Читать книгу "Точка столкновения. Очередное фэнтези"

– Ты чего творишь безумец? – тяжело дыша, из-за перегрузок находясь в шаге от того чтобы потерять сознание спрашивал он себя. – Хочешь убить каких-то маленьких волчат. Ты что совсем идиот?!

Отдыхиваясь, стараясь вдыхать как можно глубже глядя в вечное небо, постепенно приходя в себя после приступа, он вдруг снова ощутил гранату, зажатую в руке. Что-то темное снова зашевелилось внутри при взгляде на гранату, сердце снова стало разгоняться. «Нет, даже не думай», – сказал он сам себе. И тут звуки снова стали стихать в его ушах, он снова стал чувствовать, как проваливается в невесомость. «Нет! Не надо этого. Пожалуйста, не надо этого снова!» – пытаясь ухватиться за реальность, боясь провалиться в этот свой кровавый сон, он молил вслух. «Я сделаю, как ты хочешь только не надо больше поглощать меня», – закрыв глаза, пытаясь выровнять дыхание, он разговаривал с нарастающим внутри безумием, будто оно было живым. И «договориться» вроде получилось, он снова стал слышать звуки, сердце стало успокаиваться.

Сжав в руке гранату, он встал на ноги. Будто взятый в заложники своим безумием, нежеланно, будто подталкиваемый в спину он со страхом смотрел на нору в глубине, которой беззвучно сжались волчата. – Это же маленькие волчата, успокойся, пожалуйста. Ненужно этого делать. Я же хотел сбежать, нужно просто развернуться и двинуться дальше. Нужно спасаться отсюда, – с ужасом в глазах он пытался реанимировать что-то разумное внутри себя, восстановить над собой контроль. Всегда в Малдуруме безумный и жестокий, смотрящий на все с безумной усмешкой, видящий в чужой боли что-то веселое сам став жертвой своего безумия он стал чист и невинен как ангел, молил сам себя прекратить все это. Вот тот самый случай, тот самый перекресток, где его путь с его безумием разошелся и оно (его безумие), встретив неподчинение, набросилось на него. На самом деле он никогда свое безумие не контролировал, он просто ему подыгрывал, ни шел ему наперекор, наоборот своими грехами давая ему разрастись. И вот сейчас он сам стал жертвой того зла что вырастил внутри. Тщетно он пытался воззвать к чему-то хорошему, разумному внутри себя, лишь бы спастись от безумия, выйти из этого дурацкого тупика, но все было тщетно. В безумии Малдурума не остается ничего хорошего.

Как обычно он попытался прогнать в голове кадры из настоящей жизни, в которой он добрый и разумный артэон, но это не спасало. В Затмении Малдурума обуявшем его сейчас, при мысли о маленьком беззащитном шерстяном комочке, будь то щенок или волчонок, вместо должного умиления и душевного тепла в нем всплыло желание раздавить, разорвать, выпотрошить. Его зубы со скрипом сжались, сердце сдавила чудовищная злость. Результат был обратным. Он, посмотрев на гранату, сжав ее крепче, снова попытался произнести активирующее ее заклинание. «Бах… Бах… Бахук-Эксит…», – остановился он уже практически в самом конце, когда руны на стальном корпусе гранаты уже стали наливаться светом. «Нет, я не дам себе этого сделать, просто не дам! – крикнул он от бессилия. – Пока я себя контролирую, этого не будет!» – заговорила принципиальная сторона его натуры. Так просто он решил не сдаваться. Едва он успел прокричать, как звуки снова стали затихать в его ушах, сердце снова стало биться сильнее.

– Пожалуйста, не надо, – взмолился он, глядя в небо, но было бессмысленно молить свое безумие, какую-то часть себя о пощаде. Из его глаз потекли слезы. – А что если сделать это? – побледневший из-за противостояния с самим собой, измотавшийся нервными перегрузками он спрашивал себя. – Что в этом такого? Кто узнает об этом? Все равно это не я, это Малдурум! Так говорят все! Просто брошу эту гранату в эту чертову нору, просто сделаю это и все, и буду свободен, – сказал он себе и почувствовал легкость на душе.

В бессилии он опустился перед норой на колени. – Бахук… Нет! – снова вскричал он, снова остановил себя начав произносить заклинание. – Если ты сделаешь это сейчас, ты сделаешь это осознанно, это уже не будет последствием Малдурума, это будет твой грех! – кричал он сам себе. – Не знаю, как, но мое безумие отделилось от меня и мучает изнутри, я смотрю на мир сейчас осознанно. Я не могу сейчас оступиться!

Он пошел своему злу наперекор, готовясь к очередному с ним противостоянию, однако сердце не ускорялось, звуки в ушах не пропадали безумие, будто утихло. Только голова закружилась. Чувствуя себя нехорошо после всех этих перегрузок, обливаясь холодным потом, постучав себя по щекам, он не дал себе потерять сознание. Придя в себя, он выбросил ненавистную гранату в сторону. И вот, казалось бы, все закончилось. Он слышал, как в ушах шумит ветер, закрыв глаза выровняв дыхание, он казалось, полностью восстановил над собой контроль. Однако открыв глаза, он сначала не увидел ничего кроме света. Только потом, когда свет утих, он увидел, что все вокруг для него утратило краски. Все вокруг стало серым, размытым нечетким в его глазах, думая, что свое безумие одолел наоборот, он в него провалился с головой, причем абсолютно незаметно. Среди серой каши, в которую все смешалось в его глазах, перед ним возник командир, врезавший ему пощечину, от которой его будто протрясло током, он свалился на снег. «Мы должны уничтожить все живое!» – раздавался крик командира в его ушах. В его глазах все растекалось, утратив краски, в голове он слышал всякие безумные крики, жуткий смех. Стараясь спастись от командира, вернее от своего безумия он пополз по снегу, глупо пытаясь от этого всего убежать. Но командир снова возник перед ним. Он, в страхе замерев, закрыл глаза. «Это не по-настоящему это галлюцинация. Психический дефект – я выявил его. Я дефективный артэон», – пытаясь выровнять дыхание, не открывая глаз, говорил он сам себе. Закрыв глаза, он остался в темноте, однако чувствовал что-то жуткое ужасное и злое, что окружает его, и вцепится в него когтями стоит ему глаза открыть. «Что делать? Как одолеть это безумие? Артэонизироваться, стать собой? Нет, это равносильно смерти. В нынешних условиях добрый разумный артэон расплачется и забьется в угол, погибнет. Малдурум единственное, что может вывести из этого чертового леса», – закрыв глаза оставшись в темноте, говорил он сам себе. Но тут зло проникло и сюда, в эту его темноту. «Ты должен выполнять приказ!» – сначала раздался крик командира прямо ему в ухо. Затем в его сознании стали проноситься виды каких-то изуродованных окровавленных тел. Он узнал, это были жертвы его преступлений. Их кровь в его сознании текла рекой. «Отказываясь от всего, ты хочешь сказать… Сказать, что все это ты сделал сам? Идя наперекор, ты хочешь взять на себя ответственность за все сотворенное зло?!» – раздавался голос командира в его голове. Его затрясло от страха.

– Не надо не слушай его. Это безумие. Но это мое безумие, я должен остановить его. Артэонизация невозможна. Выход только один, – вдруг осенило его. Снова увидев свет, провалившись в бесцветную для него реальность, слыша всякие жуткие звуки, он улыбнулся, ему уже не было страшно. «Самоуничтожение, я должен убить себя», – расплывшись в своей безумной улыбке, сказал он. «Да пошли вы все!» – крикнул он всему этому миру и снова закрыл глаза. В каждого артэона была заложена возможность самоотключения, для этого только нужно было погрузиться в себя, условно найти в себе невидимый тумблер и осознанно щелкнуть его, а после мгновенно умереть. Закрыв глаза попытавшись погрузиться в себя, он снова оказался в темноте, сердце забилось как сумасшедшее, его затрясло. Когда внутри, в его душе творился такой хаос, тот условный невидимый тумблер нащупать не получалось. В итоге он снова провалился в потоки крови своих жертв, вереница из изуродованных тел всех его преступлений пронеслась перед глазами, его снова будто ударило током. С ужасом открыв глаза, чудом вырвавшись из плена тех жутких видений, он оказался сидящим на снегу где-то в глубине Мерзлого леса. Безумие, вылившееся внутри него во что-то жуткое и самостоятельное, не дало ему отключить себя.

После безуспешной попытки самоуничтожения он снова увидел усыпанный белым снегом лес, сердце билось ровно, четко различались окружающие звуки. Будто безумие, боясь, что он уничтожит себя, дало ему передохнуть. Чувствуя себя заложником своего же зла переросшего все возможные пределы, на все наплевав, воспользовавшись секундой покоя, он позволил себе расслабиться, глубоко вдохнуть морозный воздух. «Это какой-то ужас», – чувствуя себя беззащитным и слабым, жертвой своего же безумия, сказал он сам себе. Вдруг боковым зрением он снова увидел командира стоявшего рядом, который все также недовольно смотрел на него. Теперь его это уже рассмешило. Но тут моментально его уши снова заложило, он моментально даже не успев начать сопротивляться, провалился в невесомость.

– Ты говоришь «ужас»? Нет, это Малдурум, – сказал ему командир. – Что происходит солдат! В чем дело?! Что это за сопротивление, что еще за предательство своих же идеалов? Ты должен делать, а не думать! У тебя есть четкий приказ: «УБИВАТЬ ВСЕ ЖИВОЕ». Есть?

– Так точно сэр, – со страхом он смотрел на разгневанного командира.

– Так значит, сжал все свое нутро в кулак и выполнил его солдат!

– Я не могу сэр.

– Почему?

– Не знаю. Наверное, потому что это маленькие ни в чем невиноватые волчата.

– Сейчас это волчата, а завтра огромные свирепые твари. Враги! Принципы морали к врагам не относятся. Это твари что убивали твоих боевых братьев! – безумие, вернее какая-то неконтролируемая часть личности Святоши решила привести разумные аргументы, решила его своеобразно уговорить. Это были его собственные слова, от которых он не мог отказаться. Этими словами сказанными голосом командира звучащим в его голове оно расшевелило в нем свежие воспоминания. Тело мертвого сослуживца, которое на части рвут волки, крик раненого которому волк впился в бок, оторвав вместе с плотью пластину брони. – Или тебе напомнить то на что способны эти твари? Никакой жалости к врагам. За батальон, за всех погибших сослуживцев, убей их солдат! Выполни свой долг! – кричало его безумие, воплощенное в облике командира.

– Хорошо я просто выполню приказ, – сказал он сам себе вслух. Звуки снова ожили в его ушах, из тяжелой невесомости, в которой к нему явился командир, он снова вернулся в реальность. Снова взял контроль над уставшим телом, едва не потеряв сознание. Безумие не могло полностью взять его под свой контроль, оно коварно подталкивало его самого к преступлению. Таким образом, своеобразно желая слиться с ним в нечто единое мерзкое и ужасное как было до этого. «Хватит с меня этого кошмара, я просто сделаю, что должен», – понимая, что безумие его никуда не отпустит, просто сдавшись, измотав себя, уже практически без сил едва сумев встать на ноги, он отыскал в снегу проклятую гранату. Снова сжав ее в руке, он посмотрел на проклятую волчью нору, едва держась на ногах. Но, несмотря на бессилие, он просто не мог безвольно сдаться. «Если я сделаю это, то сделаю осознанно. Это будет уже полностью мой грех. Я не могу. Нельзя поддаваться ему. Его не существует, здесь есть только я», – с этими словами снова выронив гранату, он посмотрел на лезвие ножа, которое все это время сжимал в руке. «Я должен уничтожить себя», – сказал он вслух.

Его пути с безумием разошлись, он пошел ему наперекор, всей личности меченого Святоши выросшей в Малдуруме пришел конец. Это переломный момент, Святоши больше нет, теперь есть только Карл и жуткое терзающее его изнутри безумие. Стоя на пороге осознанного преступления он должен сказать безумию «нет», должен остановить себя, во что бы то ни стало. Остаться просто Карлом оставив жуткого Святошу сторонним чудовищем. «Я дефектен, ликвидация это единственный выход!» – пытаясь набраться сил перед последним шагом, убеждал он себя с ножом у горла. «Давай же слабак!». Защурившись от страха, он сильнее вдавил нож, из горла потекла кровь. Он, просидев так около минуты, борясь с собой и щурясь от страха, пытаясь сдвинуть прижатое к горлу лезвие, так и не сумел тронуть себя любимого. Кровь текла из небольшой раны, которую он все же сумел продавить. Ощущая себя убогим трусом, немощной тряпкой, обливаясь слезами, он выронил нож. Его затрясла настоящая истерика, не понимая того что происходит, жалобно скуля и плача он сжался на снегу.

– Отказываясь от меня, как от части самого себя, мало того что ты становишься неполноценным и жалким. Ты еще осознанно берешь на себя весь грех за все преступления, за всех убитых тобой ради развлечения людей. Больше ты уже не сможешь сказать, что это все был Малдурум. Ты убиваешь себя как артэона. Но еще можно все исправить. Можно вернуться к прежнему сосуществованию, к той гармонии с собой, что до этого была. Нужно просто забросить эту чертову гранату в эту чертову нору. И вот когда взрывом этих маленьких лохматых тварей разорвет на куски, ты снова над этим посмеешься как прежде. И в том безумном смехе снова станешь Святошей, все пойдет как прежде, и ты сможешь вернуться домой и снова стать артэоном и просто забыть все это, – раздавался голос командира в его ушах.

– Я должен вернуться домой, стать самим собой – это моя цель, единственное что важно, – с этими словами он снова подобрав гранату, шагнул к норе, из которой доносилось детское рычание маленьких волчат. Его безумие его своеобразно уговорило, в действительности он просто устал, измотал себя и придумал себе этот компромисс. Подойдя к норе, он прошептал: «Бахук-Экситус». После произнесения заклинания граната, зажатая в руке, активировалась, на ней засияли волшебные руны. «Простите волчата», – прошептал он в шаге от того чтобы забросить гранату в нору. Но в последний момент понял, что не может этого сделать, он больше не Святоша. Не срабатывали никакие доводы и оправдания, вытащенные безумием из его головы. У него сдали нервы припертый к стенке сам собой, он просто взорвался диким смехом. «Это бред! Это какой-то бред!» – смеясь, говорил он себе. Оглядываясь назад, видел лишенный в его глазах красок, черно-белый Мерзлый лес, командира, потоки крови. Впереди была проклятая нора в глубине, которой спрятались волчата. Он не мог не уйти ни убить волчат, просто замер посередине.

«Что делать? Думай, думай! Артэонизация невозможна – стать собой здесь значит умереть. Эмоции слишком разбушевались их не отключить. Разумный контроль полностью утрачен. Я уже на девятом кругу ада внутри своей головы. Точно! – вдруг осенило его. – Все это в моей голове, все это только в моей голове! – сказав это себе, внутри он почувствовал облегчение и даже какую-то радость. Он будто решил сложную головоломку, долго не дававшую покоя. Но безумие не отступало, он не слышал ничего кроме биения сердца снова готового сорваться. – Это проблема в голове. Ее не решить внутри ведь причина всего это я сам, какая-то часть меня. Значит, получается… Ответ он не в моей голове. Ведь нет внутри меня никакого стороннего зла. Мое безумие это и есть я, какая-то часть меня. Это как болезнь, нужна помощь со стороны, лекарство, воздействие извне. Боль! Точно! Резкая чудовищная пронзающая мозг боль – самый реальный способ стабилизировать сознание, так гласят все инструкции».

Он, безумно улыбаясь, радуясь как никогда, посмотрел на большое и крепкое возвышающееся рядом дерево. Делать было нечего, к сожалению, в нынешней ситуации это было единственное наиболее благоразумное решение. Скинув шлем он, бросился к огромному крепкому дереву и со всего разгона врезался в него головой. Расшибив себе лоб в кровь, в броне как железный шкаф он рухнул на снег. Наступила спокойная легкая тишина.

Тишину нарушили хлопки комков слежавшегося снега опавшего с ветвей потревоженного несчастного дерева. Внутри, в его душе от удара сначала все сотряслось, содрогнулось, затем постепенно успокоилось. Не выходя из Малдурума, он сумел восстановить над собой разумный контроль. Он свое безумие все же сумел побороть и задвинуть на задний план, сделать лишь орудием как требовали инструкции. Меченого Святоши больше не будет. Перед его глазами все плыло, голова гудела, боль медленно прожигала мозг, и шрам на лбу от столкновения с деревом сильно кровоточил, но на душе стало легко как никогда. Лежа на снегу, радуясь облегчению, он залился радостным смехом. Пришло осознание глобальных перемен, которые с ним произошли. Не выходя из Малдурума, он смотрел на мир полностью разумными глазами, теперь он что-то новое, свое безумие подавившее. В схватке со своим злом он, победив, мгновенно стал реэртоном – артэоном живущим в гармонии со своим злом. Такого разумного и одновременно при необходимости крайне жестокого безумного его хоть сейчас командовать артэонской военной машиной ставь. Разумно взглянув на все ужасы, что творил он прослезился, ему стало стыдно за все сотворенное безумным Святошей. Он вспомнил про батальон, про сослуживцев, которых где-то там рвут волки. Убрав гранату на место, поняв, что она еще пригодится он бросился догонять своих.

Где-то в хвосте отряда очередной волчьей волной рассеявшегося по лесу, держащийся молодцом сержант Хофер рогом убитого офицера собирал вокруг себя остатки своего взвода. Этому сержанту было не впервой командовать взводом. Фактически он этим взводом всегда и руководил, не желая при этом подниматься до офицера. Происходящее он воспринимал вполне спокойно, единственное, что его волновало так это то, что по возвращении домой, после всей этой передряги, учитывая катастрофические потери батальона его, скорее всего в приказном порядке сделают офицером. И это пугало его больше всего. Не успели солдаты собраться вокруг сержанта, как из леса на них набросилась очередная стая волков, только необычных белых как снег, следом за которыми из-за деревьев вышел очередной огромный представитель Черной Стаи. Пока остальные волки набросились на солдат, огромный черный волк, оскалив пасть, двигался к держащему рог сержанту. Немного опешив, выронив рог, но, все же преодолев себя, сержант бросился навстречу чудовищному волку. Твердой лобной частью черепа волк отбил удар меча, схватил сержанта за шею, и повалил на землю, но душить как обычно, не стал. Огромный черный волк, пастью удерживая шею сержанта, приподнял его тело от земли и, раскружив как куклу, швырнул в дерево. От отбитого удара меча у волка изо лба по черной шерсти сочилась кровь, издав злобный вопль окончательно обезумив, зверь, свирепо бросился на жертву.

Стукнувшись о ствол, осыпав снег с ветвей потревоженного дерева, сержант Хофер не успел прийти в себя, как огромный волк опять набросился на него. Прижав сержанта к дереву, волк, пастью схватив лезвие меча, вырвал его из рук и опять головой, твердой частью своего черепа, ударил обезоруженного сержанта по лицу, едва не лишив его сознания. Пока Хофер не пришел в себя, волк отпрыгнул назад и вместо того чтобы выплюнуть меч, наоборот поправил сжимаемый в пасти клинок, ухватившись за него с края рукояти, так чтобы большая часть лезвия торчала сбоку. Волк, встав на задние лапы, стал намного выше двухметрового армидейского солдата, передними лапами толкнул набросившегося на него с ножом сержанта, снова стукнув его о дерево. Затем навалившись на сержанта своим телом, передними лапами прижав его к дереву отклонив морду в бок, лезвием зажатого в пасти клинка волк попытался отрезать армидейцу голову его же оружием.

Хофер ухватился за лезвие меча, остановив его в миллиметрах от горла. Свирепо рыча, огромный волк давил все сильнее, лезвие прорезало перчатки, из пальцев побежала кровь, у сержанта не осталось сил сдерживать натиск. Один из солдат взвода, почти разобравшись с атаковавшими его белоснежными волками, помог сержанту, метнув в черного волка свой армейский нож. От ножа, попавшего в спину волк метнулся назад, но тут уже сержант схватил свой меч за лезвие и несколько раз ударив волка по морде вырвал у него из пасти свой клинок. Лишившись всех белоснежных приспешников, оставшись один черный волк, поняв, что его атака не удалась, бросился бежать, но сержант Хофер успел запрыгнуть к нему на спину. Всадив меч волку между ребер, сержант завалился ему под ноги, при этом, не отпуская рукоять меча, под весом собственного тела сдвинув вниз всаженное в тело врага лезвие, таким образом, распоров ему весь бок. Несущийся со всех ног огромный волк, кубарем прокатившись по снегу с распоротым боком, с мечом оставшимся в теле, нашел силы и быстро подскочив, набросился на Хофера схватил его за горло, встал на задние лапы оторвал его от земли и сломал этому сержанту шею. Все же разделавшись с сержантом, сбежать волк не сумел. Оставшиеся солдаты окружили его. Долго сопротивлявшись, сталкиваясь о щиты и мечи солдат, получив еще с десяток ран, волк без сил рухнул на снег алый от его крови. Добив огромного зверя, забрав жетон своего сержанта, солдаты отправились догонять остальную группу.

Другая атака черного волка оказалась куда более успешной. Огромный волк пока его приспешники добивали остальных солдат, победоносно сломал шею офицеру, сжимавшему в руке спасительный в этом лесу армидейский рог. Рядовые волки мысленно управляемые этим огромным черным и что самое страшное – разумным кукловодом, бросились дальше преследовать отряд. Тем временем черный волк, оставшись один среди тел армидейцев, увидел перепуганного солдата, трясясь сидя за деревьями не сводившего с него глаз полных ужаса. Пастью, из которой текла слюна, смешанная с артэонской кровью испустив протяжный злобный рык, волк бросился на солдата. «Нет! Пожалуйста, нет!» – выставив вперед трясущийся меч, молил солдат пока огромный свирепый зверь со всех ног несся прямо на него. В нескольких метрах от солдата волк своей лапой оборвал натянутый между двух деревьев тонкий стальной тросик и подорвался на растяжке, которую этот боец успел установить, во время боя, поняв, что его взвод проиграл схватку. Изрешеченная осколками гаранты огромная черная туша рухнула под ноги солдату, сменившему притворную гримасу страха на жестокую улыбку. На всякий случай, обезглавив огромного волка, последний оставшийся от взвода солдат, прошелся меж тел своих сослуживцев, наблюдая печальную картину, решив больше не продолжать этот тяжелый путь, он самоотключился. Закованное в сталь тело замертво рухнуло на снег. Молодой и пока еще ничего не имеющий он навечно остался со своим взводом в этих мертвых снегах, решив разделить общую участь.

Вэйнон тоже угодил в волчью ловушку. В процессе битвы его второй укороченный меч также остался в теле одного из волков, который также оставшись в живых, бросился бежать, заманивая разъяренного владельца меча за собой в снежные дебри. Обнаружив тело еще живого волка, вытащив из него меч, попутно добив его, Вэйнон также услышал свирепое рычание. Но Вэйнона как одного из опаснейших армидейцев окружили давно приметившие его двое волков из Черной Стаи. Завязалась жестокая схватка, в процессе которой Вэйнон убив одного черного волка, лишился обоих мечей. Обычный застрял в теле убитого врага, Экрос остался вонзенным в дерево, призвать его было просто некогда. С оставшимся огромным волком обезоруженный Вэйнон сцепился врукопашную. Огромный черный волк размерами намного превосходящий армидейского солдата, набросился на Вэйнона и, столкнувшись, встав на задние лапы, навалился всей своей тушей, своим весом пытаясь повалить его на землю. Но этот армидейский здоровяк оказался не по зубам огромному волку. Сумев устоять на ногах, Вэйнон схватился с волком, ухватив его за глотку, удержав его голову, не дав ему пастью вцепиться себе в шею. Когти волка скребли по железной броне, Вэйнон сильнее сжимая волчью глотку, душил его, второй рукой удерживая его за шею, не давая ему сбежать. Огромный волк сумел вырваться, отпрыгнул назад, немного отдышался, и безумно зарычав, с новой силой набросился на Вэйнона. Волк сумел пастью схватить Вэйнона за левую открытую оставшуюся без брони руку. Сжав руку изо всех сил в своей огромной пасти, бросившись вперед, волк повалил Вэйнона на снег, протащил несколько метров, стукнул головой о торчащий камень, погнув ему шлем. Затем принялся трепать руку, в попытках оторвать все сильнее и сильнее сжимая ее, продолжая таскать Вэйнона по снегу не давая ему встать. Кровь из руки попадала волку в рот и от этого он зверел. Вэйнон произнес заклинание, из бронепластины над отогнутым вниз кулаком снова вылезло лезвие не раз спасавшее ему жизнь. Он сумел всунуть это лезвие волку между ребер глубоко насколько можно. Зверь, рыча от боли, не выпуская из пасти руку Вэйнона, волоча его за собой несясь по лесу, увидел дерево, чей ствол раздваивался в метре над землей. Подбежав к этому дереву, подпрыгнув волк, пролетел меж двух его раздваивавшихся стволов, а волочимый им Вэйнон стукнулся о нижнюю единую часть ствола. От удара лезвие всунутое волку между ребер вышло из его тела, волк фактически счесал Вэйнона с себя, но его руку чудом не оторвавшуюся из пасти не выпустил. В итоге после удара Вэйнон оказался лежать по одну сторону расходящегося рогаткой дерева, а волк тянущий его руку оказался по другую. Волк тянул руку Вэйнона со всех сил, одновременно сжимая свою пасть, ерзая зубами, причиняя боль. Вэйнон превозмогая боль, воспользовавшись моментом, призвал свой необычный меч, прокричав его имя и выставив вверх оставшуюся правую руку. Спустя пару секунд, вращаясь, прорезая воздух, сбивая снег с елей и обрубая их ветви, Экрос прилетел в руку Вэйнона. Ни задумываясь, он отрубил то, что осталось от его истерзанной волком левой руки. После того как рука была отрублена огромный волк тянущий ее со всей силы по инерции свалился на снег и прокатился кубарем оставшись с обрубком руки в пасти. Вэйнон подскочил и зарубил проклятого волка, не дав тому подняться.

После убийства ненавистного волка последовала пара секунд покоя. После шок быстро прошел, мозг прорезала невыносимая боль. От руки остался небольшой кусок чуть ниже плеча. Даже для умевшего терпеть боль Вэйнона потеря конечности стала чем-то невыносимым. Накачавшись обезболивающим, обработав оставшийся кусок руки, склеивающим раны гелем из поясной аптечки, частично остановив кровотечение, Вэйнон бросился догонять остальных.

Командир вывел отряд на одно из здешних озер. Скованное вечной толстой шапкой льда это озеро представляло собой открытую идеально ровную площадь. Подорвав взрывчаткой лед у берега, утопив несколько десятков преследовавших волков, остатки отряда закрепились на льду в центре открытой простреливаемой площади озера. Утопление десятков собратьев в ледяной черной воде не остановило волков, они пытались прорваться с других направлений. Заняв круговую оборону, выставив стену из остатков щитов и обстреляв врага остатками стрел, солдаты дали волкам временный отпор. На усеянный телами собратьев и стрелами лед волки выходить больше не решались, поэтому, как обычно заполонили все заснеженные заросли вокруг озера, рычали, выли, глядя из-за веток, ожидая пока враг снова не войдет на их территорию. У солдат появилось время перевести дыхание. Командир понимал, что сейчас давать солдатам возможность полноценно отдыхать никак нельзя. Измотанные и выбившиеся из сил, расслабившись, осознав свою усталость, под давлением эмоций утратив контроль над собой, они могут просто отказаться идти дальше. Это же артэоны, а не люди, для них самоубийство это просто и быстро. Вместо отдыха командир велел всем привести снаряжение в порядок, залатать раны, подготовиться к дальнейшему продвижению к цели. Солдат осталось меньше роты, Людей Волка не больше трех десятков, Рэвула и тащившего его медика среди остатков отряда не было, лес поглотил их. Солдаты наспех оказывали друг другу медицинскую помощь, один из оставшихся медиков крепко обвязал бинтами культю Вэйнона, полностью остановив кровотечение. После небольшого отдыха обстреляв остатками стрел с разрывными наконечниками лес на восточном берегу озера отряд двинулся дальше.

Едва зайдя за деревья отряд, снова столкнулся с ожесточенными атаками волков, которые больше уже не нападали, массово бросаясь прямо на мечи. Теперь они старались окружать, метить в открытые места у солдат, с которых частично удалось сорвать броню или заходить со спины, валить обессиливших воинов на снег и уже тогда набрасываться всем скопом. Отбившись от очередной волчьей стаи, Вэйнон бросился на выручку остальным. Двигаясь в сторону, откуда доносился командирский рог, он услышал из-за деревьев истошный крик одного из солдат. «Наверное, опять пожаловали огромные черные твари», – думал он про себя. Двигаясь в направлении крика, едва зайдя за деревья, впереди он услышал протяжный чудовищный рык, это были не волки. Вэйнон замер на месте, оставаясь в сосновых зарослях. За деревьями лежало тело солдата, разорванное буквально на куски. Сквозь заснеженные ветви Вэйнон сумел разглядеть пронесшийся мимо так быстро, что почти незаметно и совершенно беззвучно силуэт существа передвигающегося на четырех лапах с характерным серым цветом кожи. Это были мутанты Префериды. Лесной Дозор прислал свои силы, чтобы покарать нарушивших их запрет. Мутанты были сильнее и быстрее людей, без помощи Духа ни Вэйнону, ни остальным солдатам было с ними не справиться. Тем более обессилившие в схватках с ордами волков солдаты были легкой добычей для этих тварей. Вэйнон, что есть силы, бросился прочь.

– Мутанты! Возвращаемся! Отходим назад! – кричал он встреченным в лесу солдатам, увлекая их за собой. Следующие по его пятам монстры вылетали из-за деревьев и набрасывались на солдат, у которых в равной схватке не было шансов. Слыша крики разрываемых мутантами сослуживцев, понимая, что обречен, он остановился и, обернувшись, увидел, как серый лишенный шерсти монстр терзает одного из солдат. Форма черепа и ушей, впалый нос, говорили о гуманоидном происхождении этого монстра (его основой стал попавший под изменение человек). Мутант-Преферид пришедший из сердца мертвой пустоши Пограничья, бросив тело своей жертвы, носом, измазанным в артэонской крови хватая воздух, по запаху обнаружил все раны и слабые места на теле стоявшего перед ним воина. Крепче сжав меч Вэйнон наплевав на здравый смысл, бросился на монстра. Тварь, набросившись, толкнула его лапами, отбросив назад метров на десять. Кубарем, прокатившись по снегу, чудом сам не нарвавшись на лезвие Экроса, который несмотря ни на что он сжимал в руках, Вэйнон быстро подскочил и приготовился к следующей атаке. Мутант, осознавая свое преимущество, никуда не торопясь на четырех лапах крался, оскалив пасть, по запаху и зрительно изучая своего врага в лице армидейского солдата. Вэйнон решил уйти достойно, не собираясь никуда бежать, он замер приготовившись к нападению. В следующую секунду вместо ожидаемого нападения монстра Вэйнона сбила с ног неведомая сила, повалившись на снег, он просто не понимал что произошло. Его оглушило, а от мутанта остались только дымящиеся останки. Кто-то из солдат применил антиазурную пехотную бомбу, вопреки правилам техники безопасности, во избежание пожара запрещавшим применение этих бомб в пределах лесного массива. Опалив его ресницы и снеся с ног, не причинив серьезного вреда, разносимый взрывом поток голубого пламени волной пронесся по лесу, разом уничтожив всех мутантов на площади в несколько сотен квадратных метров и перепугав волков. Мутанты сгорели, волки, оглушенные взрывной волной в страхе разбежались, но их далекий вой казалось, не стихал, ни на секунду.