Читать книгу "Тревожный мозг. Как успокоить мысли, исцелить разум и вернуть контроль над собственной жизнью"

Все мы отчаянно хотим хоть как-то контролировать свою жизнь. Свобода прокладывать собственный курс – наверное, самая главная ценность в Соединенных штатах, основополагающий принцип жизни в этой стране. Однако, как это было в случае с Бетти, стремление контролировать все слишком сильно может вывести из равновесия нас и наши отношения. Какие шаги вы можете предпринять, чтобы ослабить контроль и/или выйти из-под контроля другого человека?

✓ Оценка контроля: Честно оцените свою жизнь. Являетесь ли вы автором своей жизни? Никто не может контролировать абсолютно все, однако управляете ли вы своей жизнью настолько, насколько это в действительности возможно? Или недостаточно? Или вы пытаетесь контролировать слишком многое?

✓ Ценности: Что в вашей жизни важнее всего? Для большинства из нас это семья, здоровье, друзья, продуктивная работа, возможно, помощь окружающим или отношения с божественным. Сопоставьте свои ценности с тем, что вы контролируете. Делаете ли вы все возможное, чтобы контролировать области своей жизни, отражающие ваши базовые ценности? Семья, друзья, здоровье и другие важные ценности достойны упорной борьбы. Сражаетесь ли вы за возможность контролировать то, что для вас важнее всего? Может быть, да, а может, и нет. Сражаетесь ли вы за возможность контролировать то, что на самом деле для вас неважно? Например, чтобы банка с майонезом всегда стояла на месте? Или чтобы шторы были закрыты? Обдумайте это. Такая борьба вытягивает из вашей жизни ценную энергию.

✓ Стратегии, позволяющие ослабить склонность к чрезмерному контролю:

· Передайте бразды правления. Хотя бы на один день позвольте кому-нибудь другому все планировать. Позволив другим людям взять управление на себя, вы узнаете о себе и об их возможностях нечто удивительное.

· Не стремитесь к совершенству. Помните, что лучшее – враг хорошего. Находите удовлетворение в том, чтобы выполнять задачи, а не доводить решение до идеала.

· Проговорите это. Найдите кого-нибудь, с кем вы сможете обсудить свои приоритеты. Иногда бывает достаточно услышать, как кто-нибудь подобно эху возвращает вам то, что вы сказали, чтобы понять, насколько нефункциональными стали ваши приоритеты.

· Подружитесь с хаосом. Сделайте что-нибудь незапланированное. Займитесь чем-нибудь новым.

· Попробуйте использовать слоган из программы «Двенадцать шагов»: «На все воля божья». Конечно, «бог» в данном случае может значить и мир или вселенную, отражая более широкое понимание того, что никто не может контролировать все на свете и глупо даже пытаться сделать это.

Попытка излишне сильно все контролировать, как это делала Бетти, – один вид зацикленности. Бетти казалось, будто драгоценное совершенство ее дома волшебным образом защитит ее от гораздо более серьезных травм, подобных тем, что она пережила в прошлом. Еще один гораздо более простой вид зацикленности – и контроля – это автоматически отвергать все, что предлагают другие люди. Несколько лет назад ко мне обратился Тайлер, девятилетний мальчик, у которого часто возникали застревания. Родители сказали ему и его братьям, что в субботу они поедут в Six Flags Great Adventure, большой парк развлечений в Нью-Джерси. Однако после этого родители узнали, что Джефф, дядя Тайлера, которого они любили и редко видели, в ту субботу приедет к ним из-за города. Поэтому они сказали Тайлеру, что поездка в Great Adventure откладывается на неделю. «Но вы же сказали, что мы поедем в субботу», – сказал Тайлер. «Да, сказали, – ответил отец, – но в субботу мы хотим провести время с дядей Джеффом. Мы поедем в Great Adventure в следующую субботу». Тайлера это не удовлетворило. Он повторял снова и снова: «Но вы же сказали, что мы поедем в эту субботу». Тайлер застрял. Ничто не утешало его. Даже мысль о том, что он увидится со своим любимым дядей Джеффом, не могла его успокоить. Все это разыгралось в моем офисе, прямо на моих глазах.

Оппозиционно-вызывающее расстройство часто наблюдается у упрямых, постоянно вступающих в противоречия детей и подростков, а иногда и у взрослых. Их поясная извилина сильно активирована, и они автоматически отвергают все, что говорит кто-нибудь другой.

У Тайлера было то, что мы называем оппозиционно-вызывающим расстройством, или ОВР. Это состояние часто наблюдается у упрямых, постоянно вступающих в противоречия детей и подростков, а иногда и у взрослых. Их поясная извилина сильно активирована, и они автоматически отвергают все, что говорит кто-нибудь другой. Они действуют так, будто защищают свою целостность, начиная спорить или отказываясь переносить или менять планы. Зацикленность Тайлера на поездке в Great Adventure была лишь одним из проявлений общего паттерна его поведения.

ОВР можно вылечить медикаментозно, но я решил назначить Тайлеру биологически активные добавки, повышающие уровень серотонина. Его родители начали давать ему 5-ГТФ, что дало умеренный эффект, в том смысле, что застревание Тайлера слегка ослабло. Тогда они добавили инозитол, после чего застревание Тайлера ослабло по-настоящему. Наконец, они добавили ГАМК, которая не повышает уровень серотонина, но оказывает общее успокаивающее действие на чрезмерно активированный мозг. На фоне приема 5-ГТФ, инозитола и ГАМК Тайлер стал гораздо менее зацикленным и гораздо более рассудительным. Семейная жизнь стала существенно легче. Спустя восемнадцать месяцев после начала приема этих добавок мы отменили их, и Тайлер продолжил успешно справляться без них, а его застревания больше не усиливались.

Вы можете спросить, не пытались ли родители Тайлера для уменьшения его застреваний применить техники, которые использовали Тэд и Барб. Не пытались, потому что Тайлер не смог бы поверить, что проблема заключалась в его мозге. Он был слишком маленьким, чтобы отстраненно взглянуть на свое поведение и понять, что оно представляет собой проблему, которую надо как-то решать[43]43
   Мнение автора по данному вопросу представляется спорным. В когнитивно-поведенческой психотерапии существуют методы для работы с детьми и подростками с подобными проблемами, некоторые имеют научно подтвержденную эффективность. Только если эти методы оказались бы неэффективными, можно было бы попробовать использовать БАДы или лекарства. Не стоит начинать с попытки решить проблемы ребенка медикаментозными средствами или БАДами без предварительной консультации со специалистом в области детской психологии и/или психиатрии (прим. научн. ред.).


[Закрыть]. Мы можем сказать, что застревание Тайлера была эго-синтоническим, то есть он ощущал его как часть себя. Многие взрослые ощущают свое застревание как эго-дистоническое, то есть не часть себя, а нечто чуждое. Благодаря этому становится легче организовать наступление на вражеские войска, захватившие наш разум. У детей, чей мозг и психика еще незрелые, все происходит по-другому.

Если вы скажете ребенку, что причина его застреваний заключается в том, что его система обнаружения ошибок вышла из строя и взбесилась, то он либо разозлится еще больше, либо пропустит это мимо ушей. Тем не менее, скорее всего, именно чрезмерная активация системы обнаружения ошибок и опасностей лежит в основе ОВР, а также других видов застревания. Однако я думаю, что мотивация в данном случае другая. Любой, у кого есть дети, живо помнит «кризис двух лет», во время которого растущее дитя учится выражать свой протест. Ребенок выучивает слово «нет» одним из первых, и быстро начинает пользоваться им очень активно. Почему так происходит? Причина заключается в том, что «нет» определяет ребенка как отдельную личность, как человека, не согласного с родителями. Если ребенок всегда со всем соглашается, то, вероятно, это значит, что психологически он практически не существует. Таким образом, негативизм и противоречащее поведение, такое, как демонстрировал Тайлер, представляют собой попытку психологического выживания. Тайлер и другие, подобные ему, действуют так, будто борются за свои жизни, так, как будто бы это был вопрос их базовой целостности, жизненных принципов, если бы маленькие дети могли выражаться в подобных терминах. Очевидно, что поэтому ОВР можно понимать как механизм, слишком усердно защищающий или даже спасающий развивающуюся личность.

Существуют эффективные стратегии, облегчающие общение с впавшими в застревание людьми, будь то дети или взрослые. Например, можно предлагать им выбор, если есть приемлемые варианты. Другой метод, позволяющий справиться с застреванием у человека, – это использовать «обратную психологию». Если вы собираетесь поехать в торговый центр и хотите, чтобы ваш упертый ребенок поехал с вами, то можете сказать: «Я собираюсь в торговый центр. Ты же на самом деле не хочешь поехать со мной, да?» Такое представление желаемого в противоположной форме может подстегнуть его склонность к противоречию. «Нет, на самом деле я очень хочу поехать. Почему ты думаешь, что я не хочу?» – может ответить ребенок.

Эффективные при застревании биологически активные добавки действуют, повышая уровень серотонина и/или успокаивая мозг. Некоторые добавки, о приеме которых можно задуматься: 5-ГТФ, зверобой, ГАМК, L-тианин, глицин, инозитол и N-ацетилцистеин.

✓ 5-ГТФ: Начните с приема 50 мг по два раза в день; спустя несколько дней увеличьте дозу до 100 мг два раза в день; затем, при необходимости, снова увеличьте дозу до 150 мг два раза в день. Эта добавка начинает действовать довольно быстро, в большинстве случаев в течение нескольких дней, повышая уровень серотонина.

✓ Зверобой: Это мощная добавка, повышающая уровень серотонина в мозге. Начальная доза составляет 300 мг один раз в день для детей, 300 мг два раза в день для подростков и 600 мг утром и 300 мг вечером для взрослых. Иногда для взрослых дозу медленно доводят до 1800 мг в день.

✓ ГАМК: ГАМК успокаивающе действует на мозг, снижая активность лимбической системы. По-видимому, ГАМК эффективна не для каждого пациента, возможно, потому что она не всегда хорошо всасывается и имеет сложности с прохождением гематоэнцефалического барьера. У нее мало побочных эффектов, она безопасна, а дозы могут варьировать от 100 до 5000 мг в день, разделенных на два или три приема. Такой большой разброс в размере доз, скорее всего, объясняется тем, что у разных людей препарат всасывается по-разному.

✓ L-тианин: Эта аминокислота успокаивает, по имеющимся данным, за счет повышения активности альфа-волн в мозге. Стандартная доза L-тианина составляет 200 мг три или четыре раза в день. Вы можете принимать более высокие дозы, если сочтете это полезным.

✓ Глицин: Принимайте от 500 до 3000 мг в день, разделив их на несколько мелких доз, чтобы снизить активацию некоторых мозговых структур, в том числе передней части поясной извилины и хвостатого ядра.

✓ Инозитол (витамин B8): Принимайте до 18000 мг в день, чтобы повысить уровень серотонина.

✓ N-ацетилцистеин: Принимайте от 600 до 1200 мг по два раза в день.

В число медикаментов, снижающих уровень застревания, входят СИОЗС (блокаторы серотонина), нередко имеющие негативные побочные эффекты в сексуальной сфере: пониженное сексуальное влечение, сложности в достижении сексуального возбуждения и оргазма. Прием кломипрамина, часто назначаемого при застревании, может привести к проблемам в сексуальной сфере, а также набору веса и появлению седативного эффекта. В тяжелых случаях мы добавляем атипичные антипсихотические средства, такие, как рисперидон и оланзапин, которые действуют сильнее и быстрее, чем СИОЗС. Однако у этих препаратов могут быть тяжелые побочные эффекты (набор веса, повышение уровня сахара в крови, повышение уровня холестерина и триглицеридов). Прием медикаментов в адекватных дозах на протяжении нескольких месяцев может уменьшить симптомы до 50 процентов.

✓ Эсциталопрам: 10–50 мг в день;

✓ Сертарлин: 100–350 мг в день;

✓ Флуоксетин: 40–120 мг в день;

✓ Кломипрамин: до 250 мг в день;

✓ Рисперидон: 1–8 мг в день;

✓ Оланзапин: 5–10 мг в день или более.

ПЛАН ДЕЙСТВИЙ

✓ Техники:

♦ Осознанный подход к застреванию. Для того чтобы этот метод сработал, нужно время, нередко несколько дней, поэтому начните с него. Лучше всего он работает в сочетании с переключением внимания.

♦ Переключение внимания. Некоторые сначала делают это по пять-десять раз в день, а потом количество переключений постепенно уменьшается.

♦ Назначение встречи с навязчивыми мыслями. Делайте это дважды в день.

♦ Смех над навязчивыми мыслями: Делайте это каждый день как минимум пять раз.

♦ Техника «Стоп»: В первую неделю проделывайте это как минимум десять раз в день.

♦ Техника «Резиновый браслет»: В первую неделю проделывайте это не меньше двадцати раз в день.

♦ Потряхивание головой: Вы можете проделывать это каждый раз, когда захотите, однако если вы будете делать это на публике, то можете поймать несколько недоуменных взглядов.

✓ Добавки: Попробуйте принимать 5-ГТФ, N-ацетилцистеин или другие добавки.

✓ КПТ: Если эти шаги не приносят вам достаточно облегчения, обратитесь к профессионалу, имеющему опыт использования КПТ для решения проблем с застреваниями.

✓ Медикаменты: Если индивидуальные техники, добавки и КПТ не помогают, медикаменты могут принести существенное облегчение от застревания. В тяжелых случаях лучше всего работает сочетание подходов.

Глава 10
Выжжено в мозге: Эмоциональные травмы и ПТСР

Представьте себе, что вы сидите за рулем и ждете, когда сменится сигнал светофора. Вдруг откуда ни возьмись появляется автомобиль и врезается в машину, едущую по перекрестку. У водителя одного из этих автомобилей отрывается голова, и вы видите, как она катится по дороге. Как бы вы отреагировали? Скорее всего, это чудовищное происшествие потрясло бы вас до глубины души и нанесло бы вам эмоциональную травму. Я привел этот случай в качестве примера, потому что он шокирует, но на самом деле это действительно произошло с Майлсом, одним из моих пациентов.

После того происшествия у Майлса развилось посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). ПТСР – это состояние, возникающее у некоторых людей, ставших свидетелями или участниками крайне травмирующего события, связанного с реальной смертью или ее угрозой, а также тяжелыми физическими повреждениями. В ответ на подобное травмирующее событие человек испытывает сильный страх, беспомощность или ужас. На протяжении долгого времени после травмирующего события человек переживает его снова и снова и избегает связанных с ним стимулов. У таких людей часто возникает эмоциональное перевозбуждение, нарушающее равновесие между ПФК и лимбической системой и делающее мозг беспокойным.

В подобных случаях человеческая способность справляться с травмирующим событием подвергается непосильному испытанию. Именно это произошло с Майлсом и произошло бы со многими из нас, окажись мы свидетелями такого ужасного события. Нам нужно чувство безопасности. Когда мы переживаем травматический опыт, то это базовое чувство безопасности исчезает. У нас, как и у Майлса, могут возникнуть сложности с переработкой воспоминаний и связанных с ними эмоций. И неудивительно. Слава богу, шок и психологическая травма, связанные с происшествиями такого рода, не являются повседневным опытом, по крайней мере, для большинства из нас. Люди, страдающие, подобно Майлсу, от ПТСР, постоянно переживают травматический опыт снова и снова, так, будто прошлое все еще живет в настоящем. Та автокатастрофа каждую ночь снилась Майлсу в кошмарах. А в течение дня он заново переживал травмировавшее его происшествие каждый раз, когда видел автомобиль, похожий на тот, что стал причиной катастрофы.

К настоящему моменту вы уже многое знаете о реакции борьбы или бегства, которую запускает защитная система, стремящаяся обеспечить нашу безопасность. У Майлса датчик опасности, его тревожная сигнализация, срабатывающая в ответ на стресс, был постоянно на взводе и готов к борьбе или бегству. Вспомните, что в ситуации опасности мыслящий мозг может отключиться, а примитивные лимбические области захватить власть. Как и у Майлса, у многих людей, переживших травмирующее событие, реакция борьбы или бегства продолжает действовать долгое время после того, как опасность миновала. В этом заключается главная причина того, почему при психологической травме мозг становится беспокойным: примитивные лимбические структуры и структуры, ответственные за реакцию борьбы или бегства остаются чрезмерно активными, и ПФК не может обуздать их.

Травма, пережитая Майлсом, была травмой с большой буквы «Т»: внезапным, однократным и ужасающим событием, оказавшим неизгладимое влияние на жизнь. Травмы с большой буквы «Т» – значительные жизненные события. В качестве примера можно привести такие ужасные происшествия, как изнасилования, похищения, войны, несчастные случаи и землетрясения. Травмой с большой буквы «Т» можно назвать события, первыми всплывающие в памяти, когда мы думаем о жизненных потрясениях. После подобных событий жизнь человека часто меняется навсегда. Ему приходится бороться со своим страхом, с воспоминаниями и даже с чувством стыда. Травмирующий опыт, связанный с происшествием, каленым железом выжигается в его мозге.

Напротив, травмы с маленькой буквы «т» накапливаются на протяжении более длительного периода времени. С ними не связаны настолько экстремальные и чудовищные переживания, как те, что возникают при травмах с большой буквы «Т», однако они все равно сильно и разрушительно влияют на жизнь человека, потому что действуют дольше. Мы извлекаем первые уроки по отношению к себе из того, как к нам относятся другие. Для ребенка травма с маленькой буквы «т» может быть связана с отлучением от родителей, депрессией у отца или матери, жизнью в семье, где не хватало эмоционального контакта или где его игнорировали или все время унижали. Может быть, забота, которую давали человеку в раннем детстве те, кто за ним ухаживал, была недостаточно теплой, исцеляющей и ободряющей. Может быть, никто не смотрел на ребенка с любовью и не улыбался, когда младенец делал первые попытки встать без посторонней помощи. Может быть, мать находилась в постродовой депрессии и была не в состоянии адекватно ухаживать за своим чадом. Или, возможно, родители этого человека сами страдали от непроработанных психологических травм и не могли быть доступными для своего ребенка, не могли настроиться на его или ее нужды.

Другие примеры травм с маленькой буквы «т»: травля со стороны окружения; злоупотребление алкоголем или наркотиками среди членов семьи; нестабильная семейная обстановка, связанная с потерей работы, финансовым крахом, домашним насилием или заключением одного из родителей в тюрьму; физическое и эмоциональное насилие в браке. Мы задаемся вопросом, почему вообще человек не уходит от проявляющего жестокость супруга. Ну, люди склонны искать убежище в том, что им известно. Известное, даже если оно причиняет боль, кажется безопаснее, чем неизвестное.

Почему деление на травмы с большой буквы «Т» и маленькой буквы «т» так важно? Потому что они очень сильно выбиваются из сферы нормальной жизни. Травмы с большой буквы «Т» невозможно не заметить. Они разрушительно влияют на человека, так, что его психика может быть покалечена, и поэтому проглядеть их очень сложно.

Напротив, травмы с маленькой буквы «т» могут никак себя не проявлять, и в силу их природы их травмирующее воздействие может оставаться незамеченным. Эмоциональные травмы распространены гораздо больше, чем нам хотелось бы признать. Многие люди психологически травмированы, но ПТСР проявляется у них не в полной мере. И слишком часто эти травмы наносят нам те, кто должен был бы любить и заботиться о нас, а из-за того, что человек, которого мы любим и который должен был бы отвечать нам взаимностью, становится источником травмы, ситуация запутывается еще сильнее. Когда замечания вроде «Ты плохо кончишь, прямо как твой папаша», которые бросает своему сыну страдающая от депрессии и потерявшая надежду мать, становятся травмой с маленькой буквой «т»? В какой момент склонность мужа к критике превращается в эмоциональное насилие и травму с маленькой буквы «т» для его жены? В какой момент травля, которой подвергается восьмиклассник, становится для него психологической травмой? Четких правил, позволяющих нам ответить на подобные вопросы, не существует. Степень травматичности этих ситуаций для человека зависит от различных факторов, таких как наследственность, эмоциональная устойчивость, доступность и поддержка любящих и неравнодушных к нам близких и опыт переживания психологических травм в прошлом. С нами всеми это случалось, все мы испытывали боль, все мы в какой-то степени переживали травмы. Однако в зависимости от того, насколько эмоционально травмированный человек молод или уязвим, а также от того, насколько тяжело его положение, он может не осознавать, что попал в деструктивное, травмирующее силовое поле.

Психологические травмы, перенесенные на ранних этапах развития, влияют на всю дальнейшую жизнь. В целом, чем раньше возникла травмирующая ситуация, чем тяжелее она была и чем дольше продолжалась, тем негативнее и устойчивее ее последствия. Дети не могут выбирать себе родителей. И дети мало способны понимать мотивацию своих родителей. Они не понимают, почему мамочка пребывает в депрессии или папочка обрушивает на них свой гнев. Дети считают, что весь мир крутится вокруг них. Они предполагают, что родительское обращение с ними отражает какие-то их собственные хорошие или плохие качества. На все происходящее в мире они смотрят со своей колокольни. Кроме того, у них, вероятно, больше нет никого, к кому можно было бы обратиться. Их выживание в раннем детстве в буквальном смысле зависит от тех, кто заботится о них. Если, когда мы были маленькими, нас любили и ласкали, мы проносим это чувство через всю жизнь. Если в детстве нас отвергали или с нами жестоко обращались, мы выносим из него чувство ущербности и унижения. Неудивительно, что, повзрослев, некоторые из нас снова и снова вступают в отношения, в которых ими пользуются и превращают в жертву. Почувствовав, что нами помыкают, мы, возможно, не станем протестовать: в глубине души мы чувствуем, что заслуживаем этого. Это все, что мы знали всю свою жизнь, все, во что мы верим. И может быть, мы даже не полностью осознаем то, что знаем и во что верим.

Если, когда мы были маленькими, нас любили и ласкали, мы проносим это чувство через всю жизнь. Если в детстве нас отвергали или с нами жестоко обращались, мы выносим из него чувство ущербности и унижения.

В одной из предыдущих глав мы говорили о том, что человеческая психика изначально склонна к негативу. Наряду с этим у многих я наблюдал своего рода негативную эгоцентричность. Я не имею в виду эгоизм как таковой. Скорее, я хочу сказать, что слишком многие из нас автоматически предполагают, что негативные межличностные явления отрицательно влияют на нас или возникают по нашей вине. Примечательно, что очень многие видят свою вину там, где никакой вины нет, по крайней мере, с их стороны. Наглядный пример тому – маленький ребенок, решивший, что его родители разводятся из-за того, что он был плохим. Все это банально и очевидно.

Но на самом деле все не так просто, поскольку не все люди реагируют на одинаковые события одинаково. Для одного ребенка автоматически сделанное им предположение о том, что в разводе родителей виноват он, может превратить эту ситуацию в травму с маленькой буквы «т». Однако другой ребенок, чей набор генов делает его менее подверженным стрессу (например, если у него нет короткой версии гена транспортера серотонина) и который находится в более любящем окружении, может выйти из аналогичной ситуации с менее глубокими ранами.

Отчасти из-за того, что эмоциональные травмы так распространены и при этом влияют на разных людей по-разному, люди – и те, кто их лечит, – не всегда осознают, что их состояние вызвано травмой с маленькой буквы «т». Я помню пациентку, которой я одной из первых в своей практике сделал ОФЭКТ мозга. Я обследовал Робин, двадцатичетырехлетнюю женщину, которая жаловалась на тревогу и депрессию. Я спросил у Робин то же, что спрашиваю у всех своих пациентов: не подвергалась ли она физическому, сексуальному или эмоциональному насилию. Робин сказала, что с ней ничего такого не было. Однако ОФЭКТ ее мозга показало то, что мы называем «паттерн большого ромба» (чрезмерная активация в передней поясной коре, базальных ганглиях, таламусе и зонах правой височной доли)[44]44
   Если на снимке прямыми линиями соединить активированные области, получится ромб с таламусом в центре, что, по-видимому, и дало название паттерну (прим. переводчика).


[Закрыть].

Показав Робин ее снимки, я сказал: «Мы часто наблюдаем такой паттерн у тех, кто подвергался насилию или перенес психологическую травму. Вы уверены, что с вами ничего подобного не случалось?» Робин ненадолго задумалась. В ответ она сказала: «Ну, когда мне было четыре, бывало, что мой старший брат Хэнк брал меня за ноги и вывешивал за окном нашей спальни на втором этаже, грозясь уронить. Это насилие?» «А как вы себя чувствовали, когда он так делал?» – спросил я Робин. «Я была в ужасе и думала, что сейчас умру», – ответила она.

Я узнал, что Хэнк, попавший в итоге в тюрьму за ограбление, проделывал это с Робин десятки раз. Судя по всему, ему доставляло неимоверное удовольствие то, как она приходит в ужас из-за своей беспомощности. Я сказал Робин, что сделанного Хэнком было более чем достаточно для того, чтобы нанести ей эмоциональную травму.