Текст книги "Иерусалим и его обитатели. Иерусалимские прогулки"

Гэй Бен-Инном и Хакель Дама – проклятые долины

В русский язык из иврита и арамейского прочно вошли два этих топонима (названия мест), ставшие нарицательными – «геена огненная» и Акелдама. Образ адского пламени геены огненной, ада на земле, сопровождает любое упоминание о греховности людской натуры. Акелдама – поле крови – земля, купленная Иудой Искариотом (Иегуда Иш-крайот на иврите) за деньги, полученные им за предательство Иисуса (Иешуа). Кстати, это же «поле крови» послужило местом повешения Иуды (по одной версии, раскаявшегося за свои грехи, по другой – убитого).

Две эти долины соединяются друг с другом, охватывая с юга Ир-Давид (Город Давида) и Ар-цион (гора Сион) – две основные горы Старого Города Иерусалима. Отчего у них такая репутация – я расскажу вам.

У древних хананеян и финикийцев, чьими ближайшими родственниками были и являются евреи, практиковался религиозный обряд, применяемый в крайних случаях – когда речь шла о судьбоносных и поворотных событиях в жизни жертвователя. Обряд этот назывался «Молх», или «Молэх». Суть его была проста, но и сегодня она поражает ужасом любого, кто вдумывается в нее – в жертву приносился первенец, младенец ли, или уже повзрослевший мальчик. Таким леденящим кровь образом язычники-хананеяне стремились умилостивить божество (в основном, Ваала). У евреев последний случай неудавшегося жертвоприношения такого рода – жертвоприношение Ицхака Авраамом, которое, на самом деле, являлось проверкой Авраама на прочность его веры, и не закончилось убийством. В хананейской же и финикийской культуре обряд Молх (позднее имя Молох присудили на самом деле не существующему божку) занимал почетное место. Убитых мальчиков сжигали на каменных платформах, называемых «тофет», дабы дым жертвы приятно щекотал ноздри кровавого божка.

К сожалению, многие евреи времен конца второго, начала первого тысячелетия до н.э., еще при судьях и при царях Израиля и Иудеи, обратились в язычество, подражая местному населению. Этот процесс смешения был естественен с точки зрения родства по языку и крови, но был абсолютно противоестественен с точки зрения религии. Священники и пророки иудеев проклинали ушедших в язычество евреев, и проклинали страшный обряд. А «тофет» Иерусалима, находившийся в долине (гэй) Бен-Инном, считался страшным, нечистым, отвратительным местом. По вполне понятной причине.

Жутка слава осталась за долиной. И купленная Иудой Искариотом Хакель-Дама (Поле крови – по-арамейски) является естественным и логичным продолжением Гэй Бен-Иннома.

Сегодня в долине размещаются иерусалимские достопримечательности «Хуцот а-Йоцер» (выставочные павильоны), Султанова Лужа (открытый концертный зал), а также – в конце Хакель Дама – монастырь Святого Онуфрия, принадлежащий греческой православной церкви. Об Онуфрии ходит легенда, что он был изначально женщиной, над которой издевались из-за необычайно обильных месячных, и взмолилась она, и Господь сделал ее мужчиной. Удивительные истории хранят порой монастыри Иерусалима.

А еще в долине Бен-Инном в период Первого Храма помещалось кладбище, погребальные пещеры которого служат сегодня свалкой мусора для местного арабского населения из соседнего квартала Абу-Тор. Несмотря на то, что долина Инном имеет статус городского парка, в ней часто пасут арабский скот, оставляют мусор и вырывают с корнем посаженные молодые деревья. Тем не менее, прогулка в Гэй Бен-Инном оставляет особое впечатление – прикосновения к древнему Аду, который постепенно превращается в обычный парк. Лучше всего гулять там весной, после того, как заканчиваются дожди, и трава покрывается ковром цветов, и снова голос горлицы слышен в стране нашей.

Мир мертвых в центре столицы

Кладбище в Мамиле, один из самых странных уголков столицы. История этого места насчитывает более двух тысяч лет, сегодня оно находится в центре внимания иерусалимского муниципалитета в связи со строительством на части его территории Музея Толерантности.

Может ли быть портрет у старого мусульманского кладбища в центре столицы Израиля? В некотором роде, да. Тем более, что на лакомый кусок свободной земли в таком стратегически интересном месте посягали уже не раз деятели ВАКФа (исламского религиозного совета).

Началом кладбища принято считать самую его старую и самую большую могилу, точнее – мавзолей, который на иврите называется Турбат Кубакия. Этот мавзолей построен над захоронением правителя Цфата времен мамелюкского правления над Палестиной – Алла-ад-Дина Альдурдая аль Кубаки, который просил захоронить себя в Иерусалиме. Просьба правителя Цфата, выполненная по его смерти в 1289 году, поражала своим цинизмом, он потребовал, чтобы его мавзолей был сложен из камней христианского кладбища, находившегося возле храма Гроба Господня. Сегодня использование мусульманами надгробных камней с еврейских и христианских кладбищ – обычное дело, но и в тринадцатом веке, как видно, это считалось нормой. Вокруг «кубакии» вырос вскоре целый ряд могил, в которых лежали известные муллы, богатые жители мусульманского квартала Иерусалима, законники, купцы.

Турбат Кубакия

В 19 веке на кладбище перестали хоронить, оно пришло в запустение. А в начале 20 века иерусалимский муфтий – Аль-Хусейни, друг Гитлера и яростный враг евреев и сионизма, издал постановление, по которому кладбище перестало быть «святым местом» и его землю можно было использовать под строительство «исламского университета» по проекту Аль-Хусейни. Часть могил сровняли с землей при строительстве отеля «Палас». После Войны за Независимость кладбище продолжало находиться в запустении. В 2005 было принято решение построить на части его земель Музей Толерантности, в связи с чем проводились быстрые археологические раскопки, результатом которых стало перезахоронение костей в общей могиле на территории кладбища. ВАКФ Иерусалима пытался всячески торпедировать процесс (несмотря на постановление муфтия Аль-Хусейни), мало того – по ночам деятели ВАКФ построили на кладбище несколько десятков фальшивых могил. Но муниципалитет Иерусалима в данной ситуации действовал твердо – творения ВАКФа были разрушены, и кладбище приобрело свой первозданный вид.

Бассейн Мамила

Для евреев это место интересно так называемым «Бассейном Мамила», который является частью грандиозной системы водоснабжения Иерусалима времен Второго Храма. Вода из этого колоссального бассейна (40000 кубометров объемом) в древности по акведуку стекала в так называемый бассейн Хизкиягу возле нынешних Яффских ворот, а оттуда поступала в городские дома. В годы британского мандата англичане пытались включить бассейн Мамила в городскую систему водоснабжения, для чего построили рядом с ним насосную станцию и опустили до дна трубы – ржавые остатки труб и насосов сохранились до сих пор в укромном и закрытом от посторонних глаз углу. В последние годы бассейн почти пуст даже в дождливый сезон – сказывается изменение климата – но еще в сороковые годы прошлого века он наполнялся доверху, что видно из фотографий того времени.

Христианская могила

Интересно, что христианские захоронения на месте кладбища тоже существовали. Одно из них сохранилось до сих пор, причем оно выделяется среди мусульманских захоронений – саркофаг неизвестного христианина высечен из камня в виде базилики с окнами, и приковывает к себе внимание у любого посетителя кладбища. А неподалеку от него – через небольшое асфальтированное шоссе, отделяющее кладбище от соседнего Парка Независимости, можно видеть утонувшие в слое земли руины небольшой часовни и пещеру, которую называют «Пещерой льва». По легенде, в этой пещере лежали кости убитых персами в 614 году при взятии Иерусалима, христиан, и их охранял огромный лев. Есть еврейский вариант легенды – в нем кости принадлежат евреям, убитым римлянами, и мусульманский вариант – в нем в результате пожара на кладбище Аллах переносит тела правоверных в пещеру и там же помещает льва для охраны. По всей видимости, самой древней надо считать еврейскую легенду, а христианская – ее прямая калька. Что до мусульманской – она не могла возникнуть ранее конца 13 века. Ну а львы в Эрец Исраэль уже, к сожалению, не водятся.

Как прекрасна Столица, восставшая из пепла!

Новый археологический парк, который находится ниже мечети Аль-Акса, за стеной Старого Города имеет огромное значение не только для любителей археологии, но и для всего Народа Израиля в целом. В нем представлены откопанные археологами стены и здания времен Первого Храма, которые можно соотнести со стеной, построенной по приказу царя Соломона. Той самой стеной, которую начал строить еще его отец – царь Израиля Давид, и которую при Соломоне закончили постройкой. Век был X до н. э. Одновременно со стеной, как описывает Книга Царств, часть ТАНАХа, Соломон построил Первый Храм.

Библейская археология – занятие очень неблагодарное и неоднозначное. Намного проще археологам, раскапывающим Элам или Ассирию. Нашли при раскопках храма богини Манзат в Иране кусок эламской каменной стелы с именами царей – и играючи прибавили этому древнейшему государству целую 400-летнию царскую династию. И это на основе одной-единственной с трудом дешифрованной надписи на мертвом языке!

У евреев существует пожалуй один из подробнейших и достовернейших в мире исторических источников – ТАНАХ, известный христианам как Старый (Ветхий) завет, а мусульманам как Таурат. Так как в ТАНАХе история еврейского народа неразрывно связана с именем Б-га, начиная с XVIII века атеистическая критика обрушилась на Книгу Книг, пытаясь полностью и целиком делегимитизировать ее – и как боговдохновенный труд, и как исторический источник. Не было на земле ни одного народа, чья история подвергалась бы столь бессовестной и наглой критике и демонизации, как еврейский народ. Эта тенденция продолжалась до середины 19 века, пока археологи не стали откапывать в Палестине здания и артефакты, подтверждающие многое, написанное в ТАНАХе, и параллельно была дешифрована аккадская клинопись, и заговорили откопанные десятками тысяч таблицы из холмов Месопотамии, подтверждая сведения, описанные в ТАНАХе и дающие свои, параллельные версии этих событий (рассказ о Потопе, о сотворении мира, многие мудрые изречения). Тем не менее, змея библейской критики и антисемитского по своей сути движения по шельмованию евреев и их истории извергает свой яд до сих пор, что самое удивительное – даже на территории Израиля, где высоколобый псевдоинтеллектуал Шломо Занд имеет наглость заявлять, что евреи – выдуманный народ, появившийся в 18 веке. Менее наглые, но не менее зараженные «либеральными» идеями профессора, во главе которых стоит профессор Тель-Авивского университета Финкельштейн, утверждают, что Давид и Соломон были вождями племен, а Иерусалим – маленькой деревушкой, но никак не столицей большого царства, распавшегося потом на Израиль и Иудею.

Панорама Старого Города.

Последние открытия археологов в начале этого века наносят ряд последовательных ударов по критике еврейской истории. Так, открытие базальтовой стелы на Голанских высотах, где царь Дамаска Ададири похваляется победой над царями из «дома Давида» (слова Бит-Давид ясно видны и удобочитаемы любому, кто умеет читать палеоеврейское и финикийское письмо), поставило раз и навсегда точку в спорах об историчности Давида и его месте во главе Давидовой династии. Последние раскопки в Хирбет Каиафе, где обнаружен укрепленный город XI – X вв. до н.э. с воротами, обращенными к Иерусалиму, отождествленный с библейским Шаараимом, и являющийся косвенным, но мощным доказательством существовавшего централизованного еврейского государства положили еще один камень на чашу весов, склонив ее в пользу древности иудейской государственности. И наконец, в 2010 году, при раскопках, проведенных Эйлат Мазар и группой ученых из Еврейского университета чуть ниже городской стены Старого Города в Иерусалиме, неожиданно даже для самих археологов, были обнаружены крепостные стены шестиметровой высоты, красивой и прочной кладки, и многочисленная найденная там керамика с точностью указала возраст стен – Х век до н.э., что полностью и целиком совпало со свидетельством Книги Царств. Перед археологами из небытия древности возникла стена древней столицы царей Израиля и Иудеи.

Споры еще ведутся, но радиоуглеродный анализ неумолим – эти стены на 200 лет старше известной стены Хизкиягу (VIII век до н.э.), раскопанной возле синагоги «Хурва» еще в 60—70-ых годах прошлого века, кроме того, косвенные указания в виде керамики не оставляют сомнения – перед нами та стена, на свежую белизну которой смотрел довольный царь Соломон, обнимая свою молодую жену – дочь египетского фараона.

Ему не дано было долго любить ее – египтянка умерла, и была похоронена на противоположном склоне Кидронской долины.

А нам не дано было видеть эти стены до самого недавнего времени. И до этого самого времени многие туристы справедливо спрашивали: «Что же это за жалкие развалины остались от Иерусалима времен Давида»? Действительно, до недавних раскопок, единственными раскопанными местами времен Первого Храма в Иерусалиме были «Площадь G», стена Хизкиягу и «сожженный дом» в Старом Городе. И они относились ко временам VIII – VI вв. до н.э.

Я спустился в раскоп, несмотря на предупреждающие таблички. Еще не закончены работы, еще прикрыта часть площади полотнищами – от любопытных глаз долой. Но уже почти готовы удобные лестницы и металлические трапы, нависающие над великолепной каменной кладкой. А на огромных древних кувшинах я прочел надпись – «Ле сар оф…", что должно обозначать «лесар офим» – «принадлежит начальнику пекарей», и увидел нанесенные около 3000 лет назад грубые рисунки финиковой пальмы, возможно, именно в этом сосуде держали текущие медом финики, готовя их ко столу царя Израиля. Долго стоял я, глядя на этот простой рисунок, и перед моим взором древние стены становились новыми, и толпа евреев поднималась вдоль них на Храмовую Гору, где стоял изящный белый Храм, крытый золотыми листами. И скупые слова летописи, которой воспользовался автор Книги Царств, звучали в ушах моих:

(1) И было, в четыреста восьмидесятом году после исхода сынов Исраэйлёвых из земли Египетской, в четвертый год царствования Шеломо над Исраэйлем, в месяце Зив, втором месяце, (начал) он строить дом Г-споду. (2) Дом же, который построил царь Шеломо Г-споду, длиною был в шестьдесят локтей, шириною в двадцать и вышиною в тридцать локтей. (3) И передняя часть храма пред храмовым залом этого дома была в двадцать локтей длины, соответственно ширине дома, а в ширину – десять локтей, пред домом. (4) И сделал он в доме окна прозрачные, закрытые. (5) И приделал к стене дома пристройку вокруг стен дома, вокруг храма и девира (святого святых), и. сделал вокруг боковые комнаты. (6) Нижний (ярус) пристройки был шириною в пять локтей, средний шириною в шесть локтей, а третий шириною в семь локтей ибо вокруг дома извне сделаны были в стене уступы, чтобы (бревна) держались не в стенах дома, (а на выступах). (7) И когда строился этот дом, то строился он из привезенных цельных (обтесанных) камней; ни молота, ни топора, никакого (другого) железного орудия не было слышно в доме при постройке его. (8) Вход в средний ярус (был) с правой стороны дома. По круглым лестницам всходили в средний (ярус), а из среднего в третий. (9) И построил он дом, и закончил его, и перекрыл дом кровельными досками и рядами кедровых (балок). (10) И построил он пристройку, – (каждый ярус которой был) вышиною в пять локтей, – вокруг всего дома; она крепилась к дому кедровыми балками. (11) И было слово Г-сподне к Шеломо следующее: (12) (Что до) дома, который ты строишь, (то) если ты будешь ходить по уставам Моим и по законам Моим поступать будешь, и соблюдать будешь все заповеди Мои, поступая по ним, то Я исполню тебе слово Мое, которое Я сказал Давиду, отцу твоему, (13) И буду жить среди сынов Исраэйлевых, и не оставлю народа Моего, Исраэйля. (Мелахим I, 6, 1—13)

И в ночь меня трамвай умчит, звеня

До появления трамвая, центральная улица Иерусалима, улица Яффо, была узкой, стиснутой старыми домами, и на редкость неуютной. Тротуары в отдельных местах достигали такой ширины, что по ним с трудом можно было прокатить детскую коляску. Мамаши с колясками и многочисленными чадами выскакивали порой на проезжую часть, пугая водителей. А в часы пик наполняли улицу автобусы, и в воздухе остро пахло бензином, и редкий пешеход отваживался пройти длинную улицу Яффо из конца в конец, от иерусалимского автовокзала до стен Старого Города.

Но была в этой длинной и узкой улице своя прелесть. Прелесть восточного разноцветия, маленьких дешевых магазинчиков, толкотни и суеты, криков таксистов и базарных торговцев, песни уличных музыкантов и стоны попрошаек-нищих.

Город рос, прирастая районами, поднимаясь домами из иерусалимского камня, росло и его население. Теснота и вечные пробки стали притчею во языцех, и все меньше и меньше иерусалимцев приезжали в центр Города, соблазняясь торговыми центрами по окраинам, где новые районы окольцовывали вершины гор Иудейских. И реформа общественного транспорта в столице стала необходимостью. Стала насущной проблемой. Стала реальностью.

Трамвай Иерусалима, это вам не касриловский «тромбелик». Французская фирма «Альстом», известный строитель трамвайных сетей, выиграла тендер на его постройку. И началось…

Непривычный к такому строительству, город заплакал. Главные магистрали, по которым должен был пройти рельсовый путь, перекопали. Еще горше и длиннее стали пробки. И стал вымирать центр города. Закрывались одна за другой лавочки, тускнели окна пабов, даже многолюдное сердце города, столетний рынок Махане Иегуда, почти обезлюдел. 14.9 километров рельсовых путей ожидали лишь того, чтобы их, наконец, проложили.

С 1997 года до 2011 года, с трудностями и проблемами, под бесконечные проклятия темпераментных еврейских старичков и старушек, под радостный гогот таксистов и ворчание водителей автобусов строили Иерусалимский скоростной трамвай. СМИ выливали потоки грязи на «стройку века», рассказывая страшные истории о том, как «на изломе трудных столетий» городская управа решила похоронить Город ужасными пробками. Плакали разоренные торговцы с улицы Яффо, на которой шло расширение и модернизация. Сносили старинные живописные хибары недалеко от рынка, часть зданий разбирали переносили по камням в другие места. Мостили брусчатку, и, невзирая на дожди и зимние бури, медленно и упорно воздвигался огромный красавец-мост по проекту знаменитого архитектора Калатарвы. Струнный мост, названный «Арфа Давида».

Открытие трамвая в августе 2011 года радовало молодых и печалило старых. Новая система общественного транспорта, завязанная на единственную трамвайную линию, огорчала консервативных иерусалимцев.

Но не прошло и года, как трамвай стал символом города. Он вписался в него, вошел в его каменную плоть, и течет струйками живительной крови по главным артериям. Улица Яффо превратилась в пешеходный бульвар, на ней открылось немыслимое ранее количество бутиков, лавочек, закусочных, ярко горят витрины и до ночи гуляет по ней молодежь, старики, туристы и аборигены, евреи, иностранцы и арабские дамы в хиджабах. Играют музыканты нехитрую музыку, пахнет кофе, духами и… особым иерусалимским духом, и через все это великолепие – восточное и европейское одновременно – проходит стильный двухсекционный трамвай, озаренный внутри электрическими солнцами, звенящий мелодичным звоночком, настоящий столичный транспорт Святого Града.

Миква у дороги и милевой столб

Дорога Праотцов не стяжала в древности ту громкую славу, которую имели «Морская дорога» вдоль берега Средиземного моря и «Царская дорога», ведущая вдоль берегов Мертвого моря. Даже слава набатейской «Дороги пряностей» не досталась Дороге Праотцов. Но для любого еврея эта древнейшая магистраль имеет огромное культовое, духовное и историческое значение. Она ответвлялась от «Морской дороги» в верхней Галилее, у города Хацор (про который как-нибудь в другой раз) и поворачивала на юг, проходя по становому хребту Иудейских гор. От города Хацор до города Беэр-Шева вела она – сквозь Шхем, Иерушалаим, Бейт-Лехем, Хеврон и спускалась в пустыню у конечного пункта своего назначения. Второе ее название было «Горная дорога», и она оправдывала его в полной мере, проходя ровнехонько посередине гор, спускаясь в ложбины и причудливо извиваясь по склонам, покрытым в далекие времена начала второго тысячелетия до н.э. довольно густыми лесами. Вокруг дороги били родники, росли фисташковые деревья, и там, и сям высились могильные холмики – в долгом пути люди иной раз не успевали доехать до конечной цели своего путешествия.

Наши праотцы, Авраам, Ицхак и Яаков, пользовались этой древней трассой, даже в их времена она уже была очень старой и широко используемой дорогой. В небольших городах жили племена кнааним (хананеян), близкие к евреям по языку, но уже оседлые, в отличие от ставшего кочевником Авраама и его детей и внуков. Здесь – на пути из Хацора в Беэр-Шеву была куплена евреем Авраамом первая земля для его народа – пещера и поле в Мамре, у города Хеврона. Там род Авраамов стал хоронить своих покойников, там сегодня высится посреди города Хеврона самое древнее из полностью сохранившихся и используемых зданий на земле – Маарат-Махпела. Самое святое место для еврейского народа после Стены Плача. А между Хевроном и Иерушалаимом, возле древнего Бейт-Лехема (Вифлеема), города царя Давида, расположена могила праматери Рахели, умершей от родов по дороге в Беэр-Шеву. Последнего, любимого сына, Биньямина, родила она Иакову, и тот оплакивал ее смерть, а потом на восьмой день успокоился и радовался на брит-миле (обрезании) сына. Вся первая глава Торы – Берейшит («В начале», или «Бытие» в синодальном переводе Торы) посвящена событиям, которые так или иначе связаны с Горной Дорогой. И много можно рассказывать про каждый километр ее, но сегодня мы поговорим немного о временах, отделенных от времени праотцов периодом в 1750 лет.

Римский милевой камень

В 63 году до н.э римский консул и полководец Помпей Великий завоевал Иудею, положив тем самым конец 80-летней независимости государства Хасмонеев. В Иерусалиме триумфатор въехал в Храм, и, не увидев ни одной, привычной римлянину, статуи, произнес в сердцах: «Безбожный народ!» (ирония исторических событий очевидна, через какие-то 350 лет Рим станет христианской страной, и начнет поклоняться распятому еврею, предав забвению римских богов). Римская империя во всех захваченных странах вводила свой римский порядок, так называемый Pax Romana. В новой провинции Сирии, включавшей в себя Иудею, римляне к своему удовольствию обнаружили дороги, содержащиеся в хорошем состоянии, и начали использовать их, установив через каждые 2000 шагов милевые столбы, называемые по-латыни «Милерариум». По ним можно было судить, сколько еще нужно идти или ехать до ближайшего населенного пункта. На Дороге Праотцов, между Хевроном и Иерусалимом, двумя священными еврейскими городами, такие столбы кое-где сохранились. Один из них расположен возле поселения Алон-Швут. Небольшой, цилиндрический обелиск с высеченным на нем порядковым номером до сих пор отмечает очередную милю на дороге, по которой в Суккот, Шавуот и Песах шли иудейские паломники в Иерусалимский Храм. Шли чинно, медленно, распевая молитвы. От этих дней остались по сторонам дороги миквы – бассейны для ритуального омовения. Недалеко от алон-швутского римского милевого столба есть одна такая миква – с входом и выходом, огромным бассейном для дождевой воды и колодцем – водосборником, в который стекала дождевая вода. У миквы два расположенных рядом дверных проема – в правый входили, и, окунувшись в холодную бодрящую воду, выходили с молитвой из левого, очистившись от ритуальной нечистоты, с чистыми мыслями и чистыми помыслами продолжая идти туда, где в дымке была видна позолоченная зубчатая крыша Храма.

Миква на римской дороге в Иерусалим

Как бы не пытались многие евреи – эллинисты хвалить власть Рима, указывая на блага цивилизации, которые несет этот народ – поработитель, все имеет свой конец. Евреи восстали, Иудея пылала огнями великой войны простив Римской Империи. С трудом и потерями подавили римляне Великое восстание, и Храм был разрушен, и опустела во второй раз столица Иудеи, как за 650 лет до этого после вавилонского нашествия. И стала зарастать травой Дорога Праотцов, и никто более не пользовался миквой у дороги. А когда арабы в 7 веке пришли в Эрец Исраэль, миква была запущена. А дорога превратилась в узкую тропинку, которая все так же прихотливо петляла среди холмов.

Сегодня Иудейское нагорье к югу от Иерусалима активно заселяется евреями, возрождаются еврейские города. Возродилась и Дорога Праотцев, по которой после 1967 года евреи стали ездить из Иерусалимва в Хеврон, в Эфрату, в возрожденные городки Гуш-Эцион, района к югу от Столицы. Но после соглашений в Осло, шоссе Иерусалим – Хеврон уже не проходит через Горную Дорогу, а идет в обход арабских сел. Но это не помогло надолго – арабы занимаются незаконным строительством вдоль нового шоссе, периодически устраивая обстрелы камнями проезжающих машин. А иной раз – и настоящие обстрелы. Гибнут евреи на новой дороге, проложенной в обход. На дороге, которая вместо безопасности породила лишь дополнительный клубок проблем для еврейских поселений. Арабы вокруг занимаются захватом земли, обсаживая земли вокруг поселений виноградниками, и раз в год приезжая и обрабатывая их. А когда нужно расширять города и выкорчевывать эти виноградники – начинается разыгрываться арабская одноактная трагедия – о злых сионистах и бедных арабах, которых притесняют злые сионисты. С тревогой смотрят на это евреи-поселенцы, любящие землю Израиля, и заселяющие ее. Но миква, стоящая у дороги, твердо напоминает нам, кому принадлежала, и кому будет принадлежать земля вдоль Дороги Праотцев.