Текст книги "Иерусалим и его обитатели. Иерусалимские прогулки"

Емин Моше или печальная сага о распрях

Иерусалимский квартал Емин Моше всегда притягивает к себе любителей неспешной прогулки и неожиданной тишины, почти пасторальной и совершенно невероятной для его месторасположения. А находится этот, увенчанный ветряной мельницей, старинный квартал прямо напротив Ар-Цион, горы Сион – в русском переводе, у входа в долину Гэй Бен-Инном, там, где размещается концертный зал под открытым небом «Султанов бассейн» (Брейхат А-Султан – на иврите).

Жил да был в США некий богатый еврей, у которого не было наследников. Перед смертью он завещал все свои капиталы бедным иерусалимским евреям, община которых в том далеком XIX веке жила на пожертвования от богатых евреев, и от евреев победнее. Кто давал рубль, а кто копеечку. А вот Иеуда Туро (Judah Touro) дал 50000 долларов. Тогдашних долларов 1854 года.

Любопытно, что, будучи при жизни, господин Туро (известный коммерсант, ветеран Войны за Независимость) жертвовал деньги на нееврейские проекты – так, он дал немалую сумму на монумент в Банкер Хилл в Бостоне, щедро спонсировал строительство церквей в Нью-Орлеане и даже кафедрального собора в Бостоне. Но незадолго до своей кончины этот странный неразговорчивый человек обратился к вере и традициям отцов. Прах Иеуды Туро лежит на городском еврейском кладбище города Ньюпорт, откуда он родом, рядом с могилами его родителей.

Первое здание квартала Мишкенот Шаананим

Деньги эти – 50000 долларов – по завещанию Туро были переданы Мозесу Монтефиори. Тот поначалу думал пустить их на строительство еврейской больницы, но, после того как выяснилось, что еврейская больница месяц назад открыта на деньги Ротшильда, Монтефиори дал приказ использовать наследство американца на покупку земель вне стен Старого Города. Так были куплены земли, на которых построили квартал Мишкенот Шаананим (одно длинное здание и мельница, на которой мололи муку для бедных), было это в 1860 году, почти одновременно со строительством мельницы русская православная духовная миссия построила «Сергиево подворье» на другом (тогда) конце города – но это совсем иная история. А в 1891 рядом с мельницей построили еще один еврейский квартал, названный в честь умершего за пять лет до этого Моше Монтефиори – Емин Моше. Строительству квартала предшествовало следующее неприятное событие – еще в 1886 году, вскоре после смерти Монтефиори, его племянник и наследник Йосиф Сабаг решил сдать в аренду часть пустого земельного участка возле Мишкенот Шаананим, но столкнулся со стихийной застройкой, устроенной там бедными еврейскими семьями города. Бедняки верили, что добрый Моше Монтефиори думал построить на этом месте квартал для таких как они. Сабагу это было не по нраву, но поданный против него в 1887 году судебный иск от бедноты иерусалимской он проиграл. Таким образом, земля перешла под эгиду «Фонда памяти Моше», филантропической организации, занимавшейся проблемами бедных слоев еврейского населения. В 1892 году часть «нелегалов» выселили в новопостроенные кварталы Неве Шалом и Шевет-Ахим, и в 1893 году застроили Емин Моше первыми домами.

Мельница квартала Мишкенот Шаананим

Изначально Емин Моше (название квартала происходит из Книги пророка Иешаягу) стал кварталом с раздельными – сефардским и ашкеназским – районами. В те времена противоречия между сефардами и ашкеназами в Иерусалиме были намного сильнее чем сегодня, и это, к сожалению, наложило свой отпечаток на жизнь квартала. Вдоль узких улочек, прихотливо повторявших рельеф холма, протянулись ряды домов, построенных из камня, камнем же вымостили улицы и тротуары, все дома строились двухэтажными и состояли из двух комнат (большой и малой) и кухни, находившейся в задней части квартиры. Интересно, что схожая застройка двухэтажными домами встретится нам в 1951 году в квартале Кирьят Йовель и Кирьят-Менахем. Во двориках некоторых домов выкопали колодцы.

Население квартала – несмотря на свою относительную религиозность – считалось «модерным», рядом с учеными-раввинами и их учениками проживали также художники, торговцы и ученые, образованные люди того времени. Постепенно население становилось все более и более «сефардским». В годы еврейских погромов (1929 и 1936—39) арабы совершали нападения на квартал, совершенно беззащитный. В 1929 году появились ворота, хоть несколько ограничивающие вход в Емин Моше со стороны непрошеных гостей. Тем не менее, из-за невыносимых условий, царящих в квартале, его жители в 30-ых годах двадцатого века стали уезжать. В 1948 году, во время Войны за Независимость, когда за Емин Моше разгорелись нешуточные бои между «Хаганой» и бойцами Арабского легиона, квартал опустел. После войны он стал приграничным, часто обстреливаемым снайперами районом. Внизу, совсем рядом с его домами, проходила граница с Иорданией. Тем не менее, в пустые, полуразрушенные дома заселились приехавшие в Землю Израиля евреи из Турции и Курдистана, они подлатали крыши и стены, очистили колодцы и стали жить в неприглядных условиях пограничного района. В середине 50-ых годов в Емин Моше проложили канализацию и провели электричество. Тогда же в квартале появилась первая лавочка с продуктами. Очень много сделал для возрождения Емин Моше хозяин этой лавочки, простой турецкий еврей Йосеф Малки. Сегодня одна из улиц квартала носит его имя.

В 1966 году «Компания по восстановлению Восточного Иерусалима» (она существует и поныне) занялась активным восстановлением и улучшением пограничных на то время кварталов, при этом Емин Моше планировалось заселить «качественными» людьми – обладателями высшего образования, или занимавшихся свободными профессиями. Для этого жителям квартала предлагалась денежная компенсация за их дома. Многие, которым было нелегко жить «на границе» брали эти небольшие деньги, и, залезая в дополнительные долги, покупали себе квартиры в других районах города. Но находились и те, для которых полуразрушенный квартал стал домом, а свист одинокой пули иорданского снайпера не мешал. В 1967 году, после Шестидневной войны, Иерусалим вновь стал объединенным городом. В следующем году «Компания по восстановлению Восточного Иерусалима» с помощью министра финансов Пинхаса Сапира добилась перехода земель Емин Моше в ее пользование, и начала активное, зачастую насильственное выселение оттуда «черных» («сефардских») евреев. Эти страницы израильской истории сегодня тяжело читать, а особенно тяжело слышать рассказы еще живущих свидетелей выселения.

Емин Моше, наши дни

Так, начиная с 70-ых годов, Емин Моше сделался кварталом элиты и богемы. В квартале проживает большое количество художников, поэтов, музыкантов, мельница превращена в музей, а утопающие в цветах домики квартала – одно из самых живописных мест города. Вид на стены Старого Города, бой часов с башен Дормицион, и необыкновенная тишина сопровождают забредшего путника в Емин Моше. А если выйти из него на север – то можно прийти в парк Тедди Коллека, где недавно открыли великолепный фонтан. И только огромные древние деревья помнят еще и свист иорданских пуль, и торопливую турецкую речь новоприбывших евреев, и стук кирок рабочих, строивших новый квартал под неторопливый скрип мельничного жернова.

Первая электростанция города

Году в 1914, незадолго до того, как безумие Первой мировой войны в одночасье сделало знакомый и до боли родной мир чужим и страшным, в городе Иерусалиме решили провести электричество.

В России первые электролампы загорелись в одном из заводских цехов в Киеве в году 1878, но этот факт местного значения мало известен широкому кругу читателей. Более известно об освещении дуговыми электрофонарями Литейного моста в Санкт-Петербурге в 1879 году. Эта дата считается точкой начала электрификации Российской империи. В турецком вилайете Аль-Шам, в иерусалимском санджаке, электричество задержалось на добрые 35 лет по сравнению с Санкт-Петербургом.

Еврипидис Мавроматис – грек по национальности – выкупил у турецкого правительства права на выработку электричества в Иерусалиме и его окрестностях. Попутно договор содержал еще несколько интересных пунктов, одним из которых являлось открытие в городе электрического трамвая «на манер Стамбульского». Стоит отметить, что трамвай в Иерусалиме открылся почти через сто лет после Мавроматиса – когда город уже долгое время был столицей Израиля.

Первая мировая война изрядно помешала планам честолюбивого грека. А новые хозяева Иерусалима – англичане – с безразличием относились к договорам, заключенным при турецком правительстве. Кроме того, на сцену выступил Пинхас Рутенберг, основатель Всеизраильской электрической компании, которому тоже очень хотелось обеспечить электричеством Святой Город. Надо заметить, что опыта у Рутенберга было намного больше, чем у Мавроматиса, но грек не сдавался. Как это обыкновенно бывает в подобных ситуациях, выиграла третья сторона – власти подмандатной британской Палестины потребовали у Мавроматиса в ультимативном порядке предоставить им все чертежи и планы электростанций и электрической сети Иерусалима. В 1926 году – после суда, проходившего в Гааге, Мавроматис продал свои права английской компании «Бальфур Бити» («Balfur Beaty») и отошел от дел. Англичане тут же приступили к строительству первой в Иерусалиме электростанции.

В 1950 году в газете «Давар» – между заметками о съезде коммунистической молодежи и о злобных мамаше и ее сыне 16 лет, плеснувших горячим маслом в свою соседку, появилось маленькое объявление следующего содержания:

«Архитектор Биньямин Хайкин

Архитектор Биньямин Хайкин (майор Чайкин) скончался вчера вечером в больнице «Шаарей-Цедек» в Иерусалиме, после короткой тяжелой болезни, 67 лет от роду. Он служил в чине майора в инженерных войсках британской армии. Среди зданий, которые он проектировал: дом здоровья Штраус в Иерусалиме (старое здание больницы «Адасса» на ул. Штраус – Л.В), здание мэрии Хайфы, больница Швейцер в Тверии. Кроме того, он принял участие в проекте гостиницы «Царь Давид».

Оставил после себя двух сыновей.

Похороны начнутся в 3 часа пополудни, процессия выйдет из больницы «Шаарей-Цедек».

Газета «Давар», 24 апреля 1950 года (перевод с ивр. – автора)

Биньямин Хайкин родился в Санкт-Петербурге, в 1883 году – ровно через четыре года после того, как осветился огнями Литейный мост. Архитектуру он изучал в Великобритании. А кроме упомянутых в некрологе зданий, спроектировал здание Национальной библиотеки в Еврейском университете (кампус Ар-А-Цофим), амфитеатр в том же университете, многие частные здания. Он отслужил в британской армии до 1920 года, после чего вышел в отставку в чине майора и поселился в Иерусалиме. По-английски его фамилия записывалась как Chaikin, что при правильном английском прочтении звучит как Чайкин. Недолгое время Биньямин, преуспевающий архитектор и светский джентльмен, был женат на Мирель Слуцкин, красивой дочери австралийского бизнесмена. Он рано овдовел, оставшись в 1926 году с двумя сыновьями. Дети долго не задержались в Иерусалиме, и уехали в Австралию, Хайкин же связал свою судьбу с Иерусалимом до конца дней своих. В городе он сначала снимал квартиру на улице Пророков (Невиим), затем жил по соседству со своими друзьями-офицерами британской армии в Немецкой слободке – Мошаве Германит. Именно рядом с Мошавой Германит, в районе иерусалимского вокзала, по проекту Биньямина Хайкина в 1928 году построили первую иерусалимскую электростанцию. В 1929 году она дала ток, и этот год можно считать началом электрификации Святого Города.

Само здание станции построено в эклектическом духе – от окон на фасаде, форма которых явно перекликается с окнами старых иерусалимских домов, возведенных в восточном духе, до ступенчатой крыши, подобной крышам европейских заводских цехов. Глухая стена, обращенная к улице Бейт-Лехем, отчего-то напомнила автору задние стены российских летних кинотеатров, впрочем, можно найти и другие похожие на электростанцию Иерусалима, типы зданий.

Фирма «Бальфур Бити» хорошо знала свое дело. Электроснабжение Иерусалима работало на высочайшем уровне, практически бесперебойно. На электростанции работала интернациональная команда из арабов, евреев, англичан, греков и армян. Она продолжала свою работу и во время Войны за независимость 1947—48 годов, хотя часть специалистов, в основном англичан, покинули свою работу и уехали из бывшей подмандатной Палестины, ставшей Государством Израиль. В 1948 году иорданское командование по ту сторону разделяющей город линии фронта стало обстреливать электростанцию и прилегающие к ней важные промышленные объекты очень прицельно, добиваясь больших разрушений. С этой бомбардировкой и последующими событиями связана одна из самых малоприятных страниц истории города. Главного инженера станции – Меира Тобианского – обвинили в том, что он передал англичанам точные планы электростанции и прилегающих к ней объектов, а те поделились информацией с иорданцами. Тобианского, кстати, капитана ЦАХАЛ, судили военно-полевым судом, признали виновным и расстреляли. По приказу Бен-Гуриона («старик», как его прозвали, был взбешен фактом расстрела) дело расследовали и нашли, что покойный Тобианский не был виновен, хотя у него действительно требовали составить подобный план еще в 1946 году. Офицер, отдавший приказ о расстреле несчастного, был признан виновным, и получил в наказание один день ареста! Как было сказано в деле «учитывая совершенно особые обстоятельства непрекращающихся обстрелов, сосредоточенных на важных участках станции» офицер мог совершить ошибку. Досталось оставшимся на работе по электрификации города британским специалистам. Их обвинили в шпионаже и выслали из страны. Таким образом, с июня 1948 года иерусалимская электростанция перешла под израильское руководство. Любопытно, что часть арабских работников осталась работать в ее штате, нисколько не подвергаясь каким-либо репрессиям со стороны израильтян. Так продолжалось до 1954 года, когда Всеизраильская электрическая компания приобрела Иерусалимскую электрическую компанию и эксплуатировала станцию до начала 60-ых годов, после чего – до начала 80-ых годов прошлого века – ее постепенно выводили из рабочего режима.

Сегодня с любовью отремонтированное и обновленное здание находится совсем рядом с новым променадом «Старого вокзала». В 1998 году она снова стала работать – как резервная станция иерусалимской электрической сети. А в 2011 году запустили иерусалимский трамвай. Но это уже другая история.

Дом номер 38 и его сосед

Этот скромный трехэтажный дом на улице Эмек Рефаим (которая когда-то именовалась улицей Газы) вряд ли может привлечь внимание прохожего. Сосед его – вниз по улице – намного презентабельней и интересней. Тем не менее, у каждого дома в Иерусалиме своя история. Интересная ли она или нет – судить читателю.

Кстати, коль я уже заговорил о доме ниже по улице, то по еврейской традиции не пройду мимо, и расскажу сначала немного и про него. Здание под номером 40 (угол улицы Праматери Рахели 2) – это младший брат одного из самых известных домов Иерусалима, «дома Сансура», который находится по адресу ул. Бен-Йегуда 2. История «младшего брата» – красивого полукруглого здания, подъезд которого закрывается дополнительно калиткой в стиле арт-деко, уходит корнями в начало тридцатых годов прошлого столетия, когда находившийся под британским правлением Иерусалим рос как на дрожжах. В то время многие арабские христианские субподрядчики начали застраивать городские улицы, соревнуясь с субподрядчиками еврейскими. Братья Самаха – владельцы строительной фирмы – работали для Сансура, крупного строительного подрядчика, вместе с которым, кроме собственно «дома Сансура», отстроили здание итальянского консульства (ныне на улице 29 ноября), греческого консульства на улице Праматери Рахели и других иерусалимских домов. Работа братьев Самаха отличалась добротностью и попытками стилизовать свои дома «под Европу». Кое в чем это им удавалось. Хотя в Европе дома такого рода смотрелись бы разве в провинциальных городках.

Для дома Сансура, о котором говорилось выше, было заготовлено много белого иерусалимского известняка, так много, что остатки Сансур продавал по бросовой цене. Братья Самаха подсуетились, закупили качественный стройматериал и построили полукруглое здание, фасад которого аккуратно обнимал угол улиц Эмек Рефаим и Праматери Рахели. Это здание братья изначально планировали как доходный дом с богатыми квартирами, в которых хозяева проживали вместе со слугами – колокольчики, которыми слуг вызывали, сохранились в здании и после Войны за Независимость. Поселившиеся в доме – в составе многодетных еврейских семей – детишки использовали хитрую механику не по назначению, наполняя веселым звоном все здание. Сегодня колокольчиков в доме Самаха уже нет. Но калитки в стиле арт-деко сохранились.

Дом братьев Самаха

Рассказав о соседе дома под номером 38 следует вспомнить об одиозной фигуре известного врага еврейского народа, иерусалимского муфтия Хадж Амина Аль-Хуссейни. Именно ему принадлежал дом под номером 38, подаренный арабом-подрядчиком «Комитету арабов Палестины», главой которого являлся этот священнослужитель – один из лучших друзей Гитлера, ярый ненавистник «сионистского врага», хитрый, беспринципный, необычайно злой человек. В нацистской Германии его признали «истинным арийцем» и настоящим последовательным борцом против «еврейской гадины». Ненависть муфтия к евреям проявлялась даже в мелочах. Через дорогу от дома под номером 38 помещалось известное иерусалимское кафе «Лой», которое держали Берта и Цви Кон. Оно отличалось космополитизмом, в нем с удовольствием сидели и евреи, и арабы, и англичане, работники консульств, газетчики, и известные иерусалимцы – такие, как, например, главврач больницы «Адасса» Хаим Ясский. По приказу муфтия в доме 38 открылась арабская кофейня, целью которой была борьба с «Лоем», называемая на современном языке «здоровой конкуренцией». В 1947 году, когда вспыхнула Война за Независимость, супруги Кон вынуждены были закрыть «Лой» – арабы пообещали сжечь кафе. Оно вновь открылось после войны, и просуществовало до 1957 года.

По иронии судьбы, на сей раз судьбу кафе «Лой» решил ресторанчик, который открыла в доме под номером 38 памятная иерусалимцам женщина, «эшет хайль» (достойная женщина – ивр.) Рива Симхович. Помимо ресторана эта энергичная дама занималась посредничеством при продаже недвижимости и – заодно – подрабатывала свахой. В бедные пятидесятые годы у Ривы можно было всегда поесть дешевого наваристого супа (все нищеброды квартала делали это ежедневно) и получить обслуживание несколько другого рода от трех-четырех старых шлюх, коротавших свое время тут же. «Риволи» – так называла Рива Симхович свой ресторанчик – сменился рестораном восточной кухни Амнона, а затем свой гриль-бар «У Йожи во дворе» основал в доме 38 некий Йожи Соринов, в миру известный как вратарь местной футбольной команды «Бейтар» (а также сборной Израиля по футболу). Соринов – известный забияка и нахал – специально открыл совершенно некошерный гриль-бар, в котором можно было в Шаббат поглощать свиной бифштекс. Соринов, атеист и человек большого спорта, к еврейской традиции относился довольно наплевательски. Из чувства гордости за свой атеизм «У Йожи во дворе» посещали такие известные люди, как Амнон Липкин-Шахак (бывший главнокомандующий ЦАХАЛ), Яаков Пери (начальник ШАБАК), писатель Дан Бен-Амоц (живший неподалеку в шведском деревянном бараке, привезенном им – вместе с женой – из США), Узи Пелед и многие другие, относившие себя к «сливкам общества».

Дух муфтия продолжал витать над «нехорошим домом». Когда Йожи – устав от работы и многих болезней – «прикрыл лавочку», на месте гриль-бара обосновался ресторан под названием «Арабеск». В нем – среди пафосных ковров и низких диванчиков – те же посетители продолжали вкушать блюда арабской кухни, гордясь своим смелым космополитизмом. Это нарочитое посещение ресторана арабской кухни напоминало держание фиги в кармане. Закрывшийся вскоре «Арабеск» сменился «Минаретом», который полностью соответствовал поговорке «Хрен редьки не слаще».

В 1995 «Минарет» приказал долго жить. Долгое время «свято место» пустовало. Но в 1998 году в нем открылось кафе «Арома» – самое «иерусалимское» кафе Израиля. Несмотря на «иерусалимский» характер заведения, антисемитский дух муфтия и тут подгадил – хозяева решили открыть кафе в Шаббат.

8 лет продолжалось противостояние харедимного еврейства и кафе «Арома» на улице Эмек Рефаим 38. Доходило до хулиганских выходок со стороны ортодоксов – иной раз в витрину кафе, сопровождаемое криком «Шабес!!!», летело яйцо. В 2006 году хозяева «Аромы» не выдержали, и кафе переехало наискосок через улицу – в дом номер 43. Там оно уже не открывается в Шаббат, но всегда полно народом.

В том же 2006 году в доме номер 38 закрылся некошерный мясной магазин, хозяином которого был араб-христианин Субхи Балан. С 1958 года этот магазин снабжал некошерным мясом некоторых жителей Города. На его месте открылся некошерный же гриль-бар «Иво», просуществовавший на этом месте до недавнего времени.

Сегодня все заведения, существующие в доме номер 38 по улице Эмек Рефаим – строго кошерны. Особенно стоит отметить пекарню «Бен-Ами», вкусные кондитерские изделия которой известны не только иерусалимцам. Видимо, мятежный антисемитский дух муфтия уже выветрился из старого, неинтересного в архитектурном плане, дома номер 38. Сегодня в Мошаве Германит («Германской колонии») уже нет некошерных ресторанов. И только коренные иерусалимцы, особенно старики, нет-нет, а вспомнят старых публичных женщин из заведения Ривы Симхович, и улыбнутся в седые усы.