Читать книгу "Протоколы пернатых. Пессимистическая комедия"

Но что там презренный металл: в конечном счете, по грабительскому договору Россия лишалась западных земель, на которой проживало треть всего населения, и территории, равной Австро-Венгрии и Турции вместе взятых… И кто после того посмеет сказать, что Ленин отплатил немцам черной неблагодарностью?! Нет, Ильич помнил добро…

Однако Германия в своих вожделениях была не одинока: небезызвестный А. Хаммер, с благословения Ильича ставший мультимиллионером, вывозил русские ценности вагонами и пароходами. «К примеру, из Эрмитажа и других музеев ушло за океан 5 000 поистине бесценных картин таких великих художников, как Рембрандт, Тициан, Рафаэль, Веласкес, Дюрер, Джорджоне, Босхи, Микеланлжело и других»…

По некоторым источникам для вывоза за рубеж специальной «Экспертной комиссией» под руководством самого Горького, было отобрано художественных ценностей «на сумму в несколько миллиардов золотых рублей 1915 года, что многократно превышало стоимость всего золотого запаса царской России»… Церковные ценности, антиквариат уходили тогда из России вагонами, пароходами и оседали за рубежом в банках, частных коллекциях и музеях, где находятся до сих пор…

Но вернемся к мудрым директивам вождя, укрепляющего свою верховную власть.

«Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно» (15 сентября 1919)

«Если не будут приняты героические меры, я лично буду проводить в Совете Обороны и в ЦК не только аресты всех ответственных лиц, но и расстрелы (выд. – Г. П.). Нетерпимы бездеятельность и халатность. С коммунистическим приветом, Ленин» (18.07.1920).

«Все театры советую положить в гроб (выд. – Г. П.).» (26.8.1921)

«Обязательно найдите виновных, чтобы мы этих мерзавцев могли сгноить в тюрьме (выд. – Г. П.)» (13.09.1921).

«Гласность ревтрибуналов (уже) не обязательна. Состав их усилить Вашими людьми, усилить их всяческую связь с ВЧК, усилить быстроту и силу их репрессий (выд. – Г. П.). Поговорите со Сталиным, покажите ему это письмо» (31.01.1922).

Сейчас всякая недобитая интеллигентская сволочь ставит под сомнение достижение Октября! А разбитый в руины, затопленный кровью Кронштадт, а шесть миллионов трупов во время военного коммунизма – разве не результат? А по-ленински мудрый секретный наказ: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и потому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешенной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления (выд. – Г. П.)» (19.03.1922).

Можно с полным правом сказать, что «голод не тетка, а верная подруга вождя»: в 1917-ом году перебои в продовольствии помогают большевикам скинуть Временное правительство, а во времена продналога задушить контру в крестьянской среде, среди рабочих, а заодно свернуть голову духовенству.

«Христа ради, посадите Вы за волокиту в тюрьму кого-нибудь!.. Ваш Ленин» (11.02.1922).

«Не спит ли у нас КЮст? Тут нужен ряд образцовых процессов с применением жесточайших кар (выд. – Г. П.). НКЮст, кажись, не понимает, что новая экономическая политика требует новых способов, новой жестокости кар. С коммунистическим приветом. Ленин» (11.02.1922)

Так вот откуда концентрационные лагеря, трибуналы, «тройки», «масовидность террора» и правовой беспредел!..

Просвещенные историки высказывают подозрение, что «Геббельс украл у Ленина основные положения его статьи 1906 года „Партийная организация и литература“, пересказав их своими словами»… Конечно, немецко-фашистский товарищ Геббельс поступил нехорошо, но передрать статью для успеха, видимо, мало, – другое дело иметь перед глазами замечательный результат. А ведь получается генератор идей, массовик-затейник и самый гениальный диктатор – наш лукавый «кремлевский мечтатель», а товарищи Гитлер, Геббельс, Пол Пот – по сравнению с ним школяры. Ленин всего за четыре года Советов – с 1918 по 1922 – сократил поголовье России на двадцать миллионов: по масштабам Европы вырезал целый крупный народ. И каждый просвещенный человек теперь понимает, что такое под силу только образованному вождю…

Однако как известно, «Ленин видел далеко, на много лет вперед!»: свои карательные и расстрельные директивы он благоразумно старался не выставлять напоказ, и даже отдавал особые поручения сохранять его директивы в секрете. Вот, к примеру, судьбу царской семьи он решил таким образом, что если б не словоохотливый Троцкий, то о личном участии Ленина в расправе над Романовыми никто бы до сих пор не узнал. Наш русский цезарь, в самом деле, скромный и законопослушный был человек: «Ни малейшего упоминания в печати о моем письме быть не должно» – так, например, инструктирует Ленин-юрист другого юриста, комиссара юстиции Курского в период массовых судебных процессов.

Между тем, большевицкий цезарь импонировал всему просвещенному человечеству. И речь не только о тех, у кого был спецпаек и партбилет: помимо уцелевшей части российской интеллигенции, вынужденной пойти на поклон, он смог обаять кучу литераторов, и даже английского фантаста Уэльса, который сам кому угодно мог запудрить мозги.

Впрочем, у другого писателя, Бунина, возникли догадки, что англичанин, видимо, был «сам обманываться рад», поскольку приехал с целью «патриотической» – подтвердить верность английской политики, лояльной по отношению к Советской России.

Возмущенный Бунин писал: «Ленины целую неделю громили Москву из пушек руками русских Каинов, Ленины бешенно клялись, захватывая власть: «наша победа уже не даст подлой буржуазии сорвать Учредительное Собрание, навсегда обеспечит вам мир, хлеб, свободу!» – и это Ленины пушками разогнали это самое Собрание, это они, вместо мира, стали тотчас же после захвата власти, «ковать» красную армию «на бой со всем буржуазным миром до победного конца», и это Ленины задушили в России малейшее свободное дыхание (…), они превратили лужи крови в моря крови, а богатейшую в мире страну народа пусть темного, зыбкого, но все же великого, давшего на всех поприщах истинных гениев не меньше Англии, сделали голым погостом, юдолью смерти, слез, зубовного скрежета, это они затопили весь этот погост тысячами «подавляющих оппозицию» чрезвычаек, гаже, кровавее которых мир еще не знал институтов, это они (…) целые три года дробят черепа русской интеллигенции, они заточили в ногайский плен великих Павловых, это от них бежали все, имевшие возможность бежать – ум, честь и совесть России (…).

«В Петербурге каждый вечер сорок спектаклей». Да, совершенно верно, – восклицает Бунин, – и расстрелов каждый вечер 40, 50, 100»… «Любезный собрат, мы не забудем вашего заявления, что мы достойны только тех висельников, у коих вы гостили 15 дней, и что наши Врангели – разбойники…»

Как известно, это была не единственная попытка Бунина показать всему миру, что творится в подъяремной стране. В своем обращении «К писателям мира» он тщетно пытается обратиться к совести литературного братства, но западная интеллигенция осталась равнодушной к призыву. Бунин некоторое время спустя замечает: «Они умеют протестовать или поддерживать протесты, только в тех редких случаях, например, когда казнят в Америке двух убийц (…)».

Почему мы здесь взялись цитировать Бунина? А чтобы высветить в истинном свете дарование Ильича, сумевшего оскопить и оседлать российскую литературу и закрыть рот всем остальным. Для иллюстрации еще одна цитата вождя – о Прокоповиче и Кусковой: «Газетам дадим на сотню ладов и изо всех сил их высмеивать и травить не реже одного раза в неделю в течение двух месяцев»… А вот о профессуре, которая чуть не затеяла новую смуту: «Уволить из МВТУ 20—40 профессоров. Они нас дурачат» (21 февраля 1922)».

И, наконец, классическое: инструктаж для всех остальных представителей власти – на века:

«Ф. Э. Дзержинскому: «К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров. Надо это подготовить тщательнее. Обязать членов Политбюро уделять 2—3 часа в неделю на просмотр ряда изданий и книг. Собрать систематические сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей. Поручите все это толковому, образованному и аккуратному человеку в ГПУ.

Не все сотрудники «Новой России» – кандидаты на высылку за границу. Другое дело питерский журнал «Экономист». Это, по-моему, явный центр белогвардейцев. В N3 напечатан на обложке список сотрудников. Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее шпионов, слуг, растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих вредителей изловить и излавливать постоянно и систематически высылать за границу.

Прошу показать это секретно, не разглашая, членам Политбюро с возвратом. Вам и мне.» (19 мая 1922)».

Для полноты представлений следует сказать о трогательном отношении героя к искусству. О нем, видимо, еще в ссылке, у Ленина сложилось вполне ясное представление, которое он однажды высказал живописцу Ю. Анненкову, выполнявшему его портрет. «Я, знаете, в искусстве не силен, искусство для меня что-то вроде интеллектуальной слепой кишки, и когда его пропагандистская роль, необходимая нам, будет сыграна, мы его – дзык, дзык! Вырежем. За ненужностью»…

Любопытна и завершающая часть ленинской фразы: «Вообще к интеллигенции, как вы, наверное, знаете, я большой симпатии не питаю, и наш лозунг „Ликвидировать безграмотность“ отнюдь не следует толковать, как стремление к нарождению новой интеллигенции. Ликвидировать безграмотность следует лишь для того, чтобы каждый крестьянин, каждый рабочий мог самостоятельно, без чужой помощи, читать наши декреты, призывы, воззвания. Цель – вполне практическая. Только и всего»…

А Сталин, получается, всего лишь недоучившийся семинарист. Не хватало интеллекта, обзора, размаха. В застойные времена российская либеральная публика оказалась под гипнозом идей, о том, что, мол, варвар-садист-маньяк Сталин исказил замечательное марксистско-ленинское учение. Пьесы и книги доморощенных писателей и драматургов отмывали вождя и учителя почти добела. Партийные борзописцы, толкаясь и ссорясь, припадали к бюджетному корыту, черпая свое вдохновение в привилегиях – должностях, гонорарах и тиражах. Особенно нещадно эксплуатировалась тема полумифической ссоры Сталина с Лениным, под замес которой чуть не попала Н. К. Крупская – верная боевая подруга вождя. Некоторые публикации подводили к тому, что, видимо, преждевременная смерть Ленина не случайна: намекали на мстительность и коварство преемника власти. А когда в девяностых российская жизнь снова вышла из берегов, разоблачения посыпались как из ведра, их не писал только ленивый.

А между тем люди, знавшие Ленина не понаслышке, убеждали в другом. Например, писали, что Сталин до конца сохранил уважительное отношение к Ильичу, что его стремление оградить больного от трудов было вызвано лишь заботой о здоровье вождя. Как свидетельствует ленинская прямая родня, Сталин почтительно относился не только к больному вождю, но и его ближнему окружению, а после смерти Ленина им помогал: «…писали, будто бы Сталин плохо относился к ним, – чепуха. Часто из мухи делают слона. Например, Шатров написал, что Сталин обругал Крупскую за то, что она без разрешения ЦК дает Владимиру Ильичу читать газеты, а он нервничает. А люди как понимают в наше время? Если «обругал», – значит нецензурно. Но таких слов в среде большевиков вообще не было. Он просто жестко сказал ей, Надежда Константиновна очень расстроилась, говорила родным: «Я-то больше чем кто бы то ни было, беспокоюсь о Владимире Ильиче, выбираю, что ему нужно прочесть».

Это дошло до Владимира Ильича, и он написал Сталину известную записку: «Обидев мою жену, вы обидели меня». Сталин тогда позвонил, потом зашел к Крупской и извинился перед ней, а Ленину написал письмо, где объяснил, как все вышло. И все уладилось, конфликт был исчерпан…».

В свете известных общественных настроений любопытно узнать, что Ленин раньше Сталина высказал сомнение в надежности «красных» врачей. Для лечения вождя приглашались все иностранные знаменитости, но доктора-коммунисты (Обухов и Семашко) от лечения были отстранены, и в этом также видится свидетельство прозорливости главы государства.

Еще на подступах болезни в 1922 году вождь от их услуг категорически отказался: «Возможно, что они умеют написать прокламации и произнести речи на митинге, но медицинских знаний у них, конечно, нет никаких. Откуда им быть у них, когда они не приобретали, практики не имели, а занимались политикой. Я хочу иметь дело с настоящими врачами, специалистами, а не невеждами»…

Как знать, может, исключительно благодаря такой осторожности Ленин протянул еще целых два года, пока не оказался в «Горках» под надзором «наших» доблестных медиков? И не здесь ли кроются истоки пресловутого «дела врачей», от которых не убереглись потом многие из соратников?..

Исследуя отношения отцов-основоположников государства, заметим, что после смерти Ленина его преемник не порочил, как это принято ныне, имя своего предшественника. В этом смысле показательна его речь на вечере кремлевских курсантов в январе 1924 года, – речь, в которой Сталин не скупится на эпитеты и подчеркивает замечательные свойства – смелость, мужество, скромность, силу логики, принципиальность своего учителя и вождя. Это Сталин донес до каждого советского человека мудрый завет Ильича: «Первое дело – не увлекаться победой и не кичиться; второе дело – закрепить за собою победу; третье – добить противника, ибо он только побит, но далеко еще не добит (выд. – Г. П.)»

Требуя в двадцать втором «жестокости кар» Ленин не думал о своей скорой смерти. И ленинские кары последовали бы незамедлительно, если бы не болезнь, которая подкосила вождя. О происхождении недуга, как известно, выдвигали разные версии, вплоть до врожденного или благоприобретенного сифилиса Ильича. В самом деле, почему бы Ленину не умереть от болезни, которую – в отличие от многих других – приобретают от удовольствий… Однако родня свидетельствует о другом: Ленин (53 года) и его сестра Мария Ильинична (59 лет), как и их отец (55 лет) умерли от инсульта, подтверждая, что причины этих ранних кончин – плохая наследственность…

Так, может, России тогда повезло? Ведь за революцию и Гражданку страна обезлюдила не без помощи прямых указаний вождя. Если даже представить, что за все последующие репрессии отвечает персонально лишь Сталин, то результат, получается, несравним: «усатый» держал Россию, почитай, тридцать лет, а до ленинского масштаба не дотянул. За весь период «сталинских репрессий» (1934 —1941) по разным статьям было осуждено около 2 миллионов, причем вместе с бандитами и т.д., а «вышку» получили около трети. Таким образом, потерями с Лениным ему тягаться слабо, неспособный он был ученик: один серьезный ученый педант все пересчитал и документы к тому приложил. Такой вот с тираном Сталиным и добрым дедушкой Лениным вышел конфуз…

Между тем кто-то до сих пор по привычке считает Ленина демократом, хотя тот же неугомонный Бердяев писал, что «Лeнин не дeмoкpaт, oн yтвepждaeт нe пpинцип бoльшинcтвa, a пpинцип пoдoбpaннoгo мeньшинcтвa. Пoэтoмy eмy чacтo бpocaли yпpeк в блaнкизмe. Oн cтpoил плaн peвoлюции и peвoлюциoннoгo зaxвaтa влacти, coвceм нe oпиpaяcь нa paзвитиe coзнaния oгpoмныx мacc paбoчииx и нa oбъeктивный экoнoмичecкий пpoцecc. Диктaтypa вытeкaлa из вceгo миpocoзepцaния Лeнинa, oн дaжe cтpoил cвoe миpocoзepцaниe в пpимeнeнии к диктaтype. Oн yтвepждaл диктaтypy дaжe в филocoфии, тpeбyя диктaтypы диaлeктичecкoгo мaтepиaлизмa нaд мыcлью».

А бывший ленинский сподвижник Чернов после смерти Ильича утверждал, что «для Ленина само понятие «честного противника» было нелепостью, обывательским предрассудком… трудно превзойти Ленина в цинической грубости… Отбрасывая или попирая ногами при этом все нормы честности, он оставался «честен с собой…»

Хитрый, многоликий «Белибердяев» и очень «темный» Чернов, сравнивая Ленина с фехтовальщиком, сосредоточенном на противнике, называя его человеком «с истиной в кармане», «оппортунистом», не уважавшим чужих убеждений, не смогли удержаться, чтобы ни облить – в отместку за свое поражение – напоследок Ленина грязью, зато их оценки многое проясняют. Так, чрезвычайно способный очернитель Чернов закончил утверждением о неумолимом «размагничивании и распаде», но считал, что подобно Людовику XIV, утверждавшему «Государство – это я», Ленин с полным правом мог заявить «Партия – это я»… Стремление к социальному равенству, земле обетованной, гармонии и справедливости – вот его единственно достойная цель! И при чем тут, собственно, для Ленина люди?!.

Ленин – гениальный гипнотизер, «утопист и фанатик, пророк и метафизик», который заставил поверить половину человечества в несокрушимую силу бредовых идей. До сих пор считают, что он обладал энциклопедическими знаниями, схватывая все на лету, пытаются убедить, что его познания в экономике совершенны, и свалить очевидные провалы на скверные обстоятельства и подлых врагов. Между тем, по мнению специалистов, Ленин понимал в экономике не больше, чем любой более-менее образованный человек. Например, сразу после революции он всерьез хотел отменить деньги и перейти к «прямому продуктообмену», и только потерпев неудачу, отступил назад, заявив: «НЭП – это всерьез и надолго». Считают также, что «Политику продразверстки он позаимствовал у правительства Керенского, а другой экономики не выдумал („пороху не изобрел“). Новую, социалистическую экономическую систему разработал и реализовал в конце 20-х годов Сталин»…

Однако последнего всякие троцкистские недобитки и «образованщина» пытались противопоставить «дальновидному и доброму Ильичу». Особенно в этом преуспели разные щелкоперы и культуртрегеры либеральных кровей, прилипшие к гуманитарным фондам и бюджетным средствам. О повадках Ленина было достаточно сказано выше, но факты – для хулителей товарища Сталина – как с гуся вода… И потому для пользы нашего скорого трибунала приведем объективные научные данные зарубежных специалистов по гениальным мозгам: эти выводы изложены в книге Мари-Жозеф Шалвен «Мозги, которые нами правят», исследующей «церебральные функции управляющих».

Ученый, используя оригинальную методику Н. Германа, основанную на исследовании умственных предпочтений, выявил диаграммы церебральных особенностей знаменитых личностей мира – по алфавиту: от Жанны Д’Арк до Жака Ширака. Разумеется, преимущественно исследованы европейцы, но вот с нашими подопечными нам повезло: среди персонажей оказались Ленин и Сталин, диаграммы психологических характеристик которых поражают неожиданным сходством. Оба российских вождя – с доминирующим «левым подкорковым» и «левым краевым» сегментами мозга, соответствующими «рациональным, логическим» личностям с «техническим складом ума, предпочитающим факты и точность» и обладающим «сильно развитой способностью к организаторской деятельности». А знакомые черты – «отличаются тщательностью, любят власть и контролировать ситуацию (…) консервативны и склонны соблюдать ритуалы», страсть к точному и сжатому слову – словно воскрешают портреты людей, которых мы привыкли видеть на знаменах с детских времен. Здесь невольно вспоминается фраза Горького о том, что «Ленин говорил с логикой топора», которую вполне можно отнести и к достоинствам наследника ленинской власти. Любопытно, что среди 76 подопытных вождей всех времен и народов похожие диаграммы имели лишь Робеспьер и Людовики (XIII и XIV), а также благодетель Европы господин Горбачев. Быть может, последний слава Богу, просто не успел себя проявить?..

А в завершение, для характеристики чисто человеческих качеств Ульянова-Ленина вспомним один анекдот. Школьники попросили его боевую подругу Н. К. Крупскую рассказать, какой дедушка-Ленин был добрый и как он любил всех детей. Надежда Константиновна думала долго, наконец, припомнила подходящий пример: «Помню, Ильич хотел как-то побриться и стал наводить на ремне опасную бритву. А под ногами крутился чей-то мальчишка и все просил, и просил: – Дедушка Ленин, расскажи мне сказку… – И так вот мешался и ныл. Ильич терпел, терпел, да потом как даст ему подзатыльник. А ведь мог бы и бритвой, да по глазам»…

Да, в революции, в общественной жизни Ленин был с путающимися под ногами, как горьковский буревестник – суров, напорист и смел. Не случайно Сталин, расхождения которого с вождем, как мы видели выше, были в наше время начетчиками от литературы намеренно искажены, озаглавил свой очерк о нем «Горный орел». Вместе с тем оппоненты считают, что Ленин был болезненно самоуверен, и формула мудрецов «я знаю, что я ничего не знаю», была чужда для него. И только под занавес жизни он вплотную приблизился к пониманию гегелей, авенариусов и прочей «идеалистической сволочи» и гносеологической белиберды… В первой критической лениниане – «Ленин. Вождь, которого мы не знали…» – по крохам собранной и изданной в 1991 году, можно найти немало красноречивых тому подтверждений… Но главное – книга открывает редкие ракурсы Ленина и потрясающие оценки соратников и врагов. Особую цену имеют наблюдения литераторов. Вот, например, Горький однажды заметил, что Ленини «…хладнокровный фокусник, не жалеющий ни чести, ни жизни пролетариата», а Куприн написал: «Этот по одному знаку может, как волкодав, кинуться человеку на грудь и зубами перегрыз бы горло…»

Однако мавзолейный сусальный Ильич до сих пор живее всех живых… И безусловная заслуга этого нашей литературы, хотя эта тема просто нарыв: тронешь, изойдется вся гноем. Ясно одно: разговоры о Ленине не умолкнут, пока жив на Земле человек…

В самом деле, после череды «перестроечных лет», по последствиям сопоставимых только со Второй Мировой, Ленин для России – последняя надежда, спасение и опора. Положенный архитектором в основу проекта Пергамский алтарь, бывший центром сатанинского культа, – лучший памятник Ильичу на века. Ведь именно к Пергамской церкви обратил Христос загадочные слова: «…ты живешь там, где престол сатаны…». И наконец, в книге пророка Даниила (14, 3—4) сказано: «Был у Вавилонян идол, по имени Вил, которому поклонялись…». А находился он в охраняемом храме наподобие «нашего» мавзолея… «По словам Геродота, в плане он представлял собой четырехугольник»…

А значит, Ленина трогать нельзя… Никогда не говори «никогда»! Дело Ленина живет и побеждает в России! Строго по заветам вождя строят жизнь сонмы большевиков: «Если враг не сдается!… Каждый обязан стучать!… Грабь награбленное!.. Это только для конспирации у новых большевиков другие знамена: но газеты, вокзалы, банки, заводы, недвижимость – как прежде, в большевицких руках. Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!..»

После короткого диспута, на котором толком никто ничего не сказал, расходились поникшие и смятенные. Даже ветераны почти не шумели, не протестовали, а журналюги тоже пришипились и были скромны. Народ большей частью определенно не знал, что делать с вождем. А власть предпочитала молчать и пока осмотрительно выжидала. Только какой-то предприимчивый сенатор подал идею: в самом деле, не пора ли модернизировать мавзолей и устроить там еще парочку лежбищ на приватной основе. Но тут заволновались пенсионеры, ветераны Гражданской войны, в Госдуме тоже забили тревогу и, на всякий случай, на «Красной площади» превентивно показался со своей командой Шойгу.

А в экспериментальной школе, пользуясь случаем, устроили передышку. Сначала здесь ожидали скорых гонений, но никто не звонил. Потом решили, что поднимут на «щит», но руководство молчало. Так промучались с месяц, потом решили, что пора продолжать. На очереди был поэт Маяковский.