Текст книги "Иерусалим и его обитатели. Иерусалимские прогулки"

Бейт-Тавор и его хозяева

Когда бывшего мэра Иерусалима Тедди Колека, пробывшего на своем посту 28 лет (с 1965 по 1993 год) спросили, в каком доме он хотел бы проживать, тот не колеблясь ответил: «В Бейт-Тавор». Судьба не оказалось столь благосклонна к Тедди – он жил остаток своих дней в дорогом и престижном доме для престарелых «Од-Иерушалаим», что расположен в микрорайоне Кирьят-Йовель. А недостижимый для него Бейт-Тавор находится на улице Пророков (Невиим) 58, и является одним из самых оригинальных зданий города. Этому есть причина.

Странный дом, в котором сочетаются элементы готики, немецкой крепостной архитектуры и библейские мотивы, занят сегодня шведским протестантским институтом изучения Земли Израиля. Данное учебное заведение занимает Бейт Тавор с 1951 года, когда он стоял пустым и брошенным. В 1996 году шведам позволили купить здание, до этого года они его арендовали. Отчего же иерусалимский муниципалитет отдал столь интересное архитектурное достояние шведам?

Бейт-Тавор был построен архитектором Конрадом Шиком для самого себя. Чтобы понять странность архитектурного замысла, нам стоит поговорить о самом Конраде Шике. Потому что этот человек сыграл видную роль в развитии археологии, архитектуры и краеведения в Иерусалиме. Его личность – если смотреть на Шика с точки зрения немца – это пример для подражания. Для еврея Конрад Шик – человек контрастов.

Родившийся в многодетной небогатой немецкой семье в Тюбингене, слабый, еле живой ребенок не подавал никаких надежд. Ему пророчили раннюю смерть. Тем не менее, в слабом теле помещался могучий дух и огромный интеллект, которым было суждено дать какие-то эзотерические силы слабой оболочке из плоти. Уже в раннем детстве любимым чтением Конрада была Библия. Библии он посвятил свою жизнь, библейский мир – отразившись сквозь призму протестантизма – стал миром молодого немецкого столяра (Шик выучил эту профессию в специальной школе для простого люда), подвинул его на дальнейшее изучение религиозных основ и на переезд в Землю Израиля, бывшую для него Святой Землей. Конрад Шик получил религиозное образование и стал миссионером. Цель его миссии – распространение веры христовой среди евреев Иерусалима – стала причиной тяжелого путешествия, в конце которого, в 1846 году, молодой немец увидел перед собой желтые стены Святого Города. Мы не знаем, упал ли он на колени перед стенами, подобно крестоносному воинству за 750 лет до него, но мы можем быть уверенными, что благочестивый протестант сотворил молитву.

В Иерусалиме царили в то время голод, нужда, страшная грязь и полная, как сказали бы сегодня, беспросветность. Основав миссию, Конрад подрабатывал тем, что собирал своими умелыми руками столяра часы с кукушкой, заказывая механизмы из Германии и корпуса выделывая сам. Новомодные часы, подобных которым в Иерусалиме не видели, служили неплохим источником пропитания. Через четыре года Шик оставил миссию и поступил на службу в подобную организацию, руководимую англичанами – «Лондонскую компанию по распространению христианства среди евреев». Там Конрад начал преподавать столярное дело в школе. Среди его учеников были евреи, перешедшие в христианство.

Но не только миссионер воздействовал (в скобках заметим, к сожалению) на свою еврейскую паству. Общение с евреями влияло на самого Шика, его интерес к Святой Земле превратился из умозрительного в фактический – учитель столярного дела занялся археологией и строительством из дерева моделей зданий Иерусалима.

Здесь мы встречаемся с блестящим автодидактом, Шик овладел совершенно самостоятельно архитектурой. Его природный талант, умение отлично чертить, рисовать, строить модели, сделали свое дело. Вскоре на обучение учеников времени не оставалось – Конрад Шик начал создавать свои первые архитектурные проекты. В то время Иерусалим, которому стало тесно в стенах, начал строиться во все стороны. И многие новые здания создавались по проекту архитектора, которому суждено было войти в историю Города и стать одним из самых примечательных его обитателей.

Конрад Шик умел ладить со всеми. Он проектировал новые дома не только для христиан. Самым известным его проектом в области градостроительства стал квартал Меа Шеарим, цитадель ортодоксального иудаизма. Протестант-миссионер, формально – враг еврейского народа (миссионерская деятельность в Израиле – вне закона) спроектировал также здание еврейской больницы Шаарей Цедек на улице Яффо (наряду с еще одним архитектором), а из христианских зданий города по его чертежам строили Немецкий Госпиталь, Эфиопскую коптскую церковь (частично), здание Англиканской школы, госпиталя для прокаженных Хансен, школу Талита-Куми, здание нынешнего Музея Природы и квартал «Емин Моше».

Но еще большим увлечением Шика стала археология. Он обнаружил и раскопал многие иудейские погребальные пещеры эпохи Второго Храма, развалины домов Иродианского (конец I века до н.э) периода, и – что стало его основным достижением – произвел полное картографирование Храмовой Горы (по приглашению иерусалимских мусульманских кругов), причем не только снаружи. Конрад Шик обнаружил и запротоколировал подземные ходы под Храмовой Горой и в ее окрестностях. Он обследовал тоннель Хизкиягу, древний водопровод от источника Шилоах, и явился одним из первооткрывателей (вместе со своим учеником) Силоамской надписи – одной из самых замечательных находок в области еврейской палеографии времен Первого храма (VIII век до н.э), хотя самостоятельно прочесть надпись не смог. Все свои исследования Шик свел в одну работу по топографии и архитектуре библейского Иерусалима, включавшую в себя модели Иудейского Храма на Храмовой Горе, выполненные собственноручно. Одну из таких моделей Конрад Шик отослал на выставку в Париж. Она сегодня хранится в подвале школы Шмидта (немецкой школы неподалеку от Шхемских ворот).

А в 1889 году этот гениальный немец начал строительство своего собственного дома на улице Пророков. Тогда она носила название Консульской. В нем он прожил до самой смерти в возрасте 80 лет. Его супруга пережила мужа на несколько дней. Похоронили славного архитектора и одного из зачинателей библейской археологии, почетного доктора Тюбингенского университета, интеллектуала и миссионера в Иерусалиме на кладбище у горы Сион.

В здании Бейт-Тавор (улица Пророков, 58) вплетены элементы археологических находок, сделанных в Земле Израиля (надпись «Границы города Гезер»), а в углах крыши стоят каменные рога, копия рогов иудейских жертвенников периода Первого Храма. Интересно, что подобные «рога» есть и у здания эфиопского консульства на улице Пророков. Над воротами «дома Шика» – надвратная крепостная башня в готическом стиле. В нее вмурована мраморная доска с надписью «Тавор» (THABOR), относящая нас к известному Давидову псалму:

Север и юг – ты создал их, Тавор и Хэрмон радуются имени Твоему.

(Теилим, 89, 13)

(Недавно эту мраморную доску повредили при ремонте соседнего здания и кропотливо восстановили).

После смерти хозяина в 1901 году его дом конфисковало турецкое правительство для поселения офицеров армии султана. После Первой мировой войны Бейт-Тавор перешел под юрисдикцию методистской церкви, и в нем помещалась школа по изучению ислама. После Войны за Независимость Израиля дом временно заселили беженцами из еврейского квартала Старого Города, изгнанных арабами из своих домов. Но с 1950 года он пустовал.

Складывается впечатление, что, несмотря на огромный вклад немецкого автодидакта в сокровищницу иерусалимоведения, отношение к его дому во многом зависело от его миссионерской деятельности. И кто знает, не потому ли с такой легкостью отдал муниципалитет дорогую недвижимость шведскому институту…

Дворцы эфиопских императоров

Между берегом буйного Красного Моря

И Суданским таинственным лесом видна,

Разметавшись среди четырех плоскогорий,

С отдыхающей львицею схожа, страна. Н. Гумилев, «Абиссиния»

Негус-негести, царь-царей, Сахле Мариам Менелик II стал править Эфиопией в 1889 году, после того, как его предшественник Иоханесс IV погиб в борьбе с суданским правителем у Меттемы. Война с Суданом, чьи мусульманские правители пытались завоевать Эфиопию и установить там ислам, грозила этой древнейшей христианской стране полным уничтожением. Махдистский Судан – новообразование, отколовшееся от Египта и ставшее независимым, государство мусульманских фанатиков, прообраз нынешнего Афганистана талибов или полумифического Вазиристана в пакистанских горах, начало экспансию на юг. Менелику II, уже тогда – по местным меркам – немолодому и опытному военачальнику (ему было 45 лет) удалось остановить махдистов и отбросить их от границ с Эфиопией. Ему вообще везло в войнах – в 1896 году он победил главного врага – итальянского генерала Ореста Баратьери в битве при Адуа. Справедливости ради, заметим, что войско Менелика превосходило итальянское по численности в 4—5 раз по разным подсчетам (73—100 тысяч человек против 17500 солдат и офицеров итальянского корпуса), кроме того на стороне эфиопов воевали русские добровольцы. Отношения Менелика с царской Россией из года в год становились, как принято говорить сегодня, крепкими и дружественными, в Абиссинию – как тогда называли Эфиопию – приезжали русские торговые и военные посланники, да и просто туристы. Одним из них – поэт Николай Степанович Гумилев – посвятил Абиссинии много рифмованных строк, восторгаясь Страной Отдыхающей Львицы. При Менелике II в Эфиопии принялись строить дороги, возвели первую больницу, сначала она служила для лечения раненных при Адуе солдат. Прогрессивный император ратовал за введение в его государстве телеграфа и газет. И – что больше всего характеризует его любовь к модернизации и желание вырвать страну из многолетнего феодального болота – он отменил институт рабства. Венцом его деяний явилось основание нового города – Аддис-Абебы, ставшего столицей Эфиопии. Но не только Аддис-Абебу строил Менелик.

Эфиопская церковь

На улице Пророков в Иерусалиме причудливо сплелись нити судеб многих людей и народов. Эфиопские, итальянские и русские здания соседствуют на ней. У эфиопских царей – считавших себя прямыми потомками царя Соломона – Иерусалим вызывал священный трепет и огромное уважение. Эфиопия – с точки зрения эфиопского христианства – это новый Сион. Лев Иегуды, Иерусалимский лев – со скипетром в лапе (как вариант – со знаменем Эфиопии) издавна был символом древнейшей африканской христианской державы. Оттуда лев со скипетром в лапе вернулся в свой родной Иерусалим – на фронтон здания консульства Эфиопии на улице Пророков, углы крыши которого украшены каменными «рогами» – именно такие «рога» («карнаим» на иврите) венчали иудейские жертвенники эпохи Первого храма (X – VI вв. до н.э). Неподалеку от здания консульства Менелик приказал отстроить еще два здания. Дворец императрицы Таиту, жены Менелика II, высокий белый дом посреди обширного двора, находится в конце улочки Шауля Адлера, которую можно, скорее, назвать переулком, ответвившимся от улицы Пророков. Таиту не пришлось жить и владеть своим дворцом. Вскоре его арендовала школа искусств «Бецалель» – фактически, именно с дворцовых покоев императрицы Абиссинии началась история израильской академической живописи, а затем, когда «Бецалель» перебрался в другое здание, дворец занял сиротский дом для детей-евреев.

Сегодня во двор дворца императрицы можно зайти только по предварительному согласованию. Здание занимает христианская благотворительная организация «Мосты мира». Видимо, наглухо закрытые железные ворота способствуют установлению этих мостов. Кто знает…

А еще по приказу императрицы, гостившей в Иерусалиме в 1903 году, выстроили красивый трехэтажный дом с колоннами на улице Царицы Елены – всего в нескольких минутах ходьбы от консульства. Сегодня этот дом занимает «Коль Исраэль» – израильское радио. А в годы британского мандата его занимало английское мандатное радио. Причем англичане настолько овладели эфиопским зданием, что бежавший от итальянцев в 1935 году последний император Эфиопии Хайле Селассие был вынужден снимать в Иерусалиме (куда он направился сразу после бегства) другой дом для своего проживания – знаменитую Виллу Лея в Рехавии. Там он и прожил, свергнутый итальянцами и бросившийся в Святой Город, под прекрасной записью о прибывших в мэрии:

Имя: Хайле Селассие

Адрес: ул. Бен-Маймон 6,

Профессия или род занятий: Царь Эфиопии.

Впрочем, история последнего императора Эфиопии – Рас Трафари Мекконена Хайле Селассие, Иудейского Льва и прямого потомка царя Соломона, выходит за рамки нашего повествования. Мы же вернемся к улице Пророков, от которой убегает в сторону крошечный переулочек, который иерусалимская мэрия гордо именует улицей Эфиопии. Там находится круглая в плане эфиопская церковь, посреди двора, мощеного каменными плитами. Ее начали строить еще при Иоханессе IV, в 1874 году. Вход в нее для любых посетителей свободен – в отличие от «Мостов мира», абиссинцам нечего скрывать у себя во дворе. Войти в саму церковь можно лишь снявши обувь – так требует служка у входа, оправдывая это тем, что пол храма покрыт красивыми коврами. Ковры действительно красивые. Как и сама тихая маленькая церковь, где незаметные добродушные чернокожие абиссинцы живут своей собственной жизнью посреди города, ставшего для них символом святости. Скромность отличает их от всех остальных христианских общин города. Даже дворец Менелика II на той же улице на самом деле строился как доходный дом, а не как пышный особняк, и только немногие знают, для чего в первоначальном варианте строили это здание (дом номер 8). А напротив входа в церковь – по адресу ул. Эфиопии дом 11 стоит скромный двухэтажный домик, бывший когда-то прибежищем отца современного иврита – Бен-Иегуды. Того самого Элиэзера Ицхака Перельмана, который, фактически, сделал для становления государства Израиль больше кого угодно, возродив для разговоров и общения иврит – древний полузабытый язык еврейского народа.

Интересные моменты из жизни «французского подворья»

Французское подворье – бывшее когда-то зоной влияния Франции в Иерусалиме, печально известно коренному иерусалимцу по своей больнице для смертельно больных людей, которых привозят туда умирать. Тем не менее, у комплекса зданий Французского подворья есть своя история, достаточно интересная, чтобы ее рассказать.

Еще в 17 веке Франция заключила с Турцией так называемое «соглашение по капитуляциям», текст которого оговаривал, кроме всего прочего, порядок паломничества на Святую Землю. Король Франциск I и султан Сулейман Великолепный положили, таким образом, начало проникновению французов в Землю Израиля, впервые после неудачи крестовых походов и падения христианского Иерусалимского королевства. При этом Франция стала единственным покровителем католического христианства в Палестине, государством-протектором паломников из стран Западной Европы, и сохраняла это господствующее положение очень долго.

Франзуское подворье Нотр Дам Жерусалем

В 1774 году, после поражения в Русско-Турецкой войне, Турция не только передала России под протекторат Крымское Ханство, но и дала русским паломникам карт-бланш для прибытия в Иерусалим, а Российская Империя была выдвинута турками как покровитель всех православных христиан на Святой Земле.

Русские не удовлетворились титулом. В середине 19 века в Иерусалиме, на высоте, господствующей над городом (тогда город помещался внутри нынешней крепостной стены) начали воздвигаться одно за другим здания так называемого «Русского подворья» – миссии Российской империи в Палестине. Одновременно по странному совпадению возникли первые еврейские кварталы за стеной Старого Города – Мишкенот Шанааним и сиротский дом Шнеллер. С 1860 года началось де-факто соперничество великих держав и еврейской общины по строительству новых кварталов вокруг тогдашнего Иерусалима.

В 1874 году на Святую землю в качестве паломника прибыл молодой 23-летний граф Мари Поль Амадей де Пейле. Умудренный не по годам, он с сожалением взирал на жалкое положение католических паломников, которые селились в палатках и частных квартирах, не имели нормального питания и, в случае болезни, были брошены на милость Господню или милосердие российских братьев по вере – на Русском подворье функционировала гостиница, больница, и другие важные для пилигримов учреждения. Молодой аристократ совершил несколько путешествий по Святой Земле, объездил окрестности Мертвого моря, посетил Хайфу, после чего – в 1876 году начал скупать, пользуясь своими немалыми средствами, участки земли, в основном, в Иерусалиме. Один из участков он приобрел впритык к стене нынешнего Старого Города, между стенами и Русским подворьем. Хитрый граф убил одним выстрелом сразу нескольких зайцев, причем, весьма жирных – во-первых, новый участок земли был близок к двум основным воротам города – Яффским и Шхемским, во-вторых – это был удобный для строительства участок, на котором можно было возводить высокие здания, закрывавшие вид из Старого Города на Русское подворье; в-третьих – участок был близок к Храму Гроба Господня, и, по легенде, на этом месте находился в 11 веке лагерь крестоносного войска, и отсюда герцог Танкред пробился на стены города, с криком «Монжуа!», а за ним последовала его закованная в латы дружина.

Граф, довольный приобретением, начал строительство комплекса зданий, первым из которых было суждено стать Больнице св. Людовика. Названная в честь короля Франции, вдохновителя одного из последних крестовых походов, Людовика IX, эта больница была заложена в 1879 году, причем краеугольный камень здания возложил латинский патриарх Иерусалима. Построенная в стиле барокко с элементами неороманского стиля, эта каменная громада поражала воображение паломников не только своими архитектурными прелестями, но и пышным внутренним убранством, причем здесь проявился недюжинный талант художника у самого де Пейле. Он лично разрисовал крестами и лилиями внутренние стены, прибавив к этому затейливо нарисованные гербы крестоносцев. Эти рисунки были последним, что он видел своими слабеющими полуслепыми глазами, когда умирал в построенной им больнице в 1925 году, прожив относительно долгую жизнь, и отдав себя всего утверждению величия Франции, совсем незадолго до этого побежденную во франко-прусской войне 1871 года.

Кроме монументального здания больницы, Французское подворье включало в себя находившийся рядом монастырь «Сестер Марии-восстановительницы», большая часть монашек которого работала при больнице. Новый французский госпиталь был спасением для пилигримов-католиков, которых очень неохотно и негостеприимно встречали в больнице Русского подворья. А добрые руки сестер-монахинь, ухаживавших за страждущими путешественниками, напоминали им о родной Франции.

Чуть ниже по склону холма был построен еще один монастырь, который сегодня находится в черте нового торгового комплекса Мамилла, причем израильским архитекторам удалось вписать его так органично в черту новых зданий, что кажется, что их строили почти одновременно.

И, наконец, последнее – самое монументальное и высокое здание Французского подворья называлось «Отелем тысячи». История его создания такова – в 1882 году неутомимый наш знакомец-граф привез из Франции 1000 богатых паломников. Приехав в Иерусалим из Хайфы, паломники неожиданно столкнулись с проблемой жилья – в городе просто не было достаточного количества свободных помещений. Богачи жили в шатрах, успокаивая себя тем, что именно так проживали в окрестностях города крестоносцы. Но граф де Пейле совершенно не был доволен ситуацией. И в 1884 году началась закладка «Отеля тысячи», в котором можно было разместить более тысячи паломников-католиков. Огромное здание, с двумя башнями на фасаде, было в проекте оснащено статуей Марии с младенцем, которую специально приподняли на постамент на крыше, чтобы она возвышалась над крестами церкви св. Троицы на Русском подворье.

Война за Независимость разорвала город надвое. Иорданский легион дрался с бойцами еврейской «Хаганы», многим из которых не было и 18 лет. Юнцы с ружьями засели в огромном здании «Отеля тысячи», отбивая яростные атаки тренированных англичанами иорданских солдат. И отбили – здание отеля осталось в еврейской части города, доминируя над ним, и создавая удобнейшую наблюдательную позицию для солдат молодой Армии Обороны Израиля. Оттуда был виден арабский рынок у Шхемских ворот, и, если он был странно безлюден, на израильской стороне знали – надо готовиться к атаке со стороны иорданцев.

А потом здание было выставлено французами на продажу. Его купил Еврейский Университет, и превратил его в студенческое общежитие. Общежитие назвали «Шикуней Элеф», что на иврите означает «Слобода тысячи». И быть бы ему общежитием до сего дня, но Ватикан предложил Еврейскому университету крупную сумму денег за здание. За эту сумму университет отстроил новые общежития в Гиват-Раме, а возвращенный «Отель тысячи» снова обслуживает католических паломников, и в нем останавливался Папа Римский, во время своего последнего визита на Святую Землю.

Общежития «Шикуней Элеф» в Гиват-Раме быстро приобрели новое имя – по созвучию – «Шикуней Келев» («Собачья слободка»), из-за нестерпимого холода, царящего в них зимой. В 1991 году студенты получили керосиновые обогреватели, которые так ужасно пахли керосином, что их прозвали «Подарок Саддама Хуссейна», как раз началась тогда первая война в Персидском Заливе. Но это уже совсем другая история.