Читать книгу "Убийство на Казантипе"

«Сухой бром» для Котовского

Некоторое время Алиса скрывала от Владимира, что на нее положил глаз миллионер. Отбиваться от него она собиралась сама, но потом решила втянуть в эту игру своего мужа.

– Через три дня, в субботу, в горздраве мне будут вручать почетную грамоту за решительные действия при задержании особо опасного преступника, после чего награжденные поедут на банкет, который организует для нас Сергеев.

– Может, обойдешься без банкета? О Сергееве и его подарках мне уже рассказали. У него на даче настоящий притон. Ты что, после санитара надумала переспать с миллионером?

– Вот как мы заговорили, – с презрением посмотрела на своего супруга Алиса. – А теперь скажи мне, муженек любимый, какие проблемы ты решал с медсестрой из хирургии. Ты признавался ей в любви или читал лекцию об опасностях, которые таят в себе случайные связи? А может, вы решили отомстить мне и Гарику за нашу любовь?

– У меня ничего с ней не было, – испугался Владимир.

– Ты еще скажи, что с ней не встречался. Ну, смелей! – поддела мужа Алиса. О том, что Владимир встречался с медсестрой Светланой, Алисе рассказала мать шизофреника Куприянова, которая ивет с ней на одной улице.

– Ты хочешь знать, о чем я говорил с медсестрой? Хорошо. Я скажу. Светлана показала мне фотографии, на которых ты целуешься с Гариком, – пошел ва-банк Владимир.

– И как, понравились фотки?

– Ты же от страсти дрожала в его руках и целовалась с ним с открытыми глазами.

– И что было потом?

– Я не знаю, что у вас было потом, – неожиданно перешел на крик Владимир. – Может, вы прямо на этом причале, а может, и в пляжной раздевалке…

– Я тебя спрашиваю, что у тебя было потом с этой Светланой!?

– Ничего не было. Посмотрел фотки и пошел домой, к своей любимой жене, которая изменяла мне на глазах фотографа.

– Может, все-таки что-то было?! Поделись с законной супругой, какая она в постели – эта Светлана? – пошла в атаку Алиса. История с фотографиями ей не понравилась. Она не хотела, чтобы эти фото попали на стол заведующему горздравом, который намекнул ей о должности главврача психбольницы.

– Мы случайно встретились с ней у светофора, она показала мне фотографии, после чего я ушел домой, – настаивал на своем супруг.

В этот момент в прихожей зазвонил телефон. Владимир снял трубку и, услышав женский голос, передал телефон Алисе.

– Алиса Викторовна, вас беспокоит дежурный фельдшер психбольницы. У нас ЧП в мужском отделении. Больной избил медсестру.

– Она жива?

– Соломатину в травматологию увезли с травмами лица. Фамилия больного Котовский. Его Шполянская привезла из дома сегодня вечером. У больного эпилепсия и тяжелая травма черепа в анамнезе. Он уже нападал на персонал. Мы его хотели зафиксировать. Шполянская запретила. Соломатина пришла делать укол, Котовский выбил из рук медсестры шприц и избил ее.

– Что ему не понравилось? – спросила Алиса.

– Орал, что его травят лекарствами.

– От меня что вы хотите?

– При нападении на персонал больным прописывают «сухой бром» и особый режим. Но Шполянская у нас борец с «карательной психиатрией». Она докладными потом горздрав завалит, – пояснила дежурный фельдшер.

– Никаких заочных назначений я делать не буду. Больного оставить в палате одного. Двери на ключ. За Шполянской послать «скорую». Как приедет, дайте ей возможность пообщаться с больным наедине. А я иду в травматологию к пострадавшей.

– Котовский убьет Шполянскую! У него обострение. Больной высказывает бредовые идеи, галлюцинирует. У него уже были сумеречные состояния, а в отделении ни одного санитара, – монотонным голосом продолжила женщина.

– Шполянская на сегодня – врио главврача. Объясните ей, кто такой Котовский. Я приеду в больницу после травматологии. И еще, вызовите в отделение Гарика.

– Он у нас уже не работает, – напомнила дежурный фельдшер.

– Я знаю, но без Барского мы не сможем нейтрализовать Котовского.

Алиса положила телефонную трубку и вернулась в комнату.

– Ты решила встретиться с Гариком? – подлетел к Алисе Владимир.

– Почему бы и нет. Ты же встречаешься с его любовницей.

– Я тебе уже в сотый раз говорю, не было ничего у меня с этой Светланой! – перешел на крик Владимир.

– Ты меня на бас не бери, Володенька. И если я узнаю, что ты мне изменил, завтра же кастрирую. Ты меня понял, муженёк любимый!?

Попытка изнасилования

Алиса быстро оделась и выскочила на улицу.

«И что мужики в этой медсестре находят. Вначале Гарик на нее глаз положил, а теперь и Владимир. Ну, молодая, смазливая, но ведь дура. Просто конченая дура. Целку из себя корчила. И, несмотря на это, Гарик, чтобы позлить меня, из молоденьких медсестер выбрал ее. А теперь и этот старый козел „случайно встретился“ с сестрой милосердия на улице под светофором. А может, он уже и переспал с медсестрой? Надо поговорить с ней. Врать она не умеет. Расколется в момент».

Алиса быстро шла по тёмным улицам Казантипа. В городе экономили электроэнергию, и после двенадцати отключали уличное освещение. За два квартала до больницы Алису остановил пьяный мужик двухметрового роста с огромными волосатыми руками.

– Попалась! – радостно заорал мужик, хватая Алису за плечи. – Вот тебя-то мне и не хватало сегодня ночью.

Алиса попыталась вырваться, но хватка у мужика была железная. Оглянувшись по сторонам, он стал тащить Алису в кусты. Сопротивляться было бесполезно. Громилу все ее беспомощные телодвижения возбуждали еще сильнее.

– Бугай, не дави так сильно, а то раздавишь. Я же женщина, а не трактор, – закричала Алиса.

– А мы, чего, с тобой знакомы? – неожиданно остановился насильник.

«Похоже, Бугай – его официальная кличка», – мелькнуло в голове у Алисы.

– Кто ж тебя, Бугая, не знает. Ты ж ко мне уже приставал два года назад. Не помнишь? Память отшибло!

– Чё ты несешь?! Я неделю назад откинулся из зоны. Восемь лет от звонка до звонка!

– Ну, значит, не два года, а больше, – продолжила разговор Алиса.

– И среди терпил тебя не было. Я б красивую запомнил. Я ж до посадки тринадцать баб осчастливил, а тебя на суде не было.

– Я чего, дура, чтоб на таких мужиков заявы писать. Мне, может, понравилось тогда с тобой. Отпусти, я сама разденусь, – попросила Алиса.

Мужик выпустил женщину из рук и тут же получил сильнейший удар в пах ногой. Не ожидавший нападения насильник схватился за низ живота. Следующий удар женщина нанесла по глазам. Острозаточенные ногти Алисы оказались очень опасным оружием. Победную точку в ночной битве поставил сильнейшей удар Алисы ногой в голову противника. Бугай, завывая, рухнул у ее ног. Алиса не стала испытывать судьбу и, не разбирая дороги, побежала в сторону больницы. Ее трясло от страха.

Жертвы насильника

Первым желанием Алисы Викторовны было позвонить в милицию, но потом, успокоившись, она решила не спешить.

– Я ж его по глазам ударила. А у него в Казантипе родственники есть, подельники…

В приемном отделении она поправила прическу, подкрасила губки, после чего спросила у дежурного врача о Соломатиной.

– Мне позвонили. К вам должна была поступить Соломатина из психбольницы.

– Она в травматологии. Тут доктор Фридман. Он вашу Соломатину осматривал при поступлении.

Минут через пять из-за ширмы вышел Фридман:

– У больного аппендицит. В стационар, срочно. Пусть готовят к операции.

– Доктор Фридман, а тут за вами из психбольницы пришли. Интересуются, – хитро посмотрела на хирурга дежурная медсестра.

– Я не за вами, – улыбнулась Алиса Викторовна. – Мне сообщили, что вы осматривали Соломатину.

– У Соломатиной переломы костей носа и нижней челюсти.

– Я бы хотела с ней переговорить.

– Говорить она с вами не будет. Мы наложили ей на шею и лицо гипсовую повязку. Вы можете на нее только посмотреть. Она – в тринадцатой палате. Только там шуметь не надо. Рядом с ней лежат две изнасилованные женщины с тяжелыми травмами.

– Кто их изнасиловал? – напряглась Алиса.

– Одна говорит, что на нее на развалинах АЭС напала двухметровая горилла, на другую – здоровенный мужик в синем спортивном костюме.

– Почему их в травматологию положили? – удивленно посмотрела на Фридмана Алиса.

– Там целый букет. Переломы костей таза, ребер, плюс гинекология в полном объеме. Я даже представить не могу, кто это мог сделать.

– Хотите, я помогу вам, – подхватила под руку Фридмана Алиса. Они вышли во двор больницы. Алиса достала сигареты. – Только что ранее судимый уголовник по кличке Бугай совершил третью попытку изнасилования. На этот раз на улице Пушкина.

– Откуда вы знаете его кличку. Он что, у вас на учете состоит? – недоверчиво посмотрел на Алису Фридман, раскуривая сигарету.

– Нет. Это не наш больной. Уголовник. Он освободился неделю назад из мест не столь отдаленных. Думаю, что Бугай сегодня или завтра поступит к вам в больницу с травмой глаз. Вот по этой примете вы его и найдете. Позвоните своим друзьям в милицию, пусть оповестят врачей-офтальмологов, – сообщила Алиса.

– Алиса, насильник напал на вас?

– Минут пятнадцать назад по дороге в больницу, – кивнула она головой.

– Вам удалось вырваться из рук этого бугая!? После него женщин в больницу привозили с тяжелейшими травмами. Он не просто насильник, он садист. И ни одной из них не удалось удрать от подонка, – удивленно посмотрел на Алису Фридман.

– Доктор Фридман, вы недооцениваете своих коллег. Я женщина страстная. Передо мной ни один мужчина не устоит на ногах, если я захочу положить его на землю, – улыбнулась Алиса.

– Это невозможно. Вы справились с двухметровым мужиком?

– Хотите, чтобы я показала на вас, как поступают с насильниками порядочные женщины? – подошла вплотную к Фридману Алиса.

– Нет, что вы. Я вам верю, – замахал руками Фридман. – Это я так, для связки слов.

– Если вы мне верите, тогда скажите, только правду, кто был первый мужчина у вашей операционной медсестры Светланы?

– Я н-не знаю, – смутился Фридман, отводя в сторону глаза.

– Прекрасно. На первый вопрос вы ответили. А теперь, второй вопрос. Ходят слухи, что перед свадьбой вы собираетесь превратить эту Светлану в девушку, никем не тронутую?

– Это не сложно, если женщина не рожала и не делала аборты, – пояснил Фридман.

– А меня вы могли бы сделать девушкой!? – Алиса взяла за руки Фридмана и посмотрела ему в глаза.

– С огромным удовольствием. Давайте поднимемся в ординаторскую и обсудим детали.

– Я подумаю над вашим предложением, доктор Фридман. И последний вопрос. С кем из фотографов дружит Светлана?

– Недавно прооперировали у нас пляжного фотографа Третьяка. Он по пляжу летом с обезьянами и попугаями ходит. Но она к нему особого интереса не проявляла. Он с ее подругой заигрывал. Люба у нас дама замужняя, да и у фотографа двое детей.

– Я все поняла. Спасибо, – кивнула головой Алиса Викторовна. – Идите, звоните в милицию, только без ссылок на меня. Никаких показаний милиции я давать не буду. Не хочу ходить по судам и прокурорам. Я свое дело сделала.

Удар по глазам

Но позвонить в милицию Фридману не удалось. В тот самый момент, когда он отправился в приемное отделение, дорогу ему преградила машина «скорой помощи». Фельдшер вывел из машины двухметрового мужика с забинтованной головой. Пострадавший ничего не видел и шел, держась за фельдшера.

– Что с ним случилось? – подошел Фридман к врачу «скорой».

– Слепой на Пушкина под машину попал.

– Слепой, говоришь?

– Он ничего не видит. Совсем. Еле в машину усадили. Все удрать норовил, – пояснил врач.

– Ты глаза его осмотрел?

– Что мне на них смотреть. Пусть окулист смотрит. Мое дело живым до больницы довезти.

Фридман вопросов больше не задавал. Подхватив под руку Алису, он завел ее в ординаторскую приемного отделения и позвонил в милицию. Минут через десять в смотровую вошли три оперативника. В этот момент пострадавшего уже осматривал окулист Михаил Вулис.

– И какой диагноз, доктор? – спросил неприметный оперативник в сером костюме после того, как доктор вышел на улицу.

– Механическая травма глаз. Разрыв сетчатки. В таких случаях говорят: «Современная медицина бессильна. Восстановить зрение мы не сможем», – пояснил окулист.

– Когда он получил эту травму?

– Около часа назад. Твердый острый предмет: заточка, нож, но не бритва. Но это предположение. Больной на вопросы не отвечает, только матерится.

– Не могла ли его женщина ногтями по глазам так ударить?

– Если учесть две глубокие царапины на лице, можно предположить, что и его по глазам ударили ногтями с женским маникюром, – неуверенно произнес доктор Вулис. – Я недавно такую травму видел у арестованного по подозрению в убийстве. Меня в ИВС вызывали на консультацию. Он еще по крыше исполкомовского дома бегал. Короче, нарвался этот мужик на кого-то, кто сильнее его. У него синяк еще с левой стороны. Там тоже от души приложились тяжелым тупым предметом.

– Мужик только из тюрьмы, восемь лет отсидел за изнасилование. Вы его в больнице оставите, или нам отдадите? – пристально посмотрел на врача оперативник. – Бугая подозревают в зверском изнасиловании двух женщин.

– Так это он?! Осматривал я сегодня потерпевших от насильника. Если это он, то у меня нет слов. Короче, в глазном отделении свободных мест для него нет, – решительно рубанул рукой по воздуху окулист. – Мы можем сейчас оказать первую помощь пострадавшему, наложить повязку, а завтра соберем консилиум и примем коллективное решение. Насколько я понял, доказательной базы тут более чем достаточно: есть биологические выделения, слюна, сперма, кровь, волосы на одежде. Если это все сойдется, то лечите его в тюремной больнице. У меня дочь школьница. Я насильников лечить не буду. Да и про женщину, которая могла его ногтями по глазам, я ничего не говорил. Ему ветка по глазам могла ударить. А в заключении я пишу: твердый острый предмет. Все остальное – ненаучная фантастика.

– Вот и прекрасно, – пожал руку врачу оперативник. – Мы ночью поработаем с ним, а завтра привезем на консультацию. Думаю, что сегодня он нам все расскажет о своих подвигах.

– Пусть его еще Фридман осмотрит. Он же под машину попал.

– С Фридманом мы все вопросы решим. Не волнуйтесь, доктор. Он нам подпишет бумагу.

Пока милиция разбиралась с насильником, Алиса Викторовна поднялась в хирургию, переговорила с травмированной медсестрой, посмотрела на избитых насильником женщин и, покинув палату, направилась в операционную. Но поговорить с медсестрой Светланой не смогла. На операционном столе уже лежал больной с подозрением на острый аппендицит.

Нападение на Шполянскую

Из ординаторской Алиса Викторовна позвонила дежурному фельдшеру психбольницы.

– Любовь Ивановна, что у вас нового?

– Ждем «скорую». Больной Шполянскую избил и вышвырнул из палаты. Но я доктора предупредила о возможных последствиях. И в журнал наблюдений все записала. Шполянская прочитала, и пока она не расписалась в журнале, дверь в палату я не открывала.

– Так что с ней?

– Котовский три раза ударил ее по голове и два раза в грудь. Под вопросом перелом ребер и закрытая черепно-мозговая травма со всеми вытекающими из этого диагноза проблемами. А так, все хорошо, прекрасная маркиза!

– С больным что?

– Не знаю. Мы смогли закрыть его в палате. Так что приезжайте. Будем вместе что-то делать.

– Гарик где?

– «Скорая» отказалась ехать за ним. Его фамилии нет среди сотрудников, которых в случае ЧП «скорая» привозит в больницу.

– Это я и без тебя знаю. Но мы ж не можем без санитара сегодня.

– Я ругалась с диспетчером, но у нее инструкция.

– Хорошо. Со «скорой» я решу.

Алиса Викторовна тут же связалась со старшим врачом смены «скорой помощи». После долгих переговоров ей все же удалось отправить машину за санитаром.

Гарика привезли в больницу в час ночи. Увидев дежурного фельдшера, он стал громко возмущаться.

– Любовь Ивановна, чего вы меня вызвали среди ночи. Я тут уже не работаю. Уволен за профнепригодность.

– Я тебя не вызывала. Все вопросы к Алисе Викторовне, – отмахнулась от Гарика фельдшер, высокая полная женщина с красными натруженными руками.

– А она с какого боку до вашего стационара?

– Она у нас на полставки, заведующую подменяет, а Шполянская за главврача оставалась.

– Любовь Ивановна, а чего вы о Шполянской в прошлом времени говорите? Ее что, убили уже?

– Почти. Ее в травматологию повезли с черепно-мозговой.

– И кто ее приласкал тут? У нас вроде буйных не держат.

– Шполянская сама нарвалась. Мы хотели больного зафиксировать на ночь, а она как разоралась в палате. Ну, развязали Котовского, а он после этого процедурной медсестре нос сломал, а потом и эту правозащитницу отгулял кулаками.

– И что, без меня справиться с больным не смогли? У вас же пять алкашей для этой цели лежат в мужском отделении.

– Я бы и сама все решила, если б ко мне с советами не лезли. А тебя Алиса вызвала, может, повидать захотела. У вас же любовь! – рассмеялась женщина. – И что она в тебе нашла? Ни вида, ни должности.

– Можно подумать, что у тебя мужик в министрах ходит, – обиделся Гарик.

– Он у меня хоть и не министр, но на голову выше тебя будет, и в два раза здоровее, а уж как обнимет, туши свет.

– Хочешь, я тебя так обниму, что тебе тоже понравится, – подошел вплотную к женщине Гарик. – В этих делах главное не рост, а кое-что другое.

– Языком вы все мастера, а как до дела дойдет, куда все девается. Алису иди свою обнимай. Меня одноразовые малолетки не интересуют. Я нормальная женщина. Мне мужик в доме нужен рукастый, который все умеет. Усек, студент? А теперь иди, «скорая» подъехала. Сейчас звонить начнут.

Гарик спустился на первый этаж и открыл входную дверь. В помещение Алиса вошла деловой походкой с надменным выражением лица. Увидев Гарика, спросила на ходу: «К больному заходил?».

– Нет. Команда была ждать!

Гарик попытался взять за руку Алису, но она тут же осадила его:

– К аспирантке приставай и Ларису целуй, а ко мне не подходи!

– Алиса! Ты меня ревнуешь?

– Да кому ты нужен, чтоб тебя ревновать. Иди, больного зафиксируй, герой-любовник, – бросила Алиса, поднимаясь на второй этаж по лестнице. – Тебе помощники нужны? – повернулась лицом к Гарику врач.

– Сам справлюсь.

– Полотенце оставь. У него внутричерепное давление высокое, и удушающие приемы не для него.

– Да знаю я вашего Котовского. Брал уже из дома.

Гарик вагонным ключом открыл дверь в палату и в два прыжка оказался рядом с больным. Котовский, не ожидавший нападения, через несколько секунд уже лежал на полу с заломленной правой рукой.

– Помогите санитару уложить больного в кровать, – приказала Алиса больным.

Через пять минут раздетого догола Котовского привязали к металлической сетке кровати. Сверху его накрыли белой простынею.

– Прошлый раз за нападение на персонал больному назначали серу по схеме, начинали с шести кубов, – сообщила дежурный фельдшер, заглядывая в историю болезни Котовского. – Вторая позиция: инсулиновые и электрошоки ежедневно. И на закуску аминазин по четыре кубика внутримышечно, люминал в таблетках и особый режим. Он на голой сетке десять дней пролежал с температурой сорок, пока у него из башки всю дурь не вышибли.

– Перепиши назначения в историю, а утром решим, что с ним делать.

– Вы уже уходите?

– В истории болезни я расписалась, с записями в журнале наблюдений ознакомилась. Что тебе еще надо? Поговорить!? Так это лучше с мужем, ночью в постели, после всего, чего хочется, а не со мной.

– Действительно, поздно уже. Ваш муж, наверное, места себе не находит, – проводила до дверей Алису Викторовну фельдшер. – Вы уж извините, я бы не стала вас беспокоить, если бы не Шполянская. Это она тут всех на уши поставила.

Убить фотографа!

Вслед за Алисой на улицу выскочил Гарик. Он попытался взять под руку врача, но она оттолкнула его от себя.

– Руки убери! – крикнула Алиса. – Я тебе не Котовский. Так врежу, на всю жизнь запомнишь.

– Ты чего кричишь на меня. Что я тебе сделал плохого? Сама сбежала к этому ничтожеству, а я виноват? – обиделся Гарик.

– А ты ничего не понял? Ты такой тупой! А может, ты просто дурак безмозглый?! Людоеда вспомни!

– Что его вспоминать? Мало ли уродов на свете. Тут полгорода сумасшедших. Любого в дурку закрыть можно. Не ошибешься. Я фразу сегодня в книге прочел: «На земле нет психически здоровых людей. Есть только не дообследованные!».

– Я не о психах сейчас говорю, а о тебе! Да как ты мог любимую женщину, после всего, что было, отправить на кухню к людоеду!? Да я и подумать не могла о том, чем он занимается и что варит в своих кастрюлях. Я теперь эту кастрюлю каждую ночь вижу!

– А я тебя в объятьях Владимира Ильича! Вот убью твоего мужика, плакать будешь, – попытался обнять Алису Гарик, но женщина резко оттолкнула его от себя.

– Ты лучше фотографии забери наши у своей подружки.

– Какие фотографии? О чем ты говоришь? – насторожился Гарик.

– Твоя любимая женщина показывала фотографии моему мужу, где мы целуемся с тобой. Нужно найти негативы и уничтожить! Заодно и фотографу мозги промой, чтобы на всю жизнь запомнил, что такое хорошо, и что такое плохо!

– Никогда не думал, что Светка на такую подлость пойдет. Я ж ее приводил к больнице, чтобы тебя позлить. У меня с ней ничего не было. А фотографа знаешь?

– В хирургии лежал пляжный фотограф Третьяк. Он летом с обезьянами по пляжу ходит.

– Алиса, не злись. Решу я все вопросы с фотографом. На всю жизнь запомнит эти фотки, – Гарик вновь попытался обнять Алису, но она его резко оттолкнула от себя и неожиданно отвесила громкую пощечину.

– Мне одной фотосессии достаточно! Неужели не дошло, что ты натворил! – закричала Алиса. – Он еще обниматься лезет, идиот!

– Раз ты у нас сегодня такая нервная, то и я тебя порадую. Лева Журавлев из угрозыска приезжал ко мне. Рассказал, как ты мужику глаза выбила сегодня ночью. Просил на суде выступить. Ты же третья жертва маньяка.

– Я не пойду в суд. Пусть свои проблемы твой Лева сам решает. У них есть две потерпевшие. Бугаю и так пятнадцать лет светит по 117-й статье за повторное изнасилование и тяжкие телесные.

– Так это правда, Алиса? На тебя сегодня Бугай напал, и ты его голыми руками…

– Почему только руками. Я его еще и ногами, и ногтями. Навсегда запомнит, что женщину изнасиловать против ее воли и желаний невозможно. И с тобой сделаю то же самое, если ты еще до меня попытаешься дотронуться. А теперь, свободен! Своего мужа в постели я и без тебя найду!

Алиса быстро вошла в подъезд, открыла дверь своим ключом. Владимир спал, широко раскинув руки. Алиса, не включая свет, быстро разделась и стала целовать спящего мужа. Владимир хотел что-то сказать, но Алиса закрыла ему рот поцелуем. В эти минуты ей не нужны были слова. Она хотела избавиться от страха, который испытала, находясь в объятиях насильника, и от того ужаса, который охватил ее в приемном отделении горбольницы, когда она на свету рассмотрела эту груду мышц.

– Интересно получилось, я смогла настоящего бугая одним ударом превратить в слепого циклопа! А теперь этими же ногтями я превращу своего полусонного мужа в настоящего мужчину!

Алиса ногтями полоснула по спине Владимира, оставив два глубоких кровавых следа от лопаток до бедер. От острой боли Владимир закричал и окончательно проснулся.