 548, д. 0292, т. 2, л. 258.


[Закрыть]. Как мы знаем, это пророчество изгнанника трагическим образом сбылось.

Троцкий видел приближение зловещего призрака войны, который приобретал все более реальные и грозные очертания. Но, увы, лидер международного левого движения искал спасения от мировой войны в… новой революции: «Если она не произойдет до войны, то сама война вызовет революцию, в результате которой рухнет как сталинский режим, так и фашистский»{1059}1059
  Бюллетень оппозиции. 1937. Сентябрь – октябрь. № 58–59. С. 5.


[Закрыть]. Изгнанник мыслил старыми догматическими категориями и всю многогранную социальную действительность по-прежнему стремился втиснуть в прокрустово ложе схемы мировой революции. Даже когда мировая война уже разразилась, в феврале 1940 года – последнего года своей жизни – Троцкий писал американскому единомышленнику Уэлшу: «В этот ужасный период разгула мирового шовинизма… единственным путем выживания человечества является путь социалистической революции»{1060}1060
  The Houghton Library. Trotskii coll. bMS, Russ. 13.1 (10788). Р. 2.


[Закрыть].

В мировом политическом хоре все громче звучали металлические ноты милитаризма. Лишь одинокий голос далекого изгнанника с американского континента тщетно пытался перекричать лязг танковых гусениц. Но старые революционные молитвы в этом грохоте совершенно не были слышны. Троцкий, глядя далеко-далеко вперед, продолжал жить в иллюзорном мире навсегда ушедшей эпохи.

Глава 3
«Пасынок» эпохи

Активнейший из революционеров оказался лишним и ненужным человеком в революционную эпоху. Это есть печальная судьба личности.

Н. Бердяев

Последние год-полтора своей жизни Троцкий нередко выходил поздно вечером с Натальей Ивановной во двор своей маленькой крепости. Они садились на деревянную скамейку, похожую на русскую, деревенскую, стоящую у стены дома, и молча смотрели на быстро опускающийся полог южной ночи. Молчали. Иногда перебрасывались несколькими фразами. Снова молчали.

О чем они думали и говорили? Наверное, этого теперь уже никто не скажет. Даже у обреченного человека остается великая, может быть, самая великая, роскошь – свободно думать, парить мыслью над прошлым и будущим. Это единственный атрибут свободы, который отнять никто не в состоянии – будь то диктатор или трагические обстоятельства. Хотя эта роскошь может быть мучительно горькой, невыносимо печальной… Может, изгнанник мысленно возвращался в далекую Яновку? Но с годами даже мысленно все труднее попасть в исчезнувший мир своего детства – с теплом матери и близких людей, уже ушедших в мир теней. Или он вспоминал свои дерзкие побеги из ссылок, революционные триумфы и скитания? Более трети прожитой жизни Троцкий провел вдали от родины… Увидит ли он ее когда-нибудь? Троцкий теперь не сомневался, что отторгнут от нее навсегда. И эта необратимость жгла сознание горячими углями воспоминаний, заставляла в спазме сжиматься горло. Где он допустил непростительный промах? Как он мог просмотреть Сталина?

О чем бы ни думал Троцкий, его мысль то и дело возвращалась к тем едва заметным «бугоркам», где он много лет назад едва заметно «запнулся». В феврале 1940 года Троцкий напишет: «Если б мне пришлось начать сначала, я постарался бы, разумеется, избежать тех или других ошибок…»{1061}1061
  Троцкий Л. Дневники и письма. С. 165.


[Закрыть] Но свой революционный фанатизм и большевистскую одержимость он был не в состоянии считать ошибкой.

Иногда, правда, приходили на память мелочи, не имевшие, казалось, никакого отношения к революции. Троцкому вспомнилось почему-то о расстрелянной семье русского царя, на что члены Политбюро дали санкцию, и в этой связи – о записке заместителя особоуполномоченного Совнаркома Базилевича из далекого марта 1922 года:

«Предреввоенсовета Республики тов. Троцкому

Доношу, что 8 марта в Оружейной палате при вскрытии ящиков с имуществом бывшей царицы – без всяких описей – оказалось по оценке представителя Гохрана Чинарева (драгоценностей. – Д. В.) на 300 млн рублей золотом. Приглашенные ювелиры Котляр и Франц оценили следующим образом: если бы нашелся покупатель, который бы смог купить эти ценности как вещи, то оценка была бы в 458 700 000 золотых рублей… А коронационные ценности, те, что лежат в 2-х отдельных ящиках, – на 7 с лишним миллионов рублей…»{1062}1062
  ЦПА, ф. 2, оп. 2, д. 1165, л. 1.


[Закрыть]

Троцкий помнил, что буднично доложил этот документ Ленину, а тот, наверное, распорядился использовать сокровища на нужды мировой революции… А еще через год, Троцкий это знал, начальник Гохрана А. Альский докладывал о выделении Коминтерну дополнительных сумм (главным образом, в виде ювелирных изделий) в размере 2 200 000 золотых рублей{1063}1063
  ЦПА, ф. 2, оп. 2, д. 621, л. 1–3.


[Закрыть]. Боже, при чем здесь золото царицы, сановников и церквей, если мирового пожара зажечь так и не удалось!..

Наталья Ивановна тихо опускала свою руку на колено задумавшегося мужа и, как всегда, уводила Троцкого от горьких дум: еще есть шансы, не все потеряно, будем бороться до конца, я с тобой… Троцкий сжимал руку жене: да, полог небытия над будущим еще не опустился. Нужно думать о нем.

Исаак Дейчер в своей превосходной книге о Троцком называет его пророком. Есть все основания присвоить изгнаннику этот «титул». Но Троцкий был не только пророком. Некоторые его пророчества больше походят на утопические мечтания, заимствованные у итальянца Кампанеллы, французов Сен-Симона и Мабли, англичанина Оуэна. Во времена Троцкого не писали, кажется, антиутопий, таких, как «Прекрасный новый мир» О. Хаксли, «1984» Дж. Оруэлла или «Партия лото» Ю. Айхенвальда, которые, по сути, отвергли утопии-пророчества Троцкого. А может быть, если быть точным, отвергли не эти самобытные художники, а сама жизнь?

В речи, произнесенной 24 ноября 1920 года на заседании Исполкома Коминтерна, Троцкий, полемизируя с голландским коммунистом Гертерои, назвал себя одним из «пасынков Восточной Европы»{1064}1064
  Троцкий Л. Соч. Т. XIII. С. 101.


[Закрыть]. Он еще не знал, что окажется «пасынком» своей эпохи. А ведь в свое время он с великой надеждой называл ее «эпохой последнего штурма»!{1065}1065
  Там же. С. 342.


[Закрыть]