Читать книгу "Убийство на Казантипе"

Кофе в постель от Алисы

Алиса медленно стала опускать лезвие ножа вниз, угрожая вонзить его в грудь мужа. Владимир плакал, он даже не пытался защититься.

– Гарик вырвал нож у убийцы, когда лезвие оказалось возле сердца, вот и все отличие между вами. Ты истерил, просил пощады, согласился даже на то, что я стану открыто встречаться с любовником. А этот восемнадцатилетний мальчишка стоял как камень, не шелохнувшись, он не рассчитывал на чью-то помощь. Он ждал ту секунду, когда сможет выбить нож из рук убийцы. А теперь ты можешь делать со мной, что хочешь, если, конечно, сможешь. Я не буду закрывать глаза и выключать свет. Люби меня, любимый!

Володя рухнул на кровать и громко зарыдал. Его била дрожь, руки дрожали от пережитого страха. Алиса обняла мужа и стала нежно ласкать его, целовать, успокаивать.

– Я стану другим, – неожиданно услышала она сквозь слезы.– Я уничтожу его. Я докажу тебе, что я тоже мужчина.

– Я согласна. Ты можешь убить его, но не сейчас. Пусть этот месяц для меня будет самым лучшим, самым счастливым. Я буду жить с тобой и с ним. Всего один месяц, это будет мой месяц любви. А еще, я хочу, чтобы в те дни, когда меня здесь не будет, ты ночевал у Ларисы. Она очень опытный врач. Она сможет тебя вылечить от всех твоих болезней народными средствами. Без лекарств и микстур.

– Нет! Я тебе докажу, что я лучше твоего санитара. Ты сейчас увидишь другого мужчину. Маменькин сынок умер. Я – другой! Я – настоящий! Я – сильный!

Он набросился на жену с такой страстью, с таким диким желанием, что она была поражена и раздавлена его силой. Она никогда не видела его таким решительным и смелым. Неожиданно по ее телу прокатилась горячая волна, от которой она чуть не потеряла сознание. Потом вторая, третья.

Он обнимал, целовал свою жену и горько плакал вместе с ней. Потом она приласкала его, и они заснули только под утро. Это была лучшая ночь в его жизни.

В семь утра первой поднялась с кровати Алиса. Она голая ходила по квартире, гладила платье, готовила завтрак. Потом принесла ему горячие бутерброды и кофе в постель, а сама сидела рядом и, не мигая, смотрела на своего любимого мужчину. Ей показалось, что она второй раз влюбилась в него, но уже не как взбалмошная девчонка, а как умудренная опытом женщина.

Подозрения Говорова

Новая работа Говорову не нравилась. С девяти утра он объезжал квартиры, где проживают душевнобольные, передавал им пакеты с продуктами и, заполнив специальную ведомость, предлагал расписаться. Потом приезжал на базу, сдавал ведомость польскому волонтеру и отправлялся по новым адресам.

«Было бы лучше, если б я остался работать с Казимиром, – подумал он, выезжая за ворота больницы. Потом мысли Говорова неожиданно переключились на супругу. – Это же надо такое, всю жизнь прожили вместе, а я даже предположить не мог, что она на такое способна. И дел-то было, позу сменить, и баба тут же превратилась в настоящую профессионалку. А вот Ядвига стояла в этой же позе, как памятник. Было даже такое ощущение, что за несколько минут до меня она уже отстояла свое с мужиками на рынке и со мной доигрывала обязательную программу».

Говоров еще долго смаковал подробности своей личной жизни, боясь даже намекнуть себе о том, что его малограмотная повариха где-то натихаря научилась таким вещам, о которых и он раньше не знал.

– А может, у нее любовник завелся на работе? – совершая крутой разворот, наконец-то произнес Говоров. – Надо бы за ней проследить на всякий случай.

Замотивировать страхом любовь

Алиса на работу пошла пешком, но на этот раз она миновала причал, даже не взглянув на него, прошла не останавливаясь, мимо пляжа, где несколько дней назад гуляла с Гариком, и не заметила красивого молодого человека, который падал перед ней на колени. Алиса радостно улыбалась от того, что наконец-то у нее появился по-настоящему любимый мужчина.

– Вас Лариса Ивановна спрашивала. Просила срочно зайти, – остановила Алису медсестра Кравчук.

Алиса набросила на плечи халат, долго вертелась перед зеркалом, подкрасила губки и балетной походкой поднялась на второй этаж. В кабинете главврача было накурено, а она сама нервно ходила из угла в угол. Увидев счастливое лицо Алисы, Лариса Ивановна резко остановилась и, задыхаясь от злости, закричала: «Ты от чего такая счастливая!? У нас ЧП. Остапенко убил и сожрал пятерых малышей».

– Я с мужем помирилась. Он уже не нуждается в твоем лечении. Он такое вытворял со мной в постели, что это сказка, – томно произнесла Алиса.

– Что ты сказала? – удивленно посмотрела на Алису главврач. – Ты с Володей занималось любовью после того, что увидела в кастрюле у людоеда?

– Да, а что тут такого? Он был прекрасен.

– Кто, людоед?

– При чем тут людоед. Мой муж, Володя. Наконец-то я нашла недостающее звено в наших отношениях.

– И что это за звено?

– Острозаточенный кухонный нож. Я ему хотела перерезать горло, после того, как вернулась от людоеда. Представляешь, обнаженная амазонка с идеальной фигурой и красивой грудью хватает за волосы своего неверного мужа, подносит к его горлу нож и… не убивает. А после этого ложится с ним в кровать и он, он любит ее, любит, любит, как последний раз в жизни. И от этой любви зависит его будущее, его жизнь. Сегодня ночью я поняла главное: мужчину нужно правильно замотивировать страхом, ужасом, болью.

– Подожди, а как же Гарик. Ты говорила, что он самый лучший, самый ласковый, самый нежный и самый любимый. Ты говорила, что от него у тебя сорвало крышу, что у тебя в жизни еще не было такой любви.

– Все, что я говорила, – правда, но у Гарика не было страха, настоящего животного страха, когда на карту поставлено все. Он дрожал от страсти, он брал меня силой, уверенностью, любовью, а Володя – делал то же самое, дрожа от страха. Одно неверное движение, одно неудачное слово, и все, мой холодный голос и приговор. Он боялся потерять меня, организм работал на грани возможного, произошел небывалый выброс адреналина, который спас ему жизнь. Он вновь стал самым желанным моим мужчиной.

– И что будет теперь с Гариком? Он же тебя любит. Он с ума сходит от тебя. Ты же была его первой женщиной.

– Я из него выжала все, что могла. Он хороший мальчик, но сделать лучше, чем было, – он не сможет. Пусть эта дикая страсть останется в нашей памяти. У меня есть муж, вполне успешный мужчина, и я теперь знаю, что нужно делать для того, чтобы он стал привлекательным в постели.

– Ты будешь бросаться с ножом на мужа перед тем, как лечь с ним в постель?

– Можно и с ножом. В учебниках психологии описаны сотни способов возбуждения у объекта чувства страха. Я воспользуюсь мировой практикой.

– Ты страшный человек, Алиса. Тебе лечиться надо.

– Нет. Я красивая и непредсказуемая, но не такая жестокая, как ты думаешь. Просто во всем должна быть своя логика. Что еще может предложить мне этот мальчик? Я была у него первой женщиной, и он был неотразим, но второй раз он не сможет повторить даже то, что было. Мой первый мужчина со мной провел только одну ночь. Он был намного старше меня. Я была счастлива, я сходила с ума от его губ, рук и благодарю его, что он сделал все красиво и нежно. И больше мы с ним не встречались никогда. Я страдала, я плакала, я искала его, ревновала, но он так и не пришел ко мне, потому что он был первым.

– Погоди, я не поняла. При чем тут Гарик? – возмутилась Лариса. – Ты сама меня просила, умоляла дать возможность переспать с ним и забрать на ночь Владимира. У тебя, что, крышу сорвало после общения с людоедом? Как ты могла прикоснуться к мужчине в такую ночь!?

– Это была ночь откровений. Я рассказала Владимиру о своем первом мужчине, и о своей первой любви к 18-летнему кучерявому мальчишке. Славка был похож на Гарика. Я его любила. Я хотела быть с ним, но родителям нужен был образованный мужчина из хорошей семьи. А у Славки не было профессии, но он классно читал стихи. И накануне свадьбы с Владимиром я отдалась ему первый и последний раз. Я любила его, как дикая кошка, как безумная женщина. И Славка сходил с ума от меня! Я поступила плохо, но я сделала то, что хотела, о чем мечтала! Я эту любовь видела во сне! А еще на свою свадьбу я пригласила всех своих мужчин. И с каждым из них танцевала в свадебном платье. И гости аплодировали мне. Они думали, что эти парни из балетной студии. А это были мои любимые мальчики. Теперь Володя знает все! И он любил сегодня реальную женщину, а не придуманный образ. А я ему за это простила измену.

– Ты ревнуешь своего мужа ко мне? – внимательно посмотрела на Алису Лариса Ивановна.

– Ревновать к тебе!? Да кто ты такая, чтобы я, первая красавица Казантипа, ревновала к тебе своих мужчин! Считай, что я отдала своего мужа напрокат одинокой женщине на одну ночь в качестве благотворительной помощи. А прямо сейчас я возвращаю твоего Гарика. Я получила от него то, что хотела, и больше не претендую на это юное создание. Можешь забрать его себе или познакомить с нашей аспиранткой. Она молодая, красивая, ей будет интересно покопаться в его душе, утешить юношу, приласкать, поцеловать и полюбить страстного и неутомимого мужчину, который, благодаря мне, уже все умеет.

– Погоди, ты что-то скрываешь? – остановила Алису главврач.– Этот бред расскажешь подружке в парикмахерской. А теперь правду, что произошло вчера между вами?

– Мне скрывать нечего. Он все знал об этом больном, он знал, что Остапенко выскочит на улицу с топором, поэтому спрятался на крыльце, а когда больной вышел из дома, сбил его с ног и связал. Причем бил он его по затылку так, чтобы вырубить навсегда. Я ему сделала замечание.

– Людоеда пожалела, – усмехнулась Лариса.

– Я не знала, что он людоед. Я к душевнобольному приехала, а не к людоеду. А Гарик скривил губы и с ухмылкой бросил мне сквозь зубы, что он «восстанавливал историческую память. Убийца должен знать, кто в доме хозяин».

– А хозяйкой в доме должна быть ты, – улыбнулась Лариса. – Думаю, что ты не права. Остапенко был осужден за тройное убийство. Плюс топор, нож, заточка. Крайняя необходимость.

– Не о том я тебе говорю. Он отомстил мне за то, что я ему сделала замечание. Он раньше меня понял, чем занимается Остапенко. Там вонь жуткая стояла. И Гарик предложил мне осмотреть кухню. Я сняла крышку с кастрюли и увидела там голову ребенка. Меня чуть не вырвало прямо на кухне. Я выскочила на улицу, меня всю трясло, я рыдала в машине. А Гарик спокойный, как бегемот, садится рядом и начинает меня успокаивать. Вначале он меня до истерики довел, а потом стал демонстрировать свое превосходство над неразумной бабой. И это после того, что было между нами! Да мой муж ни за что не пустил бы меня в дом к людоеду, потому что он меня любит, а Гарик самоутверждался на мне. Он санитар – я врач. А между санитаром и врачом никакой любви быть не может! Еще он говорил, что психа этого надо было убить при задержании, потому что его не расстреляют, а такие добренькие доктора, как я, выпустят Остапенко на волю лет через десять. Он презирает врачей. Так что забирай этого Гарика и лечи его от злобы и ненависти. Он мне больше не нужен!

– Не смогла ты покорить Гарика, – улыбнулась Лариса. – Ты проиграла, Алиса. Не будет он тебе подчиняться ни на работе, ни дома, потому что он настоящий мужик. А твой Володя – тряпка. Вы просто созданы друг для друга. Продолжай играть роль строгой мамаши, и ему будет с тобой уютно.

– Гарик потенциальный убийца! Если б он знал, что перед ним стоит людоед, он бы убил Остапенко при задержании, – подошла вплотную к главврачу Алиса. – Он бы убил его без суда и следствия. Ты понимаешь это?! Он – убийца!

– С Гариком я разберусь без тебя, – перешла на официальный тон Лариса Ивановна. – А то, что он хотел убить людоеда, – это нормальная реакция мужчины. Людоед обречен. Он убил пятерых детей. Его прикончат в СИЗО сами уголовники, до суда.

Таинственная смерть колдуна

В кабинете главврача психбольницы раздался резкий телефонный звонок.

– Это межгород, – показала на телефон Лариса. – Алиса не уходи, я не закончила разговор.

– Из республиканской больницы беспокоят, – пояснил красивый мужской голос. – Мне нужен главврач.

– Я вас слушаю.

– С вами говорит заведующий первым отделением.

– Виктор Иванович, я узнала вас по голосу.

– Ларисонька, извини за официальный тон, но у нас ЧП и я немного волнуюсь. Сегодня ночью убили колдуна Ивана.

– Как убили?

– Традиционно для нашего отделения. Его задушили подушкой.

– И кто это сделал?

– Кто-то из больных, мы сейчас выясняем. Как вы понимаете – это не главное. Проблема в другом. Колдуна Ивана привезла на ВКК Алиса Викторовна с чужим паспортом и выкидным ножом, который эксперты признали холодным оружием. Я бы хотел с ней поговорить, она далеко от вас?

– Рядом. Могу передать трубку.

– Буду премного благодарен.

Лариса протянула трубку Алисе Викторовне.

– Я слушаю вас, – тихо произнесла Алиса.

– Алисонька, милая, любимая – это Виктор Иванович тебя тревожит. Как ты там?

– У меня все нормально. А что случилось?

– Убили колдуна у нас в отделении. Убили больные. У нас других вариантов не бывает, но в этом деле есть один неприятный момент. При осмотре в приемном покое у колдуна нашли выкидной нож с большим лезвием. Нож признали холодным оружием. Это серьезное нарушение. Мы будем готовить приказ об увольнении того, кто допустил преступную халатность при транспортировке больного в республиканскую психбольницу. Мне нужны полные данные твоего санитара.

– Виктор Иванович, это я виновата. Я не разрешила обыскивать больного перед отправкой в больницу.

– Это ничего не меняет: разрешила, не разрешила. Есть инструкция, которая написана кровью сотен людей. Санитар обязан строго выполнять эту инструкцию, и все. Ты тут не при чем. Твоей фамилии нет ни в одном документе. Может, ты ко мне в гости приезжала, хотела получить консультацию у своего преподавателя или просто на свидание к любимому мужчине. Кстати, последняя формулировка наиболее притягательна.

– Виктор Иванович, в этом ЧП виновата я! – повысила голос Алиса Викторовна.

– Судя по тому, как ты со мной говоришь, ты хочешь оставить этого мальчика на работе. Я могу это сделать только в одном случае, мы должны будем встретиться во время моего дежурства. Начиная с субботы, я дежурю в первом отделение с 20 до 8 утра. С нетерпением жду, только не тащи с собой этого мальчика. Он мне неприятен. Так ты приедешь?

– Да.

– Я надеюсь, ты меня правильно поняла: на свидание к любимому мужчине.

– Я вас правильно поняла, а что с колдуном случилось? Почему его убили?

– Скорее всего, сработал личностный фактор. Колдун оскорбил кого-то из санитаров, посчитал себя выше и умнее, чем эти ребята. И в этом была его ошибка. Ты же не забывай, в моем отделении неуправляемых процессов не бывает. Санитары полностью контролируют ситуацию и решения принимают сами, ни с кем не советуясь. Мы, конечно, отреагируем, строго накажем, может, даже премии лишим дежурную смену, но колдуна-то обратно не вернуть. Смерть – это необратимый процесс. Зато все остальное – в наших руках. Я тебя жду, любимая! Передавай привет Ларисе Ивановне. Надеюсь, она меня еще помнит.

Алиса положила трубку.

– И что он тебе сказал?

– Гарика хотят уволить за нарушение правил техники безопасности. А колдуна убили санитары. Я его предупреждала, чтоб он не конфликтовал с персоналом, но похоже, он так ничего и не понял.

– Вы долго говорили, есть какой-то вариант?

– Есть. Цена вопроса – одно совместное дежурство с моим бывшим преподавателем. Он пять лет добивался моей любви.

– И что ты решила?

– Пусть увольняют Гарика. Он виноват, пусть отвечает, а у меня новая жизнь с собственным супругом. Виктор Иванович такой мужчина, что после него я опять не смогу спать со своим мужем. Через его руки прошли все девчонки из нашей группы, и ни одна его не забыла до сих пор. Ну, я пошла. У меня прием.

– Иди, – кивнула головой Лариса. – Я его тоже запомнила, а вот у него бывают провалы памяти.

– Лариса, извини. Забыла сказать. Он тебе привет передал, так что можешь заехать к нему в гости. И еще, я не буду больше посещать особо опасных больных из твоего списка. Осмотри их сама, и сделай так, чтобы Гарик ко мне больше не приставал. Я не хочу его видеть и тем более разговаривать с ним. Между нами все кончено.

– Какие мы все чувствительные, – с издевкой произнесла Лариса Ивановна. – Восемнадцатилетний мальчишка послал взрослую тетку на кухню изучить меню людоеда, и она бьется в истерике. Скажи в регистратуре, что я Гарика ищу. И подумай, можешь ли ты вообще работать участковым психиатром.

Правозащитница не колется

Казимир встретился с Говоровым в Казантипе на развалинах АЭС.

– Ну и что ты мне скажешь о Шполянской?

– Мутная она. По паспорту ей 45 лет, а выглядит лет на шестьдесят. Живет одна. Была замужем. На цветы отреагировала неадекватно. Посчитала, что я стукач, но я проявил настойчивость. Показал приговор. Короче, пригласила домой. Ей нужно было заменить кран на кухне.

– И что, починил? – поторопил Казимир.

– Кран починил, а все остальное – «мне этого не надо», – первый раз такую встретил. Одинокие старухи сами кидаются на сантехников и электриков.

– Может, она лесбиянка?

– Не похожа. У нее ни друзей, ни подруг.

– О чем вы с ней говорили? – продолжил расспросы Казимир.

– Говорил я, она все больше молчала. О больных ни слова. Я вбросил «голубую тему». Никакого интереса. Тогда рассказал о том, что пережил в тюрьме ее художник. Слушала внимательно. Реакции никакой.

– Короче, сделаем так, – проговорил Казимир. – Сегодня же берешь водку, шампанское, деликатесы разные, и заваливаешь к ней один, без ансамбля, и делаешь ее счастливой насильно, с особым цинизмом.

– Погоди, мне ж Ядвига говорила, чтобы без насилия.

– Без насилия ничего не вышло. Баба не колется. У нас нет другого варианта, прояви настойчивость. Потом доложишь, – приказал Бзежинский.

ЧП республиканского уровня

На этот раз Гарик в кабинете главврача появился ровно в три часа.

– В регистратуре сказали, что вы без меня никак, – зачастил Гарик. Он рассчитывал на благодарность за задержание людоеда.

– Рассказывай о своих подвигах, кучерявый, – усадив Гарика на диван, попросила главврач.

– Какие подвиги?! Остапенко вышел из своей хаты с топором, я отобрал топор, нож и заточку, руки связал и потащил его в дом.

– А Алису отправил на кухню!?

– И что тут такого? Не будет же мужик шарить по кастрюлям.

– Дальше что было?

– У Остапенко спальня без лампочки. Там могли подельники его прятаться. Короче, я зашел в комнату, включил фонарь, и тут дикий крик Алисы Викторовны. Она крышку с кастрюли сняла, а там голова ребенка варится.

– И дальше что было?

– Да ничего не было. Алиса побежала к машине, а я вернулся в дом за Остапенко. Вытащил его во двор, а потом Крючков с ментами приехал.

– Мне следователь звонил. Жаловался на тебя. Остапенко ничего не помнит и на вопросы не отвечает. Ты сколько раз его ударил?

– Два раза кулаком по голове. После первого удара он выронил из своих рук топор, а после второго, как сознательный гражданин, разоружился перед партией: отдал нож и заточку.

– Крючков говорит, что рукой нанести такие травмы больному невозможно, – продолжила Лариса.

– Много он понимает, – возмутился Гарик. – Давайте вместе съездим в морг. Я Крючкову один раз по затылку врежу, а второй раз стукну по крышке гроба. Да и следака с одного удара могу в ад отправить за клевету и оскорбления.

– Еще следователь жаловался на твое хамское поведение. Ты куда офицера милиции послал при исполнении?

– Лариса Ивановна, я не ругаюсь матом на работе. Просто разъяснил ему порядок оказания специализированной медицинской помощи больным.

– Не ври! Ты следователя и судебно-медицинского эксперта послал на обследование к психиатру.

– А куда я их посылать должен был, если затупили оба? – возмутился Гарик. – Я людоеда взял голыми руками, а следователь вместо того, что бы везти его в милицию, справку стал требовать от Алисы. А какую она ему справку может дать, если сама в истерике бьется на носилках.

– Ты кастрюлю тоже открывал?

– Конечно.

– И что ты при этом почувствовал?

– Алису представил на этой кухне, – улыбнулся Гарик.

– Ты что, знал, что Остапенко людоед? – внимательно посмотрела на санитара Лариса Ивановна.

– Если б Остапенко собак или кошек убивал, то он не пошел бы встречать гостей с топором и заточкой. А тут вооружился до зубов.

– Гарик, ты меня сейчас прямо убил. Ты любимую женщину-красавицу отправил на кухню людоеда для того, чтобы она своими глазами увидела, что вытворял Остапенко после освобождения из больницы?

– И что тут такого? Алиса – врач. Пусть привыкает. У нас же интеллигентная работа. И жалеть этих уродов нельзя. Они – убийцы! А она меня все время учить пыталась. Советы дает, командует. А мной командовать не нужно. Я свою работу знаю! И если я врезал по затылку убийце, то это за дело, для профилактики, чтобы напомнить, кто здесь главный. Я – не садист. Просто у меня работа такая. Я – главный в стае волков. Они все меня бояться должны! А до нее не доходит, что мы не больных лечим, а спасаем людей от выживших из ума монстров из других миров. Эти люди из ада, посланники дьявола.

– Ты где нахватался этого бреда? – удивленно посмотрела на санитара главврач.

– Я хоть и не сын профессора, но книги иностранных авторов тоже читаю, – самодовольно улыбнулся Гарик.

– И какие же книги ты читал?

– Фрейда читал, Ломброзо и Юнга. А еще книгу про Дьявола, какого-то итальянца, – гордо произнес Гарик.

– Ты бы лучше книги о любви читал, о психологии женщин, а то ведешь себя, как дурак, с женщинами.

– Вот тут вы не правы. Мне женская психология ни к чему, женщины сильных мужиков любят. Любую можно убедить силой и темпераментом.

– А если женщина нахалов не любит. Ее тоже силой брать будешь? – спросила Лариса Ивановна.

– Полюбит! Поломается для приличия, а потом сама судьбу благодарить станет за то, что на нее настоящий мужчина внимание обратил.

– Гарик, ты считаешь, если добился любви от женщины, то она превращается в твою рабыню?

– Я этого не говорил, – ухмыльнулся санитар. – Женщина уважать должна своего мужчину и с дурацкими советами не лезть, если сама ничего не понимает. Если б я ее послушал, то уже на том свете был.

– Гарик, а ты мне секрет открой, почему ты не стал стучать в калитку, а спрятался за крыльцом? – пристально посмотрела Лариса Ивановна.

– Голос подсказал в голове.

– Ты слышишь голоса в голове? – насторожилась главврач.

– Это не то, о чем вы подумали, – смутился Гарик. – Просто перед тем, как принять решение, я выслушиваю советы, которые дают мне мое подсознательное «Я» и социальная надстройка.

– «Я» – это твои желания? Бессознательное по Фрейду?

– Ну, да. Он правильные книги пишет, – кивнул головой санитар. – Так вот, это самое бессознательное мне сказало: «Стучи в калитку». А второе «Я» сказало, что он «овощ из оранжереи» и от него можно ждать чего угодно.

– И твое «сверх «Я» отвергло эмоции и стало на сторону твоего профессионального опыта?

– Да, я принял правильное решение, а если бы пошел на поводу у эмоций, то уже вместе с Алисой лежал бы в гробу.

– Гарик, скажи, а у тебя часто в голове такие дискуссии происходят между «Я», сверх «Я» и «цензором»?

– Постоянно. Только не думайте, что они там часами дискутируют. На это хватает мгновения, чтобы принять правильное решение.

– И еще вопрос, когда ты Алису Викторовну первый раз поцеловал, ты долго сомневался?

– А что там было сомневаться? – ухмыльнулся Гарик. – Мне было интересно посмотреть на то, как она отреагирует на этот поцелуй, как женщина, или как большой начальник?

– И как она отреагировала?

– А то вы не знаете? – улыбнулся Гарик. – Если б она заехала мне по физиономии, то я бы принял Алису за свою командиршу. А она проявила слабость и стала моей женщиной.

– Выходит, ты понимаешь только силу?!

– Конечно. Начальник тот, кто сильнее! А если слабость проявил, то уже не начальник. Это не я придумал. Так умные люди в книгах пишут.

– Гарик, у меня сложилось впечатление, ты не те книги стал последнее время читать и повзрослел рано. В твоем возрасте отношения с женщинами должны быть романтичные и целомудренные.

– Поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились, – громко рассмеялся Гарик. – Я уже не мальчик, и женщинам не нужна романтика. Им любовь подавай настоящую, от которой сознание теряют с дрожью во всем теле.

– Не ожидала я от тебя таких слов, мальчик не целованный, – нахмурилась Лариса Ивановна. – Ладно, иди. Потом договорим. Тут дел с этим людоедом море. Остапенко обвиняют в убийстве пятерых детей. Он пять человек убил! Это ЧП республиканского уровня!

– Я думал, что вы мне прямо сейчас грамоту за избавление Казантипа от убийцы-людоеда выпишите с печатью психбольницы. А вас мои отношения с Алисой только волнуют.

– Грамоту он захотел за то, что над врачом издевался при исполнении служебных обязанностей. Ты думай, о чем говоришь с главврачом. Я тебе не Алиса Викторовна. Будешь наглеть, быстро на место поставлю. Возомнил о себе черт знает, что. Фрейда прочитал, и до небес взлетел. А ты знаешь, что психоанализ Фрейда наши ученые антинаучной теорией считают?

– Фрейд-то тут при чем? Вы Алисе Викторовне позавидовали.

– Я!? – подскочила к Гарику главврач. – Чему ей завидовать, что она с санитаром психбольницы спуталась, мужу изменила?! Иди, свободен! И думай перед тем, как к женщине с поцелуями лезть!