Читать книгу "Точка столкновения. Очередное фэнтези"

Прошло около часа. Ночь становилась все темнее и холоднее, вой волков почти стих. Тихо догорал Идол Таргнера. Солдаты замерзали и поодиночке отправлялись погреться к кострам вовнутрь строя. Поначалу казалось, что волки управляемые Черной Стаей (восьмью разумными волками-артэонами) пытаются взять измором холода здешней ночи. Но и дальше ничего не происходило. Было уже далеко за полночь, холод стоял невыносимый, броня покрывалась инеем, костры – единственные источники тепла и света собрали вокруг себя множество солдат. Стоящие вдоль фронтовой линии солдаты клялись, что видели во тьме деревьев окружающих поляну горящие желтым волчьи глаза. Вэйнон чувствуя неладное в этом ужасном затишье, промерзнув насквозь, не отходил от фронта строя. Он вглядывался в темноту, тщетно пытаясь предугадать действия противника. Всех заставил вздрогнуть раздавшийся взрыв. Один из лучников пальнул разрывным снарядом по силуэту волка, который увидел среди деревьев. Командир дал приказ не стрелять, ждать пока враг выйдет из укрытия.

Вдруг со стороны неприкрытого южного направления раздался чудовищный рев, и затрещали растущие на склоне деревья. Что-то огромное поднималось по склону, ломая деревья и издавая ужасное рычание. На поляну ворвался огромный белый медведь. Разъяренное животное, увидев солдат, бросилось на них. «Расступись! Рассредоточиться по территории!» – крикнул Вэйнон. Стоящие по фронту копейщики, разрушив свою стену из щитов, разбежались в стороны, ведь им нападение этого разъяренного гиганта было не сдержать, при столкновении он просто разбросал бы их по сторонам. Тем временем один молодой охотник из Людей Волка, которому небыли нужны приказы обнажив меч, бросился навстречу огромному медведю. Увернувшись от клацнувшей пасти зверя, охотник бросился ему под ноги, и когда огромное животное проносилось над ним, он, выставив вверх лезвие меча, распорол ему брюхо. Огромный медведь бездыханно свалился под ноги армидейцам.

Люди Волка, поднимая руки над головами, начали ударять в ладоши, армидейцы по-человечески зааплодировали смелому молодому охотнику. Местные продолжали странно заторможено хлопать над головами, это не было похоже на аплодисменты, скорее это был какой-то дурацкий ритуал. Вэйнон осмотрел тушу медведя. Все тело животного было покрыто кровоточащими ранами, это были следы от волчьих укусов. По все видимости они специально загнали сюда это несчастное животное, обратив против них его гнев. Слыша далекий волчий вой, усиливающийся с юга, Вэйнон понимал, что их враг довольно-таки умен, во всяком случае, они способны действовать коллективно. Солдаты быстро восстановили стену щитов по фронту. Все продолжали ожидать обещанной Духом равной с волками битвы. Но тут произошло непоправимое, то чего никто не мог предугадать. Открывавшуюся из просветов между деревьями с восточного направления, оставшуюся внизу долину озарила яркая голубая вспышка.

Незадолго до этого, где-то далеко в деревне под светом великого древа, маг сидел в единственной оставшейся от армидейского лагеря штабной палатке, ярко запалив в ее печи голубое пламя. Он чувствовал, как снова все заволакивает неведомая сила, та самая, что пришла с темнотой в ту ночь на перевале, когда он едва не свихнулся, пытаясь разжечь погасшее спасительное пламя. Он, полностью сосредоточившись, сидел, готовясь к очередному противостоянию с этой неведомой силой.

Пламя колыхнулось, магу это не понравилось, он решил, во что бы то ни стало, не дать неведомой силе снова затушить его. Он запалил пламя сильнее, отчего обволакиваемые им дрова прогорели примерно за час. Ему пришлось выйти из палатки в ночной холод наполненный воем. Своей силой он заставил несколько дров из поленниц ближайших изб оказаться у себя в руках. Подложив новых дров, запалив пламя еще сильнее, он спокойно сидел, согреваясь его необычным теплом. Он разглядывал свои обмороженные в ту ночь руки, рубцы не зарастали, то был не просто холод. Вдруг голубое пламя начало испускать дым. Едкий серый дым от новых дров моментально заполнил палатку и волшебным образом за секунды проник в легкие к магу. Его голова закружилась, потеряв контроль над телом, он свалился на пол. В палатку один за другим вошли пять из семи жрецов Таргнера. В рассеивавшемся дыме они обступили тело лежавшего на полу мага. Из последних сил поднявшись на колени, он посмотрел на окруживших палачей. «Что? И это все?» – успел выдавить Наур, прежде чем ему перерезали горло. «Не мы это начали чужак», – сказал старший жрец, сжимавший в руке окровавленный нож.

Деревня спала. Догорел огонь в печах, из труб перестал валить дым. Рурхан сидел у замороженного окна и напряженно смотрел в пустоту ночи. Фрагор охранял единственный очаг спасительного огня Людей Волка, ярко пылавший в середине площади у входа в деревню. Голубое пламя беззвучно обвивало своими мягкими объятиями четыре высоких наваленных друг на друга столба высотой по четыре метра. Неожиданно волчий вой, доносящийся издалека, раздался где-то совсем близко, метрах в десяти от деревни. Весь окружающий деревню лес наполнился воем и свирепым приближающимся рычанием. Тысячами горящих глаз из темноты, по периметру всей деревни из леса вырвались волки. Такого исхода вызова Мерзлому лесу не ожидал никто.

Фрагор обнажив меч, ударом ноги завалил обвитые голубым пламенем бревна охраняемого им костра, уронив их на наступающих волков. Прущее из леса нескончаемое волчье море просто обогнуло пылающие голубым огнем бревна, за которыми в ожидании нападения с обнаженным мечом замер Фрагор. Волки проносились мимо, не обращая на него никакого внимания, их целью была деревня. Вместо обещанной Духом равной битвы волки в наказание пришли расправиться с оставшимися беззащитными представителями взбунтовавшегося народа. Это была кара за непослушание – конец союза Людей Волка с их Духом, подразумевающий уничтожение всего. Из деревни послышались крики женщин, визг детей, избы начал обволакивать пожар.

Игнорируемый волками Фрагор оказался один на один со своей совестью. Доносящиеся из-за спины крики жертв бойни устроенной волками сводили с ума, призывали к действию, но при взгляде на проносящихся мимо свирепых тварей сверкающих глазами его сковывал страх. Сам наброситься на них он не решался, а они продолжали его игнорировать, просто пробегая мимо. Инстинкт самосохранения взял верх, закрыв уши он, содрогаясь от истерики и собственного бессилия, чувствуя себя растоптанной тряпкой, опустился на колени. Деревня пылала, волки разрывали ее жителей, а Фрагор захлебываясь в истерике, беспомощно сжался на снегу рядом с оставшимся очагом голубого огня, не в силах побороть свой страх. Спустя мгновения мучительной агонии он понял что жалобные крики этих женщин и детей на фоне жестокого свирепого рычания волков никогда не оставят его, ночными кошмарами будут мучить до конца дней, нормальной жизни у него уже не будет. Из этой ситуации выход был только один, осталось только с ним свыкнуться. Взяв себя в руки, подняв из снега свой меч, он бросился на проносящихся мимо волков. Волчье море поглотило последнего защитника деревни. Не заметив гибели нескольких своих, волки продолжили все разрушать.

Спустя пару минут обманутые безумным Духом воины, ожидавшие равной честной битвы на далеком холме, сквозь темноту ночи увидели как великое Древо Нового Года – это величественное порождение Азуры, разом охватило губительное голубое пламя. С охваченных голубым пламенем ветвей опадали гигантскими валунами теперь уже ненужные Гирлянды Таргнера.

Воины замерли в оцепенении, поначалу никто не мог понять и поверить в то, что произошло. Постепенно шок сменялся пониманием кошмара и ужаса произошедшего. По щекам многих Людей Волка моментально покатились слезы. Пока все стояли в оцепенении, командир, подойдя к краю холма позабыв про всякую опасность, собрав свою подзорную трубу, рассмотрел оставленную далеко деревню. Увидев охваченные огнем дома и поднимающиеся клубы дыма, он замер, не зная, что делать дальше. – Что там армидеец?! – послышалось сзади. – Деревня… она в огне, – обреченно констатировал командир. Даже для него многое повидавшего на своем веку офицера произошедшее стало жестоким ударом в спину. Послышались болезненные вопли, крики отчаянья, беспомощности и горький плач оставшихся Людей Волка. Потерять все разом очень тяжело. Наверное, эту боль сложно описать. Некоторые из Людей Волка держались стойко, другие, содрогаясь от душевной боли падали на снег, заливаясь слезами. Командир батальона так и замер на краю холма. Он просто поверить не мог в то, что Дух способен на подобное. «Неужели наш мир обречен?» – спрашивал он себя, глядя на оставленную им беззащитной уничтоженную деревню, в центре которой беспомощно пылало, погибало великое древо.

Джейсон сквозь свое артэонское чистое безумие или Малдурум понял, что потерял друга. Какие-то отголоски настоящей личности зашевелились внутри него, но сразу же, столкнулись с пропастью безумия сейчас образованной в душе. От конфликта двух сущностей он впал в ступор, замер как поломанный робот, сам не понимая как сейчас реагировать на случившееся. «Я завалил свою миссию», – схватившись за голову, произнес Вэйнон, беспомощно глядя на голубой пожар, пожирающий великое древо где-то в центре окутанной ночной мглой долины. Рэвул поняв, что дома не стало, вышел из толпы, отошел от всех и остался один в темноте. Его переполняло странное чувство, разумно он понимал, что произошедшее неописуемо ужасно, но вопреки разумному осмыслению на его душе вдруг стало легко. Погибла его деревня, и будто невидимый камень упал с его души – умерла мучающая его всю жизнь община, для которой он всегда был только дураком или сумасшедшим. То, что его мучило и, в то же время не отпускало наконец-то ушло. Резкой мощной пощечиной он попытался выбить идиотские мысли из своей головы. «Заткнись! Замолчи! Не стало мамы, дома. Это ужасно», – говорил он сам себе, но ощущение легкости не уходило с души. Он врезал себе пощечину еще и еще, и тут его охватил приступ безумного дикого смеха.

– Я такого даже представить не мог. Что я натворил, – сидя на коленях, бормотал Флиглусхан. В следующую секунду его голову ссек меч обезумевшего вождя. Тело седобородого охотника начавшего бунт упало на снег.

– Да, да. Правильно! – глядя на вождя с окровавленным мечом в руках, усмехнулся Вэйнон. – Давайте просто перережем друг друга. А что еще делать-то? Да?! Поможем врагу, сделаем за него всю работу. А что только одного-то, мы же – армидейцы, в твоем больном воображении по любому тоже во всем виноваты?

– Это вы во всем виноваты! – вскричал вождь, безумно глядя на Вэйнона.

– Я же говорил. Он даже перефразировать не удосужился, – озвучил мысли Вэйнон.

– Если бы вы не пришли, ничего бы этого не было! Наша деревня… – он едва сдержал эмоции. – Была бы цела! Теперь ничего кроме этой ночной темноты у нас не осталось! – после этих его слов Люди Волка сходя с ума от душевной боли поднимались с земли, подбирали выроненные мечи и, скапливаясь за спиной вождя, озлобленно смотрели на Вэйнона. За спиной, которого также стали собираться армидейцы.

– Не надо, не делай этого, – глядя в обезумившие глаза вождя, предостерегал Вэйнон. Вождь, сжимая в руке меч, нервно дергался, решаясь броситься на огромного армидейца.

– Остановитесь безумцы! Ради памяти наших жен! – крикнул выбежавший между ними один из молодых охотников. Обезумевший вождь машинально снес своим мечом и его. Некоторые из Людей Волка перешли на сторону Вэйнона и начали упрекать вождя в безумии, со слезами призывали одуматься.

– Давай иди сюда армидейский выродок! – потрясывая мечом, вождь кричал Вэйнону. Обе обособившиеся толпы, обезумившие Люди Волка во главе с вождем, и армидейцы с кучкой сохранивших рассудок местных во главе с Вэйноном обнажив мечи, стояли готовые наброситься друг на друга. Люди Волка на стороне Вэйнона пытались вразумить обезумивших собратьев. Немолодой вождь набирался решительности, чтобы броситься на такого ненавистного Вэйнона, теперь для него виновного во всем.

– Ну-ка! Отставить! – крикнул откуда-то сбоку командир, наконец-то пришедший в себя. – Люди Волка – вы все, что осталось от вашего рода! Жизнь каждого из вас на вес золота. Вам ли проливать свою кровь?!

– Какой смысл от жизни!.. Когда в ней ничего не осталось? – брызгая слюной, выпалил обезумивший вождь.

– Смысл поверь мне просто колоссальный, – говорил командир, проходя между двух разъяренных толп, в готовности наброситься друг на друга, выставивших вперед свои мечи. Остановившись между Вэйноном и вождем, он продолжал. – Все мы шли сюда со светом и надеждой в сердцах. Даже среди моих ублюдков после того страшного алтаря не осталось равнодушных к вашей проблеме. Почти… Мне хотелось бы в это верить…

Мы пришли сюда ради великих перемен, мы жаждали честной битвы за ваше будущее, за ваших детей! Но нас обманули, нас жестоко обвел вокруг пальца сумасшедший Дух. Это его вина, это он уничтожил деревню не желая даровать вам свободы. Виновных в этой ужасной трагедии здесь нет. Все мы жертвы безумного Духа, обманутые им и брошенные здесь на верную гибель. Неужели вы не понимаете, что Таргнер все это время жестоко обманывал вас. Он внушал вам иллюзию того, что вы можете все изменить, победив волков в равной схватке. Вся эта ваша возможность равной битвы, как и ваше якобы равное положение по отношению к волкам, это ложь – иллюзия, подаренная вам чтобы сделать вас покорными. Все это время вы считали, что обязаны приносить жертвы только потому, что слабее волков, в ваших головах теплилась ослепляющая иллюзия о возможности равной битвы, отчего в происходящем неравноправии вы винили только себя и молча, покорно терпели безумие Духа, который в свою очередь творил все что хотел. Не зная о коварстве Таргнера, рано или поздно вы или ваши потомки все равно пришли бы на этот холм в надежде на перемены. К сожалению, ужасная участь узнать правду выпала на ваше поколение. Нет никакой иерархии Таргнера, волки – воплощение его силы, вы всего лишь корм, источник жертв и не более. Вас все это время держали за дураков.

Сегодня, не зная правды, чтобы положить конец безумию вашего Духа все мы пришли сюда. Когда иллюзия лопнула и обману пришел конец вместо того чтобы найти компромисс, Таргнер решил все уничтожить, построенной на лжи кормушки чокнутого Духа под названием Страна Волка больше нет. Безумный Дух показал свое лицо. Вы – все, что осталось от вашего рода, – объяснял Людям Волка командир, пытаясь достучаться до их заледеневших сердец. – Вы все потеряли, это тяжело, но нужно быть сильнее. Смиритесь, удержитесь на ногах, не дайте Таргнеру победить так просто. Теперь каждый из вас должен отплатить этому безумцу и его волкам за смерть своих родных и близких. На каждом из вас теперь лежит священный долг мести, от того и цены ваши жизни, вы не имеете права уйти не расплатившись с Духом. Наш враг он там, в лесах, в виде волчьей армии Таргнера. Подберите свои сопли и приготовьтесь к битве! Мы все еще на вершине чертового холма в мертвом лесу среди тысяч свирепых тварей жаждущих разорвать нас!

– Нет армидеец ты не прав. Страна Волка жила и по-своему процветала. И если бы мы не пришли сюда, она существовала бы еще очень долго. Страх удерживал бы мой народ от погибели еще многие столетия. Да наша жизнь была нелегка, но кто может назвать себя полностью счастливым в нашем мире? Мы никогда не должны были бросать вызов великим волкам так долго и преданно хранившим нас. Теперь, ты прав, мы разом все потеряли и уже ничего не вернуть, – успокоившись, ровным тоном, ответил командиру обезумивший вождь, потом наклонившись, он, зачерпнул из-под снега мерзлой земли. – Вы пришли к нам, и своим вторжением разрушили наш маленький мир, принесли перемены, которые кроме как ужасом не назвать. Спасибо вам, что помогли нам прозреть и разрушили страшную иллюзию, так долго хранившую наш дом. Вот что вы принесли нам, – сказал вождь, насыпав мерзлой земли в руку командира, – только прах и пепел.

После своего демонстративного выступления вождь отправился в сторону восточного склона холма, по которому они все сюда забрались. – Куда ты пошел? – естественно окликнул его командир.

– Я отправляюсь домой, хватит с меня ваших восстаний, – остановившись, ответил вождь.

– Совсем с ума сошел?

– Я собираюсь дойти до деревни, попытаться спасти хоть кого-нибудь, пока еще не поздно.

– Ты и ста метров по этим ночным лесам не пройдешь, тебя разорвут волки, ты бессмысленно потеряешь свою жизнь. Мы должны остаться здесь, занять оборону и приготовиться к нападению!

– А если в деревне еще остались те, кому нужна помощь, что если мы еще можем спасти, хоть какие-то крупицы былой жизни?

– Мы отправимся в деревню сразу, как только сможем. Мы должны хотя бы дождаться рассвета. Ступить в ночной лес – значит оказаться беззащитным на их территории. Обещаю в случае разгрома волчьих сил или с первыми лучами солнца мы сразу же отправимся к вашей деревне. Идти сейчас это самоубийство.

– До рассвета там уже точно никого не останется! Мы окончательно все потеряем. Тем более кто знает, может, мы еще можем договориться с Таргнером, может еще можно кого-то спасти и восстановить хоть частично нашу прежнюю жизнь. Даже если нет и наш Дух безумен – как ты говоришь, все равно ночной или дневной лес, без боя я так просто не сдамся и утащу за собой не одного волка. Продолжать сидеть здесь и ждать битвы, которой не будет – полнейшая глупость. Мы должны двигаться, попытаться хоть что-то исправить, – сказал вождь и, затянув шлем, побрел дальше, за ним потянулась большая часть оставшихся Людей Волка.

– Исправлять нечего, вы все потеряли, – прошептал командир, глядя вслед Людям Волка решившим уйти.

Многие из Людей Волка ушли следом за вождем и растворились во мраке ночи за деревьями окружающими одинокую поляну, спустившись вниз по единственному пологому склону холма. Вой в лесах ненадолго стих. Откуда-то неподалеку стало доноситься рычание свирепых волков и крики умирающих людей. Потом все стихло, и с новой силой завыли довольные волки. Ночной лес поглотил всех, кто осмелился в него ступить.

– Теперь эта битва для нас всех становится делом чести, теперь мы едины, – обратился командир к оставшимся Людям Волка и своим бойцам. – Мы обязаны отомстить за нападение на деревню. Идти сейчас в лес бессмысленно, думаю в этом, уже все убедились. Поэтому мы вопреки Духу пытающемуся сломить нас морально, не поддадимся эмоциям, стиснем покрепче зубы и не дадим обледенеть своим мечам. Мы продолжим держать оборону на этой высоте до утра. Если волки не нападут, мы с первыми лучами солнца двинемся к деревне. Тогда мы выйдем одной единой силой, волки столкнуться с нашими щитами, мы уничтожим их всех, разнесем этот лес в пух и прах. Выжжем, разорвем, расчленим, разрушим все что можно, пока смерть или этот убогий выродок, этот поехавший призрак Таргнер нас не остановит! Пока копите злобу, спокойно давайте мести иссушить сердца, дайте всем этим своим долбанутым демонам вылезти наружу, становитесь монстрами, здесь в ледяной мгле этой теперь мертвой долины нечего стесняться. Пусть останется только Малдурум и ничего кроме безумия и мести, для этой битвы это пригодится. Наш враг в этом лесу повсюду, все проявления жизни здесь находятся во власти Духа, и жаждут нашей смерти. Поэтому просто убивайте все, что движется, сметайте все живое, что в этом лесу вы встретите на своем пути. Главное своих не задеть, а на остальное плевать! И пусть наш враг столкнется с безумием и кошмаром нашей мести! – прокричал командир, вдохновив Людей Волка и армидейских новобранцев, у Джейсона на лице появилась безумная улыбка, он будто получил свободу.

Командир ногой снес обуглившиеся остатки Идола Таргнера, дымясь возвышающиеся в центре поляны. – Пусть деревня уничтожена, но мы еще живы и должны суметь не потратить свои жизни впустую. Восстановить строй, круговая оборона! Копья, щиты во фронт, лучники в центр! – прокричал командир, солдаты засуетились, начав выполнять приказ. Вновь распалив почти угасшие костры, они заняли оборону, вглядываясь в ночную мглу в ожидании врагов.

Ночь сменила гнев на милость, частично разошлись облака, появились звездные проблески. Прорезающие холод ночи костры, все также пылали, освещая поляну и окружающие ее деревья. Солдаты и оставшиеся Люди Волка, ночной мглой запертые на холодной продуваемой ветрами верхушки одинокого холма продолжали держать оборону. Враг так и не проявлял себя. Где-то в центре долины полностью прогорев, с грохотом завалилось великое Древо Нового Года. Вэйнон, разочарованный таким развитием событий сел возле одного из костров, солдаты раздвинулись, уступив место этому сумасшедшему по слухам обладателю Экроса. К этому же костру из ледяной темноты выполз промерзший Рэвул. В ужасе сложившейся ситуации, позабыв обо всех различиях, взглядах и прочих глупостях имеющих значение в спокойные времена, армидейцы усадили его ближе к огню и дали согреться содержимым фляжки, в которой вместо артэонского виски была родная для этого аборигена настойка Синихалы.

– Ты бывал в таких передрягах Вэйн? – спросил один из сидящих у костра солдат.

– В таких думаю, нет, – через силу ответил Вэйнон. «Началось!» – недовольно возмущался он про себя.

– Думаешь, у нас есть шансы выйти живыми из этого замороженного ада? – продолжали донимать Вэйнона солдаты.

– Да откуда я знаю… Вы, что думайте я такой крутой?.. Ну да было пару раз, все гибли, а я единственный выживал и в одиночку добирался до наших баз. Но моя основная заслуга не в этом, есть спецагенты и покруче меня. Просто у меня нет личной жизни, я месяцами, годами могу находиться в командировках, и меня это совсем не тяготит. Не психологам, не командирам я не доставляю хлопот, им со мной удобно.

– Мертв как мужчина… в смысле не можешь иметь детей? – очнулся Рэвул, услышав проблески близкой ему темы. После рассказов друга о армидейцах он полностью понимал смысл сказанного этим здоровяком. Наступила напряженная пауза тишины, Вэйнон посмотрел на Рэвула взглядом готового наброситься злобного пса.

– Да нет что ты, – покачав головой, сдержав агрессию, прикрыв ее маской спокойствия, ответил Вэйнон.

– Я сам такой. Обморозился в детстве, и теперь я не мужчина, в смысле у меня… – Рэвул понимал, что ляпнул лишнего и спешно пытался все сгладить.

– Проблемы с потенцией! – подсказал ему Вэйнон. – Нет, я не такой. В моем случае все гораздо сложнее, – чувствуя раздражающие пристальные взгляды солдат он понимал что этот дикарь не оставил ему шансов, придется оправдываться. Вернее рассказать все как есть. – Ладно. Все равно завтра, скорее всего вы все погибните, так что…

Короче вся моя жизнь пошла кувырком из-за девушки как обычно… Господи! Что я несу?.. Ладно. Сейчас одну секунду, – он осушил половину своей фляжки с местной настойкой. Согретому костром ему тут же похорошело, все в его глазах стало немного легче и проще. Язык сразу развязался. – То была моя вторая полноценная командировка за периметр. Я вернулся домой, а моя девушка сообщила мне, что нам лучше расстаться пока наши отношения не зашли далеко. Ей были не по душе такие длительные расставания, и она уже нашла мне замену. Я, конечно, как солдат не подал вида, все принял спокойно, но внутренне я будто умер. Я некогда не забуду, как впервые увидел ее, те безумные ночи, что она мне дарила. Все как обычно короче… Только мысли о сладости ее тела и общества заставили меня вернуться обратно, а тут такой облом.

Тогда сдуру используя Инфосреду, в своем сознании я создал маленький виртуальный мир, в котором из обрывков еще свежих воспоминаний воссоздал ее образ, виртуальную копию, полностью имитирующую ее поведение, ее эмоции. Я так бережно создавал ее копию, что казалось, поселил в ней душу. Сначала мне казалось это просто шутка, что это не более чем воспоминание, возможность вновь увидеть ее красоту, как живая фотография на память. Но со временем я все больше ночей проводил в этом выдуманном мире, который все рос и рос, меня все больше затягивало в эту больную фантазию. Из воспоминаний лучших мест, которые видел за свою жизнь, я соткал полноценный виртуальный рай, в котором ее копия буквально ожила, стала свободной независимой от меня полноценной личностью.

Я позабыл о реальных отношениях, все больше отдалялся от сложной реальности. Как сумасшедший ждал ночи, когда засыпая вместо снов, отправлялся в свой прекрасный идеальный мир, где меня ждала она. Я не заметил, как заигрался и угодил в Лимбер, как это называют ученые и психологи. Лимбер это полноценный проработанный мир, сотканный в Инфосреде отдельным человеком, создав который, замкнув в нем свое сознание – из него уже не вырваться. Мое сознание до сих пор заперто в Лимбере. Всякий раз, засыпая я, не вижу снов, мое сознание автоматически связывается с Инфосредой, я погружаюсь в вечно сияющий тремя солнцами разных цветов выдуманный рай, где меня ожидает моя возлюбленная, и я не могу прекратить это. Лимбер невозможно контролировать. У меня нет в этой серой реальности не семьи, не дома, потому что все мое счастье живет где-то в мире снов. В каком бы ужасном месте я не оказался, под дождем, среди руин войны за периметром, мне стоит только найти место потеплее, хоть возле костра и просто уснуть и я снова оказываюсь дома. Там в своей безумной сокрытой ото всех фантазии я был по-настоящему счастлив. Во всяком случае, до недавнего времени.

Я вовсе не считал себя сумасшедшим, наоборот я этим наслаждался. Я был по-настоящему влюблен, пусть даже и по ту сторону снов. Ведь в реальности идут годы, я вижу, как некогда пленившая меня молодая красавица с ярко-голубыми волосами тускнеет под воздействием времени, а там в этом сокрытом ото всех мире она прекрасна, как в день нашей встречи и она вечно ждет меня где-то там. Благодаря своей независимости от физического мира я стал лучшим солдатом. Именно желание остаться с ней наедине тянуло на юг, в кошмарную Запериметрию. Только там, среди войны и хаоса я мог спокойно быть с ней. Только когда реальность меркла, я погружался в тот мир по-настоящему, от реальности в нем спасался. Поэтому и стремился загнать себя в какой-нибудь ужас пострашнее, и остаться там подольше, только чтобы спокойно наслаждаться своим счастьем там с ней.

Я годами мог находиться за периметром и выполнять боевые задачи. Ведь в отличие от окружающих нытиков, скулящих по своему оставленному дому, мне чтобы в компании любимой красавицы отвлечься от боевых будней, нужно было просто заснуть. В то же время я что-то да имел и был по-своему счастлив, то есть сохранял в себе человечность, в отличие от этих маньяков, окончательно заблудившихся в своем Малдуруме. Тех, для кого война – дом родной, – Вэйнон замолчал, солдаты, согревающиеся у костра улыбаясь, переглядывались друг с другом. Пусть многих это рассмешило, заставило посмотреть на него как на идиота, однако равнодушных в холоде окружающей ночи не осталось. Вэйнон все же сумел заставить всех кто сидел за костром отвлечься от тяжелой реальности и немногих улыбнуться. Побаиваясь подпитого Вэйнона, солдаты не решались прикалываться над ним открыто, те, кто нашел эту историю бредовой и смешной просто молча улыбались. Вэйнон тем временем осушил фляжку до конца, его глаза окончательно опьянели.

– Но так было до недавнего времени, – решил он излить душу до конца. – Пока я был солдатом, выполнял боевые задачи, я был с ней, все шло нормально. Но потом случился долгий отпуск. Меня отстранили от службы, и я нежеланно оказался затянут нормальным реальным миром. Понял свое убожество и ущербность. Ведь у меня по сути нечего нет. Я просто само удовлетворяющийся шизофреник. Я понял это поздно, когда уже нельзя было ничего вернуть. Естественно я возненавидел свой выдуманный мир. Даже собирался обратиться к психологам, магам чтобы меня спасли от нее. Но я решил не бросать ее как трус, а сказать ей обо всем в глаза. Но стоило мне снова погрузиться в свой идеальный мир увидеть ее, услышать ее голос, как я обо всем позабыл. Я понял, что никогда не смогу ее бросить ведь люблю тот мир больше всего на свете. Это единственная ценность, что у меня есть в жизни. При этом вернувшись в реальность, я снова начал чувствовать себя ущербным уродом, – глядя в пламя костра, бормотал опьяневший Вэйнон.

– И ты никогда никому не рассказывал об этом? – спросил один из солдат.

– Никому кроме вас… если не считать маму и курирующего психолога.

– Знаешь, а ведь такое откровение приходит обычно перед смертью, когда шкурой чувствуешь погибель!

– Я и говорю. Вам как потенциальным трупам можно доверить любые тайны, – рассмешил ребят Вэйнон. – И кстати о трупах. Чтобы там не говорил командир, помните это не наша битва. Нас здесь быть не должно. Плевать на судьбу Страны Волка и на эту блин «трагедию». Это не наша вина. Мы оказались здесь по приказу, против воли как обычно мы втянуты в какую-то безумную мясорубку. Будет жарко, так просто нам из этого леса не уйти. Будьте готовы к схватке, но не надо фанатизма, это чужая война, не наше дело. Ваша цель не спасение жителей деревни, ваша цель – выйти живыми из этого чертового леса, – стараясь не смотреть на поникшего Рэвула, чувствуя ненависть к самому себе, Вэйнон силой заставил себя договорить до конца. Как ему казалось, он сказал только то, что должен был. Кто-то должен был дать правильную установку этим ребятам. В конце концов, грубо говоря, это была горькая правда. В ответ тихо послышалось слабое: «Есть сэр». – Извини дружище, – глядя на Рэвула, искренне добавил Вэйнон.

– Да нет, все нормально. Эта ночь многое мне помогла понять. Сейчас, когда у меня ничего не осталось, я чувствую себя полностью свободным. Я долго мечтал о свободе. И вот она пришла и мне легко как никогда, – высказал свои ощущения Рэвул. – А вы, конечно, старайтесь выжить, ведь вам есть ради чего жить.

– Нет большей свободы, чем смерть, согласен. У нас есть дом, есть то, что нас тяготит и обязывает жить, а ты полностью свободен. Сражаясь с волками, мы будем умирать, а ты в грядущей битве, просто обретешь полную свободу. Из всех из нас на этом червовом холме твое положение самое выигрышное. Тебе сейчас легче всех, – пытался утешить его Вэйнон.

– Этот твой выдуманный, оживший мир. Он ведь существует в Инфосе, так? И как ты думаешь после смерти, твоей смерти он продолжит жить? – кто-то из солдат поднял тему смерти, тему всем очень близкую в нынешнем окружении.