Читать книгу "Убийство на Казантипе"

Неофициальный разговор

На следующий день Виктор Иванович с телефона-автомата позвонил в обком партии своему бывшему однокласснику Денисову Александру Львовичу. Денисов в обкоме курировал здравоохранение.

– У меня есть информация, которая вас наверняка заинтересует, – осторожно начал врач. Он боялся прослушки и говорил с Денисовым на «вы».

– Приходите, я выпишу пропуск.

– Хотелось бы встретиться в неофициальной обстановке. Я бы не хотел светиться с этим делом.

– И где мы встретимся?

– Поговорить можно и в «Океане». Я угощаю.

– «Океан» – это достойное место. Я буду там в тринадцать часов, почему бы не пообедать с бывшим одноклассником, – быстро согласился Денисов.

Ресторан «Океан» располагался недалеко от обкома и пользовался популярностью у состоятельных жителей Краснолиманска.

Сделав заказ, Виктор Иванович сразу заговорил о деле.

– Полгода назад, помнится, ты мне говорил, что хотел бы сменить место работы и перебраться поближе к морю.

– Был такой разговор, – усмехнулся Денисов. – Тогда хотели снять с должности первого секретаря Казантипского горкома за упущения в работе, но за него вступились вышестоящие товарищи, и он остался.

– Сегодня горком не актуален. В любой момент могут запретить компартию. Умные люди уходят в исполнительные органы. Я поговорил кое с кем, тебя могут назначить завгорздравом Казантипа.

– Не велик пост.

– Извини, но в председатели горсовета я тебя продвинуть не могу. Как говорят в нашей больнице: «Лучше синица в руке, чем крокодил в небе». Если сегодня откажешься, завтра и туда не попадешь, – продолжил Старков.

– Ко мне уже подходили с этой темой в обкоме. Полдня голову ломал, кто за этим стоит.

– А чего ломать-то, я попросил человека, он и организовал предложение.

– Виктор, мы с тобой одноклассники, давай на чистоту. С чего ты вдруг моей карьерой озаботился. Раньше особой любви с твоей стороны я не замечал, – внимательно посмотрел на Старкова Денисов.

– Ладно, не будем темнить. Я решил убрать с должности Карпенко. Он открыто работает на олигофрена, баб ему поставляет. Тот уже половину врачей Казантипа перетрахал на своей даче.

– Ну, а ты-то в этой истории с какого боку. Ты вроде не баба и тебе совокупляться с миллионером не предлагают.

– Сергеев изнасиловал мою любимую женщину.

– Погоди, у нас в обкоме говорили, что Сергеева на днях жестоко избили какие-то уголовники. Не ты ли постарался? – разливая по бокалам вино, спросил Денисов.

– Может и я, а может, и кто другой. Кто ж теперь разберет! Но я предупредить хочу, если ты не примешь предложение, то завтра казантипского завгорздрава вынесут из кабинета вперед ногами, – повысил голос Старков. – Пожалей чиновника. Да и личную жизнь свою ты там сможешь наладить.

– Это как наладить, я – женат! – возмутился Денисов.

– Да знаю я, как ты живешь с женой. Она у меня от фригидности лечилась. Ты же не любишь ее и игнорируешь, как женщину. Рано в старики себя записал. А я могу организовать в Казантипе для тебя постоянную любовницу. Огонь баба. После первой ночи – другим человеком станешь. Большой специалист в этом деле, все умеет, лечебный факультет закончила. В жены ее брать я бы не советовал, затрахает с голодухи, а в качестве любовницы – самое то. У завгорздрава Казантипа есть комната отдыха, вот и будешь там отдыхать с Ларисой Ивановной.

– Погоди, ты говоришь про главврача психбольницы. Так она ж к тебе клинья подбивала. Жила у тебя во время конференции. Что, здоровья не хватило? – расхохотался Денисов.

– А ты попробуй, потом ржать будешь, – обиделся Старков. – День, два – сказка, но на десятый день и я иссяк. Ее ж каждую ночь до четырех утра по кровати гонять надо. Но зато делает все грамотно, красиво. Лучшего специалиста в этом деле я не видел.

– Не пойдет, я – женат. И изменять своей жене не желаю. Она мне этого не простит.

– Кто не простит, Альбина?! Так она тебе рога еще до свадьбы наставила. Пока ты ей цветочки носил на свидания и в кино водил, я домой ее к себе привел и лишил девичьей чести, и потом она ко мне еще год ходила после свидания с тобой. А ты – «жена, изменять не могу, у нас семья». Да нет у тебя с ней никакой семьи. Она же тощая, без грудей, а Лариса Ивановна баба в теле. Есть что обнять, и там все работает, как у молодой.

– Слушай, а ты не врешь, что она целый год к тебе бегала после свиданий, – напрягся Денисов.

– А чего мне врать-то. Ты ее в жены взял из-за карьеры. У нее дядя в ЦК КПСС работал, а дедушка Ленина видел. А сейчас все это уже не катит. Завтра ум, честь и совесть запретят, делать что будешь? А я тебе реальную должность предлагаю и ничего за это у тебя не прошу. Считай это благотворительной помощью молочному брату. Альбина ж и после свадьбы ко мне бегала, чтобы от души оторваться и расслабиться по-настоящему со своим первым мужчиной. И не смотри на меня такими глазами. Она не виновата. Просто таких правильных баб, как твоя, к порочным мужикам тянет. Это медицинский факт. Так что решай прямо сейчас. И не думай, что на тебе свет клином сошелся, с Карпенко я и без тебя тему закрою. Сейчас человеческая жизнь ничего не стоит.

– Хорошо, я согласен. Не думал я, что жена моя такой сукой неблагодарной окажется, – осушив залпом бокал «Муската», проговорил Денисов.

– Сам во всем виноват. Альбина знала, что ты на ней из-за карьеры женился. Тощая, с первым номером лифчика, а за ней самый красивый мальчик класса бегает. Домой провожает, цветы дарит, и что самое удивительное, он даже не пытается затащить ее в постель. Другое дело со мной, я для количества все, что движется, к себе приводил домой «музыку слушать». Кстати, она и мне предлагала руку и сердце с карьерным ростом, но я как представил, с кем мне придется всю жизнь в одной постели спать, уговорил ее, чтобы она тебя в ЗАГС повела. И после свадьбы пошел ты по партийной линии, а я по бабам до сих пор бегаю. Как говорится, каждому свое.

– Ладно, проехали, – помрачнел Денисов. – С тобой мне все ясно, но раз пошла такая пьянка, поделюсь и с тобой информацией. С Алисой Викторовной все было не так просто, как ты думаешь. Мне докладывали, что она была ознакомлена с тем, что этот гребаный миллионер творит с чужими бабами, и дважды подтвердила свое согласие, а как дошло до дела, устроила дикий скандал и драку. Хочешь, правду?

– Говори. У нас сегодня день откровений, – помрачнел Старков.

– Сергеев отдал ее охране за то, что она на его кровати с его помощником трахалась, как последняя проститутка. Когда Сергеев увидел их голыми, его и переклинило. Он же в детстве на учете состоял у психиатра с родовой травмой и олигофренией.

– Выходит, мы с тобой квиты, Денисов. Предлагаю тост за то, чтобы хотелось и моглось!

– Согласен, – расплылся в улыбке Денисов. – А Ларису Ивановну не жалко будет мне отдавать, или по выходным будешь к ней бегать, как к моей жене?

– Александр Львович, ну за кого ты меня держишь. Честная сделка. Если я дал слово, ни за что не нарушу. Жалко, конечно, такую бабу отдавать, но что не сделаешь ради настоящей мужской дружбы, – тожественно произнес Старков, поднимая бокал с вином.

Тройное убийство в ресторане

Казимир свою жену в аэропорту Краснолиманска встречал с красными розами в руках.

– Я уже соскучиться успел, – поцеловав жену в губы, произнес Бзежинский. – А ты посвежела после командировки, помолодела. Вот к чему приводит сорокалетнюю даму общение с тридцатилетним афроамериканцем. Ну, и каким был в постели Барак Ланкастер?

– Не знаю. Я его сопровождала только днем, а вот чем он занимался ночами, не знаю. Для ночного общения у нас есть более подготовленные специалистки, – улыбнулась Ядвига.

– Таскал бы тебя Ланкастер целый месяц по Европе просто так. О его темпераменте в Варшаве бабы легенды слагают, – пробурчал Старков, толкая тележку с чемоданами к автостоянке.

– Погоди, Казимир, а где Говоров? Ты чего грузчика из себя изображаешь? – спросила Ядвига.

– Любовником интересуешься. Коленку погладить шоферу хочешь по дороге домой и трахнуться потом на «поляне любви». Ты что думаешь, у тебя муж конченый лох? Не знал о вашей дороге в Казантип? Я все о тебе и Говорове знал. Все! – Казимир подвез тележку к белым «Жигулям». Открыл багажник и поставил туда чемоданы.

– Погоди, это ж его машина. Ты куда водителя дел? – повысила голос Ядвига.

– Похоронил сегодня, – расплылся в улыбке Казимир.

– Как похоронил, ты его убил?

– Почему я? – сделал удивленными глаза Казимир. – Его наколол на шампуры твой грузинский любовник Беридзе.

– Какой Беридзе? Что ты несешь?! – заорала Ядвига.

– Тот самый Беридзе, которого ты заставила сделать четыре подхода к твоему телу в мясном павильоне. А эти фото я сделал на «поляне любви», когда ты решила в такой же позе заняться любовью с нашим водителем. А тебя не удивило, что и я после этих двух поставил тебя в ту же позу в нашей спальне? – выехав со стоянки, спросил Казимир.

– В спальне я все поняла. Что я тебя не знаю. Ты, стоя, меня никогда не любил.

– И кто из нас был лучше?

– Никто, – опустив руку на колено мужу, сказала Ядвига. – Ни один из вас не дал мне закончить с криками и потерей сознания.

– А Барак Ланкастер?

– Можешь у него спросить лично. Так что ты с Говоровым сделал?– Рука Ядвиги скользнула вверх по бедру водителя.

– Я его пальцем не тронул. Я просто показал фотографии, как Беридзе доставляет радость жене Говорова. А дальше дело техники. Говоров влетел на кухню за секунду до кульминации. Жена его повизгивала от радости, а Беридзе закрыл глаза от удовольствия. Говоров кинулся на них с кулаками, Беридзе защищался от Говорова двумя остро заточенными шампурами для приготовления шашлыков. Короче, шампуры прошли сквозь тело нашего водителя, и он в последний момент дважды выстрелил из пистолета. И что не отнять от него, стрелок он был от бога. Две пули и два трупа. Сам Говоров умер в больнице на моих руках. А перед смертью рассказал мне, что он в банде выполнял обязанности киллера, и кое-что про тебя рассказал. Где, когда и сколько раз. Так что у меня есть полный отчет обо всех твоих похождениях в Краснолиманске и Казантипе.

– А про павильон как ты узнал? – спросила Ядвига.

– У этого Беридзе мозга вообще не было. Он о тебе рассказал своему брату Михаилу Саакашвили в подробностях под большим секретом, а тот своей жене, а она всему рынку. Вопросы есть?

– Есть!– заорала Ядвига. – Машина Говорова как у тебя оказалась?

–Говоров навел на нас рэкетиров. Я вначале их послал, а они меня на пляже закопали по самое горло в песок. Деньги требовали.

– И кто тебя вытащил оттуда? – внимательно посмотрела на Казимира Ядвига.

– Утром на пляж пришла дама с собачкой, увидела торчащую из песка голову. Раскопала песок. Привела к себе домой. Короче, Говоров ответил за беспредел. А машина его в аренде у нас до конца года.

– Так хозяин погиб?

– Ну и что, в договоре пункта о гибели хозяина машины нет. Арендную плату наследникам переведем, если таковые найдутся. А рэкетирам я платить не буду! – пояснил Казимир, сворачивая на грунтовую дорогу.

– Ты куда меня везешь? – не на шутку испугалась Ядвига.

– На поляну любви, – расплылся в улыбке Казимир.

– Зачем?

– Полюбить тебя хочу так же, как покойник Говоров. Или ты против?

– Нет, – поцеловала в губы Казимира Ядвига. – Я согласна достойно закрыть прошлую страницу моей жизни. Говорят, что муж в чужом сарае кажется лучше, чем в собственной постели.

Минут через сорок Казимир привел сидение в нормальное состояние, и застегнув на груди Ядвиги лифчик, сказал: «С завтрашнего дня начнем новую жизнь с чистого листа».

– Я согласна, а чтобы ты меня больше не ревновал, оформлю тебя шофером. Что ты, что Говоров – никакой разницы.

Новый любовник Алисы

Алису Викторовну Старков привез домой на десятый день после изнасилования. Выглядела она не очень хорошо, на лице оставались следы побоев, которые не мог скрыть даже толстый слой косметики. Войдя в комнату, она сказала: «Ой, какой знакомый запах. Духи „Быть может“. Оказывается, ты время даром не терял, пока я лежала в больнице. Это же запахи моего гинеколога. Такая участливая, такая внимательная, а сама туда же, в постель к одинокому мужчине, пока его любимая женщина умирает от тоски в больнице».

– За все в этом мире приходится платить, – ничуть не смутившись, ответил Старков. – Тебя же ищут, а она спрятала и пролечила, швы наложила. Ну, как я мог отказать женщине в такой мелочи.

– И как тебе гинеколог?

– Тебе нужны подробности в красках?

– Почему бы и нет. Пока я страдала в больнице от уколов и боли, ты развлекался на этой постели с моим лечащим врачом.

– Я могу предъявить не меньше претензий, – повысил голос Старков. – Ты мне рассказывала, что тебя обманом затащили к миллионеру, и ты не знала, что тебя там ждет. А на самом деле все было иначе. Говорят, что ты сама затащила в постель помощника Сергеева. И когда в спальню вошел Сергеев, то он просто обалдел. Тут нормальный мужик белугой взвоет, а этот с родовой травмой и олигофренией в анамнезе. Вот и перемкнуло миллионера. Оттаскивать свою добычу стал от Соловьева, за что и бит был тобой. А все остальное случилось потом. Это была месть опозоренного мужика, а не больного на голову миллионера.

– После этих слов мне остается только одно, купить билет до Казантипа и забыть тебя навсегда. Думаю, ты много не потеряешь, спать с больной женщиной после группового изнасилования – занятие не самое приятное.

– А это мы сейчас посмотрим, приятно или нет, – обнял Алису Старков. Он поднял ее на руки, положил на кровать и стал нежно целовать, стараясь не причинить ей боли. Через минуту Алиса уже забыла о своих травмах. Виктор Иванович знал, что нужно женщине, побывавшей в руках насильников. Он брал ее лаской и нежностью.

Когда все закончилось, Старков сказал: «Ты мне нравишься такая, как есть. Поживи у меня на правах жены. Думаю, что за эту неделю в Казантипе сменится руководство, завгорздравом станет мой одноклассник Денисов, и я смогу решить все твои проблемы».

– Ты мне нравишься, решительный, сильный и в постели король. А скандал я учинила сознательно. Просто сложилось все не так, как хотела. Эти сволочи шантажировали меня фотографиями, опозорить на весь город грозили, если миллионеру не дам. Вот и ответила я ему той же монетой. Я с первой минуты поняла, что офицер-красавец на разогреве у Сергеева, и шампанское у них с химией было. Я опьянела со второго бокала. Вот и надумала столкнуть их лбами, лучше уж с бывшим офицером переспать, чем с уродом. Да и ухаживал он красиво, не то, что муж мой, который с голой задницей на глазах фотографа с медсестрой из хирургии у нее дома вытворял черти что. Я б еще простить могла, если бы женщина выглядела на все сто, а он с медсестрой из хирургии связался. Она ж двух слов связать не может. Я думала, что Сергеев после своего помощника побрезгует и прогонит меня, а он охрану вызвал. Я ж не знала, что Сергеев с детства на учете у психиатра состоял.

– Мы отвлеклись, ты остаешься у меня или к мужу поедешь? – попытался увести Алису от неприятных воспоминаний Старков.

– Ты меня берешь в жены только на неделю? – прижалась к Старкову Алиса.

– А ты хочешь навсегда?

– Еще не решила, но мне нравится общаться с тобой. Нам надо было пожениться еще пять лет назад, и у меня не было б этих проблем.

– Я беру тебя в жены навсегда, – улыбнулся Старков.

– Погоди решать, я еще не все сказала. Я Гарика любила по-настоящему, и если бы не людоед, я б ушла к нему. Я сходила с ума от него, потому что он разбудил во мне женщину своей силой и необузданным темпераментом. И еще, говорю тебе, как психиатру, когда эти три урода меня насиловали в машине я… испытала оргазм. Я не знаю, что со мной происходит, но последнее время я схожу с ума от мужской силы. Понимаешь, о чем я говорю? Мы можем остаться друзьями, я буду приезжать к тебе в гости…

– Нет, я беру тебя в жены и сделаю так, что тебе понравится. У меня были разные женщины, и такие, как ты. У нас будет полная гармония в семейной жизни.

Тоталитарные секты для Окраины

На этот раз поляк решил встретиться со Старковым у памятника Шевченко.

– С Денисовым я все порешал. Завтра он едет в Казантип принимать дела. Пока вопрос с квартирой не решен, ездить ему придется на работу из Краснолиманска.

– Зачем, я с Ларисой Ивановной договорюсь, она ему койку в своей квартире сдаст. Какие проблемы?

– Насколько я знаю, Лариса Ивановна твоя любовница? Ты отдаешь ее Денисову напрокат? – удивленно посмотрел на Старкова Бзежинский.

– Нет, я отдаю ему Ларису навсегда, пусть пользуется, мне не жалко.

– А как же любовь, разговоры под луной с цветами…

– У нас больные с цветами говорят, – рассмеялся Старков. – А нормальные мужики берут бутылку водки и идут в гости. Лариса баба незамужняя, голодная до мужиков. У них все будет тип-топ.

– Самому-то Ларису не жалко отдавать сопернику?

– Он не соперник мне, он пустое место в этих делах, говори, зачем вызвал? Алиса без меня скучает в пустой квартире, – повысил голос Старков.

– Я советовался со своим боссом. Он предлагает превратить Казантип в центр молодежной тусовки. Там объект есть один притягательный – развалины АЭС.

– АЭС под землю метров на пять ушла из-за грунтовых вод. Ошибка проектировщиков. Какая польза от этих развалин? Там опасная зона, – сходу отмел предложение Старков.

– Я знаю, сам был там. Этот объект можно сделать местом паломничества. Как ваш поэт говорит: «Не закрытый пуп земли». Это вход в ад, – перешел на шепот Казимир.

– Какой ад, ты что несешь?!

– Самый настоящий ад, мы слух пустим по «голосам», что на развалинах АЭС единственный на земле вход в преисподнюю.

– Чушь собачья, – возмутился Старков. – У нас страна атеистов. В бога верят только древние старухи.

– Психи твои поверят, люди с неустойчивой психикой, неудачники по жизни и те, кому нужен праздник, а не работа, повалят сюда со всей страны, – загорелся заманчивой идеей Казимир.

– И дальше что? Ну, соберем мы эту тусню, и что мы с ними делать будем, – удивленно посмотрел на Бзежинского Старков.

– Нет, ты не понял, я плохо по-русски говорю, наверное. Эта АЭС будет их храмом, местом, где они будут встречаться со своим богом. А все остальное время с ними будут работать наши инструкторы-проповедники.

– Какие проповедники, какие инструкторы? Я не понял, что вы хотите сделать? Ты можешь объяснить мне, атеисту, нормальным языком без бога и ада? – взорвался Старков.

– У вас это называют секта. Если это одна секта, две, три – то этого мало для такой большой страны. А вот если их будет сто, двести, тысяча, то это будет уже сила, толпа, управляемые люди. Они смогут захватить церковь, настоящую церковь, и осквернить ее, разгромить кладбище, выкопать из земли мертвецов.

– Я все понял. Вы хотите сделать ставку на тоталитарные секты, запрещенные в СССР.

– Не обязательно запрещенные. Это будут новые, никому не известные секты, просто группа людей, у которой есть свой бог, и все. Повторяю, у каждой секты свой бог, своя религия и свой проповедник. Твоя задача – найти проповедника среди психически больных людей. Эта задача тебе по силам? – схватил за руку Старкова Казимир.

– Этого добра тут полно. «У нас любой второй в Туркмении – аятолла и даже Хомейни». Только к каждому из них надо приставить санитара, чтобы он контролировал умалишенного проповедника.

«Жаль на меня не вовремя накинули аркан, – я б засосал стакан – и в Ватикан!» – процитировал Владимира Высоцкого Старков.

– Наконец-то въехал в тему. Для начала от тебя нужны списки тех, кого можно завлечь в секту, и списки тех, кто будет управлять сектантами за деньги. Это необязательно врачи-психиатры или санитары, на эту роль подойдут и смотрящие в камерах сизо и тюрьмах, и криминальные авторитеты, и судимые за убийства…

– С сектами я все понял. Списки напишу. Что еще?

– Теперь про саму АЭС. Надо опустить реактор под землю. Там внизу карстовая пещера, здание держится на честном слове. Я правильно это произнес? – спросил Казимир.

– Произнес правильно, но не по адресу. Я психиатр, а не проектировщик или инженер. Мужика опустить ниже плинтуса я могу, и рога ему навешать, а вот АЭС «опускать» еще не доводилось.

– Старков, ты очень смешной. Я знаю, кто ты, и говорю по адресу. В вашей больнице, в пятом отделении, лежит инженер с этой АЭС. Его посадить хотели после аварии, и он сошел от страха с ума. Он знает, что нужно сделать, чтобы АЭС опустилась в карстовую пещеру. Пусть нарисует схему.

– Он тебе нарисует, – скривился как от лимона Старков. – Я говорил с ним несколько раз на эту тему. Чтобы нарисовать, ему нужны схемы всех подземных коммуникаций Казантипа со всеми подвалами и бомбоубежищами. А это документ – с грифом «секретно». Достанешь, я ему передам, и потом посмотрим на результат. Теперь все?

– Нет. Сергеев еще долго жить будет?

– Зачем он тебе? – внимательно посмотрел на Бзежинского Старков.

– Сергеев бандитов подослал ко мне. Деньги вымогает «за крышу». Кончать его надо! Я профинансирую расходы, перешел на шепот Бзежинский.

– Не вопрос. Теперь, я могу уйти?

– Да, на сегодня все, беги к своей Алисе, но я понять не могу, как можно спать с женщиной, которую до тебя пять мужиков изнасиловали. Мне было бы нехорошо от одной мысли такой, – брезгливо скривился Бзежинский.

– Я-то все знаю об Алисе, а ты можешь спать со своей женой, ничего не зная о ее прошлом. Это что, лучше?

– Я знаю все о своей жене! – повысил голос Бзежинский. – Она меня не обманет.

– Денисов тоже так думал, пока я ему глаза не открыл на его супругу. В каждой женщине живет ведьма, и никто не знает, что у нее на уме. Если хочешь, давай проведем эксперимент, ты присылаешь ко мне свою жену, и я за пару дней узнаю у нее не только, что у нее уже было, но и о том, что она больше всего хочет в сексе и любви. По рукам!?

– Нет. Не по рукам. Ты очень опасный в любовных делах мужчина. Ты же пристаешь ко всем подряд. Ты их, что, гипнотизируешь? – спросил Казимир.

– Нет. Я им говорю то, что они хотят услышать, и делаю с ними то, о чем они мечтали всю жизнь. Вот и весь секрет. Это несложно. Надо только настроиться на ее волну и посмотреть на окружающий мир глазами этой конкретной женщины.

– Это я понял, но ты не уходи еще. Я забыл тебе одну вещь сказать. Босс просит обратить внимание на националистов. Работать надо с любыми националистами: с украинскими, русскими, молдаванскими. Нужно повышать их самосознание и гордость за свое происхождение. Присмотрись к тем, кто проходит у вас лечение, и подумай, как их можно выпустить на свободу. Это очень важно.

– Бзежинский, ты опять старую песню завел. Это простая форма шизофрении. Отмените диагноз, и они все окажутся на свободе.

– Это глобальный ответ, а я хочу, чтобы ты помог людям по этому списку. Здесь больные с МДП. В маниакальной стадии они бывают очень убедительны. За ними народ пойдет, как за Гитлером.

– Гитлер был психопатом-истериком, – возразил Старков. – Тебя неправильно проинформировали. А МДП – это маниакально-депрессивный психоз. И главное в этом диагнозе слово «психоз». Но я подумаю, как им помочь.

Старков, не читая, положил лист бумаги себе в карман, на прощание пожал руку Бзежинскому, и отправился к Алисе.