Текст книги "Иерусалим и его обитатели. Иерусалимские прогулки"

Памяти иерусалимского кинематографа

Кино, бывшее когда-то главным и, зачастую, единственным развлечением масс, уходит сегодня в небытие. Несмотря на высокий комфорт современных кинотеатров, на ухищрения вроде 3D изображения и объемного звука, все меньше и меньше людей посещает киносеансы, и кинотеатрам приходится закрываться. Многие скажут, что это печально, вспомнят о минувших днях, когда собирались всем двором поглядеть какой-нибудь интересный фильм, который потом обсуждали неделями. А кто-то пожмет плечами, поудобней устроившись в кресле напротив домашнего кинотеатра и налив себе стакан пива.

В Иерусалиме начала 20-ых годов двадцатого века кинотеатры стали тем центром притяжения, который собирал в центр города людей всех возрастов по вечерам, когда небо становилось пронзительно синим, а затем почти угольно-черным, когда зажигались редкие фонари и, тарахтя двигателями и натужно дыша, автобусы один за другим подъезжали к улице Бен-Йегуда, их двери распахивались и изрыгали в прохладную прозрачную темноту толпы народа, пришедшие в город за одним только развлечением – поглядеть кино. Сеансов было два – семичасовый и десятичасовый, после их окончания центр города замирал и засыпал, но в «киношное время» жизнь бурлила между нагретых за день зданий.

Кинотеатров в Иерусалиме было много. Самый старый из них – «Цион» – располагался на площади, носящей сегодня его имя, Сионской площади Иерусалима. Только сегодня на его месте возвышается безликая башня банка «Апоалим». В 1912 году в небольшом бараке открыл свой первый в Иерусалиме кинотеатр неизвестно откуда взявшийся румын по фамилии Джорини. Через год он передал свой бизнес немцу-темплеру по имени Самуэль Файг. А еще через четыре года кинотеатр перекупил предприимчивый еврей – выходец из города Львов, по имени Исраэль Гот.

Об этом человеке стоит рассказать еще немного. Кроме кинотеатра, он открыл в Академии Искусств Бецалель курс по художественной обработке металла. За это его внесли в список почетных граждан Иерусалима.

Имя «Цион» Гот присвоил своему кинотеатру в 1916 году. С тех пор это имя закрепилось и за одной из самых людных и популярных иерусалимских площадей. Только кинотеатра там уже – как я отметил выше – не существует. Его продали в 1972 году, а в 1979 году – снесли. Это было начала конца кинотеатров в центре города Иерусалим.

А ведь какая это была счастливая и веселая пора, двадцатые, тридцатые годы, когда под правлением Британского Мандата город утроил свое население и приобрел многие черты европейской столицы. Вечерами аккуратно одетые горожане парами и компаниями проводили время не только в кинотеатрах, но и в многочисленных кафе и клубах. Наискосок от того же кинотеатра «Цион» размещалось в доме номер 2 по улице Бен-Йегуда знаменитое кафе «Европа», где прислуживали элегантно одетые официанты в белых рубахах и черных брюках и красиво завитые официантки в передничках, где рядом с евреями сидели богатые арабы в фесках и британские офицеры с сигарами в зубах, где пахло кофе и пирожными с кремом. А выше по улице Бен-Йегуда (по которой тогда сновали такси и частные машины) в кафе «Атара» отдыхали за чашечкой кофе с рюмкой коньяка местные писатели и интеллектуалы. Ах, какое было время…

Впрочем, оно закончилось с волной арабских волнений, когда евреям Иерусалима грозили погромы, а потом грянула война, и Иерусалим дрожал от ужаса, зная, что танковые орды Роммеля катятся по Африке, приближаясь к Египту. А затем был конец Мандата, суровый «Бевинград» – английский укрепрайон посреди города, Война за Независимость и разорванное тело Иерусалима, беженцы из Старого города, дрожащие от пережитого ужаса, разрушенные синагоги Хурва и Тиферет Исраэль и такая близкая и недостижимая Стена Плача…

Но кино, оно оставалось. Оно было тем иллюзорным миром, который распахивал свои двери вечерами, и новая, с кровоточащей раной в боку, но непобежденная столица молодого еврейского государства оживала, когда, фыркая моторами, привозили к кинотеатрам молодежь и людей постарше автобусы из Бейт-А-Керема, Байт-Ва-Гана, Кирьят-Йовеля.

«Эдисон», «Орион», «Ор-Гиль»… кинотеатры возникали и множились. Можно сказать, что именно им обязан центр города своим бурным развитием в 40-е – 70-е годы прошлого века. Некоторые из них занимали совсем небольшое помещение. А некоторые, такие, как «Эден» – отдельное большое здание. А кинотеатр «Орна» – помещавшийся между улицами Гилель и Шамай – имел полукруглую крышу и огромный зал, в котором собиралось куча народу, особенно любили его молодые парочки, целовавшиеся вовсю в задних рядах – благодаря неудачной форме зала видимость оттуда была никакая, но влюбленным было на это, мягко говоря, наплевать.

Фильмы, в основном, западного производства, шли без ивритской озвучки. Перевод писался от руки на прозрачной целлулоидной ленте, и кинооператор должен был крутить его синхронно с действием фильма, проецируя эти импровизированные титры на отдельный небольшой экран сбоку. Если кинооператор ошибался и не прокручивал титры вовремя – начинался невообразимый шум и гам.

Зрители того времени – если речь не шла о «элитных» кинотеатрах, вроде «Митчелл» в здании Всеизраильского профсоюза на улице Штраус – часто вели себя некультурно. В воздухе висели облака табачного дыма (и это несмотря на многочисленные таблички «Не курить»), молодежь лузгала семечки и пила пиво, лихо запуская пустые бутылки по покатому полу. Если фильм не нравился зрителям – начинался скандал.

Известный писатель Меир Шалев так описывает это:

«Зрители неистово ревели, когда в зале выключался свет, раздражались при виде бесконечных слайдов с рекламой перед фильмом от „Рекламного агенства Ривлин“, возбуждались, видя долгие поцелуи или слыша серии выстрелов… Кинотеатр „Рон“ находился на углу улиц Гилеля и Раби Акивы. Как-то, будучи еще студентом, я отправился туда посмотреть фильм Ромена Гари „Птицы летят умирать в Перу“ (этот фильм по сценарию Ромена Гари был снят в 1968 году – Л.В). Лента была просто скука смертная. Иерусалимский кинотеатр – это иерусалимский кинотеатр. Через четверть часа с начала фильма из зрительного зала поднялся некий человек, вылез на сцену и заорал громко и тоскливо: „Птицы летят умирать в Перу? Люди идут помирать в кино! Идите вы… вместе с вашими птицами“! И весь зал встал и двинулся к выходу, одобряюще гудя» (перевод мой – Л.В)

Такое поведение темпераментной и горячей иерусалимской зрительной массы могло бы крепко шокировать приехавшего из бывшего СССР человека, да только к приезду «большой алии 90-ых» основные кинотеатры уже закрылись.

Причин этому было несколько.

Во-первых, телевидение, появившееся в Израиле после Шестидневной войны, здорово подорвало позиции кинотеатра. Несмотря на довольно бедный репертуар телеканалов, по вечерам часто передавали фильмы. В основном, иностранные, с титрами, сделанными намного более качественно написанных от руки лент с переводами в кино. И потом, к телевизору не надо было далеко идти. Конечно, терялся эффект приятного проведения вечера в центре города, с последующим походом в кафе или ресторан, но зато не надо было выходить из дому, чтобы посмотреть совсем неплохой фильм. А «арабский фильм по пятницам» – когда Первый Израильский телеканал транслировал фильмы на арабских языках, чаще всего, египетские, стал расхожим выражением.

Во-вторых, в восьмидесятых годах появились и начали бурно распространяться видеомагнитофоны и видеотеки, где можно было взять любой фильм – и устроиться дома в мягком кресле с любимой кружкой пива в руках у экрана телевизора.

В-третьих, в Иерусалиме против кинотеатров велась сильная и непрекращающаяся пропаганда со стороны ультраортодоксальных кругов. Так, в частности, многие раввины проклинали кинотеатры, как центры нарушения Шаббата, где крутят фильмы с «голыми развратными бабами» прямо в пятничный вечер, когда верующий еврей должен пойти в синагогу и потом сидеть с семьей за субботним столом. На кого-то это пропагандистское движение действовало раздражающе, а кто-то, неожиданно проникнувшись словами раввинов, переставал посещать кинотеатры по пятницам. Ультраортодоксы не останавливались даже перед демонстрациями у врат кинотеатров. Больше всего доставалось кинотеатру «Эдисон», находящемуся на границе с ортодоксальным кварталом Меа-Шеарим. В народе ходили слухи, что молодые ортодоксальные девочки специально проходят мимо этого «вместилища греха» чтобы познакомиться с парнями из светских кварталов – явно не с целью поучить вместе Тору. Впрочем, это осталось на уровне слухов, но сегодня кинотеатра «Эдисон» – на радость ортодоксам – больше не существует.

Остатки кинотеатра «Эден»

Как бы то ни было, к началу 90-ых годов кинотеатры в центре города закрылись. Их место заняли рестораны, кафе, просто конторы и жилые помещения. А кинотеатр «Эден» на улице Агриппас до недавнего времени оставался мрачной развалиной, приютом бомжей и наркоманов, и городское управление не сносило его, пока, наконец-то, в 2015 году на его месте стали строить новый небоскреб. Кинозалы города переехали в окраинные кварталы («Рав-Хен» в Тальпиоте, например), либо стали местом для времяпровождения богемы и интеллигенции («Лев Смадар» в Мошаве Германит, «Синематека»). На самом деле, этот процесс характерен не только для Иерусалима, но и для всех крупных городов Израиля. DVD и скачанные из интернета фильмы, вкупе с широкоэкранными телевизорами, сделали поход в кино нерентабельным для массы зрителей, и лишь заядлые киноманы, да молодые парочки, которым тяжело найти место для «поцеловаться в темноте» все еще заполняют немногочисленные залы кино Столицы. Вместе с кинотеатрами угасла слава центра Города, начавшая возрождаться лишь в последние два года – с проведением там трамвайной линии. И лишь развалина кинотеатра «Эден» напоминала о тех вечерах, когда веселая, пахнущая духами, сигаретным дымом, потом и сладостями, толпа заполняла центральные улицы Иерусалима.

Под лозой виноградной

Коль скоро я упомянул в предыдущей главе кинотеатр «Лев Смадар», будет справедливо поговорить о нем отдельно, тем более, что это здание, столь непохожее на другие дома Иерусалима, таит в себе свою собственную интересную историю.

Стоит оговориться – в Иерусалиме домов со своей историей настолько много, что, если рассказывать, пусть понемножку, о каждом из них, не хватит жизни. Вспоминается старая арабская легенда про султана, который захотел прочесть историю всех народов мира. Историки попросили у него сроку год – и вот, ровно через год у дворца султана появился караван из 100 верблюдов. У каждого на спине в сафьяновых тюках лежали по 20 толстых томов. Это и была записанная мудрецами история народов мира.

– Не хочу читать так много, – заорал возмущенный султан, – мне краткую историю напишите, и довольно!

– Будет исполнено, о, повелитель, – ответили ему историки. И попросили месяц на исполнение.

К концу месяца у ворот султанова дворца стояли 10 верблюдов, каждый из них – в сафьяновом тюке на спине – вез 10 толстых томов.

– Вы с ума посходили! – заорал султан, – я до конца жизни не прочту и половины. Мне нужно только самое-самое главное! Самое существенное из истории всех народов земли!

– Будет исполнено, о, повелитель, – согласились историки, – завтра же ты получишь то, что просил.

Назавтра одинокий верблюд, ведомый историком, доставил султану на спине своей ларец из кованного золота. Султан распахнул его – на красной шелковой китайской подушечке лежала полоса дорогой желтоватой бумаги. На ней удивленный владыка прочел каллиграфически выведенную надпись:

«Они рождались, жили и умирали».

Постараемся уподобиться историкам султана, и расскажем о кинотеатре «Лев Смадар» как можно короче. Когда-то он назывался просто «Смадар», а еще раньше – «Ориент».

В 1928 году на участке земли, принадлежавшей архитектору-темплеру Готтлобу Бойерле-младшему завершилось строительство здания, которое сильно отличалось от типичных домов Иерусалима. Несмотря на английское мандаторное постановление – облицовывать здания иерусалимским камнем – новый дом в квартале Мошава Германит строился из совершенно непривычного для города материала, из белого силикатного кирпича, который в народе называли «тель-авивским». Двухэтажный дом с небольшой башенкой третьего этажа посредине изначально строился для кинотеатра. Кинозал разместился на первом этаже, а второй предназначался под жилплощадь. До 1935 года кинозал использовался солдатами британского мандатного корпуса – им показывали кинохронику и устраивали концерты, а затем Готтлоб Бойерле открыл в нем свой собственный кинотеатр – «Ориент Кино».

1935 год для немецких колонистов Иерусалима, а точнее для их бизнесов, стал весьма и весьма неприятным. Как уже говорилось выше в главе о темплерах, многие из немцев радостно встретили приход Гитлера к власти в Германии и даже вывешивали флаги со свастикой на своих иерусалимских домах. Известия о бойкотах еврейских магазинов в Германии всколыхнули иерусалимских иудеев – они ответили бойкотом немецких бизнесов в Иерусалиме. Причем, настолько действенным (евреи представляли собой основную массу населения города), что новый кинотеатр пустовал, не принося Бойерле никакого дохода. Надо отдать должное Готтлобу – он не являлся ни антисемитом, ни поклонником Гитлера. И его следующий шаг оказался для него почти роковым – здание «Ориента» было отдано в аренду евреям, и в нем заработал кинотеатр «Эфрат», это стоило Готтлобу Бойерле ссоры с общиной темплеров, которая, как было сказано выше, придерживалась прогитлеровской политики.

«Эфрат» тоже не смог продержаться долго. В 1940 году его переименовали в «Риджент», и его хозяином стал араб-христианин. А на верхнем этаже этот же араб (фамилия его была Авейда) открыл гостиницу, названную – вполне закономерно – «Риджент отель». В 1947 году Авейда бежал из города, и здание кино опустело.

А тем временем жил да был веселый еврейский предприниматель Арье Чечик. Он родился в Российской Империи, в Белоруссии, в 1910 году, а в 1930 уехал в тогдашнюю подмандатную Палестину – как десятки тысяч других евреев, исполнявших древнюю заповедь обитания в Эрец-Исраэль. История его жизни до 1949 года была насыщена событиями. Чечик успел поработать на химических предприятиях Мертвого моря (так называемые «калиевые заводы» по переработке солей Мертвого моря в удобрения), завербовался в годы Второй мировой войны в английскую армию, а затем стал членом еврейского подпольного вооруженного движения «Хагана». В городе Кирьят Моше у Чечика была квартира, которую он продал, чтобы купить – с помощью набранных ссуд – то самое пустующее здание, в котором размещался до Войны за Независимость кинотеарт «Риджент». Идея открытия кинотеатра стала основной его жизни, поначалу с ним вместе начали работать еще трое друзей, но вскоре они бросили это дело. Иерусалим начала 50-ых годов прошлого века, грустный, разделенный границей, город, окруженный со всех сторон иорданской территорией, представлял собой весьма и весьма сложное место для открытия бизнеса. Бедность, продуктовые карточки, коммунальные квартиры, в которых ютились еврейские беженцы из Старого города, Европы и стран Африки и Азии, плохое водоснабжение и вечная угроза новой войны преследовали Чечика и его начинание. Единственной опорой ему стала жена его – Ривка. Подобно библейской праматери, она сочетала жизнерадостность и бурную энергию, и была своему мужу опорой и подмогой во всех его начинаниях. Арье и Ривка смогли сделать то, что казалось многим невозможным – кинотеатр в здании из белого кирпича вновь открылся.

В самом начале Чечик не знал, как назвать свое новое детище. Одно он понимал точно – кинотеатру присвоит еврейское название. Да только какое? Супруги обратились к гласу народному – объявили конкурс на лучшее имя для кинозала. Выиграла его девочка 14 лет, имени которой я не смог найти в архивах, но имя, предложенное ей для детища Арье и Ривки Чечик осталось до сего дня – Смадар. На иврите – виноградная лоза. Призом победительнице конкурса послужил бесплатный абонемент на посещение кинотеатра сроком на год.

История не сохранила нам никаких сведений о том, воспользовалась ли девочка своим абонементом, а если да, то много ли удовольствия доставило ей посещение бедного обшарпанного кинозала, рядом с которым супруги Чечик открыли буфет, где торговали бутербродами и кофе с чаем. В те времена, когда нищета являлась одним из синонимов жизни иерусалимца (коренные старые иерусалимские жители до сих пор вспоминают этот период – кто с ужасом, а кто с ностальгией), Чечикам нужно было содержать кинотеатр самим, от начала и до конца. Воистину, пример настоящего «семейного бизнеса». Сам Арье сидел до начала сеанса у окошечка кассы, продавая билеты, незадолго до сеанса он прикрывал кассу и, словно лев, бросался открывать входную дверь и отрывать купоны с билетов. Когда последний зритель заходил в пропахший табаком и сыростью зал, Арье прикрывал дверь и несся к киноустановке, оставшейся в здании кинотеатра еще от «немецкого» периода его жизни. Старые фильмы на потертых лентах часто прерывались из-за обрыва киноленты, Чечик молниеносно склеивал ее и продолжал прокат фильма. Одновременно он умудрялся крутить прозрачную ленту, с которой на экран проецировался перевод звуковой дорожки. Иной раз, Чечик не справлялся с синхронной работой, и перевод запаздывал, и тогда зрители начинали кричать и возмущаться. Как вспоминал один из посетителей кино, бывший тогда мальчишкой:

«Чечик напоминал русского царя, и ревел как лев из заставки фильмов MGM. Он успевал делать все. А мы приходили в кино, заменявшее нам тогда и телевизор, и компьютер и цирк впридачу. Бывало, покуришь сигарету во время сеанса, послюнишь фильтр и швырк его к потолку. Он там повисит, пока слюна не подсохнет, а потом упадет вниз кому-нибудь за шиворот – то-то смеху бывало!»

Само здание кинотеатра сильно обветшало. Потолок зала – низкий и грязноватый – покрылся разводами от сырости. Зимой дождевая вода затекала через дыры в крыше, оставшиеся от попадания снаряда в годы войны, и капала медленными каплями на головы зрителей. Штукатурка осыпалась. Стены облупились. Зрители тоже не вели себя как паиньки. Культура просмотра фильмов в иерусалимских кинотеатрах мало отличалась от российских провинций. Лузгали семечки, громко обсуждали подробности фильма или – если фильм был неинтересен – другие темы. Мусор, состоящий из шелухи семечек и бутылок из-под пива, Ривка Чечик вместе с дочерьми с трудом выметала после окончания сеансов.

Несмотря на бедность и даже некоторое убожество, в «Смадар» шли неплохие фильмы, а сам Арье Чечик явился пионером в области маркетинга киносеансов. Он первым в городе ввел понятие «один билет – два фильма». Несмотря на то, что новые фильмы появлялись в «Смадар» позже, чем в кинотеатрах центра города, стоил их просмотр намного меньше, чем привлекалась публика. Кроме того, Чечик – любитель французских фильмов – активно крутил их для иерусалимского обывателя, во многом формируя его вкус. Постепенно улучшались и условия просмотра. В конце 50-ых годов Арье закупил новую проекционную аппаратуру, а в 70-ых – отремонтировал старый кинотеатр. В частности, в миланской опере он закупил старые кресла для зрителей, а в туалетах «Смадар» заиграла музыка. Кинотеатр «Смадар» стал неким символом города. В нем собиралась уже совсем другая публика, зачастую приходили университетские профессора и деятели культуры. Вместе со сменой зрителя, появлялись и новаторские идеи – создать на месте «Смадар» культовый кинотеатр с арт-кафе, о чем писал, например, журналист Хаим Бар-Ам в 1986 году. Но Чечик уже не желал ничего нового. В 1993 году, в возрасте 73 лет, он закрыл кинотеатр. На три долгих – для любителя иерусалимского кино – года. В июле 1996 года он вновь открылся – под названием «Лев Смадар». Компания «Лев» стала владельцем старого кинозала. Кинотеатр прошел полную реновацию. При нем открылся ресторан, а верхний этаж – как «в добрые старые времена» был сдан под гостиницу «Домик в мошаве».

С тех пор – вот уже 87 лет со дня своего основания – функционирует старый кинотеатр, прочно занявший место одного из иерусалимских символов. Его посещает самая разная публика. И все приходят сюда насладиться особой, ни на что не похожей атмосферой кино и поесть во вкусном и уютном ресторане. Да и сам район Мошава Германит, в котором находится «Лев Смадар», добавляет особых ощущений – словно бы мерцают в сознании какие-то воспоминания детства, теплые и зовущие к себе, и хочется остановить мгновения, и смотреть фильм еще долго-долго, как хотелось в детстве слушать колыбельную матери, склонившейся над кроваткой.