Читать книгу "Точка столкновения. Очередное фэнтези"

– Убивать! Убивать! Убивать! – разом крикнули все солдаты, и те, что мирно отдыхали и безумцы с разбитыми лицами. Рурхан не переставал «удивляться» происходящему.

– Это другое дело. Но только убивать врагов, а не друг друга. Это нужно уяснить раз и навсегда, – остался доволен Вэйнон.

Батальон приступил к погрузке, Фрагор взяв Рурхана за руку, потащил его к пятому транспортнику. – Что происходит, вы что… вы кем стали вообще? Что вытворяете? – возмущался Рурхан. – Я не могу тебе объяснить, – уходил от ответа Фрагор. – Никто тебя не заставляет увязать во всем этом. Ты можешь просто вернуться домой, ясно! Сказать: «все я не могу так больше», расплакаться. То, что ты не понимаешь происходящего это не моя проблема, это они там должны были тебе все объяснить, прежде чем отправлять сюда. Я просто не имею на это права, – Фрагор был недоволен сложившейся ситуацией, от Рурхана с которым ему приходилось нянчиться, он уже устал. За Рурханом пристально наблюдал сопровождающий колонну маг.

Все вокруг заволокла ночная темнота. Сквозь переливающееся в темноте синим скопление частиц Азуры зависшее в небе над лесом-великаном звезд было не разглядеть и это раздражало. Двигаясь в направлении юго-запада, колонна шла вблизи Западного Маяка – одного из гигантских мегакронов своими ветвями затянувшего горизонт с севера.

Колонна без отдыха продвигалась вперед. Закрепленные на стальном облачении мамонтов световые кристаллы разной мощности осветили все на многие метры вокруг. Рурхану не спалось. С самого начала этого «путешествия» он хотел спуститься вниз и прогуляться немного, но Фрагор все время не давал ему этого сделать. Но вдруг один из мамонтов издал протяжный крик и остановился, подняв лапу, судя по всему, это животное на что-то наступило. Колонна остановилась, солдаты и офицеры принялись пытаться раненному животному помочь. И Фрагор как нельзя кстати задремал. Рурхан пробравшись мимо спящих в кузове солдат, по веревочной лестнице спустился вниз. Солдаты, идущие в сопровождении, замерли в боевой готовности вокруг колонны. Пройдя мимо стоящих в задней части солдат, не услышав от них ничего, Рурхан пошел прогуляться, немного отдохнуть и развеяться. Тем более, когда он еще раз окажется в самом сердце Азурмора? Он не понимая, что творит, решил выйти из-под искусственного света освещающего колонну. Едва зайдя за первые деревья, он замер в изумлении. Вне искусственного света его озарило естественное сияние, которым в ночи был наполнен этот лес. Покрывающие деревья небольшие волоски, прожилки огромных листьев, различные почки, бутоны все источало свет самых разных оттенков. Над головой похожие на ожившие звезды летали огромные светлячки. Постоянно сотрясающие этот лес, уходящие в небеса гигантскими столбами света пассивные выбросы энергии Азуры, бьющие из своих кратеров где-то вдалеке, освещали все вокруг яркими белыми вспышками. Но самый главный яркий белый ангельский свет струился откуда-то из-за веток. Продвинувшись дальше, он увидел небольшую сокрытую от всех плотными зарослями поляну, на которой среди вечного мрака нижнего яруса Азурмора рос большой, выше человеческого роста цветок, испускающий тот яркий серебристый свет поразивший Рурхана. Этой красотой он оказался буквально очарован.

Его наслаждение прервал резкий звук, раздавшийся за спиной, это был топот ноги по луже. Не успел Рурхан обернуться, как его горло сдавила сильная рука, мощный удар в правый бок, окончательно остановил дыхание, на голову ему набросили мешок. Несколько десятков метров его тащили по болотистым низинам, затем нанеся еще несколько ударов в живот, стянув мешок с головы, бросили на землю. Прокатившись кубарем, от боли не в силах пошевельнуться, он все-таки сумел оглядеться. В чудесном сиянии нижнего яруса Азурмора чужеродным злом в этой природной красоте перед ним стояли три армидейских солдата в золотистых бронекостюмах. Их лица окрашенные черными линиями свежего боевого окраса скрыты под опущенными забралами. Стоявший посередине солдат держал в руке факел с голубым пламенем, защищающий от обитателей леса. Не успел Рурхан выдавить и слово как один из солдат подошел и нанес ему несколько ударов своим огромным кулаком. Когда Рурхан повалился на землю, он нанес ему еще несколько ударов ногой. Чтобы не оставлять на лице заметных шрамов его били по ногам, рукам и туловищу.

– Что дальше сделаем? – хриплым грубым голосом спросил первый преступник. – Давайте может, его в местной смоле обмажем, чтобы ему неповадно было?

– Нет! – ответил хлипким мерзким голосом второй преступник. – Я хочу позабавиться с ним. Поиграть с этим сладким малышом.

Догадавшись, что его подельник имеет в виду, первый преступник пришел в ярость. – Ты что больной?! – криком он обрушился на подельника подняв забрало. – Мы хотели просто проучить гражданского, на место его поставить… А ты психопат что несешь?

Обладатель мерзкого голоса, недолго думая ударил в лицо кричавшего на него первого преступника, повторил эту процедуру еще несколько раз и тот упал без сознания. Достав нож, он посмотрел на третьего подельника, наблюдавшего за всем со стороны. «Дружище спокойнее, делай что хочешь. Я только посижу здесь посмотрю. Ты не против?» – третий преступник успокоил наставившего на него нож подельника, после сев на корточки, упершись спиной о дерево, он приготовился наслаждаться действием. Второй преступник, убрав нож, залился жутким смехом, предвкушая больное удовольствие. Воткнув в землю факел с защитным голубым огнем, он скинул шлем, открыв свое застывшее в безумии лицо. Раздвинув руки по сторонам, пока его бронекостюм шипением автоматически размыкающихся креплений отдельными бронепластинами обвалился с тела, он медленно приближался к лежавшему на земле корчащемуся от боли Рурхану.

– Сладкий мой, – своим мерзким голосом протянул он, расстегнув ширинку, подняв за волосы голову Рурхана. – Не бойся, это бессмысленно… больно будет все равно. – Резким щелчком где-то рядом раздался звук сломанных ветвей, будто кто-то прошел в зарослях рядом. Это заставило преступника остановиться и оглядеться по сторонам. Через пару секунд из-за его спины вылетел еще один армидейский солдат с надвинутым на лицо забралом. Он несколькими ударами повалил на землю оставшегося без бронекостюма своего обезумившего сослуживца. Третий преступник, тот что, сидя облокотившись о дерево, наблюдал за происходящим со стороны, скрылся в светящихся во мраке лесных зарослях, просто убежал. Солдат, спасший Рурхана, поднял забрало, это был Вэйнон. На всякий случай, нанеся обезвреженному преступнику еще несколько ударов, сломав ему ногу, обездвижив его и заставив кричать от боли, он бросился к Рурхану. Первым делом, достав из поясной аптечки местный морфин, он ввел ему целую ампулу.

– Смотри на меня! Не уходи в себя. Рурхан дыши, просто дыши. Не теряй сознание, – Вэйнон стучал Рурхана по щекам.

– Это безумие… бред какой-то, – прошептал окровавленными губами Рурхан.

– Ну и хорошо, – радуясь тому, что с Рурханом все в порядке Вэйнон вздохнул с облегчением. Аккуратно уложив обмякшее тело Рурхана на траву, он подошел к лежавшему на земле корчащемуся от боли преступнику. Нанеся ему еще несколько ударов, схватив его за горло Вэйнон, поставил его на колени перед Рурханом. – Рурхан! – достав нож и приставив его к горлу преступника, сказал он. – Давай выноси свой вердикт.

Рурхан, шокированный тем, что творит Вэйнон моментально пришел в себя. – Ты что делаешь? Убери нож от его горла! Перестань! – крикнул он, глядя на происходящее испуганными глазами.

– Что я творю?! Твоя защита это моя задача в рамках этой миссии. Только за этим я здесь. Прости, что допустил этот инцидент. Прошедшего не вернуть, так что теперь решай его судьбу.

– Ты что и вправду убьешь его?!

– Конечно. Мы сейчас в зоне действия законов войны, в соответствии с которыми преступникам полагается ликвидация на месте. Все нормально. Давай решай Рурхан.

– Нет! Господи! Само собой нет! Ради всего святого убери нож от его горла. Прошу не опускайся до их уровня!

– Как скажешь, – расстроено произнес Вэйнон, швырнув преступника на землю, затем просто так нанеся ему еще несколько ударов ногой.

– В этом мире никому не должно быть больно, ни человечку, ни зверушке… – под действием дурманящего сознание обезболивающего Рурхан пытаясь спастись от окружающего безумия, повторял себе под нос ее слова.

– Что?! – рассмеявшись, услышал его бормотания Вэйнон. – Успокойся, это я видимо слишком много обезболивающего тебе вколол. Подожди, сейчас пройдет, – посмеивался он. После Вэйнон пробудил лежавшего без сознания первого преступника. Он, придя в себя, набросился на своего бывшего подельника лишившего его сознания. Преступник со сломанной ногой снова завопил от боли. Вэйнон спустя пару секунд оттащил рассвирепевшего солдата не дав убить преступника. – Мы хотели проучить парня… того что задумала эта мразь я и представить не мог. Клянусь. Этот психопат просто свихнулся, – пояснил этот солдат, снова опустив забрало, скрыв лицо, извиняться перед Рурханом он не собирался. Преступник облачился в бронекостюм, закричав от боли, когда бронепластины автоматически стали стягиваться на его переломанном теле. Под защитой голубого пламени, факел с которым держал в руке Вэйнон за руку придерживающий избитого Рурхана, все они двинулись в сторону колонны.

После обнаружения пропажи нескольких человек включая Рурхана, все солдаты были приведены в полную боевую готовность. Обнажив мечи, приготовив луки, по краю выстроив стены щитов, солдаты стеной встали вокруг отдыхающих транспортников. Маг запалил голубое пламя ярче яркого. Посчитав бессмысленным отправляться на поиски в ночные дебри Азурмора, командир отвел час на ожидание. В свет прожекторов колонны во главе с Вэйноном, вышли четверо потерявшихся. Факел с голубым пламенем в руках Вэйнона тут же погас, маг мысленно затушил его от греха подальше. В сопровождении подчиненных к ним подошел разъяренный командир. Увидев своего солдата, волочащего сломанную ногу, он окончательно рассвирепел.

– Где вы были? Кто покалечил моего бойца?! – прокричал недовольный командир. По всей видимости, отвечать должен был Вэйнон но этот здоровяк не собирался ничего объяснять. – Ты что творишь! – командир набросился на Вэйнона. – Ты вообще кто такой здесь! Калечишь моих бойцов. Кто дал тебе на это право?!

– Твои бойцы потенциальные преступники. Они издевались нал гражданским участником нашей миссии! Я предотвратил их злодеяние. Скажи спасибо, что я еще в живых его оставил!

– У меня этих бойцов три роты, целый батальон, я физически не могу их всех контролировать. Для этого здесь и нужен ты! Для присмотра за этим лопухом тебя и отправили с нами. И ты полковник, получается, со своей задачей не справился! Мне впереди предстоит боевую задачу выполнять. У меня каждый солдат на счету. Где я теперь возьму замену придурку, которому ты полковник сломал ногу! – кричал командир.

Вэйнон стоял разрываемый желанием просто послать этого майора к чертовой матери, но тут вмешался маг.

– Вэйнон успокойся! Не делай глупостей, – встав между ним и командиром батальона, сказал маг. – Согласись, ты допустил эту ситуацию. Ведь ты должен был присматривать за Рурханом, – после этих слов Вэйнон виновато опустил вниз озлобленный взгляд. – Но и вы товарищ майор слишком сильно запустили дисциплину в своем батальоне, – высказал он командиру. – Где командиры взводов преступных солдат, почему за ними никто не смотрит! Я думаю, вы сделаете выводы из произошедшего инцидента. – После этих слов маг посмотрел на избитого Рурхана молча стоявшего в стороне. – Сейчас самое главное это здоровье Рурхана. Как ты? – обняв его за плечи, спросил маг.

– Да что с ним будет! Меньше будет лазать, где попало, – привыкший кричать, громко сказал командир батальона. – Вколите ему «морфина» и дело с концом.

К Рурхану подошел Фрагор. – Ну, ты меня и подставил! Я думал все конец мне… – сказал он Рурхану.

– Извини, – буркнул Рурхан, прежде чем Фрагор вколол ему в шею еще ампулу болеутоляющего.

– Ты что делаешь дубина! – крикнул на Фрагора Вэйнон. – Я уже обезболивал его, у него сейчас передоз будет… – под эти слова Вэйнона Рурхан потеряв сознание, провалился в сладкий приятный сон, спасший от всякой боли.

Под звуки дождя барабанящего по железу Рурхан пришел в себя. Укрытый теплым одеялом, с головой перетянутой бинтом, ощущая боль во всем теле, он лежал в сложенном железном куполе на спине третьего транспортника. В центре купола беззвучно пылал бездымный голубой огонь. Голубые языки этого пламени не сжигали, а просто тихо безвредно обволакивали собой дрова. Над пламенем висел закипевший чайник наполнивший купол ароматом мяты. Маг сидел, задумавшись глядя в голубое пламя, согреваясь его необычным теплом. Фрагор вытащив из коробки с гуманитарным продовольствием сосиску, насадив на нож, жарил ее над спасительным огнем. Больше в сухом теплом надежно закрытом куполе никого не было. Снаружи гремел гром и лил проливной дождь. Чувствуя как, болят ребра, и трещит голова, оставив свое пробуждение незаметным Рурхан, продолжил лежать под одеялом. Ему не хотелось снова возвращаться в холодный мир окружающий его сейчас, снова контактировать с любыми его проявлениями.

– Ты как Рурхан? – спросил его маг.

– Физически все в порядке. Почти. Но вот морально…

– Это был отрицательный инцидент, произошедший по вине многих. И мне хотелось бы попросить прощения от имени нас всех. Я бы советовал тебе не пытаться осознавать произошедшее и лучше поскорее все забыть. Если сможешь, конечно. Поверь, так будет легче.

– «Инцидент»?! Вы зоветесь артэонами – самыми разумными в нашем мире существами. А вы что творите? Ведете себя как дикари, конченые безумцы. Я отказываюсь верить, что вы те артэоны, которых я знаю. Что вдруг случилось, что изменилось? Я не понимаю, – щурясь от боли, сев в своей койке у стенки купола, возмущался Рурхан. Фрагор тем временем осмотрев его, помог ему перебраться поближе к огню.

– Ты ходишь вокруг да около. Сгруппируй все свои эмоции в один вопрос. Вопрос, который давно назрел и не дает тебе покоя, – все понимая, маг решился не серьезный разговор. Рурхан внутренне заметался, не понимая, что хочет маг, но вдруг до него дошло.

– Что такое Малдурум? – глядя в глаза магу, спросил он.

После этого вопроса Фрагор, будто испугавшись чего-то, отвернулся в сторону и неодобрительно закивал головой. В глазах мага тоже появился заметный панический страх.

– Ты что серьезно собираешься посвятить его в этот бред? Он же гражданский! – воспротивился Фрагор.

– Он больше не гражданский, – ответил маг. – Ты пришел из внешнего мира Рурхан. Ты знаешь, что такое зло. Думаю, ты нас поймешь, – дрожащим голосом маг начал свою попытку объяснить.

– Малдурум, – он прокашлялся, – «Синдром Малдурума», еще известен как АВП – Артэонский Военный Психоз. В некоторых источниках вместо «Военный», можно также встретить приписку Реактивный. Малд… Малдурум это особое свойственное артэонам состояние, в которое в целях обороны и выполнения боевых задач погружаются подготовленные и обученные солдаты-артэоны. Данное состояние характеризуется…

Официально, не вдаваясь в детали, артэонов обычно характеризуют как людей отчищенных от человеческого безумия и зла. Так вот это высказывание не совсем корректно. При создании артэонов Духи, вмешавшись в функционирование нервной системы, работу мозга, выявили в них ряд реакций отвечающих за проявление насилия и агрессии. В общем, Духи обнаружили… нет, даже скорее выявили то самое пресловутое человеческое зло и после объединили все его составляющие в так называемый Агрессивный Блок, изолировали его и заключили внутри артэонов. Так что все проявления человеческого безумия никуда не делись из нас, просто внутри артэонов вся эта мерзость представлена особо, в изолированном состоянии она хранится в глубине наших сущностей. И при желании этот самый Агрессивный Блок или отдельные его составляющие можно разблокировать, снова впустив безумие в свое тело.

– Что-то я не понимаю…

– Чтобы жить в этом мире порой нужно превращаться в чудовищ. Пытаясь остаться разумными, преследуемые разными диким тварями, первые артэоны оказались зажаты в угол. В итоге нам пришлось приспособиться к окружающим условиям. В целях обеспечения выживания, вопреки запретам Духов древние артэоны погрузились в свое безумие. И вот тогда они открыли «Синдром Малдурума», познали чистое зло.

Малдурум это последствия реактивации артэоном Агрессивного Блока, то есть погружение в сокрытое внутри безумие и зло… и это кошмар, который мне трудно описать. … Это как осознанное погружение, в состояние тотального аффекта, характеризующееся в большинстве случаев полным затмением разума. В итоге мы либо идеально разумные добрые прекрасные артэоны, либо жуткие готовые уничтожить все на свете твари. Пытаясь сделать артэонов идеальными, создав Агрессивный Блок, Духи выявили чистейшее человеческое зло, абсолютное безумие. В процессе реактивации Агрессивного Блока, на первой стадии Малдурума артэона с головой накрывает поток лютого накопленного за годы изоляции зла, в мгновение затмевающего все прекрасное, разрушающего разумную составляющую, превращая нас в ужасных свирепых монстров.

Первую стадию Малдурума, еще называют реактивной. Внешне она проявляется в учащении пульса, расширении зрачков, неадекватном буйном агрессивном поведении, и длится от нескольких минут до нескольких часов, все зависит от природной предрасположенности индивида к агрессии. После погружения в безумие артэон все равно, что дикий пес, сорвавшийся с цепи. Тебя внутри просто заменяет безумно злое, ненавидящее все вокруг дикое животное. Ты буквально жаждешь крови, и от былой артэонской сущности не остается и следа. В процессе погружения в Малдурум кто-то начинает смеяться как сумасшедший, кто-то наоборот плачет, хотя большинство начинают орать как психи… Хотя почему «как»?

– Некоторые становятся настолько буйными и дикими что их даже изолируют в отдельные камеры, с глухими толстыми стенами, – добавил Фрагор.

– Вторая стадия Малдурума – стадия начальной пассивности, наступает, когда зло и безумие А-Блока постепенно оседают внутри солдата, происходит привыкание нервной системы к новым ощущениям. Я говорю солдаты, потому что Малдурум это удел исключительно военнослужащих, гражданские артэоны всю жизнь живут во внутренней идиллии без безумия и зла и даже не ведают о том, что сокрыто внутри них. Они и представления не имеют обо всем этом дерьме. На второй стадии градус безумия спадает, у солдата восстанавливается пульс, но в целом поведение носит характер затаенной агрессии, имеет место повышенная нервозность, с периодическими вспышками безумия и неадекватной реакцией на малейшие раздражители. Несмотря на то что внешне наблюдается пассивность заторможенность, полная апатия ко всему, все от того что нервная система перегружена, буквально перегрета.

Слушая ужасный рассказ мага, Рурхан наполнялся страхом от осознания истины. Светлый мир, что он знал, распадался у него на глазах. Среди раскатов грома он слышал доносящиеся снаружи бешеные крики команд подаваемых офицерами под проливным дождем, топот по грязи тяжелых ботинок нескольких сотен солдат, нет вернее машин для убийств, чудовищ погруженных в свое безумие.

– Я чувствовал, что что-то не так. Понимал, что есть запретная тема, о которой никто не говорит, но не думал что все так серьезно, – в потрясении произнес Рурхан.

– Дальше по истечении нескольких часов или дней наступает третья стадия, стадия стабилизации – окончательного привыкания, – продолжал свой рассказ маг. – У единиц происходит так называемое полное привыкание, нервная система полностью приспосабливается к новой составляющей, вследствие чего начинается гармоничное сосуществование с проявлениями А-Блока. По сути артэон становится подобен обычному человеку, также становится способным злиться, раздражаться, испытывать гнев, но только если на то есть причины. Но все же, у большинства наступает так называемое частичное привыкание, то есть нервная система просто не может принять новые ощущения. Состояние и поведение таких солдат характеризуется нестабильностью, повышенной раздражительностью, маниакально-депрессивным психозом и прочими психически-негативными отклонениями.

Если так подумать, то все это очень смешно. Ведь создавая артэонов Духи, мечтали о появлении существ разумных и идеальных подобных себе, но только живущих воплоти. Что с одной стороны у них получилось. Но с другой стороны вместе с идеальным добром в людях они нежеланно породили идеальное зло, его чистую концентрированную форму. Поэтому артэон это с одной стороны воплощение всего лучшего в человеке, а с другой идеализация всего ужаса, зла и безумия сокрытого в роде людском. Действительно, в мире нет ничего идеального.

– Неужели нельзя как-то по-другому? – в шоке промолвил Рурхан.

– Нет. Если бы не Малдурум мы бы просто не выжили в свое время. Артэоны слабы, в своем естественном состоянии они не способны на убийство, а этот жестокий мир не допускает подобной слабости. А вот погруженные в Малдурум, мы не просто можем убивать! Мы жаждем крови, чтобы оторваться за все время жизни в изоляции от своего природного зла. Тут нет ничего противоестественного. Мы просто стали такими, какими этот мир хотел нас видеть, стали играть по правилам.

– Еще это хороший способ психологической разгрузки, – Фрагор подметил важный для себя момент.

– В смысле?

– Малдурум это наше главное всему оправдание. Чтобы мы не творили во время боевых походов, какое бы безумие не претворяли в жизнь, приходя домой, запирая свое зло в А-Блок, мы снова смотрим на мир глазами артэонов. В нормальном состоянии разумно осмысляя свои ужасные поступки и безумие войны, вспоминая все содеянные нами ужасы, мы оправдываемся тем, что это все были не мы, это все Малдурум. Это почти как контролируемое раздвоение личности. Там в тепле внутреннего мира мы настоящие, мы артэоны. Здесь в холоде и ужасе мира внешнего балом правит Малдурум. Мы на время превращаемся в свирепых монстров, убиваем, проливаем кровь, обеспечивая защиту своей родины, а потом как ни в чем, ни бывало, снимаем маску безумия и снова смотрим на мир разумно.

Мы погружаемся в Малдурум всегда перед боевым походом. По инструкции за восемь часов до отправки, чтобы все успели «остыть» после процедуры активации, перебесились, даже самые буйные. И до конца похода из Малдурума выходить нельзя. Погружение в это состояние сказывается на организме мощными нагрузками. Если делать это часто, то можно перегрузить нервную систему и мозг, умереть или стать овощем. Выходить из Малдурума вне стационарных условий, без специальной медпомощи тоже опасно для жизни. Когда мы снова становимся артэонами, своими настоящими глазами смотрим на содеянное в безумии то… В общем повышается риск суицидальной активности, многие не выдерживают, отправляют себя в мир иной, конкретно замыкаются в себе. Без помощи психолога и транквилизаторов тут не обойтись. Погружаемся перед выходом и становимся самими собой только по возвращении домой, по-другому не как.

Еще знаешь… в боевых походах порой такого можно насмотреться, что волосы встают дыбом. И представь! – как-то безумно усмехнулся маг. – Что было бы, если глазами артэона увидеть все это… Со стороны это выглядело бы очень смешно! Погружаясь в Малдурум, ты делаешь атмосферу ужаса естественной для себя. Ты спокойно смотришь на руины охваченные пламенем, трупы женщин… детей, слышишь крики боли и стоны жертв. И ты стоишь и воспринимаешь происходящее вполне нормально, и более того еще и принимаешь активное участие в кошмаре что царит вокруг.

– Так и во время посещения этой вашей Пещеры, этого «карантина похоти и разврата», вы тоже погружаетесь в Малдурум? – картина мира артэонов прояснялась в голове Рурхана.

– Нет, это разные вещи, – смочив горло мятным чаем, затем налив кружку Рурхану, подсыпав в нее лекарственный порошок, продолжал маг. – Погружаться в Малдурум во внутреннем мире нельзя, ни при каких обстоятельствах. Зло недопустимо в условиях артэонской идиллии. Я уже говорил, что Малдурум это реактивный психоз, моментальное погружение в свое безумие с целью достижения определенного эффекта у солдат, то есть озверения, полного аффекта. Но есть еще также постепенная активация Агрессивного Блока, целиком или отдельных его компонентов. Чаще всего для удовольствия, наслаждения, в общем, получения полноценных ощущений от определенных действий. Самый яркий пример это секс. Сквозь серую, лишенную самых ярких эмоций в ущерб разумности артэонскую призму от этого занятия никакого кайфа. Разумно воспринимать мир очень скучно, это все равно, что не видеть некоторых цветов, а погружаясь в безумие, ты видишь картину во всех красках. Ты видел, что входом в Пещеру служит длинный тоннель, так называемый «коридор погружения». С каждым шагом ступая по этому коридору, идущие в Пещеру постепенно активируют свой Агрессивный Блок. Делают это постепенно, медленно и осторожно, давая нервной системе привыкнуть к новым ощущениям. Отчего эффекта Малдурума не наступает.

Внутренне каждый артэон знает о том, что в глубине его души хранится что-то темное. И периодически ради удовольствия аккуратно, постепенно, можно в это нечто темное, в это зло погрузиться. А мы солдаты, те на кого возложена защита артэонской идиллии, чтобы озвереть ныряем в это зло с головой, даем себе в нем полностью раствориться.

Дальше маг объяснил, почему Рурхан за год в жизни в Армидее ни с чем подобным не сталкивался, почему никто не рассказал ему правду заблаговременно. Малдурум, как и весь ужас, что царит во внешнем мире это государственная тайна. Во имя сохранения идиллии простые артэоны не должны знать правды.

– То есть здесь вы безумные животные… простите…

– За что простить? Так оно и есть…

– Но ведь вы представители цивилизации возвысившейся над всеми. Вы ну типа свет этого темного мира. Господи, но ведь вы же миротворцы! Как вы помогаете кому-то? – Рурхан осознал глубину трагедии.

– Вот такие вот мы миротворцы, – как-то коварно улыбнулся маг. – Знаешь, именно благодаря Малдуруму наша цивилизация возвысилась над всеми.

– Так значит, получается, что наш мир уже ничто не спасет?

– Наше командование это самые разумные представители общества артэонов. Они знают, что делают и всегда учитывают проявления Малдурума в процессе планирования боевых операций. На счет этого можно быть спокойным. А что касается контроля над Малдурумом в процессе, то это забота офицеров. Не все люди злы, также как и не все артэоны в условиях Малдурума становятся безумцами. Вон посмотри на медика, которому было велено присматривать за тобой. Он хоть и в Малдуруме, но все же адекватен хоть его и потряхивает, и порой смеется он без причины как дурак, – чтобы не рассмеяться ни глядя на Фрагора сказал маг.

– Да пошел ты, – фыркнул в ответ Фрагор.

– Те в ком… не знаю, наверное, от природы почти нет зла. Те, кто и без Духов добрые люди. Солдаты, которые в условиях Малдурума сохраняют контроль над собой, такие и становятся офицерами наших армий. Они это разумные поводыри для диких рядовых псов. Ну и военные уставы – совокупность жестких инструкций, досконально, буквально по полочкам расписывающих и пошагово регламентирующих все поведение личного состава во время боевых походов. Любое отступление от требований уставов считается преступлением и по военным законам карается смертью. Эти инструкции заучиваются наизусть, а также гипнотически в прямом смысле записываются в головы солдат. Что должны, мы делаем. Не волнуйся насчет нашей миссии, свою задачу солдаты выполнят.

Но мой тебе совет Рурхан – будь осторожней, если не хочешь чтобы вновь произошли инциденты подобные случившемуся. Не забывай, кто такие наши солдаты, в каком состоянии они находятся. Конечно, после случившегося офицеры закрутят гайки. Уже закручивают, солдаты вон полночи бежали. Незапланированный марш-бросок в качестве наказания и мы теперь опережаем график. И до сих пор никто не отдыхает. Вон посмотри, все наспинные кузова пусты. Все идут в сопровождении колонны.

К сожалению, у наших солдат бывают отклонения. Так называемое Затмение Малдурума, или артэонская дефективность. Бывает порой в состоянии безумия солдаты, полностью увязают в своих больных эмоциях, теряют над собой всякий контроль. Можно сказать буквально сходят с ума. Некоторые даже начинают видеть галлюцинации, погружаются в свой безумный кровавый мирок. В соответствии с требованиями уставов дефективных солдат надлежит ликвидировать немедленно. Конечно, из этого состояния бойца можно вытащить, но только стационарно, в полевых условиях только ликвидация на месте, ближайшим офицером или первым, заметившим отклонения. Поэтому будь осторожен.

Рурхану вдруг стало понятно странное поведение Джейсона по возвращении из командировки и явный ужас, что возникал в его глазах при упоминании службы. Ему стало страшно за друга сейчас являвшегося частью этого царства безумия. Маг, которого звали Наур, советовал Рурхану о Джейсоне на время похода забыть, просто чтобы не мучить друга. Ведь настоящий Джейсон остался дома, здесь его заменяет жуткое чудовище, если учесть красные отметины на его плечах говорящие о том, что он преступник, чудовище куда более ужасное, чем все остальные.

Дождь прекратился. Маг раздвинул купол. На озаренном первыми лучами рассвета небе еще сияли звезды, колонна подошла к окраине Азурмора. Вновь увидеть звезды после непроглядной темноты было приятным удовольствием. Втянув еще ночной, холодный пропитанный запахом дождя воздух Рурхан восстановил хоть какую-то душевную стабильность.

– Когда-нибудь наша дорога вернет нас домой, – глядя на звезды, мечтательно сказал маг. – С чем у тебя ассоциируется внутренний мир? – спросил он Рурхана. – Дайка угадаю. Наверное, прежде всего это девушка – прекрасная артэонка пленившая тебя своей красотой. Представь: она изнеженная в лучах добра мира артэонов и не ведает о безумии Малдурума. Представь, каким ударом для нее стало бы осознание правды?

– Я все понимаю и теперь, как и вы буду хранить тайну Малдурума, – удовлетворил мага таким ответом Рурхан. Тем более что Рурхан перед отправкой подписал договор о неразглашении государственной тайны, обязывающий его хранить в себе все, что станет ему известно за время похода. Но подписывая тот договор, он и представить себе не мог о чем идет речь.

Среди возвышающихся по сторонам прорисовывающихся сквозь белизну густого утреннего тумана очертаний гигантских грибов западной окраины Азурмора колонна покидала этот лес. Не обращая внимания на проскакивающий храп Фрагора заменившего его на единственной мягкой койке, Рурхан спросил мага: «А как же твой Малдурум?»