Читать книгу "Точка столкновения. Очередное фэнтези"

– Я где-то слышал, что после смерти мы попадаем в мир, где оживают наши мысли, говоря проще мечты. Если так, тогда получается – я должен навсегда остаться там с ней, там в своем счастливом мирке, – сам понимая, что несет беспробудный бред, он усмехнулся, остальные его поддержали. – Не знаю, правда, это или нет, но я уже устал разрываться между реальностью и своим идеальным миром. Надо с чем-то кончать, и я так думаю оборвать реальность самый простой выход.

– А как же она. Она ведь, по сути, сновидение, часть того мира? – встряхивая в огонь пепел с сигареты, поинтересовался молодой солдат.

– Маг Фросрей поведал мне о том, что все, что имеет разум, имеет и душу. Душа и есть разум… Разум смертным быть не может… как-то так… Она разумна, следовательно… жива? – будто сам себя убеждал Вэйнон.

– Если все так, как ты говоришь, то, что же ждет меня после смерти? – под впечатлением от слов Вэйнона, заполнил тишину Рэвул. – За меня мечтал мой друг. Я жил в мире его фантазий. Сам-то я пустой, ну или тупой. Я даже мечтать не умел. Так что и после смерти меня ждет пустота?

– Не бойся дружище, все там будем, в этой пустоте. Ведь то, что несет Вэйнон это полная чушь, – по-дружески похлопав по плечу разочарованного Рэвула, успокоил его сидящий рядом солдат.

– Все же ты сейчас здесь. Если бы выбрал свой идеальный мир, то уже покончил бы с собой. Значит, реальность оказалась сильнее, а она так и осталась просто сном? – уточнил у Вэйнона офицер, старший лейтенант внимательного выслушавший рассказ этого здоровяка.

– Я разрываюсь на части. Поначалу в молодости все это было весело. В своей броне с мечом в ножнах, стоя в строю среди головорезов, таких же как я, не имея ничего в реальности, я чувствовал себя сильным, независимым. Не было в мире такого зла, которое могло заставить меня содрогнуться. Меня тошнило от этой пропитанной слюнями после поцелуев розово-ванильной мерзости, своей лаской, нежностью делающей всех увязших в ней слабыми и беспомощными. То чем тогда для меня был мир артэонов, и мне совершенно не хотелось в него возвращаться, вновь становиться слабым. Так было раньше, до тех пор, пока я не понял что все мое счастье во снах, в реальности у меня ничего нет. Моя внутренняя гармония рухнула. Я ничего не выбирал. Можно сказать, последнее время я вообще не живу, просто существую, не знаю, как быть… – сказал Вэйнон, тяжело вздохнув.

Спустя время, пока холод быстро выветривал алкоголь из его крови, Вэйнон вдруг почувствовал облегчение. Поделившись самым сокровенным с кучкой случайных солдат и дикарем из Людей Волка, он почувствовал невероятную легкость. После такого акта откровения, вслух проговорив свои проблемы, которые раньше отягощали изнутри абстрактными мыслями и чувствами он ощутил, как завязанный внутри клубок переживаний распутался сам собой. Он был и счастлив и не счастлив одновременно. Живя своим собственным миром, он вечно бежал от реальности. Потом обстоятельства приперли его к стенке, он был вынужден признать суровую правду. Его счастье, несмотря на ощутимую реалистичность, было иллюзорно. Но при этом это было настоящее счастье – настоящая любовь (каким бы бредом это не казалось). И сейчас уже было бессмысленно, что-либо менять. Он и счастлив и не счастлив одновременно. Разрываться меж миром грез и реальностью – такова была его участь, и ей было бессмысленно противиться. Он просто совсем смирился и почувствовал покой.

– После моего случая попробуй, поспорь с Анти-инфосами. Да?! – усмехнувшись, разогнал холодную тишину Вэйнон. Солдаты, не поняв юмора, уставились на него непонимающими взглядами. Согревшись у костра, Рэвул уснул сидя.

– «Анти-инфосы»? Кто это вообще такие? – сморщив лицо в недоумении спросил один из солдат.

– Общественное движение, в рядах которого состоят в основном престарелые скучные пердуны и всякие прочие заумные дяди. Эти артэоны считают Инфосреду каким-то великим даром. Мол, все остальные цивилизации, которые открывают доступ к этой, блин «великой тайне вселенной», пройдя длительный путь развития, достигают апогея своего совершенства. Во всем совершенные и разумные они по-настоящему способны ценить и понимать Инфоматерию и относиться с уважением к этому дару богов. В то время как мы никакого апогея развития не достигли, и получили доступ к этому «великому дару» на халяву, как подарок от Духов. Теперь мы используем это великое хранилище вселенских знаний как средство проведения досуга, общения, для нас это не более чем виртуальная сеть объединяющая нас. Мы просто засоряем великое естественное информационное пространство ненужным хламом. Особенно это как я понял, касается молодежи, которая использует ее как средство связи и виртуальных развлечений. Но, им далеко до меня – поехавшего извращенца создавшего в Инфосреде целый безумный мирок, для удовлетворения в основном низменных сексуальных потребностей, ну и потребностей общения, – заставил всех задуматься Вэйнон.

– Никогда не слышал об этих придурках, – пояснил один из солдат, остальные согласились с ним.

– Да я тоже не услышал бы, если б они сами не нашли меня. Они наехали на меня из-за моего Лимбера, говорили, что мне нужно заблокировать доступ к Инфосреде. Читали мне мораль, подали жалобу правителю. Им не понять что такое Лимбер. Я пленник этого полу мира, из которого не вырваться, – закончил свою мысль Вэйнон.

Кажущаяся бесконечной тяжелая ледяная ночь подходила к концу. Над пиками восточных гор ночной мрак прорезали рыжие проблески рассвета. Волки так и не отважились напасть, решили дождаться, пока враг ступит на их территорию, их вой стих с первыми лучами. Солнце скрылось тучами на рассвете затянувшими небо, отчего долину заволокло синее и не такое уж холодное утро. Командир разглядывал в свою трубу долину пытаясь прикинуть, как лучше дойти до деревни. Проложив в голове примерный путь, прикинув ориентиры по компасу, он проинструктировал офицеров. Догорели костры, вновь подогнав снаряжение, отчистив от наростов льда мечи и нательную броню, две роты батальона и оставшиеся Люди Волка построились посреди поляны. Джейсон фанатично наложил на лицо боевой окрас, предстоящая бойня имела для него принципиальное значение, он желал отомстить за Рурхана, с которым уже мысленно простился, дав своему внутреннему чудовищу полную свободу.

– Наша задача продвинуться до деревни, оценить ситуацию, оказать помощь всем возможным выжившим. А также попутно уничтожить врага. Я понимаю недовольство некоторых из вас, – командир обращался, прежде всего, к своим солдатам, – я и сам бы рад наплевать на все, подумать о собственной заднице и двинуться к Снежным Вратам, чтобы поскорее убраться из этого адского леса. Но это невозможно. Во-первых, мы боевое подразделение. Произошел кровавый конфликт, есть гражданские жертвы. Пребывая в миротворческом статусе, прежде всего мы обязаны прояснить ситуацию, обнаружить всех возможных выживших и обеспечить их безопасность или констатировать факт полного уничтожения гражданского населения. Пока эти задачи не выполнены, мы не имеем права покинуть зону конфликта. Эта не моя дурацкая прихоть, это требование святых уставов и инструкций. Во-вторых, оно же самое главное. Среди нас Люди Волка, мы не имеем права бросить их на произвол судьбы. Поэтому мы будем действовать совместно, и вместе умирать. Сплоченные ужасом произошедшего, мы как одно целое будем двигаться к цели до самого конца. Я надеюсь, что все же кому-то из жителей деревни удалось выжить. Возможно, еще не все потеряно.

В этой битве нам придется полагаться только на собственные силы. Теперь остались только мы и эти чертовы волки. Вопрос только в том дадим ли мы этому лесу поглотить себя или нет, надвигается не битва, это будет натуральная грызня. Наш противник превосходит числом, он меньше, слабее, но быстрее. Никакой особой тактики для таких случаев у нас нет, поэтому придется импровизировать. Вот стандартный армидейский рог, – командир снял с пояса золотистую стальную трубу и поднял над головой, так чтобы видели все слушавшие его бойцы. – Такой есть у каждого офицера. Для нас самое главное не разбредаться, держаться вместе. Понятно, что в условиях лесного ландшафта это сложно, но нужно постараться. Видели, как охотятся волки? Они всегда выбивают жертву из стада и загоняют в угол. Не дайте им также вырвать вас из строя, не отходите друг от друга, прикрывайте друг дружке спины, старайтесь двигаться единой массой. Отобьетесь от остальных – считай, умрете. Запоминайте, чтобы нам не разбредаться в этих заснеженных дебрях: одно протяжное дуновение рога – значит общий сбор вокруг меня, все бросайте и двигайтесь в сторону, откуда исходит звук. Двойной гудок сбор вокруг ближайшего командира роты, тройной – вокруг командира взвода. В остальном продвигаемся вперед и по пути ликвидируем вражеские цели. Есть вопросы?

– Никак нет! – прокричав в один голос, солдаты заставили вздрогнуть Людей Волка.

– Тогда за мной! – скомандовал командир, после отстегнув свой офицерский плащ, который был помехой на предстоящем пути, его примеру последовало большинство офицеров.

В лесные дебри, покрывающие восточный склон рокового холма полетели разрывные и зажигательные гранаты. Местами из сотрясенных взрывами заснеженных сосен донеслось скуление от боли и рычание от злости. По отмашке командира бойцы ринулись вниз по склону. Командир, стоя на месте подталкивая пробегающих вокруг ребят в спины, дождавшись, когда большая часть его солдат растворилась за деревьями, без заклинания вручную надвинув на лицо стальное забрало, сам двинулся вперед. В толпе проносящихся мимо солдат подойдя к краю склона, Вэйнон еще раз посмотрел на заповедные ленты Лесного Дозора, перерубленные мечами и теперь зловеще колышущиеся на ветру. Мутанты обязательно вмешаются в этот их маленький конфликт.

Оставленные вдоль склона волчьи дозорные – серые тощие облезшие волки взвыли, оповещая о начале движения солдат и разбежались в стороны. Спустившись со склона оказавшись в лесу, солдаты столпились на месте, услышав рычание и вой, доносящиеся отовсюду. Волки огромной массой двигались со всех сторон. Из-за окружающих деревьев единым потоком вырвались сотни волков, не успев выставить стену щитов, солдаты дали волчьей волне прорваться внутрь строя и атаковать почти всех. Сотни, тысячи волков, всех окрасов: серые, черные и снежно белые. Рычащие лохматые твари как самоубийцы лишенные страха смерти бросились на солдат, прямо под лезвия их острых мечей.

От метких ударов рассекающих волчьи тела на части полетели брызги алой крови. Закованным в броню армидейцам укрывшим лица забралами свирепые брызгающие слюной животные просто физически не могли причинить вреда. Они окружали солдат, набрасывались сразу по несколько штук, цепляясь зубами за стальные бронепластины, тщетно пытаясь их прокусить. Волки, истекая слюной свирепо рыча, впустую пытались привычно впиться в жертву зубами. Единственное что у них получалось, так это нападая по нескольку сразу, запрыгивая на солдат и повисая на них цепляясь зубами, валить этих закованных в броню двухметровых танков на снег. Но обученные натренированные армидейцы постепенно и уверенно, убивая волков одного за другим, сами или с помощью товарищей поднимались и возвращались в строй. Но вот менее защищенные Люди Волка оказались более легкой добычей, так пошли первые раненные. Армидейцы сумев сомкнуть ряды, занять круговую оборону, прикрыли Людей Волка, закрыв их в центре строя, быстро оказав всем раненым аборигенам первую помощь. На пути натыкаясь на тела Людей Волка из ушедшей в ночь группы под управлением вождя, отряд, отбиваясь от волчьих атак, двинулся в сторону деревни.

Немного продвинувшись вперед, прокладывая путь телами волков и пятнами их алой крови на белом снегу, на первой же крупной поляне, которыми пестрили предгорные районы, солдаты под непрекращающимся натиском врага машинально сбились в круг, выставив стены щитов организовав круговую оборону. В центре поляны припорошенные снегом лежали последние тела тех из Людей Волка, что ночью ушли с вождем, по всей видимости, они, также столкнувшись с ожесточенными атаками волков в ночном мраке, выбившись из сил, заняли центр этой поляны и встретили здесь последний бой. Из-за серых туч пробились лучи солнца, день обещал быть ясным. Волки окружили отряд, зажав его в центре поляны, всякие их попытки прорваться за стену щитов приводили к их смерти от армидейских копий и мечей. Зажав солдат в кольцо, волки топтались кругами, рычали, истекая слюной, скалили пасти, глядя солдатам прямо в глаза. – У нас нет времени торчать здесь. Мы должны продвигаться к деревне! – кричал командир.

В центре строя, сменив мечи на луки стрелами с разрывными наконечниками армидейцы обработали окружившие их ряды противника. Пехотинцы у фронта забросали гранатами ближние ряды волков, щитами укрывшись от осколков. Когда осела поднятая взрывами снежная пыль, местами дымящаяся поляна, изрытая воронками, была завалена волчьими телами. Оставшиеся волки бежали прочь, и укрылись за окружающими поляну деревьями. Волки выли, рычали и озлобленно смотрели из-за веток заснеженных сосновых зарослей не решаясь ступить на этот простреливаемый солдатами открытый участок местности.

Солдаты, немного переведя дыхание, оказав помощь раненным Людям Волка, по приказу командира двинулись дальше на восток, туда, где за километрами заснеженных дебрей их ожидала деревня Людей Волка – их конечная цель. Едва подойдя к краю поляны, они столкнулись с разъяренными волками, набросившимися из-за деревьев, завязалась новая ожесточенная схватка. Отбив очередную атаку, зайдя за деревья, солдаты столкнулись с очередной огромной волной волков. За небольшую передышку отряда в центре поляны волки стянули сюда целую свою орду. Поляну просто взяли в оцепление. Лохматые твари шли нескончаемым потоком. С трудом, пока без потерь расправившись с очередной волной, перерубив тысячи волков, отряд двинулся дальше.

Шумами взрывов гранат, оставленными в деревьях стрелами, оставляя после себя след из волчьих тел, отряд прорывался к деревне. Пока волки нападали волнами в основном пытаясь разбить отряд на мелкие группы, старались отбить отдельных солдат из общей массы. Идущий в центре командир периодически дуновением в рог собирал разбредшийся отряд, не давая волкам разбить его на части. По мере углубления к центру лес становился все гуще и мрачнее. В ходе ожесточенных схваток то и дело, задевая окружающие вековые сосны, от содроганий стволов, с ветвей которых осыпались вечные залежи снега, покрывая места битвы миниатюрной снежной вьюгой подхватываемой ветром, отряд прорывался вперед.

Солдаты и Люди Волка сплоченные этой битвой на выживание держались кучно, как могли, постоянно прикрывая друг друга, не бросая никого, оказывая первую медицинскую помощь, возвращая в строй всех кого можно. В процессе непрекращающегося натиска труды волков давали первые результаты. Пошли первые потери – враги все же добирались до Людей Волка. Также бесконечно цепляясь зубами за броню армидейцев, волки добирались до внутренних ремешков скрепляющих элементы их бронекостюмов, разрывали их и отделяли отдельные бронепластины открывая части тел солдат. В основном волки первыми отрывали наплечные бронепластины, впиваясь в открытые части тел, так среди армидейцев стали появляться первые раненные. Если сначала битва с волками казалась вполне посильной, то сейчас махать мечом не было уже никаких сил. Постоянно отбиваясь от вражеских полчищ, солдаты просто изматывались, враг брал кровавым измором ценой жизни тысяч волков. Бойцы выбивались из сил, а волки тем временем не давали возможности продохнуть, все сильнее сжимая натиск. Армидейцы понесли первые потери, Людей Волка оставалось все меньше, а до деревни было еще далеко. Командир дуновением в рог собирал вокруг себя солдат, не давая им увязнуть в этих мерзлых дебрях, направляя свой отряд в сторону цели. Бросая погибших по пути отряд медленно и тяжело пробирался вперед. Теплая алая волчья кровь быстро застывала на морозе поверх лезвий мечей и стали доспехов.

Взвод Джейсона, отбиваясь от вражеских атак, отстав от основной группы в окружающем хаосе, продвигался вперед где-то на краю правого фланга. Разрубив очередного волка, не увидев вокруг других «лохматых тварей», Джейсон вздохнул с временным облегчением. Очередная волчья атака отражена, пару минут можно дышать спокойно. Кто-то обреченно без сил падал на снег, кто-то как Джейсон, держась достойно в этой бойне под давлением безумия получившего свободу, просто стоял, наслаждаясь минутой затишья. Откуда-то с края, рассредоточившегося на заснеженной поляне взвода, донесся безумный смех, у кого-то окончательно сдали нервы. Один солдат, безумец, овеянный Малдурумом разрезая волчью тушу, вынимал из нее внутренности, рассматривал их, видя в этом нечто очень веселое, смеясь и что-то бормоча себе под нос, а все вокруг так устали что никому не было до этого дела. Пара минут отдыха, и лейтенант Конрад дуновением в рог уже собирал взвод Джейсона вокруг себя. «Там в деревне нашей помощи, возможно, ждут женщины и дети. Мы сражаемся, чтобы добраться до них и обеспечить их безопасность, оказать помощь. Слышите ублюдки! Сегодня мы служим добру – спасаем гражданское население, пострадавшее от локального кровавого конфликта. Эта битва для вас подарок судьбы, возможность заслужить пред всевышним хоть какое-то снисхождение за все свои грехи!» – приободряя собиравшихся вокруг солдат, кричал молодой лейтенант Конрад. «Да сэр!» – донеслось из запыхавшейся толпы. Офицер прятал от солдат свой взгляд. В его глазах, несмотря на ободрительные речи, зияла пустота, деревня, по его мнению, мертва, шансов нет, в конце пути их ожидает разочарование и руины. Но сейчас они должны видеть цель, его задачей было поддерживать боевой настрой вверенных солдат, во что бы то ни стало.

Взвод двинулся дальше. Очередная атака волков. Джейсон разрубил очередного волка и пока тот бьется в агонии, прижал его ногой к земле. Волк запищал от боли. Причинение боли этому животному доставляло какое-то странное удовольствие Джейсону. Разогретое радостью от чужих страданий его безумие чем-то теплым зашевелилось где-то в душе, полезло наружу. В его ушах раздался безумный женский смех. Он ждал этого смеха, со страхом трепетал перед его обладательницей. Скоро она должна прийти. Продвигаясь дальше, отбиваясь от волков в промежутках между деревьями, он замечал женский силуэт, который, появляясь на секунды, тут же пропадал. Убивая волков жестоко, как только можно он снова слышал женский коварный смех. «Вы безумец… Вы безумец мистер Джейсон!» – сквозь смех эхом проскакивал женский знакомый до боли голос в его больной голове. Не совсем удачно рубанув очередного волка, он полностью забрызгал себя его кровью. Он поднес лезвие меча к лицу, чтобы в его отражении увидеть свою измазанную кровью рожу. Теплые капли крови не спеша катились по лезвию. При виде крови его сердце начало ускоряться. Что-то безумное заклокотало в его душе. Ему захотелось этой кровью упиться. И тут в голову пришла безумная мысль: освежить волчьей кровью боевой окрас на лице. Его сердце заколотилось как сумасшедшее, так что от его безумного биения все звуки вокруг стихли. В своей голове он слышал только этот безумный женский коварный смех. Обмакнув палец в теплых каплях, он нанес кровавые полосы поверх черных линий окраса на лице. «Вы безумец… Вы безумец мистер Джейсон!» – снова раздался чудовищный голос в его голове. Он, потакая своему безумию, измазавшись в крови, чувствуя прилив невероятной темной энергии в душе от которой закладывает уши, обратил внимание на то, что остался совсем один. Вокруг нет никого кроме нескольких расчлененных волчьих туш и пятен их алой крови на снегу. Его уши заложило, сердце уже просто вырывалось их груди, голова кружилась. Она идет. Неизвестно откуда посреди мертвого леса перед ним возникла обладательница безумного смеха, которую он боялся и обожал. Прекрасная женщина, артэонка в возрасте, чьи волосы белы от артэонской седины, как обычно в его больных грезах она просто вышла к нему из леса. Богиня в глазах Джейсона. Она облачена в длинные черные одежды во внутреннем мире Джейсона из-за влияния любимой, ассоциирующиеся с властью и превосходством. Джейсон, провалившись в какую-то кровавую эйфорию, едва держась на ногах, испытывал и боль и наслаждение. Он, приклоняясь перед ней, опустился на колени. Она, глядя на него, снова безумно рассмеялась. «Вы стопроцентный псих мистер Джейсон!» – смеясь, сказала она.

– Да доктор Росс, как вы скажите, – преданно опустив голову, соглашался Джейсон. Она, рассмеявшись, исчезла. Он оставшись один в тишине, едва удержался от того чтобы потерять сознание и остаться в этих лесах навсегда. Его сердце успокоилось, он медленно приходил в себя. Тяжело дыша после такого мощного приступа столкновения со своим безумием, восстановив над собой мало-мальски разумный контроль, он, пока не видя других вариантов, бросился догонять остальных.

Двигаясь на звук армидейского рога оглашавшего эти мертвые леса он, отбиваясь от волков, отыскал свой взвод в общей мясорубке. «Сорн! – увидев его, обрадовался лейтенант Конрад. – Слава богу! Я думал ты уже труп». Лейтенант выглядел усталым и измотанным, явно держался из последних сил. Отбиваясь от волчьих атак, еще не раз обрызгав себя алой теплой кровью, слыша безумный смех в ушах и ее силуэт меж заснеженных деревьев, стараясь потакать своему безумию, убивая волков максимально кроваво и жестоко Джейсон, машинально двигался дальше вместе со своим взводом.

И вот очередная минута покоя после отражения очередной волны волков. Армидейский рог командира, раздаваясь где-то впереди, все больше отдалялся, батальон продвигался вперед. Из-за двух раненных во взводе лейтенант Конрад скомандовал привал. Лейтенант и медик бросились помогать раненным бойцам. Полной грудью, вдыхая воздух, слыша безумный смех и эхо ее голоса Джейсон, вытерев меч от волчьей крови, на фоне криков раненных сослуживцев спокойно отдыхал.

Дальше продвигаясь сквозь заснеженные сосны в составе группы, Джейсон, затеяв недоброе, замер на месте и дождался пока остальные уйдут вперед. «Рурхан мертв, нет смысла двигаться дальше. Теперь нужно только отомстить. Давайте мистер Джейсон дайте себе волю», – его безумие в облике беловолосой артэонки шептало на ухо. Намеренно отстав от своих, Джейсон отыскал одного из недобитых ранее волков и при помощи ножа начал над ним жестокую экзекуцию, заставляя его издавать истошные вопли. В нынешнем состоянии, в котором не осталось ничего от него настоящего, Джейсон, или вернее чудовище которым он становился в Малдуруме, наслаждаясь криками жертвы, решило спровоцировать врага и погибнуть, сражаясь до последнего. Волчья самка, истязаемая им при помощи армейского ножа истошно вопила, но ее сородичи не спешили помогать, волки смотрели на Джейсона из-за деревьев, рычали, выли, но не нападали, будто завлекая его за собой, на свою территорию. Раздался взрыв гранаты, волки разбежались в разные стороны. «Что ты делаешь? Просто убей его!» – крикнул ему прибежавший на дикий крик несчастного волка, подорвавший гранату лейтенант Конрад. «Это просто ничто», – сказал Джейсон и, перерезав глотку, избавил это животное от мучений. «Ненужно слушать этого умника», – сладким женским голосом шептало безумие Джейсона. «Идите сюда, давайте идите трусливые ублюдки!» – игнорируя лейтенанта, кричал Джейсон волкам, заманивающим его за деревья на свою территорию, куда движимый своим безумием он так послушно направлялся. «Неужели ты не понимаешь, что на это они и рассчитывают. Они используют наше безумие, чтобы затянуть нас в эти леса. Не надо идти у них на поводу!» – искренне пытался вразумить его лейтенант. «Он не понимает. Но ведь вам нужно отомстить мистер Джейсон. Может убить и его? Чтобы он не мешал», – говорила Джейсону седая артэонка возникшая за спиной у лейтенанта. Джейсон щурился, старался сейчас ее не слушать.

– Нет… нет, – стараясь не смотреть на лейтенанта сопротивлялся он своему безумию.

– С кем это ты разговариваешь, – лейтенант посмотрел назад, но никого там не увидел. – У тебя, что совсем уже крыша поехала?

– Рурхан мертв. Они убили моего друга. Я имею право на месть. Я должен отомстить, иначе какой с меня прок?

– И ты хочешь сказать, что из-за чувства мести решил позабыть обо всем: о доме, о жене, о матери. Вот так просто. Решил погибнуть и остаться в этих снегах навсегда? Нет, конечно. Это говоришь не ты, а твое безумие, мой долг как офицера тебя от него спасти. И кто сказал, что твой друг мертв? Надежда всегда должна умирать последней. Пока мы не дошли до деревни этот вопрос открытый. Поэтому за мной шагом марш! – говорил офицер сквозь тяжелое дыхание. Джейсон остался стоять на месте. – За мной солдат! Это приказ! – крикнул лейтенант, и Джейсон как всегда стиснув зубы, подчинился ему. – Нужно сохранять обрывки настоящей личности, цепляться за них, пытаться выжить. Иначе, если поддашься безумию, ты просто сгинешь, умрешь самой бессмысленной смертью на свете, – дал он напутствие Джейсону. – Это всего лишь волки, – буркнул под нос Джейсон. – Если предположить, что мой друг жив. И как это можно себе представить? Что его волки в плен, что ли могли взять? Всех убили, а его пожалели, оставили как объект для торга? Он мертв, тут никаких вариантов.

– Просто иди за мной, – ответил ему лейтенант.

Дунув в свой рог, собрав свой взвод, куда входил и Джейсон лейтенант Конрад повел их к месту, откуда еще минуту назад протяжными захлебывающимися завываниями звучал командирский рог. В условиях леса двигаться строем было невозможно, так же, как и держаться кучно в условиях непрекращающихся атак врага, изо всех сил пытавшегося рассеять солдат на отдельные группы, командирский рог – единственное, что поддерживало целостность всего отряда, не давая бойцам затеряться в этом мерзлом аду.

Вкусив крови, распалив что-то темное внутри, теперь стараясь отбиться от лейтенанта, затеряться в заснеженных дебрях, Джейсон разрубал волков на части и его безумие, сопровождающее в облике беловолосой прекрасной артэонки в годах, смеялось над этим, и он улыбался тоже. От ее смеха его распирало, он старался ее удивить. «Да доктор Росс», – соглашался он с ее безумными фразами о бессмысленности жизни и необходимости убивать. «Какая еще нахрен доктор Росс?» – недоумевая, спросил его случайно оказавшийся рядом сослуживец. Джейсон ничего отвечать не стал, о своем безумии он боялся поведать. Оно манило его все дальше в дебри мертвого леса, дальше от основной группы. «Да доктор Росс, как вы скажите», – стоя на коленях, Джейсон отвечал ей. И снова его заметил случайно оказавшийся рядом сослуживец. Этот солдат, увидев сослуживца, среди трупов волков стоя на коленях говорящего с лесом просто рассмеялся, посчитав Джейсона полным психом, что в окружающей атмосфере было чем-то нормальным. «Не смотри на меня дружище продолжай разговор! – смеялся этот солдат. – С кем бы ты там не говорил!». По мере того как Джейсон уставал, сердце едва не разорвав грудь во время основного приступа уже не могло стучать как сумасшедшее, он выбивался из сил и безумие отпускало его, безумный женский смех в его ушах затихал. Его голова кружилась, а перегруженный мозг требовал сна. Его безумию заманить его в мертвые дебри не удалось, но и без этого уставший и обессиленный, пережив приступ своего малдурумного сумасшествия просто остановившись, он должен был рухнуть на снег без сил и крепко уснуть, вернее, потерять сознание. Но небезразличный к нему лейтенант Конрад, не выпуская его из виду спас его и от безумия и от усталости, не дав ему погибнуть. Подбадриваемый лейтенантом Конрадом, недовольно стиснув зубы, Джейсон двигался вместе со всеми на звук командирского рога.

Рэвул не чувствовал гнева из-за гибели своей деревни, в отличие от остальных своих соотечественников в бой особо не рвался, и двигался в центре основной группы среди армидейцев. Войдя в плотные дебри отряд, рассеялся сам собой, разделенные деревьями солдаты, потеряв зрительный контакт, под постоянными нападениями волков разбрелись на большую территорию, рог командира не стихал где-то сбоку. Рэвул увидел, как одного из солдат повалили на землю несколько волков и, вцепившись зубами в открытые места, где броня была оторвана, принялись отрывать куски плоти. Он бросился помочь, но этот армидеец поняв, что ему конец на последнем издыхании достал гранату через сдавливаемое волчьей пастью горло сумел произнести заклинание ее активировавшее, и взрывом унес за собой всех своих убийц. Спешившего ему на помощь Рэвула сбило взрывной волной, он получил ранение осколком в колено и легкую контузию, отчего повалился на землю. Он был несколько травмирован, сколько удивлен, шокирован, первое время он вообще не понимал произошедшего, он просто не мог осознать, что этот солдат уничтожил сам себя.

Один из волков выхватил у него меч, и, зажав его в пасти, умчался прочь, второй тут же набросился и вцепился в горло, другой в ногу. От недостатка кислорода из-за сжимающейся на горле волчьей пасти в его глазах все потускнело, попытки сопротивления не давали результатов. Смирившись со смертью, он неожиданно почувствовал, как хватка сжимающей горло волчьей пасти резко ослабла. Мертвые туши терзавших его тело волков разлетелись по сторонам. Судорожно нахватавшись воздуха, придя в себя, он увидел протянутую руку армидейского солдата.

Ему всучили потрепанный взрывом армидейский меч. Соединившись с группой подоспевших на помощь армидейцев, Рэвул отправился в сторону, откуда оглашая эти мертвые леса, доносился спасительный звук командирского рога. Вроде как, присоединившись к основной группе, Рэвул хромая одной ногой старался не отставать. Но собранный отряд опять продержался недолго. Волки, нападая волнами, старались прорваться внутрь строя и набрасывались на движущихся в окраине солдат, отбивая их от основной группы. В кровавой суете и хаосе очередной схватки один из солдат устав от непрекращающейся грызни с ордами этих «чертовых волков» в бессилии швырнул во врага последнюю ослепляющую гранату, которая взорвалась в паре метров от Рэвула, взрывной волной сорвав шлем с его головы. Оглушенный взрывом в полубессознательном состоянии он начал прыгать на одной ноге и что-то кричать, набросившийся на него волк повалил его на землю и разбил ему голову о торчащий из-под снега камень. Рэвул потерял сознание и обездвиженный потерял интерес для волка, ввергнувшего его в это состояние, победоносно стоявшего на его груди, выбирая очередную жертву. Когда армидейцы уничтожили и прогнали всех волков из этой волны, в перерыве пока не подоспела новая медик, бегло осматривающий бойцов, обнаружив тело Рэвула, нащупал у него пульс. В царящем безумии устав видеть гибель солдат не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, медик взвалил на себя бессознательное тело Рэвула и потащил его на плече. «Прикрыть медика!» – крикнул ближайший офицер, пальцем указывая на солдата, тащащего на плече раненного Рэвула. Рог командира все еще звучал где-то впереди, отряд продолжал продвигаться к цели.