Текст книги "Иерусалим и его обитатели. Иерусалимские прогулки"

Бейт-Кадима – в борьбе обретешь ты право свое

Этот дом, находящийся сегодня на улице имени рава Берлина и носящий порядковый номер 30, вписан в иерусалимский пейзаж, словно бы изначально вырос из скалы вот таким, каким мы видим его – с двумя лестницами у фасада, с арочными проемами и высокими окнами. Его название – «Бейт-Кадима» – имеет неясную этимологию, хотя, по предположению некоторых историков, здание назвали по имени строительной компании, которая его заложила и возвела. А называлась эта – принадлежащая подрядчику-арабу компания – «Кадима». Интересно, что «Кадима» на иврите – «вперед».

Дом на улице Берлин, однако, совершенно не предназначался для евреев. Его задумало построить британское мандатное правительство Палестины – как жилой дом для офицеров армии Его Величества. Для господ офицеров планировалось построить 21 квартиру, в основном, трехкомнатные, прачечную, крытую автостоянку. Вокруг жилого комплекса архитектор-проектировщик – Отто Хофман – разбил сад.

Схожие жилищные комплексы для британских офицеров в Иерусалиме уже строились ранее (например, на перекрестке улиц Шмуэль А-Нагид и Наркис). Но «Бейт-Кадиме» не суждено было принять в свои уютные помещения офицеров Его Величества.

В 1946 году борьба еврейского подполья против англичан достигла своего апогея. Когда стало окончательно понятно, что англичане не собираются дать евреям Земли Израиля возможности воссоздать свое, утерянное 1900 лет назад, государство, а вместо этого желают – по рекомендации комиссии Моррисона-Грейди создать некое федеративное образование из еврейской и арабской культурных автономий, а Иерусалим оставить во владениях Британской Империи, еврейские подпольные организации развернули вооруженную борьбу с британцами.

Эта борьба включала в себя покушения на офицеров, взрывы армейских машин и контрольно-пропускных пунктов, венцом ее стал взрыв гостиницы «Царь Давид» в 1946 году. Надо отдать должное еврейским подпольщикам – о взрыве англичан предупредили, но те проигнорировали предупреждение. Впрочем, речь пойдет не о взрыве гостиницы, а о том, что почувствовавшие опасность подданные Его Величества создали в Иерусалиме четыре «района безопасности» или «укрепрайона», главный из которых включал в себя здания «Женерале» и банка Леуми на улице Яффо. Для создания этого укрепрайона, окруженного ежами и колючей проволокой, англичане силой выселили местное население – в основном, еврейское. Это нанесло тяжелый удар по торговле, которая в то время концентрировалась как раз в том самом месте. Евреи называли укрепрайон «Виллой Бевина» или «Бевинградом» – в честь Эрнеста Бевина, министра иностранных дел Соединенного королевства. Вскоре за Бевинградом появились еще укрепрайоны, в которых и поселили английских офицеров, оберегая их от бомб и пуль еврейского подполья.

В «Бейт-Кадима», который вынужденно пустовал, по просьбе Англии заселили организацию UNSCOP – United Nations Special Committee on Palestine – чья комиссия, собственно говоря, и повлияла на решение о создании еврейского государства в Эрец Исраэль.

Тогда, в 1947 году, обращение Великобритании в ООН (на которую возлагали большие надежды) имело под собой – по мнению некоторых историков – тайную надежду на то, что Королевские Войска получат от ООН разрешение на массированное подавление еврейского подполья. Ситуация в стране была запутанной и сложной, а за ее границами сотни тысяч потерявших кров, близких и надежду евреев – жертв Холокоста – находились в подвешенном состоянии. Британия делала все, чтобы не впускать их в тогдашнюю подмандатную Палестину.

31 августа 1947 года комиссия ООН UNSCOP подписала в «Бейт-Кадима» документ, содержавший рекомендации для урегулирования положения в британской подмандатной Палестине.

Комиссия постановила об окончании британского мандата над Палестиной. Решение это приняли единогласно. Кроме этого, приняли решение о создании на бывшей подмандатной территории двух независимых государств – еврейского и арабского. Города Иерусалим и Бейт-Лехем переходили под управление ООН (так называемый corpus separatum), при этом оба государства – еврейское и арабское должны были иметь общую экономическую базу.

Мало кто знает, что на комиссии рассматривался другой вариант – федеративное арабо-еврейское государство. Но он не прошел по результатам голосования. За него высказались представители трех стран – Ирана, Югославии и Индии.

По рекомендации комиссии, заседавшей в «Бейт-Кадима», 29 ноября 1947 года ООН вынесла историческое решение о создании Государства Израиль и арабского государства рядом с ним. Арабы с этим решением не согласились – результатом явилась кровопролитнейшая из войн Израиля – Война за Независимость.

Сегодня почти все израильтяне достаточно хорошо осведомлены об этой декларации ООН, но очень мало кто знаком со скромным зданием в стиле баухауз на улице Берлин 30 в Иерусалиме, где, де-факто, решился вопрос о воссоздании Еврейского государства. Это здание опустело после 1947 года, а после Войны за Независимость в него заселили еврейские семьи изгнанных из Еврейского Квартала Старого Города. В то время «Бейт-Кадима» стоял особняком – недалеко от квартала Рехавия, и к нему даже не вела мощенная дорога. Улицу замостили лишь в 50-ых годах. На снимках того времени недалеко от стоящего особняком здания можно разглядеть «коробочку для пилюль» – цилиндрическую сторожевую дозорную башню, на которой находились наблюдавшие за границей солдаты. Граница проходила тогда совсем недалеко. «Коробочка для пилюль» тоже сохранилась, только сегодня вокруг нее разбили сквер, и в нем играют местные детишки, уже третье поколение, родившееся в Иерусалиме обновленном, столице Государства Израиль.

Вилла Леи и одноглазый генерал

Сегодня мало кто из иерусалимцев вспомнит имя Насим Абакриус Бея. А ведь в 20-ых и 30-ых годах прошлого века это имя было на устах любого гражданина, мало-мальски читавшего газеты и увлекавшегося колонкой уголовной хроники.

Адвокатская контора Насим-бея бралась за самые трудные дела, заведомо проигрышные, запутанные, дурно пахнущие, безнадежные. И Насим-бей, адвокат, которого называли «великим», выигрывал почти любое дело. Он брал бешеные гонорары, но они оправдывались до последнего грошика – адвоката его уровня в тогдашней подмандатной Палестине, этой странной английской колонии на Земле Израиля, было не сыскать.

Родился Насим Абакриус в Египте, в Каире, в семье православного араба в 1877 году. Богатые родители послали своего отпрыска изучать юриспруденцию в Париж, откуда молодой адвокат, вернувшись в Египет, сразу направился в Хартум, где начал свою практику с должности окружного судьи. Его талант, красноречие и потрясающее, воистину гипнотическое воздействие на окружающих, вскоре привлекли внимание вышестоящих инстанций в Каире. Настолько, что Насиму был вручен почетный титул «Бей» из рук самого египетского короля Фуада I.

В 1919 году, когда Иерусалим и Земля Израиля превратились из части турецкой провинции Аль-Шам в английскую подмандатную Палестину, в относительно малонаселенную страну хлынул поток арабских переселенцев. Англичане славились на весь мир тем, что являлись наиболее цивилизованным и организованным народом, правившим своими подмандатными территориями мягко и не угнетавшим туземное население. Относительно, конечно. Но главное – там, где будет жить белый английский джентльмен всегда будет черная работа для его слуг. Именно этой черной работой были готовы заниматься многочисленные арабские кланы, перекочевавшие и осевшие в Палестине. И не только черной работы искали арабы. Превратившаяся в центр европейской цивилизации, Палестина нуждалась и в квалифицированных врачах, адвокатах, учителях. Насим Абакриус Бей переезжает в этом, ставшим переломным в его судьбе, году в Иерусалим, где открывает частную практику.

Вот как отзывался о нем доктор Давид Гойтейн, судья в Верховном Суде Израиля и первый посол страны в ЮАР.

«Это был адвокат от макушки до пят, возвышавшийся надо всеми адвокатами страны Израиля… Уголовные дела, которые он вел, он заканчивал победой – намного чаще, чем любой из его коллег. Он помогал евреям и арабам, не различая национальностей. Его любили судьи, и самым большим его достоинством было умение убедить их в своей несомненной правоте» (перевод автора).

Что ж, Насим Абакриус Бей стал, как говорят сегодня, «обреченным на успех». Если бы на его жизненном пути не встретилась – как это бывает в дешевой мелодраме – женщина.

Звали ее Лея Таненбойм, ее родители – ортодоксальные евреи, одна из известнейших семей города. Они полюбили друг-друга. Точнее, мы не знаем, любила ли Лея Насима. А вот он, 47 летний, влюбился в юную девушку 17 лет совершенно как мальчишка. Он, чье имя заставляло поднять голову безнадежно запутавшемуся подсудимого, кому внимали судьи всей страны, увез Лею в Каир, где они поженились. А потом любящий и нежный Бей построил для своей красивой молодой жены дворец. Самый настоящий дворец. На улице Бен-Маймон в престижном иерусалимском квартале Рехавия выросла двухэтажная массивная постройка в модном тогда стиле «баухауз» облицованная красным известняком, с воротами в стиле ар-деко, с тенистым садом. Высеченная в камне надпись на доме (готическим шрифтом – аллюзия на массивные в германском стиле иерусалимские дома темплеров) гласила:

«VILLA LEA»

На то время дом на улице Бен Маймон являлся один из самых больших и роскошных домов города. Адвокат ничего не жалел для своей молоденькой женушки. Нанял ей слуг, служанок, садовников и поваров. Открыл для нее свои карманы, и та черпала оттуда деньги, делала долги, жила широко и весело. Настолько весело, что через год после того, как роскошная вилла стала принадлежать ей, в 1935 году сбежала от мужа с любовником (английским офицером) – в Александрию.

Мы можем только вообразить себе горе адвоката. Фактически он оказался не только обманут, но и ограблен. Сбежавшая супруга оставила ему свои огромные долги, и красивый красный дом на улице Бен-Маймон сдали в аренду. Первым его жильцом оказался никто иной как эфиопский император Хайле Селассие, бежавший из оккупированной итальянцами Эфиопии.

Доска с надписью на фронтоне Виллы Леа

В 1945 году безутешный Насим Абакариус Бей развелся с Леей. К этому времени он превратился в тень самого себя. Не работал. Жил в бедности. Через год его не стало.

После Войны за Независимость, улица Бен-Маймон оказалась в израильской части Иерусалима, причем у здания не было хозяина. Именно тогда его занял генерал Моше Даян, на то время командующий иерусалимским военным округом. О своем проживании в «Вилле Лея» дочь генерала Даяна, Яэль, писала:

«Первые дни нашей жизни в этом доме я не могла поверить своим глазам. Этот дом стал для меня дворцом, сошедшим со страниц романов, дворец розового камня, вилла князя из Санкт-Петербурга или какой-нибудь заколдованный замок из сказки. Каждая комната имела свой собственный цвет, и мы пересчитывали их не переставая. Там была зеленая комната, розовая комната, ванная комната, выложенная голубоватым кафелем – под цвет соседней голубой спальни и две огромные комнаты для гостей. А еще там были роскошные окна, выступающие из стены, полуподвальный этаж с гигантской кухней и двумя дополнительными комнатами. Длинные коридоры и балконы, сад, окруженный стенам и в нем колодец, окруженный плодовыми деревьями»

Яэль Даян, «Мой отец и его дочь». (перевод мой – Л.В.)

Действительно, для привыкшего к маленьким спартанским квартиркам, крашеным известью, израильтян Вилла Лея казалась сказочным дворцом. Вместе с тем, таких вилл и дворцов в тогдашнем Иерусалиме было не мало. И далеко не всем повезло сохранить свою архитектурную целостность. Во многих из них появлялись уродливые перегородки и пристройки из жести, в которых ютились семьи репатриантов и изгнанные из еврейского квартала Старого Города евреи. Сегодня эти «вороньи слободки» уже почти не видны в городском пейзаже, и виллам и дворцам Города придан их старый благородный вид.

В 1950 году на огромном балконе «Виллы Лея» произошла свадебная церемония молодого Эзера Вайцмана, племянник Хаима Вайцмана. Его молодая жена Реума была сестрой жены Моше Даяна, Рут. Племянник президента после этого сделает большую политическую и военную карьеры – станет командующим ВВС, министром науки, министром транспорта, министром безопасности и – как венец его карьерной лестницы – президентом Государства Израиль, как его дядя. Противоречивая и странная личность, о которой слагали легенды и рассказы.

В эти годы «Виллу Лея» в народе именовали «Дворцом Даяна».

А в 1952 году семью Даян «уплотнили». В Израиле того времени общественное мнение, основанное на всеобщей скромности, и социалистической реальности, привнесенной отцами-основателями государства, было весьма и весьма весомой силой. В «уплотненной» вилле появились три квартиры – одна оставалась за семьей Даян, во вторую заселяли кого-нибудь из министров правительства, а в небольшую однокомнатную квартирку – студентов, демобилизованных из армии. До сего дня одна из квартир в доме принадлежит семье министра здравоохранения Йосифа Бурга – в ней проживает его дочь и ее муж – ректор Еврейского университета в Иерусалиме. А вторая квартира, купленная Элиезером Капланом, министром финансов, тоже принадлежит его родственникам.

В 2010 году, в рамках проекта «Открытые дома» двери «Виллы Лея» открылись для широкой публики на несколько дней.

«Белый дом» и его хозяин

После получения Британией мандата на Палестину, арабы-христиане, которых в Иерусалиме было немало, почувствовали себя «в своей тарелке». За долгое время мусульманского контроля над городом, прерываемого лишь во времена крестовых походов, их положение было не самым завидным. Единоплеменники арабов-христиан, арабы-мусульмане, не жаловали своих братьев, недолюбливали их и турки. Отношения с евреями оставались довольно прохладными.

Новая власть, христианская и европейская до мозга костей, для арабов-христиан стала манной небесной. Они всячески пытались доказать англичанам, что тоже являются европейцами до мозга костей. Иной раз, они делали это довольно интересным способом – становясь антисемитами и ненавистниками сионизма. Впрочем, поговорим о тех арабах-христианах, которые занимались строительством и проектированием зданий в ставшем столицей подмандатной Палестины Иерусалиме. Зачастую они конкурировали со своими еврейскими коллегами за право спроектировать и построить определенное здание, тем более, что англичане поощряли как конкуренцию, так и просто строительство в Святом Граде. Результатом явилось появление многих великолепных и невиданных на то время домов, часть из которых является архитектурным наследием Города.

Таким зданием, например, стал дом номер 1 по улице Бен-Йегуда, более известный, как дом Сансура. Но сегодня мы поговорим о другом здании, находящимся по улице Короля Георга V, номер 14, называемый в ту пору (начало 30-ых годов прошлого века) «белым домом». Его архитектор и владелец – Джордж Шибер – происходил из арабской христианской семьи, изучал архитектуру в Лондоне, и, помимо своей основной профессии, заправлял еще несколькими большими и маленькими бизнесами. Так, в частности, он имел контору по продаже автомобилей фирмы «Фиат» в подмандатной Палестине. Но главным его бизнесом стало строительство доходных домов в Иерусалиме. Себе Шибер отстроил достаточно красивый, но небольшой дом в квартале Тальбия (сегодня ул. Жаботинского 15), с двумя колоннами у крыльца. Рядом с ним он построил доходный дом (ул. Жаботинского 13.), в котором жила достаточно космополитическая компания. Но его главным и самым красивым детищем стал тот самый дом на улице Короля Георга V, «Белый дом», непохожий на своих соседей, один из самых оригинальных домов Столицы.

Сохраняя архитектурный ансамбль улицы, не выступая за линию соседних домов, он – облицованный белым известняком, сверкавшим в лучах солнца – был выстроен в стиле арт-деко (или – по некоторым источникам – ар-нуво), с оригинально вытянувшимся окном подъезда на высоту всего фасада, с восьмиугольными окнами последнего этажа (невиданная форма окон в Городе), с балконами-многогранниками, украшенными барельефом с изображением восходящего солнца и зубчатой каемкой внизу. Цокольный этаж здания – как было принято для домов того времени – отдавался под магазины.

Дела Шибера шли с переменным успехом (старые иерусалимцы помнят «яму Шибера», на месте которой должна была быть построена гостиница, но проект так и не был осуществлен), но доходный дом на улице Короля Георга V приносил доходы. Война за Независимость Израиля принесла в «Белый дом» новых жильцов. Так, например, в цокольном этаже долгое время помещался штаб молодежной марксистской организации «А-Шомер а-цаир», а этажом выше – роскошный по тем временам ресторан «Ля-Гондола».

Сегодня «Белый дом» уже не столь бел, и не столь нов. Но почти девять десятилетий своей судьбы он украшает центр Иерусалима. И может – при должном уважении к нему – простоять еще столько же, если не больше. О самом Шибере мало кто вспомнит, а вот – сидя в известном иерусалимском ресторанчике «Пинати» напротив дома, каждый раз радуешься, глядя на барельефы на балкончиках. Даже, если «белым» этот дом уже не назовешь…

Памятники британского мандата на улице Яффо

После победы над Турецкой империей в Первой мировой войне, страны Антанты начали делить доставшиеся им в ходе военных кампаний турецкие провинции.

25 апреля 1920 года (конференция в Сан-Ремо) часть территории турецкой провинции А-Шам (арабское название территорий от реки Евфрат до пустыни Негев) по мандату Лиги Наций перешла под контроль Великобритании. Официальный контроль Великобритании над этой территорией начался в сентябре 1923 года. Северная часть А-Шам отошла под контроль Франции и получила название Сирия. Так, де-факто, на мировой карте появились несколько искусственных государственных образований.

Столицей Британской Палестины стал Иерусалим. Историки отмечают, что впервые со времен крестовых походов древний город вновь появился в центре исторических событий. До этого Иерусалим являлся заштатным маленьким городком турецкой провинции А-Шам. Кроме того, второй раз в истории на карте появилось искусственное образование, называемое Палестиной. Первый раз этот греческий термин для обозначения Земли Израиля ввел император Адриан во II веке.

Англичане начали спешное преобразование Иерусалима в центр своей подмандатной территории, пользуясь уже давно разработанными и хорошо зарекомендовавшими себя методами. В Иерусалиме развернулось строительство высоких административных зданий, призванных не только уместить в своих стенах мощный бюрократический аппарат, но и произвести впечатление имперской мощи на туземцев и «гостей столицы».

Тогдашний административный центр города проходил по улице Пророков (Невиим), англичане решили переместить его на параллельную Невиим улицу Яффо – торговую длинную артерию, плавно переходящую в дорогу на город Яффо и бурно развивавшийся Тель-Авив. На площади, которую поименовали в честь генерала Алленби (принявшего капитуляцию Иерусалима в 1918 году, сегодня это площадь ЦАХАЛ) и на прилегающему к ней отрезку улицы Яффо начали возводить сразу четыре здания. Они благополучно дожили до наших дней, и каждое из них заслуживает отдельного рассказа.

Ближе всего к площади Алленби решили построить здание мэрии города. Прежний турецкий городской совет состоял из двадцати человек – 17 из них были мусульманами, двое христианами, а один – иудеем, что совершенно не соответствовало процентному соотношению трех религий в Иерусалиме. Англичане поступили «по справедливости», назначив двух представителей от каждой религии в совет мэрии. Так же разумно и справедливо поступили мандатные власти в отношении строительства нового здания – заключив договор с «Bank Barclays» – одной из крупнейших финансовых компаний со штаб —квартирой в Лондоне. Сегодня это десятый по размеру банк в мире. В Иерусалиме данному банку принадлежал выкупленный им еще в 1918 году Англо-Египетский банк. «Барклиз» заключил с мандатными властями договор, по которому вкладывал большие деньги в строительство здания мэрии с правом бесплатной аренды первого этажа под нужды банка – на 30 последующих лет. Проектирование мэрии поручили известному английскому архитектору Альберту Клиффорду Холлидею.

Холлидей сделал для Иерусалима очень много. Фактически именно ему принадлежали многие архитектурные проекты, превратившие город из древнего сонного местечка в европейский центр. В новом своем творении архитектор совместил элементы ар-деко и баухауса, прибавив к ним совсем немного восточного иерусалимского колорита. Получившееся здание – напоминавшее нос огромного корабля, выходивший на площадь Алленби – стало одним из самых интересных архитектурных чудес города. На чугунных решетках больших окон красовались вензеля из двух «В» – герб «Bank Barclays». А в большом двусветном зале на первом этаже расположилось главное отделение банка.

Договор на аренду закончился у банка в 1965 году, и здание полностью перешло под управление мэрии Иерусалима. Его полукруглый «корабельный нос» носит выбоины от пуль – здесь в 1947 году во время Войны за Независимость проходили суровые бои. Сегодня в историческом здании – отдел культуры иерусалимской мэрии.

Выше по улице Яффо стоят рядышком два дома – здание Банка Леуми (тогда оно называлось зданием Англо-Палестинского банка) и здание Главпочтамта. Англо-Палестинский банк, построенный по проекту архитектора Эриха Мендельсона, стал первым «небоскребом» города – в нем спроектировали 7 этажей. Для одно-двух этажного Иерусалима это было новшеством. По проекту Мендельсона здание украсили декоративными факелами из чугуна, а на его дверях, окованных медью, и больше подходящих для закрытия крепостных ворот, отчеканили двух львов – символ устойчивости и силы.

Львы, украшавшие собой двери Банка Леуми, не смогли охранить банк от финансовых неурядиц, в результате которых в 2009 году здание было продано частной фирме.

Сосед Банка Леуми, главпочтамт, заложили в 1934 году, на четыре года позже здания мэрии, причем в проекте принимали участие как английские архитекторы, так и местные еврейские – Иегуда Шапира и строительная компания «Альбина, Дуния и Катинка». В облике главпочтамта, несмотря на его явно европейскую внешность, проскальзывают два восточных мотива – полукруглые арки, и – что являлось редкостью для зданий того периода – подражание мамелюкской кладке, называемой «аблак» – «полосатый».

Классический «аблак» появился в 11 веке в районе гор Загроса в Северной Сирии, и явился ответом местных строителей на частые землетрясения, происходящие в этом регионе. Для «аблака» характерно чередование слоев кирпича (красного цвета) и аккуратно подогнанных камней (беловатого или желтоватого оттенка), в результате которых стена приобретает характерный полосатый вид. Слой кирпичей позволяет стене выдерживать подземные толчки, так как он придает ей определенную гибкость (относительно сплошной каменной кладки). А результатом является красивое чередование полос, то есть у «аблака» в конечном итоге есть не только утилитарное, но и декоративное значение. Именно второе послужило развитию этого типа кладки, причем в сохранившихся в Иерусалиме зданиях мамелюкского периода чередующиеся полосы кладки не содержат красного кирпича, их заменяет красноватый известняк.

Этот архитектурный прием вдохновил строителей главпочтамта на использование черного базальта с Голанского плато как первого слоя каменной кладки. Конечно, в данной ситуации это не классический «аблак», а лишь реминисценция, но для самого здания она послужила чертой, выделяющей его из череды иерусалимских построек.

Особый интерес для посетителя представляет главный зал почтового комплекса, в котором в 1972 году нарисовал фреску двадцатисемиметровой длины, посвященную теме еврейских первопроходцев в Эрец-Исраэль 20-ых годов.

Любопытно, что схожее здание почты было построено в городе Яффо.

Дом Женерали

Чуть выше по улице разместился знаменитый «Дом Женерали», не самый высокий, но самый, пожалуй, выдающийся из четверки административных зданий, возведенных по приказу мандатных властей. Все иерусалимцы знают его по статуе крылатого льва, венчающего четырехэтажный фасад, от которого в две стороны растекаются улицы Яффо и Шломцион А-Малька. Кроме внешнего вида, этот дом известен иерусалимцам еще и тем, что в нем помещается Министерство внутренних дел, паспортный стол, где каждый достигший определенного возраста молодой человек получает – отсидев в очереди – свое первое удостоверение личности.

В отличие от первых трех – «Женерали» построила итальянская строительная компания, отсюда, собственно, и крылатый лев на фасаде – лев святого Марка, покровителя города Венеции и символ Венеции. В лапах льва – книга с надписью:

«Привет тебе, евангелист Марк»

И римские цифры, означающие 1831 год – год основания итальянской компании «Асикурационни Женерали».

Каждое утро, озаренный сзади лучами восходящего из-за Моавских гор солнца, лев смотрит вдаль, на запад, куда уходит, извиваясь между домов, улица Яффо, и куда ушли в 1947 году последние чиновники британского мандатного правительства, по приказу которых построили эти четыре замечательных иерусалимских дома.