Читать книгу "Точка столкновения. Очередное фэнтези"

От такого количества не совсем понятной информации Фиалка смотрела на Рурхана округлившимися от удивления глазами. – Ну, так это прекрасно… А что нужно-то от тебя? – моргая, пролепетала она.

– Я должен стать чем-то вроде связующего звена между нашими обществами, должен убедить своих сородичей в дружественности Армидеи. Им нужно объяснить, что такое золотой город и что он может дать им, и то, как эти дары цивилизации на самом деле им нужны. Ну и, наверное, нужно элементарно показать дорогу через Мерзлый лес. Одним словом я должен открыть Армидее путь в свою страну. Должен уговорить свой народ пойти на диалог.

– Так, а в чем причина? Что тебя тогда заботит? В смысле, почему ты не соглашаешься?

– Не знаю. Я боюсь, – сказал он, тяжело вздохнув. – Я точно не подхожу для такой миссии. Это все слишком сложно для меня. Больше всего я хочу просто жить с вами, любить тебя и быть твоей частью. Для чего мне приносить в свою теперь счастливую жизнь такие трудности? – Она тепло поцеловала и приласкала его, он прижал ее к себе. – Но есть что-то еще. Меня не отпускает ощущение того что это плохая идея. Не знаю почему, это просто чувство, какое-то подсознательное чувство которое не покидает меня. Это страх. Не знаю, может это какие-то отголоски инстинкта самосохранения? Тем более Гордон против. Он говорит, что этой затеей я уничтожу свою родину. По его мнению, Страна Волка самодостаточна и сильна, ей ни к чему вся эта цивилизация. Якобы я не понимаю, что творю и не ведаю ситуации в целом. На кону наша с ним дружба. Он сказал, что перестанет общаться со мной, если я соглашусь. Отговаривает меня. Но, по-моему, это он ничего не понимает. Сидит в своем теплом кабинете и изучает все с чужих рассказов и из книжек своих. Для него как для этнографа Страна Волка это просто заповедник с диковинными обезьянами, который нельзя трогать. Он не знает что такое дикость и жестокость.

Вот уже неделя как после того разговора с Фросреем я терзаю себя по этому поводу. Вчера мне приснился сон. Будто я иду по заснеженному лесу. Это Мерзлый лес я узнаю его. Я бреду вдоль берега единственной реки Ханрии, главной дорогой я иду в свою деревню. Идет слабый снегопад. Я замечаю, что сзади и спереди меня сопровождают волки, они держатся метрах в ста, не нападают и не уходят. Я прихожу в деревню, но она пустая в ней никого нет. Царит мертвая тишина, деревня выглядит как-то странно. На снегу повсюду валяются какие-то вещи, одежда, в некоторых домах выбиты окна, выломаны двери, все выглядит как после погрома. Тишину нарушает волчий вой. Меня окружают рычащие волки. Продолжение моя память прячет от меня. Таких реалистичных снов я никогда не видел. Что это? Результат переживаний или какое-то послание?

– Мы живем в очень странном мире. Здесь такие сны так просто не снятся, – заблокировав свой образ глупой неженки-глупышки, рисуемый ее личностью, разумно рассудила эту ситуацию Селина. Когда она становилась только артэоном, абстрагируясь от человеческой составляющей, ее синие глаза, переставая выражать эмоции, становились холодными как лед. Лицо также лишенное эмоций замирало, ее необычайную красоту, и гармоничность черт можно было разглядеть в полной мере. В такие секунды он всегда замирал, наслаждаясь ее чистой красотой лишенной эмоциональных искажений.

– Все хватит, становись собой! А то сам я не смогу оторваться от наслаждения твоей… истинной красотой, – кое-как выдавил из себя Рурхан. Она смотрела на него все также. – Все! Я сейчас уже начну заикаться. Пожалуйста, прекрати ослеплять меня! Я… я… я… я-а – вот уже началось!

Ее глаза снова ожили, она тепло улыбнулась и щелкнула Рурхана пальцем по носу, легла к нему на грудь, моргая, щекоча его пышными ресницами.

– Я понимаю, что это очень опасно, последствия нашего вторжения в общину Людей Волка могут быть самыми разными. Люди моего племени довольно агрессивны, чужаков они не жалуют. Я бы и рад послушать здравый смысл, который стучится в мою голову подсознательными недобрыми ощущениями от этой затеи. Но самостоятельно оценивая эту ситуацию, я прихожу к выводу, что должен помочь своему народу, у меня есть такая возможность, значит, я должен хотя бы попытаться. Я не имею права вот так просто забыть о своем народе и, наплевав на их судьбу быть счастливым здесь.

В моей стране, как и в любом обществе помимо ублюдков творящих жестокий диктат есть добрые желающие жить нормально люди. Моя мама. В обществе жестокого отца она всегда молчала и не могла полностью показывать свою любовь. Но я знаю, она очень сильно любила меня. Я бы очень хотел спасти ее от власти отца, показать ей золотой город, принести в ее жизнь простого человеческого счастья. Мой маленький братик. Кем он стал в жестоком холоде Страны Волка? Если конечно его не принесли в жертву ненасытному Духу. И самое главное мой друг. Мой единственный друг, благодаря которому я не свихнулся в том кошмаре. Его общество и понимание меня, единственное, что спасало меня там.

– Расскажи мне о нем.

– Его зовут Рэвул. В том диком обществе он был таким же, как и я изгоем. У него непростая судьба. Когда нам было по девять, мы гуляли на ледяных озерах. Помню, ребята стреляли из рогатки по птицам. Я стоял рядом в их компании. Одна пушистая черная птица, подстреленная из рогатки, упала на лед и начала кричать от боли. Ребята смеялись, стараясь быть их частью, я подыгрывал им, а подстреливший птицу парень был героем в глазах окружающих. От криков страдающей птицы меня коробило изнутри. Намуштрованный отцом я не подавал и виду. Рэвулу всегда было на все плевать, в той компании он был не от мира сего, он просто взял и пошел к той птице, хотел помочь ей. Видимо нервы у него были хуже моих. Лед треснул, и он провалился в ледяную черную воду озера. Рыбачащие на озере мужики вытащили его, он чудом выжил. Жрецы проверили его, как оказалось, от полученных обморожений он уже не мог иметь детей, больше не был мужчиной, а по меркам моего общества это все равно, что умереть. Жрецы предложили его отцу избавиться от него и пока не поздно в целях продолжения рода завести нового сына. Рука его отца дрогнула, и Рэвул чудом продолжил жить. Но все относились к нему как к мертвому, его игнорировали, старались не замечать.

С годами я тоже начал проявлять свою индивидуальность, блин… и несогласие с окружением. Мой отец был уважаемым в общине человеком, первым охотником, на его счету было больше всего голов Людей Ворона. За счет его авторитета меня не смели трогать, оставляя решение моей участи отцу. А Рэвулу постоянно доставалось.

Когда мы познакомились, нам было по одиннадцать лет, – не спеша рассказывал он, глядя в потолок, гладя ее душистые как летний сад волосы. – Однажды утром навесив на шею коромысло, я отправился за водой. Возле речки я увидел, как Рэвул лежит на земле, окруженный толпой смеющихся ребят. По всей видимости, неся на шее два полных ведра, он проходил мимо ребят, и кто-то поставил ему подножку. Рэвул упал и облился водой. Дело было утром, стоял жуткий холод. Он подскочил и, по всей видимости, хотел убежать домой, но ребята обступили его и, толкая, не давали вырваться из круга, заставляя его мерзнуть. Когда его выпустили он со слезами убежал куда-то в сторону. В тот же день моему отцу надоело терпеть мое отсутствие интереса к охоте. У него лопнули нервы, сначала он расправился с матерью, которую обвинял в моих слабостях. Затем схватил и потащил меня куда-то в лес. Там в капкане застрял еще живой олень. Отец велел мне перерезать горло этому несчастному животному. Я испугался и бросился бежать. Отец преследовал меня, думаю, поймай он меня тогда, в живых я бы вряд ли остался. Избавившись от преследования, добежав до горячих источников в южной долине, я остановился, просто уже не было сил.

Переведя дыхание, я побрел в сторону пещер жрецов в поисках помощи. В лесу я и встретил его. Он наблюдал за мной, но подойти не решался. Я улыбнулся ему, он мне тоже. Я объяснил ему куда иду, а он сказал, что я занимаюсь ерундой. На мои вопросы он пояснил, что больше не хочет жить и не собирается возвращаться домой. Сказал, что идет к Фригнетским горам, чтобы увидеть, что за ними. Не знаю, то ли я был тупой, то ли просто слепо любил жизнь, но мне были чужды мысли о суициде и меня напугали его идеи и спокойствие, с которым он говорил. Мне потребовалось множество усилий, чтобы его отговорить. В любом случае я не оставил Рэвулу выбора, сказав, что не отпущу его и пойду с ним, если он не передумает. Ночь мы провели в пещере, ужасаясь крикам зверей Мерзлого леса. Если бы не защищавшие нас в ту ночь волки, ночные хищники, выследив по запаху, разорвали бы нас. К вечеру следующего дня мы вернулись в деревню. Понятно что, потеряв меня, отец, перебесившись, осознал мою ценность для себя. Больше он меня не трогал. А я обзавелся другом.

Мы быстро сблизились с ним. В Рэвуле я встретил что-то вроде единомышленника, такого же изгоя, того с кем можно было поговорить на запретные темы, излить душу. Мы убегали в лес, так далеко, как только можно, дальше от проложенных троп, как можно дальше от всех остальных, растворялись в тишине среди падающего снега. Целыми днями мы играли. Лазили по деревьям, отдаленным пещерам, снежным полянам, исследовали русла ручьев, журчащих водой из проблесков во льду. Далеко от дома, где нас никто не видел, мы валялись в сугробах, строили снежные замки и ползали по норам, брошенным животными. Сказки, рассказанные мне дедом, я рассказывал ему, местами додумывая сюжет.

Повзрослев, мы высмеивали бредни жрецов, тупость вождя, бессмысленность иллюзии которую нам пытались навязать. Мы мечтали увидеть мир, что находится за горами. Всерьез готовились сбежать из деревни, отправиться путешествовать по далеким загадочным землям. Когда я собрался бежать он, конечно, поддержал меня. Мы ушли вместе. Но покинув деревню, оказавшись на пороге свершения детских грез, у выхода из Мерзлого леса он почему-то передумал. Он не смог предать родной дом, хоть и был для них ненавистным изгоем. То тяжелое бессмысленное чувство что наполняло и меня по мере приближения Фригнетских гор, в нем взяло верх. Он остался стоять на месте, а я отправился дальше. В конце концов, это моя жизнь была загнана в тупик, бегство было нужно только мне. Я не посмел тащить его за собой в никуда. Тогда можно сказать я выбрал мечту, двинулся за ней, позабыв о смерти. В итоге мне повезло. А он выбрал здравый смысл. Как он сейчас там? Что они сделали с ним?

И как я могу забыть о своих родных, бросить их там? Больше всего на свете я хочу просто помочь им, сделать их жизнь хоть немного светлее. Я люблю их, даже несмотря на все несогласие и различие с ними. Кто-то должен спасти мой народ от его же собственной глупости. Как показала судьба я единственный кандидат для этого. И если я хотя бы не попытаюсь, то чувство вины не отпустит меня никогда. С другой стороны я больше всего хочу остаться с тобой, просто остаться с тобой, с друзьями, с новой любимой семьей. Плюс мои дурацкие сны, я всем нутром чувствую, что возвращение назад это плохая идея. Может это страх перед отцом? Не знаю. Зачем Фросрей тогда заговорил со мной на эту тему? Если бы не этот разговор я мог бы и дальше просто любить тебя.

– Знаешь, – шмыгнув носом, сказала она, посмотрев ему в глаза, – я немного поплакала где-то в середине твоей истории, – призналась она, вытирая глазки. Он, разумеется, пожалел ее и расцеловал. – Кристина всегда говорит, что для артэона слушать эмоции это просто преступление. И ты же теперь тоже вроде как артэон, так что позабудь про эмоции, просто рассуди разумно.

– Если рассуждать так, то я должен вернуться обратно. Я должен хотя бы попытаться, – сказал он, жалея ее, поглаживая ее волосы. Он понимал, что это глупо, в основном ввиду своей эмоциональности в легкости мира артэонов она плакала только от счастья, но вид ее слез всегда давил на его сердце.

– Вот видишь это не так уж сложно понять, главное потом не поддаться всяким плохим ощущениям и удержаться на пути, который выбрал правильным! – с теплой приободряющей улыбкой сказала она. – Если считаешь нужным помочь своему народу, значит, не надо отказываться от шанса который дает судьба. Ничего страшного я подожду, наше счастье никуда не убежит от нас. Тем более расставание поможет обновить наши отношения, даст снова проникнуться старыми эмоциями с новым удовольствием. А то знаешь, постоянно пребывая в любви и счастье, я стала от них уставать. Да и ты постоянно под ногами крутишься, так я хоть отдохну немного!

– Вот ты хулиганка! – воскликнул он, зацеловывая эту смеющуюся красавицу пока она не запищала.

– Через восемь месяцев Кристина подарит нам первого малыша. Я очень хочу застать приближающееся чудо и разделить радость вместе с вами. Поэтому нужно торопиться.

– Так ты все-таки любишь детей?! – удивленно подскочила Фиалка, чем встревожила Рурхана. – Нет в смысле, – начала она оправдываться, – тогда почему ты не хотел дать детей той девочке, которую оставил в Стране Волка, Глафре кажется. Зачем ты тогда бежал?

– Ты думаешь было бы более разумно исполнить волю наших отцов, дать ей детей и тем самым разрешить проблему, продолжить жить в своей общине? – Она, молча, дабы не сболтнуть лишнего, пожала плечами. – Дети это не просто тупое продолжение рода или сиюминутная радость. Это же колоссальная ответственность. Кем бы выросли мои дети в холоде Страны Волка? В той суровой атмосфере чтобы не нарушить жесткого воспитания я был бы лишен возможности выражать свою любовь к ним. Мне меньше всего хотелось увидеть своего сына чокнутым охотником преученым ненавидеть чужаков или дочь угнетаемую мужем тираном, в собственность которому я вынужден был бы ее отдать. Я бы лучше умер по дороге в золотой город, чем пошел бы на такое, – видя ее виновато опущенный взгляд, он сделал паузу. – А ты глупенькая думала, что я детей не люблю? – добавил он с теплой улыбкой.

– Извини. Я как обычно навыдумывала себе всякой ерунды.

– Я люблю детей очень, очень! – воскликнул он, аккуратно уложив ее на подушку. – Ты даже не представляешь, как я буду любить нашего малыша, – сказал он, поцеловав ее в живот.

– Ты тогда давай быстрее съезди в эту свою Страну Волка. Потом быть может, обзаведемся артэончиком.

– Мне кажется ты еще малышка. Сама еще маленькая. Может сначала нужно хотя бы университет закончить? – сказал он, положив голову ей на живот. – И да. Мне еще нужно вернуться в Страну Волка, – помрачнев, добавил он.

На следующий день Селина, как и всегда ища мудрого совета, наедине посветила Кристину в планы Рурхана.

– Нет, само собой нет! – резко отреагировала Кристина. – Нет и это даже не должно обсуждаться. Ты хоть сама-то понимаешь, что наделала глупышка?

– А что я такого наделала? – Фиалка надула губки.

– Ты ни в коем случае не должна была давать ему разрешение. Нельзя одобрять эту его самоубийственную авантюру. Так кто ты говоришь, забил ему мозги этой глупостью – Фросрей?

– Ну, кажется да…

– Нужно пойти поговорить с этим обезумевшим магом, – тут Кристина остановилась. Увидев надувшуюся Фиалку, вот-вот готовую заплакать, она резко остыла, подавила все эмоции, подошла и нежно обняла свою глупую подругу. – Заинька ты хоть понимаешь, что если Рурханчик отправиться в Страну Волка мы его можем больше не увидеть? – тихо и нежно шептала Кристина, поглаживая волосы Селины. – Походы во внешний мир очень опасны. Если малыш отправится туда, он может просто умереть…

– Умереть?! – взволнованно Селина посмотрела в глаза успокаивающей ее подруге.

– Конечно. Погибнуть, остаться где-то там. Внешний мир полон опасностей. Их путь будет пролегать через Пограничье, приграничный сектор, эти территории заполнены мутантами и разными прочими тварями, о которых лучше и не думать. Вспомни, как мы с тобой переживали из-за Джейсона…

– Джейсончика?

– Да, когда наш большой малыш отправлялся в эти свои командировки на юг, как мы боялись, как мы переживали из-за того что с ним упаси господи, может что-нибудь случится, – Кристина всерьез напугала Фиалку своими словами. Поэтому прижала ее покрепче, поцеловала и старалась говорить как можно нежнее, щекоча ее щеку своими черными губами. – И что, по-твоему, этих страхов нам с тобой было мало? Ты хочешь, чтобы Рурхан отправился туда же, чтобы мы также переживали за него?

– Но он сказал, что должен вернуться туда. У него там осталась мама… настоящая мама, братик и там друг какой-то… – зажатая в объятиях подруги Селина с трудом давила из себя слова. Противостоять воле Кристины, сказать что-то вопреки мнению своей мрачной подруги Селина была просто не способна.

– Ну и что? Мало ли кто у него там остался! Та его жизнь закончена, оборвана, он от нее сбежал. Рурхан теперь часть нашего мира, нужно заставить его смириться с этим. Ну не грубо конечно, мягко и нежно пояснить ему, что он теперь не имеет права вот так просто разбрасываться своей жизнью, он дорог для нас, как и мы для него. Он просто немного затерялся, нужно вправить ему мозги. Если он так хочет попутешествовать, то лучше отправьтесь с ним дальше по миру артэонов. Побывайте везде, где еще не были – завершите свое кругосветное путешествие, но только через систему телепортов и в строго контролируемых безопасных пределах артэонского пространства.

– Нет, Кристиночка прости, но ты не все понимаешь, – аккуратно и робко сказала Селина, стараясь не смотреть в глаза подруги.

– Что? – рассмеялась Кристина.

– Та его прошлая жизнь никогда его не оставит. Я хочу дать Рурханчику свободу, пусть он сам выберет какая из двух жизней для него дороже.

– По-моему ты просто перечитала любовных романов, – глядя на маленькую подругу, улыбалась Кристина. – Он любит тебя или не любит?

– Ты что у нас любовь! – от таких тем Селина сразу растаяла от нежности.

– Так, а в чем тогда дело? Здесь его настоящая жизнь. Он просто запутался и его нужно наставить на путь истинный, уберечь от ошибок.

– Ну, я это… – Селина опустила глаза.

– Не сможешь ему запретить? – уточнила Кристина, Селина согласно кивнула.

– Ведь малыш так хочет этого. Он говорит, что должен помочь своему народу. Это для него очень важно. Если я запрещу ему, то это будет… не думаю что правильно.

– Глупышка ты моя, – улыбнулась Кристина. – Это вопрос жизни и смерти, зайка прояви хоть раз свой характер. Вернее просто твердо скажи, что никуда он не пойдет. Хотя нет. Это чересчур для тебя. Просто промяукай ему «нет». Он влюблен по уши и послушает тебя с полуслова. Ну, или хочешь, я сама поговорю с ним?

– Нет, не надо. Я сама!

– Смотри мне. У тебя есть только сегодняшний вечер. Если у тебя не хватит мужества, то я сама наставлю его на путь истинный.

– А откуда ты узнаешь!

– В смысле?

– Ну, может, я не поговорю с Рурханчиком, а тебе скажу что говорила. Обману тебя! – захохотала Селина.

– Ты меня? Да не смеши!

Вечером Рурхан расстелил постель, залез под одеяло и, ожидая любимую, лежал среди розового мягкого шелка, обнимая ее ароматную подушку. Селина сидела у своего зеркала и уже больше получаса водила расческой по волосам, делая вид, что причесывается.

– Сегодня я сказал Фросрею, что согласен выступить посредником между Армидеей и Страной Волка. Он обрадовался. Сказал, что где-то через пару недель мы уже отправимся ко мне на родину. Главное это мое согласие, а колонну с гуманитарным грузом сформировать недолго. С послезавтрашнего дня у меня начнутся занятия по подготовке к походу. Будут учить меня всяким инструкциям, как правильно надо себя вести в полном опасностей внешнем мире. Будто я там не бывал, – рассказал он ей, в ответ она странно молчала, даже ничего глупого не пролепетала. – Что-то случилось? – он не мог не заметить ее странного поведения.

Селина от волнения выронила расческу.

– Я… я хотела с тобой поговорить, – набравшись смелости, она подошла к кровати. – Это касается нашего с тобой вчерашнего разговора, – она изо всех сил старалась быть убедительной. Видя, что дело серьезное, во всяком случае, для Селины, Рурхан запустил ее под одеяло, а после крепко обнял, приготовившись внимательно слушать. – Насчет этого твоего возвращения в Страну Волка… я хотела сказать. Я против. Против этого.

Наступила пауза тишины.

– Значит, ты все обдумала в течение дня?

– Да.

– И это твое окончательное решение? – аккуратно уточнил Рурхан. Своими синими глазами, умоляя простить ее, виновато надув губки, Селина согласно покачала головой. – Хорошо, ладно! – совершенно спокойно согласился Рурхан. Внутри он был немного шокирован, сильно удивлен, таких слов он от нее не ждал, но внешне не выдал и следа своих настоящих эмоций. Ведь он уже дал согласие, обрадовал Фросрея, как ему теперь объяснить свой отказ старому уважаемому им магу и армидейскому правительству? Даже не считая этих трудностей, он ведь набрался смелости, внутренне смирился с тяжелым выбором, твердо настроил себя на возвращение в Страну Волка, а тут все изменилось разом, да еще так резко. Глядя в ее полные наивности глаза, он прекрасно понимал, что без труда может заставить ее передумать. Повлиять на волю этой наивной глупышки было легче легкого, но аккуратно обнимая ее талью, глядя в ее прекрасные глаза, он не позволил себе этого. Безмерно обожая это прекрасное создание, аккуратно сжимая эту красавицу в объятиях, он вопреки всему покорно смирился с ее волей.

– Хорошо?! – удивленно уточнила она. Навыдумывав себе разных глупостей, приготовившись к недовольству со стороны любимого, чувствуя себя виноватой перед ним, она оказалась просто не готова к такой спокойной реакции.

– Да, как ты скажешь. Как ты пожелаешь – все как обычно в нашем с тобой мире! Ты что забыла? – с улыбкой успокаивал ее Рурхан. Тревога в ее глазах пропала, улыбнувшись, она коснулась его щеки, он поцеловал ее руку, закрыв глаза от удовольствия.

– Прости меня, пожалуйста… – все равно не удержалась Селина.

– За что? Все нормально. Таково твое решение. Ведь ты моя… маленькая принцесса.

– Просто если с тобой там не дай бог что-нибудь случиться, – закрыв глаза, она губами прижалась к его щеке, – я этого не переживу. Я не могу отпустить тебя. Я не смогу без тебя.

– Да я понимаю, понимаю Цветочек мой. Что же! Это твое право. Думаю, так будет даже лучше. Я попытался. Может теперь моя совесть наконец-то заткнется.

– Это все Кристинка! – вновь улыбалась Фиалка. – Это все она. Она меня заставила тебя не пустить.

– Да, я уже догадался. И это правильно, а то ты меня как-то прям, с легкостью отпустила, как будто тебе совсем на меня наплевать!

– Нет, не наплевать, я сегодня это как никогда поняла!

Их жизнь потекла как обычно. Сутки рабочей смены – для друзей погружение в сон на станции Энергожертвования, для Рурхана сутки одиночества среди приборов рубки контроля водной циркуляции. Затем трое суток отдыха, безделья, веселья в компании любимых друзей. Вопреки обыденной повседневной жизни, сквозь улыбки и смех Селина стала замечать некую подавленность, мрачность внутри Рурхана. По вечерам, когда считанными минутами, мгновениями, они не в силах налюбоваться друг на друга, обычно старались как можно больше побыть вдвоем, теперь он стал чаще оставаться один. Рурхан конечно пытался это скрыть, пытался вести себя как обычно и постоянно улыбался, но Селина ставшая его половинкой все равно все понимала, как бы он не маскировал свои переживания. Она долго размышляла, думала сама, решив ни с кем не советоваться, в итоге любовь перевесила все разумное. Глубокой ночью, в остывающей постели Рурхан как обычно лежал на ее груди.

– Малыш, – шепотом она потревожила его.

– Что зайка, соку принести. Какой? Апельсиновый? – подскочил задремавший Рурхан.

– Да нет, не соку. Я хотела с тобой поговорить, – видя, что Селина опять настроена серьезно, Рурхан протер глаза. – Я долго думала и все же решила дать тебе согласие.

– Какое согласие, о чем ты милая? – спросонья, в три часа ночи он не мог понять, что происходит.

– Я про твое возвращение домой, в Страну Волка, я решила, что не должна тебе запрещать. Я вижу как тебе тяжело, как ты мучаешься. Я так больше не могу. Я безмерно люблю тебя и поэтому малыш, поступай, как считаешь нужным, я больше не смею тебе запрещать, – она тихонько улыбнулась. Сон быстро выветрился, Рурхан серьезно задумался.

– В любом случае спасибо тебе любимая, но, а что будет, если я выберу возвращение назад? Ты не обидишься?

– Нет, я же сказала, – улыбалась, сияла Фиалка, сбросив с себя этот груз, она почувствовала себя легко как никогда. – Поступай, как считаешь нужным, я буду любить тебя в любом случае. «Настоящая любовь это… – немного разволновалась она, – это когда ты не раздумывая и без страха готов дать своей половинке полную свободу» – фраза из книги…

– Очередной твой любовный роман?! Я же говорил что чтение полезно!

– Да. И я это… даю тебе свободу!

– Спасибо тебе, спасибо тебе моя красавица, за то, что ты у меня такая есть! – крепко обняв ее, Рурхан прижался к ее нежной коже.

– Только Кристиночке не говори, а то она меня съест!

– Конечно, не скажу! Этого разговора никогда не было. Это моя затея, отвечать за это должен только я. Да и что вы все так напрягаетесь? Ведь это просто дорога туда и обратно. Меня доставят туда под охраной солдат. Долго я там думаю, не задержусь. Представлю армидейцев дикарям из моего племени, а там они уже сами пускай общий язык ищут. Проведаю родителей, погуляю по родным местам и все – бегом обратно домой к тебе любимая. Было бы из-за чего напрягаться! Я просто не представляю, что может пойти не так.