Читать книгу "Точка столкновения. Очередное фэнтези"

– Как внутренний мир артэонов не зацепил тебя своей красотой. Неужели ты никогда никого не любил?

– Совсем уже что ли? Иди ты от меня с такими вопросами! Друзьям оставь эти темы.

– Ты много бывал за периметром, в чем смысл того безумия что там твориться? – спустя пару минут молчания Рурхан, пытался восстановить диалог. Он получил возможность поговорить с настоящим солдатом, знающим внешний мир, на темы, которые ранее были запретны. Появилась реальная возможность утолить свой интерес.

– Нет там никакого безумия, кроме… Короче не все так просто.

– Мы никуда не торопимся вроде как…

– Не устал еще удивляться правде?

– По всей видимости, именно за этим я в это путешествие и отправился.

– Я знаю это глупо, но я мечтаю о войне. Настоящей реальной битве, где мог бы посмотреть своему врагу в глаза, врагу равному по силе, уничтожив которого не будешь считать себя убийцей. К сожалению, теперь эти войны в прошлом. Теперь мы не воюем, а стабилизируем ситуацию, мы не солдаты – мы миротворцы. Убиваем порой женщин, детей, наводя порядок в землях безумных дикарей, сходим с ума и только мечтаем о войне. О доблестной битве за победу, в которой нас бы носили на руках и воспевали как героев. Битве, в которой было бы не страшно отдать жизнь. Мы живем в ужасное время, сегодня мы слишком уж сильны и люди юг населяющие для нас что-то вроде тараканов, которых мы просто травим. Они ничем не могут ответить нам, они наши вечные жертвы.

– Что-то я тебя не понимаю. Мы же помогаем югу вроде как… Пытаемся помогать.

– Рурхан! – Вэйнон рассмеялся. – Прекрати это не смешно. Все не так как ты привык видеть…

– Ну и как тогда?

– Как же ты меня достал… Короче. Ты согласен с тем, что совершенно не знал артэонов? С мозгами, тщательно запудренными розовой ванилью ты жил в иллюзии натянутой поверх суровой правды. Говоря о мире, который мы якобы строим. Что если я сказал бы тебе что в действительности мы никакие не миротворцы. Вся эта наша миротворческая деятельность это всего лишь прикрытие для чего-то ужасного.

– Меня бы, наверное, это заинтересовало.

– Я служу большую часть жизни и поверь мне, знаю всю изнанку этого «миротворчества». Артэонский мир конечно разумен и прекрасен, но вся эта красота и гармония ограничивается только стенами наших городов. Во внешнем мире мы такие же жестокие агрессоры, как и все остальные. Возводимая нами глобальная империя на самом деле не преследует цели мира во всем мире. На мир нам плевать. Как и все мы жаждем власти. Отличие нашей империи от всех остальных в ее гениальности. Сегодня мы уже фактически контролируем весь мир, уничтожив или подмяв всех конкурентов.

Выставив себя эдаким оплотом добра, мы заняли очень удобную, гениальную позицию. Мы никогда не называем вещи своими именами, на лжи построена вся наша внешняя политика. Когда мы хотим кого-то уничтожить, мы не говорим о войне, мы говорим о помощи. Вместо «захватить и уничтожить» мы говорим «принести свободу и просвещение». В каждом людском обществе можно найти несправедливость, жестокость и прочие внутренние проблемы. Выставив себя оплотом разума и света в нашем мире, мы фактически застолбили за собой моральное право на уничтожение любого неугодного нам общества людей. Официально мы не уничтожаем неугодную страну, мы просто спасаем ее народ от несправедливой, жестокой власти. На фоне рабовладельческого мира кричим о справедливости и всеобщей свободе и люди как дураки, надо признать ведутся на это. Нападая, мы призываем всех униженных, обделенных биться за свободу, играем на людских обидах и слабостях, порой заставляя людей самих уничтожать свой родной дом. Мы всем только помогаем, но мир от нашей помощи становится только хуже, спроси себя «почему?» Потому что мы плохие миротворцы и постоянно совершаем ошибки? Нет, нами управляют далеко не идиоты, мы не совершаем ошибок. На самом деле мира мы не хотим, а хотим мы все контролировать, быть великой цивилизацией всегда. Мы разрушаем этот мир себе во благо.

– Это интересная теория…

– Теория? Правда существует независимо от того веришь ты в нее или нет. Все сводится к твоей разумности, способности тяжелую правду признать. Ну, хорошо мой зомбированный ослепленный артэонским миром дружок. Смотри. Артэонская цивилизация возвысилась за счет того что сумела подчинить себе магию, поставить производство магических артефактов на поток назвав это алхимией. Благодаря алхимии, вернее подчиненной магии ну или магическим технологиям как они это называют, все необходимое мы создаем буквально из воздуха. Согласись, ведь было бы неплохо, если бы люди также сумели бы обучиться алхимии, также сумели бы поставить магию на поток. Они бы сумели обеспечить себя пищей, всем необходимым и вся необходимость войн и конфликтов в их мире тут же исчезла бы. Открою тебе секрет, люди вовсе не монстры как рисует их артэонская пропаганда. Просто когда артэонские идеи о свободе и просвещении навязываются полуголодным, диким уставшим от войн народам, живущим на руинах, естественно их никто не слушает и не воспринимает.

Казалось бы, чтобы действительно помочь людям, спасти их, вместо всех этих теорий и учений, «демократических реформ» нужно просто обучить их алхимии. Просто для начала дать им возможность восполнить свои естественные потребности при помощи магии. И все, потом с ними можно будет говорить на равных, да они сами потянутся к знаниям и захотят жить в мире. Думаю, даже согласятся на роль младших братьев во всем покорных мудрым артэонам. И это просто элементарно, это простая логика. Но в действительности все не так просто. Артэонские правящие элиты не то, что не хотят делиться алхимической наукой с людьми, наоборот артэоны не дают людям алхимию освоить. Наши маги создают глобальные заклятия, которые не дают магам, которых принято звать темными, открыть алхимию для людей. Ведь овладение алхимией позволит людям для начала перестать быть голодными, их численность не ограниченная возможностью Духов в отличие от артэонов, резко возрастет, их будет сложно контролировать. Да и кто знает, при таком раскладе люди могут стать цивилизацией сильной возвысившейся до нашего уровня, чего наши правители, конечно, не могут допустить.

– Это уже интересно, – Рурхан заметно задумался, пример с алхимией на него подействовал.

– Слышал про конфликт в Ниэнре, это свежий пример? Так вот, чтобы ты не слышал, но в реальности мы ее просто уничтожили. На юге есть такой регион – степи, не так давно мы посеяли там хаос, разобщили, рассорили тамошние народы, растащили по лоскутам тамошние государства. «Разделяй и властвуй», разобщая человечество, обрекая его на войны и конфликты, мы обеспечиваем свою безопасность. И тут все средства хороши: восстания рабов, бунты свободных бедняков, ссоры и конфликты между наследниками трона, так называемые дворцовые перевороты. Зная слабости и устройство человеческой натуры, имея для этого огромные армии различных спецслужб, мы манипулируем ими, заставляя их убивать самих себя. Видя в объединении степных народов угрозу, наши стратеги превратили степи в неконтролируемую дикую зону, сегодня для нас это раз плюнуть. Сегодня степи заполнены десятком маленьких варварских королевств – слабых немощных, даже не стран, а просто варварских обществ, не представляющих для нас никакой опасности.

Но как бы артэоны не пытались ослабить мир людей, законы жизни все равно берут верх. Неизбежно появилась Ниэнра – степной полис начавший объединять под собой все разрозненные народы. У степных варваров появился лидер готовый повести их вперед, и они послушно, добровольно сами к нему потянулись. Допустить создание новой империи в степях мы не могли и поэтому уничтожили ее в зачатке. Я был там, видел все это дерьмо своими глазами. Два полка нашей морской пехоты просто напали на молодой варварский союз. Разумеется, встретив сопротивление, от вполне разумных оправданных ответных ударов многие наши солдаты погибли. И кто виноват в их смерти? Жители степей, просто вставшие на защиту родных земель или больное, безумное артэонское правительство? Так или иначе, потом артэонская пресса, никакая не свободная, а полностью подконтрольная власти, стала писать об агрессии диких степных варваров в отношении ни в чем неповинных армидейских миротворцев. Артэонские власти ничего не выдумывают из головы, они просто переиначивают, перевирают факты, изменяют контекст, нагло лгут своему обществу.

И якобы вполне законно артэоны начали войну против союза степных варваров начавшегося у стен города Ниэнры. Причем уничтожили Ниэнру мы весьма своеобразно. Никаких ополченцев или террористов в рядах степных варваров вырастить не получилось. Уничтожить Ниэнру руками наемников и предателей не вышло, мы пошли на нее войной открыто. Я до последнего не верил в происходящее, мне было интересно, как наше правительство решит вопрос Ниэнры. В духе свободы и просвещения что мы несем на дикий юг, целью наших правителей было полное уничтожение этого степного города, то есть ликвидация его народа, там женщин детей, ну то есть полное решение проблемы. Но ведь официально наши солдаты это миротворцы им нельзя мирных жителей убивать вроде как. А то ведь если устроить бойню руками своих солдат можно и подставиться, подобное злодеяние будет сложно скрыть от прессы и невозможно никак оправдать в глазах обычных артэонов. Поэтому в стороне от степей, в полевых лагерях, разбросанных по всему югу, где артэоны натаскивают своих наемников, была создана Армия Освобождения Ниэнры – как обычно название просто прекрасное. Наши правители собрали целые батальоны из наемников, психопатов, предателей, прочих тварей и отмороженных мразей со всего юга – которых артэонской власти часто приходится называть свободной оппозицией или борцами за свободу. Господи!

Сначала в сторону Ниэнры двинулись мы – артэонская армия. Мы вступали в бой только с боевыми подразделениями степных варваров все как полагается. А вот за нами следом уже шла Армия Освобождения Ниэнры, бойцы которой, уже не воевали, они как раз делали главное – резали детей, насиловали, убивали женщин, грабили, сжигали города – одним словом карали ослушавшихся. И когда какой-то «честный» репортер из Райноны написал о зверствах, которыми сопровождается война по пути к Ниэнре наши правительства, развели руками. Ведь действительно мы просто выполняли свой долг – вели бои только с армиями дикарей, конечно, убивали, но только вражеских солдат. Все зверства совершали бойцы очередной Армии Освобождения, а это кто такие? Наша власть никакого отношения к этим чудовищам не имеет, это повстанческое движение, конечно же, возникшее само собой, в силу сложных экономических и социальных причин. Ведь действительно люди же постоянно жаждут объединиться в какую-то армию, их же хлебом не корми только дай повоевать. В итоге Ниэнра, как и союз который вокруг нее собирался – все лежит в руинах, и степи продолжают оставаться дикой никем не контролируемой территорией, безопасной для Арвлады. Понимаешь теперь, как все устроено?

– Ну а почему тогда люди молчат? Ведь проводятся всякие круглые столы с адекватными представителями человечества. Почему люди не пытаются достучаться до обычных артэонов, не пытаются открыть им глаза на все происходящее?

– Все полностью контролируемо. Людское общество наполнено проблемами, в нем всегда полно предателей, опять-таки униженных, озлобленных людей, ну и конечно тех, кто хотят заработать. Артэоны купили или завербовали к себе тысячи людей в каждом из людских государств юга, начиная от простых недовольных фанатиков-террористов до продажных чиновников в высших эшелонах власти. Все эти представители якобы независимых правозащитных организаций с юга продажные ублюдки прямо или косвенно работающие на артэонов. Нормальных людей действительно пытающихся что-то изменить, как правило, тут же убивают, ну или никогда не подпустят к артэонской аудитории. Да и сами люди очень глупые. На юге полно дураков зараженных артэонской пропагандой. В их глазах где-то на севере лежит прекрасное бесподобное королевство артэонов, где все замечательно и чудесно, а они живут на диком юге в грязи ужасе каком-то кошмаре, в котором виновата чудовищная рабовладельческая власть. И вместо того чтобы объединиться сплотиться против нас они все разрушают, грызутся друг с другом, нам остается только побудить их к революции, подтолкнуть в правильном направлении.

– Ты так рассуждаешь, будто сам не являешься артэоном, – испугавшись услышанного, прибывал в смятении Рурхан.

– Я не то, что артэон, я один из тех ублюдков руками, которых дикий юг поставлен на колени. Я непосредственный участник и виновник всего кошмара в южных землях устроенного нами. Всю жизнь я проливал кровь, работал на этих тварей, что управляют нами, я знаю, кто они, поэтому хочу тебя от них уберечь. Понимаешь?

– Хочешь отговорить меня от продолжения миссии?

– Не собираюсь я тебя отговаривать, нахрен ты мне сдался. Я хочу, чтобы ты прозрел. Я не уберег тебя от одной беды, от малой скажем так, теперь хочу уберечь от большей, охренеть какой большой беды. Надеюсь, ты уже понял, что нами управляют ребята, которые добра и любви для всех и каждого не хотят. Они уже правят этим миром, и поэтому стремятся свою власть сохранить любыми доступными способами, изменяя этот мир под себя. Я не знаю, что эти злодеи задумали на этот раз, но ничего хорошего Стране Волка не светит.

– Ну, хорошо, пускай так, наши правительства не совсем честны, пускай юг лежит в руинах, но ведь все это делается во благо, ради защиты мира артэонов? Ведь сам говоришь, пока юг лежит в руинах артэонский север в безопасности, – попытавшись взглянуть на вещи трезво Рурхан, все же испугался, его сознание стало цепляться за привычное, ища всему оправдание.

– В действительности никакого единого юга нет, никакой опасности эти дикари для нас не представляют…

– А как же Южный Прорыв? Когда весь юг собрался в одну огромную орду, которая снесла нашу оборону, прорвавшись на север, и лишь чудо спасло Арвладу…

– Южный Прорыв был ошибкой, прежде всего допущенной правящими элитами Арвлады. В силу какого-то идиотизма мы сами ослабили контроль над югом…

– Хорошо, то есть ты хочешь сказать, что правитель Кратон, его окружение это жуткие злодеи, которые просто так заливают несчастный юг кровью?

– Не просто так, нет. Говоря о зле, которое правит нами, я имел в виду вовсе не наших прямых правителей, таких как Кратон. Я не знаю, как все в действительности устроено, но наши правители это не совсем правители, они, по сути, наместники некой единой артэонской власти. И эти скрытые во мраке твари давно убили в себе все живое, все мы для них просто марионетки.

– Если все, так как ты говоришь, если мы сильнее, то почему просто не уничтожим всех этих людей на юге, и тогда проблема будет решена, ненужно будет никого подавлять. Не будет никаких Южных Прорывов? Это как-то жутко прозвучало… Я просто сказал как есть.

Вэйнон – вояка с разрушенным внутренним миром на такие дискуссии рассчитан не был. Тупость и упорство Рурхана его раздражали, он находился в шаге от того чтобы психануть, встать надавать этому зомбированному гражданскому по башке и выбросить его подальше от своего костра.

– Ну, хорошо, – подавляя себя, через силу улыбнулся Вэйнон. – Жизнь невозможно вот так просто полностью подавить. Какой слой камней не наложи, а ростки все равно пробьются к свету. Тем более у артэонских стратегов нет цели полного уничтожения людей. Ведь в нашем мире есть и другие силы и артэоны не хотят остаться с ними один на один. Вспомни, быть может, ты слышал о войнах с Красной Ордой. Ну, это когда орки обрели себе лидера и собрали целый легион, изрядно нашумев на юге Межокеании. Ведь тогда именно люди выиграли в той войне. Это люди потеснили орков по всему миру, а артэоны уже потом потеснили людей. Дикое контролируемое человечество это своеобразный щит для нас. Просто нам оно нужно в слабом немощном состоянии, чтобы его контролировать можно было. Да и к тому же гуманная артэонская общественность, простые добрые артэоны которые стоят за спинами заигравшихся правителей артэонского мира, они никуда не делись. Они просто не дадут нашим правительствам уничтожить человечество полностью. Злодеяние такого масштаба от общественности уже не спрячешь и себя никак не оправдаешь.

– Все это выглядит логичным но… – в сознании Рурхана вставал образ любимой собой олицетворяющий весь артэонский мир, не давая ему согласиться с правотой собеседника. – Эта миссия… – Рурхан тяжело вздохнул. – Это моя последняя надежда. Я хочу помочь своему народу. Не представить, сколько сил мне потребовалось, чтобы решиться на нее. Я оставил в мире артэонов свое счастье, все ради своей жуткой дикой родины. Я не могу так просто отступить. Хорошо, пусть помыслы правителей мира артэонов не совсем чисты, мир не такой как нам говорят, но что этим твоим «злодеям» может быть нужно от моей Страны Волка? Какая им от этого может быть выгода?

– А вот это очень хороший вопрос. Во внешней политике благие намерения исключены. Им определенно что-то нужно…

– А быть может, в коем это веке властями Армидеи двигали благие намерения? Быть может они просто хотят помочь своим собратьям номакам увязшим в Мерзлом лесу? Потому что от вторжения в Страну Волка любая выгода исключена, там ничего нет кроме чертового снега и холода.

– Благие намерения? Все те же: свобода и просвещение. Развитие? Что это, по-твоему? Увеличение численности населения; усложнение процесса создания материальных благ, социальной структуры; занятие и освоение новых территорий. И самое главное, в итоге – это появление армии и вот с этого момента все становится интересным.

– Какой смысл от армии у кучки дикарей, которых не волнует этот мир дальше их леса?

– Если в своем развитии люди твоего народа усложнят свою жизнь настолько что дойдут до создания армии, поверь, им станет тесно за Фригнетскими горами. Они проявят интерес к миру вокруг. Я не хочу гадать, я лишь знаю, что равными партнерами жителям твоей страны с артэонами не быть. Хочешь превратить независимую, свободную, не идеальную, но гордую Страну Волка в очередную артэонскую марионетку? В очередной артэонский проект. Хочешь открыть этот тихий уголок для этой «мировой империи»? Хорошо. Но только учти что, однажды запустив это зло в свою маленькую родину, исправить этого будет уже нельзя. Неужели ты и вправду думаешь, что твоим сородичам, чтобы быть счастливыми нужны многоэтажные дома, метро, золотая посуда и прочие блага цивилизации, без которых они не живут и просто погибают, бедные несчастные ждут, пока мы им это принесем? Я просто отказываюсь верить, что ты настолько тупой.

– А что, по-твоему, хорошо, когда муж жену до смерти забивает или издевается над ней как хочет только потому, что она его собственность и никто не имеет права вмешиваться в дела такого вот кошмарного «собственника». Или может хорошо, когда детям с детства прививают необходимость убийства врагов, демонстративно насаживают головы людей на колья на глазах совсем еще малышей, говорят им что убийца это герой, охотник за головами – идеал к которому стоит стремиться. Я просто хочу спасти свой народ от дикости вот и все. И кроме приобщения к артэонам других вариантов я не вижу.

– Делай, как считаешь нужным. Но имей в виду, мы можем развернуться обратно по первому твоему желанию. Боевая задача выполнена, я думаю, ребята будут рады вернуться домой, – успокоившись, не смея давить на Рурхана, закончил Вэйнон.

– Тем более как я могу вернуться? Даже не представляю, – Рурхан как-то расстроено улыбнулся. – После всех этих ужасов, которых мне уже хватило я не смогу жить как жил прежде. Не смогу, скажем так, сиять и радоваться жизни как мои родные и не смогу им ничего объяснить. Я боюсь вернуться в идиллию мира артэонов.

– Ну! Ты не будешь видеть эти ужасы постоянно. А дальше поверь мне, время вылечит все. Ну, может, увидишь пару страшных снов, проснешься в холодном поту, а дальше все пойдет своим чередом.

Вэйнон достал зелье, пояснив, что это не алхимия, а чистый природный продукт на травах. – Сны – лучшая часть нашей жизни, возможность погрузиться в мир фантазий. Тем более это важно здесь – когда мы вне дома, – открывая бутылочку с зельем, пояснил он. После глотка зелья Рурхана за секунды сморил сладкий нежный оторвавший от «несовершенной реальности» сон с кучей ярких безумных сновидений, в которых мелькали его друзья, золотой город и его возлюбленная.

Проспав или можно сказать без сознания, пролежав всю ночь, на тоненькой подстилке, проснувшись утром у догоревшего костра, Рурхан не мог поставить зуб на зуб. Промерзнув насквозь, еще долго он не мог прийти в себя, дрожа от холода. Вэйнона естественно уже и след простыл.

Батальон начал собираться в дорогу. Солдаты паковали вещи, одевали на себя, снятую на время отдыха экипировку. Один из командиров взводов подошел к солдату, спешно укладывающему амуницию в наспинный рюкзак.

– Рядовой Сорн, – обратился к нему офицер.

– Что тебе опять надо? – с красными отметинами на наплечных бронепластинах, обернувшись, не своим холодным хриплым голосом спросил Джейсон. Боевой окрас на его лице почти высох, не будучи фанатиком без приказа, новый он не наносил.

– Какие-то проблемы с ним сэр? – указывая на Джейсона, уже спрашивает у офицера неизвестно откуда взявшийся сержант. Это сержант Раймс, у которого к Джейсону особое отношение, возник из ниоткуда, едва увидев, что командир взвода подошел к его любимому меченому. Сложно описать, как же Джейсон ненавидел эту тварь, от звука голоса этого сержанта его просто выворачивало наизнанку. Получившийся невысоким, недотягивающим до двух положенных метров этот сержант являющийся заместителем командира взвода, где служил Джейсон, был крепким и коренастым. Всех своих солдат в особенности Джейсона он держал в постоянном напряжении не давая расслабиться ни на секунду до конца боевого выхода. Сколько раз, в порыве гнева набрасываясь на него, Джейсон пытался разорвать его на куски, но всякий раз оказывался без сознания. «Ваша солдатская ненависть ко мне говорит о том, что я плохой человек, но хороший сержант!» – издеваясь над Джейсоном и его сослуживцами, заставляя их отжиматься по нескольку сотен раз в полной боевой экипировке, говорил этот сержант. Сам отличник боевой подготовки, всегда в вычищенной до блеска форме или броне, он всегда держит руки сложенным за спиной. Рядового Сорна единственного меченого во взводе этот сержант считал своим любимчиком. Редко какая работа, выпадающая на долю солдат в боевых походах, проходила мимо Джейсона, также как и ночные караулы. Пока Раймс был рядом, о покое Джейсон мог только мечтать. «Я загоняю тебя так, что у тебя не будет времени сходить с ума!» – так он объяснял Джейсону свое пристрастие.

– Нет, все нормально товарищ сержант. Идите, контролируйте взвод. Этим я займусь сам, – ответил офицер. Сержант Раймс, недовольно покосившись на Джейсона, быстро удалился, выполнив волю офицера. «Вы дармоеды чего расселись! Почему костер еще не потушен! – пиная валяющиеся под ногами рюкзаки, сержант Раймс принялся выполнять команду офицера. – Или вам требуется пара сотен приседаний, чтобы с утра вспомнить, как опасно оставлять не до конца затушенный костер!». Джейсон недовольно сморщился, слыша этот рев. «И тебе доброе утро Раймс», – усталым голосом пошутил кто-то из местных старослужащих.

– Я по поводу твоего друга. Рурхана. Ты должен поговорить с ним, – когда Раймс замолк, офицер спокойно продолжил свой разговор с Джейсоном.

– Ты что издеваешься?! – воспротивился Джейсон, нервно продолжив паковать свой рюкзак. – Хочешь, чтобы я окончательно свихнулся! Лучше уж отдай меня Раймсу.

– Нет. Просто я вижу, как ты страдаешь, как тебе тяжело. Поверь мне, разговор с ним избавит от ненужных переживаний.

– Какие к черту переживания! Я в Малдуруме, мы оба знаем кто я здесь. Хочешь, чтобы я его задушил или что? Подталкиваешь меня к очередной пропасти? – сказал Джейсон, встав и закинув рюкзак к себе на спину. – Товарищ лейтенант рядовой Сорн экипировку уложил, для дальнейшего похода готов. Проверять будешь, а то может я забыл чего?

– Прекращай этот спектакль. Не забывай, что я тебе обязан. Ты спас мне жизнь.

– И жалею об этом.

– Я как офицер в омуте Малдурума сохраняю здравомыслие и поэтому ты с головой погруженный в свое безумие должен меня слушаться. Чтобы снять с себя груз ты должен пойти и поговорить с ним. Поверь, так будет лучше. Я это знаю.

Укрытый одеялом Рурхан еще дрожа после холода ночи, сидел у транспортника в ожидании отправки. Рядом зевая после сладкого сна, стоял стерегущий его Фрагор. К ним подошел молодой офицер, по нему было видно, что он еще совсем зеленый, ничего не видевший, пока еще полный энтузиазма, ни нервный.

– Господин Рурхан, – подойдя, сказал этот офицер. – Я лейтенант Конрад, командир одного из взводов. С вами хочет поговорить один из моих солдат, – сказал он, указав на стоящего в стороне, метрах в десяти Джейсона, замершего на месте стыдливо опустив взгляд полный безумия Малдурума. Для узнаваемости офицер заставил его снять шлем. При виде Джейсона, сердце Рурхана болезненно сжалось, к такому резкому сюрпризу, он не был готов.

– Ха! Тебе же говорили что твой друг меченый! – усмехнулся Фрагор, толкнув Рурхана в бок. – Ладно, я пойду в сторонке подожду, – под недовольным взглядом лейтенанта Конрада убрав улыбку, Фрагор быстро удалился.

– Только прошу вас, отнеситесь к Джейсону с пониманием. Не судите строго, – тихо пояснял лейтенант, ошарашенному такой неожиданностью Рурхану. – Поймите, что ваш друг остался дома в спокойствии золотого города. Это всего лишь временная оболочка, сплетенная из безумия. Ему очень стыдно, он страдает. С самого начала похода не находит себе места, я таким его еще не видел. Но вам ведь известно, что такое Малдурум и что он делает с нами? Как бы дико это не звучало, но в этой безумной ситуации он своего рода жертва, умоляю, поймите это.

Стояло ясное утро, в свете которого солнце, несмотря на ранний час, уже согревало теплом. После напутствия небезразличного офицера, залившимися свинцом ногами Рурхан неуверенно поплелся к Джейсону.

– Ну, привет, – необычно хриплым чудовищным голосом Джейсон напугал своего маленького в сравнении с ним друга.

– А что у тебя с голосом? – с жалостью и страхом непонимания в глазах, спросил Рурхан.

– Ты что у других еще не узнал? Мы когда погружаемся… в этот… Малдурум, сходим с ума. Я начинаю орать как сумасшедший, криком нести всякую безумную чушь, как и большинство из нас. Вот голос и срывается. Здесь в Малдуруме я, как и остальные рычу ужасным хрипом как монстр. Каким я здесь и являюсь. А еще, мои глаза широко открыты. Не слышал этот прикол?

– Нет.

– При погружении в Малдурум нервная система перегружается, пульс зашкаливает, и зрачки расширяются как у сумасшедшего. Эту особенность в шутку называют «широко открытыми глазами». Еще в Малдуруме ты по-другому начинаешь смотреть на мир, видишь то, чего раньше не видел, понимаешь то, чего раньше не понимал. Здесь наши глаза действительно широко открыты, во всех смыслах.

– Джейсон прости, что так получилось, я все понимаю, я никому из друзей не расскажу.

– Что я натворил, – сказал Джейсон, взглядом указывая на красные отметины на наплечниках. – Ты в курсе? Злые языки разболтали, наверное.

– Нет. И знаешь это вообще не мое дело…

– Вообще в рамках отдаваемых приказов я натворил много зла. Но однажды вне приказа воспользовавшись военным хаосом, я мерзко и отвратительно изнасиловал и убил одну рабыню. Совершил самое страшное из преступлений, – холоднокровно говорил Джейсон. Он будто сразу хотел вызвать у Рурхана отвращение, чтобы друг посмотрел на него как на жуткую тварь и расхотел с ним общаться. – За что по законам войны должен быть ликвидирован как преступник прямо на месте, но ситуация была сложная, мне удалось сохранить жизнь. Позже меня судил военный трибунал, здесь смертная казнь уже не назначается. Все что они могут так это временно заблокировать часть нервной системы, лишить части эмоций и полуживого вернуть тебя во внутренний мир. Но я был помилован и возвращен в строй. Это я там дома, когда снова стану собой буду сходить с ума, мучиться от переживаний и совести, меня будут терзать кошмары из этого безумия. А здесь вспоминая содеянное… меня это даже забавляет. Есть артэоны, которые и в Малдуруме сохраняют нормальный облик. Так вот я не такой. Здесь я ужасное свирепое чудовище. Я даже для своих сослуживцев представляю опасность.

– Все это сложно Джейсон, безумно. Но если разобраться, вникнуть в детали, ты же ни в чем не виноват, – жалостливо глядя на друга, Рурхан пытался его как-то утешить.

– Ты никогда не должен был видеть меня таким, потому что здесь я это не я. Настоящий я остался дома, – сказал Джейсон, печально опустив взгляд. – Но мои грехи они всегда мои. И придя домой, я вполне заслужено погружусь в свои мучения кровавыми воспоминаниями терзающие меня. Все как всегда. Я все это понимаю и со всем согласен, но я не могу понять, почему наша встреча здесь состоялась?

– В смысле?

– Ты одинаковый по обе стороны, а я здесь монстр, я здесь не тот Джейсон, которого ты знал, этого разговора никогда не должно быть. Нас с тобой здесь свел Дух. Поначалу для этой миссии был выбран другой батальон. Но Дух, проявив свою волю, вмешался лично и велел отправить именно наше подразделение. То есть получается – он хотел, чтобы ты увидел меня таким. Что он хотел мне этим сказать, какой очередной мучительный урок преподнести? Чего я не понимаю. Или он просто хотел меня лишний раз помучить?! Будто мне не достаточно хреново! Я дома не могу нормально жить, мучаюсь от кошмаров. Со времени первой командировки из-за своего Малдурума я не могу быть артэоном, не могу разделять счастье и радость внутреннего мира в полной мере. И вдобавок ко всему, зачем-то Дух столкнул меня здесь с тобой. Он что хочет, чтобы я свихнулся окончательно?! Чтобы я лишний раз понял, какая я тварь и чтобы уже даже в Малдуруме испытывал отвращение к самому себе? Если это такая попытка заставить меня посмотреть на себя со стороны, то она удалась. Но зачем? Я и так все понимал и от своих грехов не отказывался! – говорил он, повышая тон, глядя на Рурхана своими безумными пугающими глазами.

– А может быть Дух наоборот хотел помочь тебе таким образом. Ведь ты ведешь себя неправильно. Ты мучаешь себя грехами совершенными здесь. Это все не ты, это твой Малдурум, – после этих слов Рурхана в глазах Джейсона безумие сменилось усталостью, болью, раскаянием. Видя, как тяжко приходится другу Рурхан, едва удержался от слез. – Будь твоя воля разве ты пошел бы сюда, стал бы погружаться в безумие, творить все эти злодеяния? Да нет, конечно. Если бы у тебя был выбор ты бы всегда жил своей настоящей сущностью. Был бы тем самым веселым рассудительным и спокойным – моим лучшим другом…