Текст книги "Иерусалим и его обитатели. Иерусалимские прогулки"

Иерусалимский аэропорт Атарот

В 1912 году Земельный Фонд Израиля (Керен Каемет ле-Исраэль) приобрел у арабов из малюсенькой деревушки Каландия, что к северу от Иерусалима, по дороге в Шхем и Рамаллу, большой участок сухой и каменистой земли. А в 1914 году еврейские мотыги – как три тысячи лет назад – вновь вгрызлись в эту землю.

Атарот – такое имя присвоили новому сельскохозяйственному поселению. Древнее имя бывшего здесь когда-то еврейского городка. Парадоксально, но арабские названия многих местностей в Земле Израиля хранят в себе искаженные еврейские имена. Так холм в окрестностях Атарота назывался по-арабски Аль-Атара или Хирбет-Атара (таких «арабских» топонимов в Эрец-Исраэль тысячи – о них можно писать целую работу). Как бы то ни было, в новое еврейское поселение влились такие яркие и знаменитые в истории сионизма и Израиля личности, как Леви Эшколь, Берл Каценельсон, Яаков Пат и другие.

Вести сельское хозяйство в этой пустынной местности было крайне непросто. Приходилось втридорога покупать воду из арабских колодцев, позже поселенцы выкопали небольшой водоем для сбора дождевой воды.

Тем временем, после Первой мировой войны, власть в Земле Израиля поменялась – англичане сменили турок, гражданская администрация англичан – военную. Новые колонизаторы решили построить аэропорт рядом с Иерусалимом, преследуя как военные цели (этот аэропорт должен был служить базой Королевских ВВС Британии), так и гражданские – авиация быстро становилась новым, надежным и быстрым средством перевозки грузов и пассажиров, а прошедшая война дала толчок развитию авиационных технологий. Самолеты летали все быстрее, их грузоподъемность росла. Для взлета-посадки воздушного судна требовались уже не свободные участки ровного поля, а специально устроенные полосы, рос объем аэродромных служб, для которых тоже требовались помещения. Англичане вступили в борьбу с маленьким поселением Атарот, стремясь отторгнуть от него лучшие земли, где поселенцы насадили фруктовый сад для постройки аэродрома. Соседи-арабы с удовлетворением взирали на то, как английская администрация уничтожает еврейское поселение. Никакие жалобы евреев не помогли – Атарот был фактически уничтожен, лучшие земли отошли под взлетно-посадочную полосу и аэродромные постройки, поселение отрезали от дороги Иерусалим-Рамалла (единственной транспортной артерии в районе) и полностью лишили возможности развиваться. Это была схватка дворового хулигана с тихим «ботаником», грубый и бесцеремонный напор англичан, их полное пренебрежение к нуждам еврейского населения на фоне потакания арабам стали фирменной маркой британского мандата на Земле Израиля.

С 1924 по 1927 год аэропорт использовался только для полетов специального назначения, поскольку его службы еще не были достроены, а взлетно-посадочная полоса представляла собой грунтовую дорогу. Восьмого марта 1927 года аэропорт принял первый самолет регулярной линии Лондон-Палестина – Индия. На празднестве в честь этого события присутствовали высокопоставленные члены сионистского руководства, богатые арабские деятели и главный чиновник подмандатной Палестины – сэр Герберт Самуэль. Евреям бросили косточку – первый самолет на линии Лондон-Палестина-Индия назывался «Град Иерусалим». Впрочем, в 1931 году английские власти «спохватились» и попробовали завершить полное отчуждение земель Атарота в пользу аэропорта. На сей раз – после продолжительных переговоров – еврейское поселение отстояло свои последние земли.

Но в 1937 англичане вышли победителями из этой борьбы – аэропорт расширили.

Про Пинхаса Рутенберга (он же Петр Моисеевич Рутенберг) можно рассказывать много. Этот российский революционер, переехавший в подмандатную Британскую Палестину в 20-ых годах прошлого века сделал много для становления и расширения еврейского присутствия и закладывал фундамент будущего государства. Ставши респектабельным бизнесменом, он основал Израильскую Электрическую компанию, получив концессию на электрификацию всей тогдашней Палестины. Кроме того, он основал и первую еврейскую авиакомпанию, самолеты которой базировались на аэропорте Атарот. Рейсы между Иерусалимом и Хайфой стали обыденностью… до начала Второй мировой войны, когда все самолеты компании конфисковали в пользу британских ВВС.

В 1948 году из иерусалимского аэропорта в Атароте вылетел последний британский самолет, который уносил в далекую Англию крупных чиновников британской администрации. Вскоре и аэропорт, и маленький Атарот, и поселение Неве-Яаков (ныне один из кварталов Иерусалима) накрыли снаряды пушек Иорданского легиона. Флаг Иордании взвился тогда над восточной частью разделенного Иерусалима. А по другую сторону границы появилось и зажило своей новой жизнью возрожденное еврейское государство.

Несмотря на то, что иорданское правительство не было заинтересовано в переносе своей столицы в Иерусалим, аэропорт в Атароте был восстановлен по приказу короля Абдаллы. Более того – взлетно-посадочную полосу удлинили и расширили, с особым удовольствием разрушив для этого остатки еврейского поселения и его кладбище. В 60-ых годах прошлого века аэропорт зажил довольно активной жизнью, получил статус международного, и начал служить туристическим компаниям, привозившим иностранцев в Восточный Иерусалим – полюбоваться на Храм Гроба Господня. Но это иорданская «идиллия» продолжалась совсем недолго – до 1967 года, когда в ходе Шестидневной войны Израиль освободил Иудею и Самарию от арабских захватчиков.

Для аэропорта в Атароте началась новая жизнь. Его переименовали в Иерусалимский аэропорт, и он стал промежуточной остановкой в рейсе компании «Аркия» из аэропорта Дов в Эйлат. Казалось, что для израильских авиационных перевозок наступили светлые дни. В 1972 году аэровокзал прошел модернизацию, в ходе которой планировалось сделать его крупным международным терминалом, но под давлением ООН и «мирового сообщества», не признающего Иудею и Самарию израильскими землями, этот план был отменен, и Атарот постепенно перешел в пользование израильских ВВС, сегодня там находится завод по ремонту вертолетов, а близость арабских деревень и неудобные подъездные пути полностью лишили Атарот статуса пассажирского аэродрома.

В 2000 году, когда в результате неудавшихся переговоров в Кэмп-Дэйвиде вспыхнула вторая интифада, Атарот стал полностью военным объектом. Тогда в Кнессет был представлен план строительства аэропорта местного значения, который должен был обслуживать Столицу. Новый аэропорт – по идее проектировщиков – должен находиться на горе Эйтан (Ар-Эйтан) к юго-западу от города. Проект этот – по всей видимости – похоронен. А Столица пользуется аэропортом Бен-Гурион, благо до него всего 45 минут езды, а к 2017 пустят быстрый поезд, который домчит иерусалимца до заветного полета за рубеж (или из-за рубежа) всего за 20 минут.

Бака или Геулим?

У иерусалимского квартала Бака есть еврейское название – Геулим. Несмотря на это, арабское имя квартала, означающее «равнина» прижилось настолько, что до сих пор используется населением Столицы. А все начиналось с железной дороги.

Когда в 1892 году турки построили железную дорогу Яффо-Иерусалим, в Святом Городе появилось очень своеобразного вида здание – железнодорожный вокзал. Следует заметить, что это было одно из единичных крупных строений, возведенных в Иерусалиме за всю четырехсотлетнюю историю турецкого правления, не считая крепостных стен; турки не баловали древний город строительством и не особо развивали его. Тем не менее, турецкий султан Абдул Гамид – большой поклонник модернизации и любитель железнодорожного транспорта – пошел на этот важный для развития города и всего района, шаг.

Красивая треугольная крыша здания была пристроена позднее – уже в эпоху британского мандата. А использовался старый вокзал долго, более ста лет – до 1998 года, когда ветка Иерусалим-Тель-Авив, нуждавшаяся в ремонте, закрылась. В 2005 году, когда Управление Железных Дорог Израиля вновь открыло движение поездов между Столицей и финансовым центром страны, конечной станцией в Иерусалиме стала новая, современная и удобная станция «Малха» на южном конце города, построенная в непосредственной близости к крупнейшему торгово-развлекательному центру, футбольному стадиону и строящемуся баскетбольному крытому стадиону. А старый вокзал, называемый также Вокзал Хан (напротив него располагается здание постоялого двора турецкого же строительства – «хана», в котором ныне работает театр) и Вокзал Бака остался пустым памятником оттоманской архитектуры. На его территории, среди старых складов и пакгаузов, мэрия основала развлекательный центр, с открытой концертной площадкой, пабами и ресторанами, здесь же проходят фестивали пива, еды и вина и разного рода хэппенинги, радующие иерусалимскую молодежь.

Улица в квартале Бака

А в 1892 году, когда вокзал только-только отстроился, вокруг расстилалась пустошь, ровная, бурая, безводная и покрытая одиночными редкими кустиками да валунами. Город Иерусалим только-только начал выходить за пределы крепостных стен, и его граница проходила в двух километрах от железнодорожной станции. Но очень скоро вокруг вокзала, как грибы, стали расти небольшие простые домики железнодорожников (сегодня от них не осталось ни следа), а в начале 20-ых годов вокруг вокзала и далее к югу, по направлению к Бейт-Лехему – вдоль дороги на него – начали появляться красивые двухэтажные дома-виллы, окруженные садами, принадлежавшие в основном арабам-мусульманам, а также арабам-христианам и армянам. В целом этот район – один из немногих нееврейских районов Иерусалима вне стен Старого города – напоминал своих «братьев» – Катамоны и Тальбию, разве что домов в нем было поменьше, и были они победнее. Но тот же архитектурный эклектический стиль, характерный для первых двух, преобладал и в Баке – так назвали новый квартал. Его близость к железнодорожному вокзалу и стратегически важное расположение на трассе Иерусалим-Бейт-Лехем, казалось бы, должно было способствовать бурному росту населения – но до 1948 года в Баке появились лишь несколько десятков новых домов.

После раздела Иерусалима в ходе Войны за Независимость, Бака осталась на еврейской стороне уставшего от побоищ города. Арабское население бежало, в дома заселились изгнанные из Еврейского квартала Старого города, евреи. Как и в Тальбии и Катамонах, они заселялись по нескольку семей в каждый дом. А в пятидесятых годах на месте пустошей и сельскохозяйственных угодий возвели многоквартирные дома-ульи, знаменитые бетонные «шикуним», от которых пострадал внешний вид многих израильских городов. Эти простые четырехэтажные длинные дома – «блоки» с маленькими квартирками внутри послужили первым домом на Родине для сотен тысяч репатриантов в пятидесятые и шестидесятые годы. Интересно, что по времени их возведения они совпадают с советскими «хрущовками» – как видно, проблема перенаселения в социалистическом Израиле и коммунистическом СССР решалась одинаково, несмотря на вражду между странами. В 80-ых годах остаток пустующих площадей застроили домами для «среднего класса», с обкладкой иерусалимским камнем наружных стен, с глухими и тенистыми внутренними двориками. В 90-ых Бака пережила ренессанс – старые «шикуним» модернизировали и обложили камнем, отремонтировали канализацию, тротуары, посадили много новых деревьев. Бака определенно становилась районом для состоятельного населения. А в связи с недавним строительством деревянного променада на месте железнодорожной колеи, этот квартал Иерусалима стал цениться не дешевле, чем соседняя Мошава Германит (Немецкая колония), и прочно вошел в список фешенебельных иерусалимских районов.

Прогулка по Баке, неспешная и спокойная, любование старыми добротными домами и зелеными переулками, запоминается надолго. Весной, летом и осенью здесь обильно благоухают разноцветные цветы, на лавочках целуются молодые пары, а в сквериках и на детских площадках звенит в ушах от детского смеха. Если прокатиться на велосипеде по аккуратно выложенной деревянными балками велосипедной дорожке от старого вокзала до Мекор-Хаим, разглядывая чинно гуляющих иерусалимцев, дам с колясками, молодежь с детьми, людей преклонного возраста с собаками, поневоле забываешь о том, что ты на Ближнем Востоке – такую картину можно видеть в любом европейском городе. Ночью рекомендуется посетить район пабов в недрах бывших вокзальных пакгаузов – кулинарные впечатления обеспечены. В пабе «Заппа» почти каждый вечер – гастроли рок-групп и других музыкальных коллективов. В ресторане «Колони» вас ждет великолепное богатое пиршество – вкусное, обильное и разнообразное. А сама территория вокзала превращена стараниями иерусалимской мэрии в развлекательный центр под открытым небом – с ресторанами, сувенирными магазинами, концертами и выставками. С павильоном, где подают холодное пиво и со станцией проката велосипедов.

Кнессет Исраэль и другие проекты для набожных евреев

В самом конце девятнадцатого века Иерусалим переживал ренессанс еврейской общины. Волны первой и второй алии (репатриации – ивр.) приносили на священную Эрец-Исраэль не только евреев, мечтавших заняться сельским хозяйством и торговлей, но и многих набожных и тихих обитателей местечек Украины, Молдавии и Польши, которые в жизни своей знали лишь как служить Богу, прилежно изучали Тору, готовые целый день «питаться горсточкой плодов стручкового дерева (хофен харувим)», как один из почтенных талмудистов древности.

Эти набожные тихие люди селились в переполненном Старом Городе – но мест там просто не хватало. И тогда в районе нынешних Нахлаот, в центре сегодняшнего и на дальней окраине тогдашнего Иерусалима, начали расти кварталы для ортодоксальных евреев.

«Кнессет Исраэль» ночью

«Кнессет Исраэль» стал одним из первых таких кварталов.

Еще за 50 лет до его основания, ашкеназийская еврейская община Иерусалима жила, в основном, благодаря пожертвованиям из-за рубежа. Действительно, в бедной, находившейся под турецким владычеством Эрец-Исраэль было очень мало занятий для евреев, кроме торговли и ремесел. Из многих городов диаспоры приходила помощь – и распределялась она среди тех евреев, которые происходили изначально из данного городка в диаспоре. Таким образом, ашкеназы Иерусалима раскололись на множество мелких общин, сгруппированных каждая вокруг своего колеля.

Колелем называлась общинная организация, которая ведала денежными средствами общины. Колель занимался также религиозными делами. Но финансовый аспект его деятельности оставался одним из важнейших – именно стараниями членов колеля пожертвования зарубежных евреев прибывали определенной общине и поровну справедливо делились среди ее членов. В 1866 году в Иерусалиме появилась организация под названием «Ваад клали кнессет Исраэль», объединявшая представителей более чем 30 иерусалимских колелей. Ее целью было объединить все маленькие общины под одной крышей, заботиться о них и поддерживать их более централизовано. Кроме того «Ваад клали Кнессет Исраэль» заботился о тех евреях, которые не принадлежали ни к одному колелю и производил за рубежом сбор пожертвований от тех городов и еврейских организаций, которые не были напрямую связаны с колелями. В то время, как каждый колель заботился о строительстве квартальчика для нужд своей микрообщины, «Ваад» строил для тех бедных евреев, которые не относились к общинам. Так появились в Иерусалиме кварталы «Кнессет Исраэль».

Чудо способствовало созданию квартала именно в этом месте. Дело в том, что в 1888 году там планировалось возвести железнодорожный вокзал, в связи с чем цена земли в районе резко подскочила. Евреи, которые уже собрали некоторую сумму на покупку земли, были в панике. Объявили день траура, поста и молитв – все раввины Иерусалима молились со своими учениками, словно внеочередной Йом Кипур случился в Иерусалиме. И – о, чудо – план строительства вокзала в районе Нахлаот отменили. Вокзал перенесли южнее – в сторону нынешней Мошава Германит. Евреи смогли купить большой участок земли. Фактически, земля была куплена «Ваадом клали Кнессет Исраэль», и именно эта организация начала строительство квартала, давшего приют многим беднякам города.

Получился типичный для Иерусалима квартал вокруг внутреннего двора, полностью закрытый стенами домов с трех сторон и открытый с четвертой. С 1891 по 1901 год – медленно строился квартал. В нем было 32 дома, получение квартир в этих домах шло по строгим критериям отбора, в первых рядах стояли новые репатрианты. Население «Кнессет Исраэль» жило в основном на пожертвования, некоторые открывали на дому крошечные лавочки. Продовольствие покупали на рынке в Меа-Шеарим (рынок Махане-Йегуда поблизости тогда только-только основался, и качество продуктов там было не ахти). Посреди двора, вокруг которого стояли дома, была вырыта огромная цистерна для сбора дождевой воды.

Первые дома квартала поражали своей нищетой – они, по словам одного из иерусалимских писателей «напоминали козьи загоны. Два длинных одноэтажных дома, разделенные на маленькие полуторакомнатные квартирки, к которым позже пристроили деревянные строения, вмещавшие в себя кухню и прихожую. Высота потолка в этих пристройках была такова, что его можно было достать рукой. К крыше пристройки присоединена водосточная труба; в сезон зимних дождей вода стекает по ней в цистерну во дворе. Сама синагога – бедная и тесная, в ней евреи проводят основную часть времени дня».

В 1908 году через дорогу от первого «двора» возник второй, на сей раз дома в нем построили двухэтажными. «Отцом» этого нового квартала (его называют Кнессет Исраэль Бет) стал литовский еврей Шрага Фейвел Якобсон. Кроме «Кнессет Исраэль» он отстроил еще один подобный район – рядом, названный Бейт-Бройде. А третью «очередь» – Кнессет Исраэль Гимель построили уже в 1925 году, причем краеугольный камень квартала заложили в присутствии самого раввина Кука. И этот – третий – квартал, и Бейт-Бройде стали двухэтажными, причем высота потолков в них в корне отличалась от низенького Кнессет Исраэль Алеф.

Сам Бейт-Бройде назван так в честь одного из филантропов, давших щедрую сумму на строительство. В нем 21 квартира из 2 комнат («больших и прекрасных» – как писали тогда в газете). Как было принято в иерусалимских домах того времени, двери квартир второго этажа выходили на галерею, в конце которой в специальной пристройке помещались туалеты. Такие же туалеты были и на первом этаже. На галерею поднимались по наружной лестнице.

Квартиры в Бейт-Бройде отдавались бесплатно молодым ученым евреям на три года, после чего они должны были подыскивать себе другое жилье. Эти молодые евреи происходили из Вильно и других литовских городов, и среди них не было ни одного хасида.

Сегодня население Бейт-Бройде – бедные ортодоксальные еврейские семьи. Над красивыми, но испорченными бетонной перегородкой, воротами в квартал, высечена на камне надпись, цитата из пророка Иешаягу (Исайи):

«И дам Я им в доме Моем и в стенах Моих память и имя, (которые) лучше сыновей и дочерей, имя вечное дам им, которое не истребится». (Иешайягу, 56, 5)

Любопытно, что кроме евреев, цитаты из Священного писания над входом в дом любили высекать немецкие колонисты-темплеры.

Но и хасиды не остались в обиде. На той же улице Тавор, бок о бок с Бейт Бройде в 1909 году основали похожий квартал, Батей-Ранд.

Создан он был на деньги Менделя Ранда, богатого хасида из польской Галиции, из города Цанз (сегодня – Новы-Сонч в Малопольском воеводстве). Мендель приехал в Эрец Исраэль в 1901 году, жил в Меа-Шеарим, затем в еврейском квартале Старого Города, затем купил дом, вплотную прилегавший к «Сук Аль-Каттанин» – «Рынку тканей», арабскому рынку у самой Храмовой горы. Дом Ранда («Хацер Ранд» стал самым близким к Храмовой горе еврейским зданием. В 1909 году Мендель дополнительно купил землю в Нахлаот – для того, чтобы построить на ней дом для бедных хасидов.

О земле, на которой стоит Батей-Ранд рассказывают легенду, согласно которой на ней были два поля пшеницы. Одно поле принадлежало еврею набожному, который соблюдал все законы Торы, связанные с урожаем, отделял десятину и не сеял в год «шмиты» (седьмой год). Второе поле тоже принадлежало еврею, но совсем «не знавшему Бога». Когда оба еврея принесли зерно с полей на продажу – у грешника оно оказалось гнилым и прелым, а у набожного – чудесным и крупным. По преданию, дома квартала стоят именно на земле, где прежде колосилась пшеница праведного еврея.

Батей-Ранд строил частично тот же самый подрядчик, который строил Бейт Бройде. 25 квартир, галерея на втором этаже, туалеты в отдельной пристройке – точно так же выстроен и Бейт Бройде. Только Батей-Бранд лучше сохранились за эти более чем сто лет, которые отделяют их строительство от нынешних дней. Но население Батей-Ранд не изменилось. Небогатые ортодоксальные евреи живут в этом более чем столетнем квартале. И точно так же, как сто лет назад «характер этих людей добрый и спокойный, и хоть живут они бедно, но их духовная жизнь полна света и абсолютно цельна» (так описывал жителей Батей-Ранд Ицхак Шапира, писатель начала ХХ века).

При посещении этих ортодоксальных кварталов постарайтесь одеваться скромно, не шуметь, и не фотографировать местных жителей без разрешения. Годы и десятилетия жизни в замкнутом дворе, где все ходят в одну синагогу и живут одной общиной, наложили свой отпечаток на жителей ортодоксальных кварталов Иерусалима. Но если вы будете вести себя вежливо и с уважением – вас могут легко пригласить в гости и покормить кугелем и чолнтом, напоить чаем и просто поговорить с вами о жизни. Поверьте мне – это незабываемое впечатление.