Читать книгу "Тревожный мозг. Как успокоить мысли, исцелить разум и вернуть контроль над собственной жизнью"

Как распознать нездоровые отношения? Позвольте мне представить полезную модель, которая поможет вам взглянуть на собственные отношения и лучше понять, что в них происходит.

Всем известно, чем занимаются актеры. Они играют роли. Хороший актер умеет играть разные типы ролей. Ну, и все мы тоже играем роли. Между ролями, которые играем мы и актеры, есть различие. Когда актер выступает в какой-либо роли – это его обдуманный и осознанный выбор. Роли, которые играем мы, менее осознанны и нередко вообще находятся за границами нашего сознания. Дальше я попрошу вас представить себя как актера, играющего различные роли, и лучше осознать те роли, которые вы на себя принимаете.

Интересно, что в разное время с разными людьми и в разных ситуациях мы можем играть разные роли. Например, я заметил, что, хотя я в целом довольно мягкий человек, в присутствии одного моего совершенно пассивного друга мое поведение становится жестким. Я веду себя с ним круто, почти грубо. Я не люблю эту сторону своей личности, но, судя по всему, в пассивности моего друга есть нечто такое, что вызывает у меня подобную сильную реакцию и провоцирует меня на не очень красивое поведение. И проблема не только в пассивности моего друга; я не виню его. Скорее, я осознаю определенные аспекты собственной психики, из-за которых начинаю вести себя в такой жесткой, почти грубой манере. Я избавлю вас от излишних подробностей, но самое главное, что я, как и все, могу переключаться между более слабыми и более властными ролями.

Модель горизонтальных/вертикальных отношений позволяет нам задуматься о подобных моментах. Представьте себе фигуру в форме штанги: два круга, соединенные линией. Эти два круга символизируют вас и другого человека. Соединяющая круги линия символизирует ваши отношения. Если штанга расположена горизонтально, отношения безопасны. В них присутствует открытость и честность. Партнеры по отношениям равны. Такие отношения направлены на сотрудничество. В них не нужно перекраивать другого человека: он принимается таким, какой он есть. В подобных отношениях может существовать правда. Такие отношения растут и развиваются. Ни одна сторона не доминирует; действует безопасное равенство. Это взаимовыгодное сотрудничество двух субъектов.

Теперь представьте себе, что штанга расположена вертикально. Это символизирует иерархические отношения, такие, в которых присутствует реальный или воображаемый дисбаланс власти. Участники рассматриваются как неравные. Один участник отношений стоит выше, чем другой, более слабый, и доминирует над ним. В вертикальных отношениях есть антагонизм и соперничество. Подумайте о верхе и низе, победителе и проигравшем. Эти роли противоположны друг другу. Верх символизирует победу, доминирование, контроль над низом. Низ – это проигравший, побежденный, покорный, управляемый и подчиненный. Каждая категория (верх, низ) определяет другую.

В вертикальных отношениях трудно вырваться из этого состояния антагонизма. Слова, которые соперники используют в поединке (верх, низ), вызваны их потребностью скрыть правду; в антагонистических отношениях, где присутствуют соперничество и борьба, оппоненты борются за главенство. В вертикальных отношениях мы ведем себя подобно шпионам, пытаясь перехитрить друг друга, или подобно игрокам в покер, скрывая от других игроков правду, карты, которые у нас на руках. Это состязание, в котором ничья невозможна. Если мы не выигрываем, то проигрываем. Речь в вертикальных отношениях используется не для того, чтобы найти истину, а для пропаганды, для того, чтобы ввести другого в заблуждение. Мы пытаемся эксплуатировать окружающих, делать их беспомощными при помощи лжи и недосказанности.

В таком антагонистичном вертикальном режиме отношений заключена опасность, которая нередко не осознается. В вертикальных отношениях мы ведем себя так, будто другой человек – наш враг. Это характерно для черно-белых, негибких отношений. Работоспособность нашего мозга падает. Мы используем ПФК не для того, чтобы вникать в тонкости, а для того, чтобы разрабатывать схемы по защите себя или обману партнера или чтобы, по крайней мере, скрыть истину. Мы регрессируем к более примитивному, управляемому лимбической системой способу существования – агрессии, конфликтам, лжи, самозащите. Система борьбы или бегства активируется, потому что борьба – это неотъемлемая часть вертикальных отношений, и все это может привести к тому, что мозг станет беспокойным.

Вот некоторые примеры вертикальных отношений. Придирчивый босс, всегда высказывающий негативные замечания по поводу вашей работы независимо от ее качества (критик/объект критики). Менеджер по продажам, обзванивающий пожилых людей, пытаясь вызнать номер их банковского счета, чтобы украсть их деньги (хищник/добыча). Обаятельный, но эмоционально и физически жестокий мужчина, манипулирующий своей партнершей, заставляя ее принимать на себя ответственность за все проблемы в их отношениях, даже когда он ее бьет (мучитель/жертва). Мать с размытыми границами личности, мать, манипулирующая своим выросшим ребенком, давя на его чувство вины. «Ты разбиваешь мне сердце», – говорит она в ответ на его естественные попытки отделиться и выбрать собственный жизненный путь, особенно если он находит партнера другой расы или религии (обвинитель/провинившийся). Телевизионный проповедник, представляющий учения и догмы в черно-белой манере; он чист и свят, а неверующие – грязные грешники (чистый/нечистый). Политики, обесценивающие своих политических оппонентов, отрицая их искренность (идеализированный/обесцененный). Можно было бы назвать еще несколько ролевых моделей, но суть вы уловили. Вертикальные отношения подразумевают различия в статусе между участниками и состояние антагонизма. И прямо под их поверхностью всегда скрыта манипуляция.

Мой внутренний идеалист хотел бы, чтобы эмоциональная манипуляция никогда не встречалась в нашей жизни. Однако реальность такова, что цель наших взаимодействий с окружающими – привести другого человека в определенное эмоциональное состояние. Нередко это происходит частично или полностью неосознанно для одной или для обеих сторон.

Мы должны осознать, что такими манипуляциями все время занимаемся как мы сами, так и окружающие. Мы пытаемся влиять друг на друга, потому что у нас как у социальных животных есть определенные потребности. Мы эмоциональные манипуляторы. И все мы уязвимы перед действием такой манипуляции.

Почему все мы уязвимы перед эмоциональными манипуляциями и насилием? Потому что у всех нас есть фундаментальные человеческие потребности. И потому что в наше бытие вносят вклад некоторые более древние мозговые структуры: рептильный мозг и лимбическая система могут заставить нас воспринимать мир в черно-белых тонах. По-видимому, нас хотя бы отчасти привлекают (влияют на нас и эмоционально манипулируют нами) люди, способные дать нам то, чего нам не хватает. Скорее всего, членов культа привлекает в их культе обещание дать им то, в чем они испытывают недостаток (имущество, уважение, самоактуализация и т. п.). Нас сильно влечет к тем, кто, как нам кажется, дает нам безопасность и уверенность. В наименее проблематичном случае вы даже можете начать идеализировать своих наставников (они всемогущи, знают все, у них на все есть ответ) и обесценивать себя. Мир сложен, иногда пугающ и может казаться невыносимым. И тут приходит дудочник-крысолов, обещая нам удовлетворение всех наших неудовлетворенных потребностей, и мы можем обнаружить, что перед ним невозможно устоять, и слепо последовать за ним.

Чтобы избежать чрезмерного упрощения в своем рассказе, позвольте мне уделить минутку тому, чтобы подчеркнуть: отношения всегда создаются совместно. Каждая сторона, каждое действующее лицо вносит свой вклад в развитие спектакля. Из-за проблем в установлении ранней привязанности повышается риск того, что на дальнейшем жизненном пути человека возникнут существенные трудности, включая серьезные трудности с отношениями. Если у человека нет опыта прочных отношений, ему очень трудно строить здоровую, основанную на взаимовыгодном сотрудничестве, горизонтальную модель отношений. Скорее всего, такому человеку придется очень много сил уделить тому, чтобы изменить застывшее развитие как мозга, так и психики, и модель безопасных, здоровых отношений придется создавать с нуля. Совсем не простое дело.

Эмоциональное насилие – яркий пример вертикальных отношений. Люди способны преследовать друг друга физически и эмоционально и так и поступают. В современном «цивилизованном» обществе люди-хищники часто хорошо замаскированы, и поэтому узнать их трудно. Большинство из нас знает о том, что в отношениях между властным партнером и зависимым, обладающим меньшими эмоциональными и финансовыми ресурсами, может царить эмоциональное насилие. У зависимого партнера низкая самооценка, которая подвергается дальнейшим нападкам со стороны хищного, эмоционально агрессивного партнера, не пропускающего ни малейшего случая унизить его и усугубить и без того плохое мнение о себе. Зависимый партнер виноват во всем. Агрессор изолирует его от окружающих, укрепляя тем самым свою хватку, усиливая его зависимость и закрепляя этот порочный цикл. Жертва агрессора преуменьшает проблемы и отказывается признавать природу крайне нездоровых отношений, в ловушку которых попался (или попалась).

Цикл на этом может не закончиться. Попавшие в эмоциональную ловушку люди могут в свою очередь манипулировать окружающими, чтобы укрепить свое чувство контроля, которого, очевидно, постепенно начали лишаться. История Сэры, которую вы прочтете ниже, служит иллюстрацией того, как из-за возникших в раннем детстве проблем с объектами привязанности и осквернения детской невинности может возникнуть порочный круг нездоровых отношений.

Сэре было чуть больше тридцати, когда она обратилась ко мне в связи с проблемами на работе. В частности, несмотря на ее выдающийся ум и способности, ее подчиненные, особенно мужчины, считали, что она обращается с ними пренебрежительно, жестко и слишком много их критикует. Она знала, что между собой мужчины называли ее «стервой-яйцерезкой». Сэра признавала, что вносила определенный вклад в напряженные отношения на работе, но не понимала, почему так происходит. Умная, сообразительная и острая на язык, Сэра, которая на тот момент была не замужем, выросла в стране третьего мира, где царили патриархальные и религиозные обычаи, ставящие женщину на второе место. Мечтая вырваться из родной страны, Сэра усердно училась, выиграла стипендию на посещение университета в Великобритании, в конечном счете перебралась в Соединенные Штаты и начала работать в аналитическом центре в Вашингтоне. Качество ее аналитических и письменных работ было потрясающим; проблема заключалась именно в трудностях с подчиненными мужского пола.

На первых же наших встречах в ее отношениях со мной я увидел, как она вела себя с подчиненными мужчинами. Она относилась ко мне критично и быстро отвергала то, что я ей говорил. Я начинал чувствовать беспомощность и гнев, но держал язык за зубами до тех пор, пока не решил, что наши отношения уже достаточно прочны для того, чтобы я мог обратить внимание Сэры на то, как она себя со мной вела. Я, поначалу мягко, начал высказывать свои замечания о том, насколько жестко она меня критиковала, и о том, как она не соглашалась практически со всем, что я ей предлагал.

Постепенно Сэра смогла признать, что в моих словах было зерно истины. Ей стало интересно, почему ее первым порывом было атаковать меня и не соглашаться со всем, что я говорю.

Вскоре после этого Сэра поведала мне, что, когда она была ребенком, с ней случилось нечто ужасное; она никогда никому не рассказывала об этом – только своим родителям, когда была маленькой девочкой, а они не придали должного значения ее словам и не поверили ей. Она сказала, что не знает, может ли доверять мне достаточно для того, чтобы рассказать об этом. Сэра сказала, что не вынесет, если поделится со мной рассказом об этом чем-то ужасном, а я ей не поверю или не отреагирую должным образом. В таком случае ей пришлось бы отказаться от дальнейшей терапии.

Набравшись мужества, Сэра рассказала мне, что же такое ужасное с ней произошло. Она поведала, что, когда ей было от пяти до одиннадцати лет, ее насиловал пожилой уважаемый мужчина из ее деревни. Он сказал ей, что убьет ее и всю ее семью, если она кому-то хоть заикнется о насилии, и у нее были причины ему верить. Неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом – насилие продолжалось, и конец ему положило только то, что негодяй внезапно умер от инфаркта. Сэра вздохнула с облегчением, а потом набралась храбрости и рассказала об этом своей семье, но они категорически отвергли ее историю, заявив, что этот уважаемый человек никогда не сделал бы ничего такого. Они сказали Сэре, что с ней было что-то не так, раз она занималась такими дикими выдумками.

То, что семья отвергла ее после того, как она поделилась с ними историей о насилии, опустошило Сэру; с этого момента она больше не доверяла ни одной живой душе. Она поклялась сбежать от семьи и из страны и добилась этого, посвятив себя учебе и использовав в качестве мотивирующей силы свой высокий интеллект и чувство ярости.

Поселившись в Соединенных Штатах, Сэра начала работать в аналитическом центре. Но это еще не все. В США Сэра начала ходить по барам, чтобы подцепить там мужчину. Вот как она себя вела. Она сидела в баре, в одиночестве, обменивалась взглядами с мужчиной и принимала его предложение выпить. Простая шутливая беседа перетекала в более личный разговор. Вскоре Сэра давала понять мужчине, что она не отказалась бы провести с ним ночь, и они ехали к ней домой. Дома они выпивали еще и перемещались в спальню Сэры. Романтический процесс продолжался, одежда снималась, и вскоре оба обнаженными оказывались в постели Сэры. Прелюдия продолжалась, у мужчины была эрекция, и вот тогда все случалось. Сэра садилась, включала свет, смотрела на его пенис и говорила: «И ты называешь это пенисом? Мне доводилось видеть клиторы побольше его!» Услышав такой кастрирующий комментарий, мужчина сникал, в буквальном и переносном смысле. «Пошел вон! – кричала она. – Иди отсюда и уноси свой мелкий хер!» Мужчина хватал свои вещи и убегал. Удивительнее всего было то, что Сэра, разыгравшая этот спектакль с десятками мужчин, ни разу не подверглась физическому насилию ни от одного из них.

Читая эту драму, вы можете спросить: «И что дальше?» Как найти ключ к исцелению такой глубокой раны, как та, что была у Сэры? Как найти ключ к исцелению вашей собственной глубокой раны? Исцеление требует мужества. Чтобы исцелиться, нужно суметь осознать, выдержать и взглянуть со стороны на боль, которую мы испытали. Без боли нет ни роста, ни исцеления. А для того, чтобы встретиться со своей болью, нужна смелость.

Исцеление требует мужества. Чтобы исцелиться, нужно суметь осознать, выдержать и взглянуть со стороны на боль, которую мы испытали. Без боли нет ни роста, ни исцеления. А для того, чтобы встретиться со своей болью, нужна смелость.

Кроме того, нам нужно мужество, чтобы начать отказываться от старых моделей поведения. Какими бы дисфункциональными они ни были, они приносили нам какую-то пользу. Подобные модели поведения возникли, потому что в свое время это было лучшее, что мы могли сделать. Начав отказываться от старых, нездоровых моделей, мы резко впадаем в состояние, в котором чувствуем себя незащищенными. Например, Сэра, размышляя о том, что будет, если она откажется от своей хищнической модели поведения с мужчинами, высказала опасение, что тогда снова попадет в положение беспомощного ребенка, которого запугивают, используют и эксплуатируют все мужчины. Ей было сложно осознать, что существовал и другой путь, такой образ жизни и существования, при котором она не была бы ни хищником, ни жертвой.

С моей помощью Сэра поняла, как превратила свой пассивный детский опыт жизни в роли жертвы сексуального насилия в активный опыт жизни в роли агрессора. Я нарисовал ей схемы горизонтальных и вертикальных отношений. Так ей стало понятнее, что в детстве она пережила опыт нахождения на нижней, беспомощной стороне вертикальных отношений. Теперь, повзрослев, она задействовала верхнюю часть вертикальных отношений в своем сексуальном спектакле, а также, в смягченной форме, в работе с ее подчиненными мужского пола. Мне удалось указать ей на то, как, общаясь со мной ранее и в некоторой степени до текущего момента, она символически кастрировала меня, отвергая большинство моих замечаний и заставляя меня в смягченной форме испытать беспомощность, которую она испытывала маленькой девочкой.

Обнажив душу, выложив, так сказать, на стол все свои травмы и всю свою боль, Сэра спросила меня: «И что теперь?» У меня были некоторые мысли по этому поводу, но я зеркальным образом вернул Сэре ее вопрос: «А что теперь хотите вы?». Было важно, чтобы Сэра нашла какие-нибудь ответы в себе, а еще нашла бы в себе желание сделать так, чтобы все было по-другому, желание изменений.

Сэра сказала мне, что она не уверена, хочется ли ей меняться. Одна ее часть хотела этого, но Сэре казалось, что это опасно. Лишившись своего жесткого и агрессивного настроя по отношению к мужчинам, не говоря уж о сексуальных спектаклях, которые она разыгрывала, она могла почувствовать себя беспомощной, и мужчины могли бы ее подавить. Поэтому она спрашивала: существует ли другой путь? Есть ли срединный путь между хищником и жертвой? Может ли она найти его в себе? Захочет ли она попробовать пройти по нему?

Психотерапевт часто испытывает соблазн помочь пациенту, посоветовав ему что-нибудь, настояв на каком-нибудь поступке, побудив к каким-нибудь действиям и так далее, чтобы этот человек начал двигаться вперед и сформировал бы более здоровое и гибкое поведение. Иногда терапевту бывает полезно проделать все это. Но Сэра в этом не нуждалась. Что Сэре действительно на тот момент было нужно от меня – так мое присутствие, сочувствие и в то же время пространство и время для борьбы, чтобы она смогла отыскать свои истинные желания и стремления. По сути, я выстраивал с Сэрой горизонтальные отношения, не пытаясь контролировать ее и не поддаваясь ее эпизодическим попыткам обесценить меня и взять надо мной контроль. Разумеется, что, хотя мы и создали с Сэрой доверительные отношения, дававшие ей необходимую безопасность, она все равно время от времени вела себя со мной в своей старой агрессивной и отвергающей манере. Поскольку к тому моменту у нас были хорошие терапевтические отношения, у меня была возможность указать Сэре на эти эпизоды «опять вы за свое», и тогда ей удавалось согласиться с моими высказываниями и проанализировать мотивы, стоявшие за ее поведением.

Спустя несколько месяцев я смог поговорить с Сэрой о том, что она хотела бы получить от отношений с мужчинами и женщинами. Какой жизнью она хотела бы жить? Сэра, у которой никогда в жизни не было близкого человека, сказала, что считает, что ей нужен спутник жизни, возможно, муж. Учитывая то, каким было ее детство, она была не уверена насчет детей, но считала, что, возможно, ей захотелось бы обдумать это в будущем.

К этому моменту нашей терапии я начал слышать от Сэры, что ее отношения с мужчинами на работе заметно преобразились. Она все лучше и лучше осознавала свое критичное, обесценивающее и несомненно психологически кастрирующее поведение с мужчинами, и у нее появилось желание попробовать измениться. Ее коллеги и руководитель начали говорить, что отношения Сэры с ее подчиненными мужского пола улучшились. Они больше не боялись работать с ней. Постепенно она стала вести себя на работе более непринужденно и начала проявлять интерес к личной жизни своих сотрудников. Все это повлияло на результаты работы ее подразделения: эффективность работы возросла, а качество предоставляемых ими аналитических документов повысилось.

Слова – инструменты, которыми мы пользуемся в книге, но словами трудно передать все нюансы пройденного Сэрой пути к исцелению. Быстрых результатов не было. Мы вместе работали многие месяцы, то продвигаясь вперед, то возвращаясь назад, по мере того как она решалась что-то изменить и сделать шаг вперед только ради того, чтобы отступить и вернуться к своим негативным мыслям и историям. Однако со временем у нее все чаще стал появляться психологический настрой, в котором она испытывала оптимизм по поводу своей способности построить здоровые, горизонтальные отношения с другими людьми, особенно мужчинами.

На одной конференции, проходившей за городом, Сэра познакомилась со Стивом, мужчиной, занимавшимся похожей работой в другом аналитическом центре. Они познакомились на приеме после конференции, и, по-видимому, нашли общий язык. Стив проявил к ней интерес и начал недвусмысленно ее добиваться. В этом заключалась возможность. Сможет ли Сэра найти новый способ общения с мужчиной? Или же со Стивом она вернется к старым способам? Или, может, если она отбросит свою предыдущую хищническую установку, то почувствует себя беззащитной и сбежит от Стива? Хотя Сэре было страшно, она выждала некоторое время и осознала, что она чувствовала себя в достаточной безопасности и достаточно уверенно для того, чтобы попробовать новый способ.

В отношениях со Стивом Сэра не торопила события. Никаких поспешных сексуальных контактов, никаких кастрирующих замечаний по поводу его пениса. Вместо этого она уделила время тому, чтобы узнать его. Она пришла к выводу, что он общителен, дружелюбен, скромен и атлетически сложен. В отличие от Сэры Стив не блистал академическими познаниями, но он был достаточно умен и обладал хорошим социальным и эмоциональным интеллектом. Он охотно смеялся, и Сэре это нравилось, потому что ей самой смех давался нелегко. То, что Сэра жила в другом городе, по-видимому, шло ее отношениям на пользу; так было меньше давления к тому, чтобы быстро продвигаться в отношениях дальше. Больше года они поддерживали связь, разговаривая по телефону, Skype и обмениваясь множеством сообщений. Один или два раза в месяц один летел в город к другому, и там они проводили вместе пару-тройку дней. Когда пришла зима, они уехали в недельное путешествие на Карибы, и это был самый долгий период времени, проведенный ими вместе. Сэра сказала мне, что все прошло успешно.

Отношения Сэры и Стива становились все глубже, и они обсудили возможность совместной жизни. В конечном счете Стив решил переехать в Вашингтон. Когда Стив приехал в город и поселился у Сэры, она почувствовала панику. А что, если это была ошибка? Может, лучше было бы остаться в одиночестве и безопасности, чем пойти на столь тесные отношения – ведь могло оказаться, что она начнет контролировать его или он начнет контролировать ее. Хотя на Сэру нахлынули ее старые страхи, ей удалось применить техники, которыми она овладела в ходе нашей совместной работы. Совместная жизнь не была ошибкой. На самом деле Сэра получала удовольствие от дополнительной близости, которую совместная жизнь привнесла в отношения этой пары. Оба по-прежнему получали удовлетворение от их сексуальной жизни; Сэра никогда не вела себя со Стивом в той обесценивающей и кастрирующей манере, которую несколько лет назад использовала с другими мужчинами. Спустя два года после переезда Стив сделал ей предложение, и еще через полгода они поженились.

После того, как Сэра вышла замуж, регулярно мы больше не встречались, но время от времени я получал от нее весточку. У нее по-прежнему все хорошо, и она по-прежнему благодарит меня за помощь. Сэра говорит о том, что в результате нашей работы она преобразилась. Что до меня, то я испытываю молчаливую благодарность за то, что мне довелось стать участником этих событий, наблюдать их и принимать непосредственное участие в преодолении препятствий на пути к исцелению человека, настолько серьезно травмированного в детстве, но все же набравшегося смелости взглянуть своим страхам в лицо и отважиться улучшить свою жизнь. Сэра изменилась: в ее жизни теперь преобладают не вертикальные отношения, а горизонтальные, в которых процветают искренность и близость, отсутствует чрезмерный контроль и никто не относится к другому как к хищнику или жертве. Невероятная трансформация.

Травмы, полученные нами в начале жизни, могут оказаться настолько серьезными, что подорвут нашу способность иметь хотя бы приблизительно нормальные, здоровые, горизонтальные отношения. Именно это произошло в случае с Сэрой, которой повезло, что на нее не напали или не убили во время ее повторяющихся, компульсивных переходов из пассивной роли в активную, когда она разыгрывала свои сексуальные спектакли.

Развитие всегда проходит под действием смеси врожденных факторов и факторов среды. Врожденные факторы – это то, с чем мы родились, то есть наши физические, интеллектуальные и генетические[16]16
   Не очень понятно, что автор имеет в виду. Физические и интеллектуальные данные в некоторой степени определяются генетикой, поэтому отделять их от «генетических данных» не совсем корректно (прим. переводчика).


[Закрыть] данные. Факторы среды – это все, что связано с нашим жизненном опытом, в том числе и значимые отношения, в которых мы состоим. Среда может повлиять на то, какие аспекты наших врожденных данных будут реализованы. Благодаря хорошим отношениям привязанности и должному уходу мы можем справиться даже с неоптимальными врожденными данными. Недостаточно хорошие уход и отношения привязанности могут бросить мрачную тень на всю нашу оставшуюся жизнь. Хорошая новость заключается в том, что исцеление возможно. Переписывание историй и замещение вертикальных отношений горизонтальными при помощи саморефлексии или психотерапии поможет вам изменить засевшие в мозге модели поведения и улучшить свою жизнь.

Вот техники, которые помогут вам лучше понять свои отношения, исцелить травмы, внести позитивные изменения и перейти от вертикальной к более горизонтальной модели отношений.