Текст книги "Иерусалим и его обитатели. Иерусалимские прогулки"

Мошава Германит – немецкая колония в Святом Городе

Один из старейших кварталов столицы Израиля, Мошава Германит (Немецкая слобода) обязан своему возникновению одной немецкой протестантской секте, идеи которой во многом переплеталась с идеями сионизма, и много давшей народу Израиля в деле освоения сельскохозяйственных угодий Святой Земли.

Прогуливаясь по уютным, очень европейским по сути, улочкам Мошавы Германит, между живописных домов с магазинчиками на первых этажах, среди ресторанов и кафе, модных бутиков и картинных галерей, можно заметить дверь в глухой стене, на которой написано – «Кладбище общины темплеров». На этом небольшом кладбище покоятся основатели движения темплеров – Кристоф Зандель младший, и Теодор Хофман. Отец Кристова Занделя является первым основателем этого движения, которое по-немецки именовалось Темпельгейзельшафт – Храмовое общество.

Хотя между немецкой христианской сектой, появившейся во второй половине 19 века и средневековым рыцарским орденом тамплиеров нет прямой связи, кроме сходства имен, в основе и того, и другого движения лежит Темпль – Храм. Речь идет, конечно же, о Иерусалимском Храме, как о модели идеального святилища, которое темплеры 19 века, немецкие колонисты в тогдашней оттоманской Палестине, хотели воссоздать. Они подчеркивали это, говоря: мы воссоздаем духовную модель Храма, некий виртуальный, выражаясь современным языком, Храм, чтобы приблизить второе пришествие Иисуса. Для этого каждый член общины должен совершить акт переезда на Святую Землю, основать там поселение и заниматься – как в свое время древние евреи – сельским хозяйством.

Официальная евангелистическая церковь Германии невозлюбила темплеров, и тем пришлось действовать самостоятельно, в отрыве от официальных клерикалов. Впрочем, им удалось увлечь идеей заселения Палестины многих богатых и влиятельных представителей германского народа. И тогда, в 1860 году в Палестине возникли немецкие поселения: Сарона рядом с Яффо, Вифлеем Галилейский (Бейт-Лехем а-Глилит сегодня), Вильгельмина, а также несколько германских кварталов в Иерусалиме, Хайфе и Яффо. Штаб квартира общества темплеров помещалась в Иерусалиме, в районе, который, как уже было сказано выше, сегодня носит название Мошава Германит. Этот район был построен с чисто немецкой аккуратностью и обстоятельностью. Улицы обсаживались деревьями, мостились плитами из иерусалимского известняка. Особое внимание уделялось водоснабжению и рытью колодцев. В отличие от блестящей столицы Иудеи времен элиинистических и дней царя Давида, Иерусалим 19 века не имел ни канализации, ни развитой системы водоснабжения. Но темплеров это не пугало. Немецкое усердие и крепкая вера побеждали любые трудности. Вскоре немецкие колонии стали центрами сельскохозяйственных технологий, образцовым фермерскими хозяйствами на территории Палестины, оазисами среди пустыни и голых гор.

Несомненно, первые сионисты многому учились у темплеров, в частности, устройство хлевов для коров было одним из важных технологических процессов в сельском хозяйстве, перенятых и развитых первыми еврейскими поселенцами. Отношения между евреями и немцами были дружественные и прочные. Популяризация в мире апельсинов, растущих в Земле Израиля и варка мыла из оливкового масла – это дар темплеров нашему народу. Немецкие инженеры и архитекторы участвовали в планировании новых еврейских городов и кварталов. Даже Первая мировая война, в которой немецкие колонисты в Британской подмандатной Палестине были временно объявлены персонами нон-грата, не помешало после окончания войны вернуться к налаженным отношениям. Но эта идиллия закончилась с приходом Гитлера к власти. Об этом – следующий рассказ.

Свастика над Иерусалимом

Темплерская община в Иерусалиме считалась образцовой.

Прибывшие из Германии, твердые в своей вере и мессианском предназначении, эти люди собрались вместе, чтобы приблизить пришествие Иисуса. Заселением Святой Земли и работой на Святой Земле собирались они умилостивить Его и выполнить свою миссию по строительству нового Храма (Темпл – по-немецки), Храма духовного.

Такие суровые сектантские общины чаще всего выбирали себе места удаленные, где земли было вдоволь. Многие подобные секты перебирались в Америку. Темплеры вели себя много последовательней. Они – знатоки Священного Писания – парадоксально стоят в истории рядом с сионистским движением. Святость Земли Израиля для них – как и для евреев – стала тем фактором, который заставил эти немецкие семьи оставить милую их сердцами Германию и перебраться в жаркий, пыльный ближневосточный край, где правила тогда Османская Порта.

Первая колония темплеров – людей храма (по-немецки они именовали себя Tempelgesselschaft) возникла в Хайфе. Но их целью являлся Град Божий – Иерусалим, в котором куплена была земля и заложены первые дома Немецкой Колонии, сохранившей это название и по сей день. Тогда это был выжженный солнцем участок земли с небольшой сосновой рощей на краю, сегодня – один из самых престижных и богемных кварталов Столицы Израиля. Только от германских отцов-основателей осталось району лишь название. Ни одного потомка колонистов-немцев вы не найдете в домах, на которых до сих пор темнеют, покрытые лишайниками, надписи готическим шрифтом.

Темплерское кладбище

До Первой мировой войны немецкие колонисты в Иерусалиме слыли людьми уважаемыми, аккуратными, честными. Их суровая простота, не показная набожность, умение честно вести дела с соседями и высокотехнологические (по тем временам) ремесленные хозяйства привлекали местных жителей (в основном, евреев) и становились примером для подражания. В Первую мировую войну, когда англичане захватили Иерусалим, колонистов временно выселили из их домов и держали в лагерях для военнопленных. Позже англичане разрешили им вернуться (в домах, оставленных немцами, проживали в это время английские офицеры и их семьи). Получив свою собственность назад, колонисты постарались зажить прежней жизнью, но новое время безжалостно ворвалось в Землю Израиля, ставшую английской подмандатной Палестиной. Новое время – время становления нацизма, время прихода к власти в Германии Гитлера – расставило точки над «и».

Старая гвардия колонистов приняла идеи национал-социализма в штыки, и не питало иллюзий насчет Гитлера. Вожди темплеров с опаской и неприязнью относились к цветистой агрессивной риторике нового канцлера Германии, и на собраниях членов общины призывали соотечественников отбросить шелуху речей новых германских правителей, взывая к Иисусу Христу как к единственному вождю. Но их слушали все меньше и меньше.

Унижение и поражение в войне – это та страшная плодородная почва, на которой у потерпевшего поражение народа можно вырастить как желание задуматься и пересмотреть прошлое, так и желание отомстить за поруганную честь, любой ценой. Темплеры Иерусалима помнили, как англичане выселили их силой из домов, помнили, как их имущество перешло – пусть на время – в руки ненавистных бриттов, которые остались топтать Святую Землю, получив на ее мандат.

За пределами Германии проживали более 30 миллионов немцев. Для их поддержки против «антигерманских сил» по приказу Гитлера создали так называемую Ausland Organisation (Внешнюю организацию), фактически эта организация распространяла идеи национал-социализма в немецких общинах по всему миру. Не обошла она своим вниманием и подмандатную Палестину, где первым членом НСДАП стал хайфский немец Карл Руфф, открывший первое отделение нацистской партии на территории Эрец-Исраэль. Вслед за ним такое же отделение открыл в Яффо Корнелиус Шварц. Нацистские группы на территории Палестины (Ostgruppen) начали свой рост и развитие.

В Иерусалиме старик Филипп Вурст поднялся против национал-социалистической идеологии, ему даже удалось в начале 1935 года запретить ежеутренние славословия в честь Гитлера в местной немецкой школе («Лицеум»), но его сопротивление стало актом одиночки.

Людвиг Букхальтер звали его. Он работал учителем в том же «Лицеуме», который считался одной из лучших иерусалимских школ, в котором обучались дети темплеров и – заметим это особо – арабские дети из соседних деревень и кварталов города. Ему принадлежит сомнительная честь основания в 1933 году иерусалимского отделения НСДАП, управляемого напрямую из Берлина. Он – де-факто – стал иерусалимским фюрером, точнее «пророком Фюрера». И преуспел в своих деяниях. Его бешеная энергия и фанатическая уверенность в скорой победе национал-социалистической Германии над всем миром передавалась среди темплеров подобно телеграфному сигналу по кабелям.

«Кроме обычных ежемесячных сборов членов партии – устроить еженедельные, с пропагандистскими лекциями. Членам партии приветствовать на улице друг-друга приветствием „Хайль Гитлер!“, если это не будет рассматриваться чужаками как провокация» – писал Букхальтер в своих воззваниях.

В 1934 году в Иерусалим из Берлина прибыл пастор Браузе – оратор и работник аппарата пропаганды нацистской партии. На собрании «для всех немцев Иерусалима» пастор долго объяснял колонистам все преимущества доктрины национал-социализма и превозносил Гитлера как высшего судию и верховного правителя. Старики, покряхтывая, недоуменно поглядывали друг на друга. Молодежь внимала каждому слову, приоткрыв рот и истерически вздрагивая, и подпрыгивая при чтении пастором цитат из речей Гитлера. Магнетизм немецкого дьявола передался его народу в Иерусалиме.

Итак, НСДАП стала реальной силой в немецкой общине. По образцу Германии, в Иерусалиме создали организацию «Гитлер-Югенд», в которую из надоевших бойскаутов перешли все молодые немецкие ребята германской колонии. Молодежь упражнялась в рукопашном бое на пустыре в Катамонах. На взволнованные вопросы местного населения британские полицейские отвечали:

«А что такого плохого эти ребята делают? Спортом занимаются!»

Дела британцев в Палестине в это время шли неважно. Арабские волнения, сопровождавшиеся еврейскими погромами и убийствами англичан, в 1936—39 годах переросли в настоящую войну. Чтобы уязвить англичан, которых (безосновательно на самом деле) подозревали в потворстве евреям, германское правительство всячески поощряло арабские бунты, а идеолог арабского национализма в Палестине, муфтий Хадж Али Аль-Хуссейни, был признан другом Гитлера и всячески им обласкан. В стране тогда существовали целые районы, куда англичане заезжали только в сопровождении войск. Зато немцы – вывешивая на своих машинах красные флаги со свастикой – заезжали туда беспрепятственно.

Черная свастика в белом круге на красном фоне нового флага Германии стала частью иерусалимского пейзажа. Знамена Германии вывешивали над каждым немецким магазином, над банком Темплергейзельшафт, просто на частных домах. Гитлерюгендовцы маршировали по главной улице квартала (сегодня улица Эмек А-Рефаим), в школе «Лицеум» поменялся преподавательский состав, прибыли новые молодые учителя из Германии. Они были пламенными членами НСДАП и пропагандировали в школе идеи Гитлера. Особенно поощрялось вовлечение местных арабов в национал-социализм. Арабские дети бок о бок с немецкими детьми занимались невинной детской забавой – швыряли булыжниками в еврейские автобусы, нападали на евреев, поддерживая антисемитский дух национал-социализма. А директором школы назначили Филипа Вурста, который сменил на посту бывшего директора, человека суровой веры, непреклонного христианина, который как мог мешал проникновению духа гитлеризма в стены «Лицеума».

Вот, что рассказывал очевидец, прогулявшийся по улице немецкой колонии в Иерусалиме в 1936 году:

«Через открытые окна домов (в основном, одноэтажных) видна старая солидная мебель и портреты членов семьи рядом с портретами деятелей Рейха на стенах. В тени балконов, под крышами, в свернутом состоянии покоятся, ожидая своего часа, красные флаги Рейха со свастикой. Темплеры, которые живут в этом квартале, с неприязнью посматривают на полицейского, который дежурит на улице, потому что у того яркая еврейская внешность. Проходя рядом с ним, темплеры особо громко кричат друг-другу «Хайль Гитлер», вскидывая руку в приветствии. Когда я рассказал об этом начальнику полицейского участка, он рассмеялся мне в лицо: «Разве такой вид приветствия запрещен? Пусть себе поиздеваются немного над нашим еврейчиком!»… (перевод мой – Л.В)

До Хрустальной ночи оставалось совсем немного.

Следует отметить, что до восшествия Гитлера на престол германские колонисты дружили с евреями. Между иерусалимским (в большинстве своем еврейским) населением и темплерами существовали прочные торговые и дружеские отношения. Но с приходом Гитлера весь его животный антисемитизм выплеснулся на улицы Святого Города. Евреев запрещалось нанимать на работу. Им запрещалось продавать и сдавать внаем собственность. Некоторые немцы, презрев запрет, вели с евреями торговые дела. Вот, какое письмо получил герр Боерле, сдавший свой кинотеатр «Ориент» в аренду еврею:

«Январь 1936 года.

С ужасом довелось местному отделению НСДАП узнать о том, что вы сдали кинотеатр в аренду евреям. Вами сдана немецкая собственность в неарийские руки, что противоречит законам Германии, действующим также в местах поселения немецкого народа. Мы требуем от вас разорвать сделку. Копия письма отправлена через главного наместника НСДАП в Палестине в Берлин. Результаты могут оказаться плачевными для вас и вашей семьи. Мы надеемся, что интересы Рейха стоят для вас выше интересов частных, согласно принципу фюрера – «Польза общества превыше личной пользы». Хайль Гитлер!

Подписано: Людвиг Букхальтер, остгруппенляйтер.

Нотабене: относиться к этому документу как к секретному и не допустить попадания его в еврейские руки». (перевод мой – Л.В)

Многие израильские историки – в необъяснимом порыве самоуничижения – пытаются уменьшить и принизить роль НСДАП в истории общины темплеров, считая, что таковых были единицы. Не желают вспоминать о прошлом и сами германцы. Прошедшая в конце 90-ых годов в Тель-Авиве выставка, посвященная темплерам, вновь всколыхнула общественное мнение, вызвав бурные дискуссии между «примирителями» и сторонниками обвинения общины темплеров в развязывании антисемитизма на территории Эрец-Исраэль. Во главе «примирителей» выступал профессор Алекс Кармель, семья которого сумела сбежать в Палестину в 1939 году из гитлеровской Германии. У многих «немецких» евреев синдром ненависти к Израилю и всему еврейскому развит весьма сильно, достаточно упомянуть такую одиозную личность, как скульптора Тумаркина. Доводы покойного ныне профессора Кармеля были разбиты статистикой – в 1939 году среди 2100 темплеров было 350 членов НСДАП. Если отбросить детишек школьного возраста (а их в многодетных семьях темплеров бывало до 7—8 человек), можно прийти к заключению, что чуть ли не каждый четвертый темплер состоял в НСДАП. Воистину страшная цифра.

В августе 1939 года, когда на немецкой улице в Иерусалиме славили присоединение Австрии, аншлюс Чехословакии и другие успехи новой Германии, молодые темплеры неожиданно получили призывные повестки – им предстояло немедленно выехать в Германию и влиться в ряды вермахта. Из Иерусалима в вермахт призвались 75 человек. Грустными глазами провожали молодых почтенные члены общины. Плакал старый архитектор Герман Имбергер, который по воскресеньям прогуливался по улицам с красной лентой со свастикой, перекинутой через плечо. Вторая мировая война началась – и англичане вновь выселили темплеров из их добротных каменных домов. В лагеря для военнопленных. А часть темплеров уехала в Австралию. Вскоре за ними последуют остальные.

В 1948 году молодое израильское правительство сначала вернуло оставшихся в Иерусалиме темплеров в их дома. Рядом – в пустующие дома – подселяли евреев, которые были изгнаны из Старого Города, евреев, которые пережили Катастрофу и лагеря на Кипре, евреев, которые помнили еще о том, как арабская молодежь обучалась рукопашному бою и владению оружием в отрядах Гитлерюгенда. Не знаю, как чувствовали себя темплеры в таком окружении. Знаю лишь, что в 1950 году их изгнали из Израиля окончательно. Большинство уехало в Австралию, кое-кто вернулся в Германию. Правительство Израиля выдало каждой семье компенсацию в 66000 марок (большая сумма по тем временам). Поистине, рыцарское отношение к народу, который уничтожил 6 миллионов евреев.

А «Немецкая колония», над домами которой уже не развевались красные флаги со свастикой, стала сначала периферийным районом Иерусалима, а с годами превратилась в одну из жемчужин Столицы Израиля. В этом каждый может убедиться, прогулявшись по улицам района, одинаково волшебным и днем, и ночью, и размышляя о неожиданных ходах истории, превратившей добрых религиозных колонистов в фанатичных поклонников идей бесноватого фюрера.

Еврей-католик воспитывает сирот-маронитов

В 1861 году в Ливане, где войны вспыхивают быстро, а противоречия внутри населения столь велики, что эти войны подогревают, случилась – между делом – резня христианского маронитского населения. Друзы, которые сегодня ведут себя в основном миролюбиво, в тот год взбунтовались и напали на местное христианское население. Резали они христиан с остервенением, не жалея женщин. Кровавая жатва оставила за собой множество сирот.

Фпруктовый сад монастыря Сестер Сиона. Эйн-Карем.

Альфонс Ратисбон родился евреем, в богатой еврейской семье в Страсбуре (Страсбурге) во французской провинции Эльзас. В его семье еврейские традиции не особо соблюдались, в связи с этим Альфонс, как ранее его брат – Теодор, увлекся католицизмом, и оба брата не только приняли христианство католического течения, но и стали священниками. Рассказывают, что Альфонс Ратисбон услышал о явлении Девы Марии одной монашке в монастыре Нотр-Дам де Сион в Париже, после чего говорил с этой монашкой (ее звали Катерин Лябур) и даже получил от нее маленькую золотую медальку с буквой М, символизирующей имя Марии, матери Иисуса. Этот момент стал поворотным в жизни Ратисбона, он – по стопам родного брата, окунулся в купель и стал истовым христианином. В 1855 он переехал в Иерусалим, где собирался выполнить обет обращения евреев в католичество. В этом Альфонс не преуспел (и слава Б-гу), но история уготовила ему намного более полезную роль – роль защитника сирот. Потому что именно сиротами-маронитами, родители которых были зверски умерщвлены друзами, занялся Отец Альфред в бытность свою священником в Иерусалиме. Сначала он размещал их в монастыре Нотр-Дам – де Сион в Старом Городе на Виа-Долороза (этот монастырь, построенный рядом с аркой Ecce Homo, заслуживает отдельного рассказа), а потом, когда места стало не хватать, и сироты болели в душном и насыщенном канализационными миазмами воздухе мусульманского квартала, где располагался и располагается поныне монастырь, Отец Альфред купил землю в далекой деревеньке Эйн-Керем, и основал там сиротский дом. На склоне горы, где трудолюбивые монашки вырастили фруктовый сад, где сохранились остатки водосборных бассейнов еврейского поселения эпохи Второго Храма, где неподалеку родился Иоанн Креститель, сироты могли дышать полной грудью, и благодарить своего господа Иисуса за данный им хлеб. Покупка земли в Эйн Керем связана в свою очередь с легендой о том, что Ратисбон молился Марии, с просьбой указать ему место для строительства нового дома для сирот, и та показала ему радугу над горой в Эйн-Керем. Кто знает, было ли это на самом деле, или легенда имеет позднейшее происхождение, но монастырь, начатый постройкой в 1865 году, прочно связан с именем Альфреда Ратисбона. Там он и похоронен, на скромном маленьком кладбище в которую ведет аллея столетних деревьев, и над его могилой стоит статуя Марии с младенцем.

Монастырь Сестер Сиона, основанный Ратисбоном

Сегодня сирот в монастыре уже нет, а сиротский дом – здание с желтыми стенами – стал пристанищем для пилигримов, и просто туристов из-за рубежа. В монастыре туриста встречает необыкновенная тишина и прозрачный воздух Иудейских гор, зеленый ухоженный сад и потрясающие виды.

А монастырь стал Католическим центром по изучению иудаизма, в 1988 году получивший благословение Римского папы на развитие добрых отношений с еврейским народом и Государством Израиль, которое с уважением относится к наследию Альфонса Ратисбона.

Для еврейского туриста – монастырь являет собой кусочек Европы в самом центре Иудейских гор, живописное место, в котором интересно прогуляться, пофотографировать, просто посидеть и отдохнуть в саду под журчание фонтанчика. Находится монастырь на ул. А-Орен 23 в Иерусалиме. Недалеко есть автостоянка.