Читать книгу "Убийство на Казантипе"

Ведьма убивает людей

– Раиса Владимировна, ну, сколько можно жалобы на меня писать. Не я засадил в КПЗ твоего мужика, а он сам во всем признался прокурору в день убийства, – наливая в стакан самогон, с надрывом произнес старший оперативный уполномоченный местного УГРО Юрий Валентинович Кисель. Он сидел на кухне в доме Богатырева с его женой Раисой. – Вот, давай, вспоминай, о чем ты мне сказала, как только врачиха над трупом Ивана заголосила? Кто к вам среди ночи стучал?

– Я и не отрицаю. Слышала среди ночи голос Ивана. Он мужика мого звал по срочному делу на улицу, – глотая звуки, торопливо заговорила женщина.

– И дальше что было?

– Дальше Иван мой вышел на крыльцо, а его и ударил кто-то со всей дури топором по голове.

– Потом что было?

– Побежал мой муж за хулюганом, а тот во двор к Ивану заскочил, развернулся и топором хозяина тайги снова по голове. И хоть силен был мой мужик, а после второго удара не устоял. Вот и все, что было.

– Нет, Раиса Владимировна, не про все ты сказала. Богатырев на допросе прокурору, не мне, заметь, а прокурору, сказал, что на голове у того, за кем он бежал, бескозырка была. А бескозырку у нас кто носил? Убиенный Богатыревым Иван. И по улице, когда муж ваш бежал, он кричал: «Стой, Иван! Стой, сука, убью!». Пять свидетелей слышали эти слова. Значит, за Иваном он бежал. Злой был Богатырев, и после того, как Иван второй раз ударил его топором, полено он схватил и по башке дал Ивану. И убил. Рука– то у него тяжелая была.

– Вот ты умный такой, на милиционера выучился, тогда скажи, а почему адвокат говорил в милиции, что бежал мой муж не за убитым Иваном, а за совсем другим человеком, потому, что Иван к тому времени уже трупом был. И слова эти экспертизой подтвердил.

– Да адвокату лишь бы языком почесать. Ты мне этого, другого, по имени назови. Не было там никого ночью. И врачиха подтвердила, и соседи, которые на ее крик из домов выскочили, – покачал головой оперативник, закусывая самогон соленым огурцом. – Не было там никого больше.

– Врачиха могла этого Ивана сама поленом убить, а потом к нам прибежать в бескозырке, чтобы всех запутать, в одежде убиенного.

– Я бы в это поверил, если б Ивана пристрелил кто. А там поленом мужик бил со всей дури. У него ж мозги наружу полезли. Баба так не ударит. Чтобы мозги наружу полезли, очень сильно бить надо. Это только сильному мужику под силу.

– А вот бич приблудный возле медпункта терся в тот вечер. Он убить Ивана мог. Зашел во двор к Ивану, взял полено и саданул по башке.

– И за что он его по башке саданул, если он никого тут не знает? А вот к мужу твоему у Ивана претензия созрела из-за того, что он врачиху в тайгу повез. Мы ж машину проверили, там тебе и сперма Богатырева, и бабские выделения врачихи. Да она и не скрывала, что твой мужик склонил ее к разврату разному. Она его и ртом ублажала, и по-другому, как баба в разных позах. А когда домой пришла, к ней Иван приставать стал, а она ему не дала, и сказала, что к твоему мужику теперь переедет женой. Вот какой у них разговор в доме был. После чего Иван схватил топор и побежал хозяина тайги убивать. А еще, он убить Богатырева грозился, о чем сказал бабе Нюре, когда мужик твой повез врачиху в тайгу. А это не просто слова, это мотив преступления. Два мужика бабу не поделили. Вот как дело было.

– Ведьма она! – неожиданно заорала хозяйка дома. – Ртом она ему удовольствие доставляла. Да, как эту гадость можно в рот брать, когда другие места для этого дела у бабы предназначены. Да меня бы вырвало, если б он мне это ко рту поднес. Ведьма она, ведьма! Сразу двух мужиков извела.

– Баба она, конечно, городская, всему обучена, не то, что наши. Но и мужик твой тоже виноват в этом деле. Я ж ему говорил, еще, когда Ивана за невестой отправляли, чтобы он эту врачиху сразу по приезду у меня поселил. Я б ее в жены себе взял. К порядку приучил. Тут же ни одной бабы приличной не осталось для женитьбы. А мне уже пора и о детях подумать. А он ее у Ивана-дурака оставил на ночь. А тот же совсем без мозгов: давай, и все! Ну, один день, давай, второй, третий, а потом с городской бабой и поговорить надо. Книги вслух почитать. Про спектакль слово сказать. Вот, я несколько раз в театре в Москве был, балет смотрел. О балете с бабой поговорить могу, а у Ивана, что в голове, Екатерина вторая и давай!

– Кобели вы все, у вас только одно на уме! – взорвалась хозяйка. – Вон уходи! Мужика мого невинного в тюрьму засадил!

– А ты не кричи на меня! – заорал на весь поселок сотрудник милиции. – Это я потом хитрость твоего мужика понял. Он этим Иваном измучил бабу за неделю так, что она его возненавидела. А как устраиваться на работу пришла, твой мужик под благородного с ней играть стал. Защиту пообещал, покровительство. Вот и дала ему врачиха, типа из двух зол выбирают того, у кого толще. Так что у нас без вины не сажают. Вот, ты же не споришь по поводу своего срока. Убила мужика из ревности, и тут то же самое. Иван молодой, два раза топором бил хозяина тайги, но не убил, а тот полено взял и с одного удара черепушку расколол до мозгов.

– Ладно, пусть мужик мой неправ, не у того поселил докторшу, не туда сувал гад. Но и она же ведьма какая. За неделю двух мужиков убила, считай. А потом лесника нашего на тот свет спровадила у него в доме. Вызвал он к себе врачиху на следующий день после убийства, больным прикинулся, а как она приехала, он карабин зарядил и говорит: «Раком становись!». А она ни в какую. Он над ее головой один выстрел, второй, а она стоит глазами лупает и не дает ему. Лесник четыре раза в ведьму стрелял, а потом и умер от ее взгляда.

– Не от взгляда, а от инфаркта умер. Потянуло старика на молодую. Карабином напугать пытался, а тут и инфаркт. Она ему еще уколы делала, спасти пыталась. Но не смогла. Ну, давай еще по одной на посошок, и я пойду. А ты заявление из милиции на меня забери. Я все по закону сделал. У нас не виноватые в КПЗ не сидят. Богатырев сам на себя беду накликал. С бабой по-городскому захотел попробовать, вот и попробовал.

Милиционер, покачиваясь, вышел из хаты, аккуратно закрыл входную дверь и, спотыкаясь, пошел к собственному дому.

Кадры из многосерийного фильма «Сумасшедшие на свободе»

Интерьер. Кабинет командира батальона. За столом сидит комбат майор Филатов. Здоровенный мужик с огромными кулаками. Напротив него по стойке «смирно» стоит лейтенант Тарамов.

Филатов (орет)

Ты что, сука, натворил?! Тебе какую команду дали?! Примерно наказать салагу за его аморальное поведение на гражданке. Наказать физически, чтобы служба медом не казалась. А ты что устроил? Ты отправил в санчасть десять лучших бойцов нашего батальона. Причем у семерых переломы ключицы, а у троих – тяжелые черепно-мозговые травмы. Они все – негодны к прохождению дальнейшей службы в рядах спецподразделения. Я их обязан перевести в распоряжение полка. И как я все это объясню? Отвечай!

Тарамов

Я и предположить не мог, что этот салага сможет покалечить сразу десятерых бойцов.

Филатов

Я допрашивал Барского. И ты знаешь, что он мне сказал, что он бил только тех, кто нападал. Выходит, что наши бойцы не могут задержать нарушителя?

Тарамов

Нападать учат десант и разведчиков, а сторожей натаскивают на борьбу с напавшими на них преступниками. А может, этого Барского поставить на боевой пост и потом пристрелить «по ошибке»?

Тринадцать роз для ведьмы

Рано утром старший оперативный уполномоченный местного УГРО Юрий Валентинович Кисель постучал в дом, где после гибели Ивана продолжала жить Алиса.

– Открывай, разговор есть! – громко крикнул он в окно.

– Что случилось, заболел, кто? – спросила Алиса.

– Нет, у меня к тебе разговор серьезный есть, – проговорил сотрудник милиции.

– Говори, что случилось. Еще шести нет, – посмотрев на часы, сказала Алиса.

– Короче, я знаю, кто убил Ивана, – проговорил опер.

– Тот, кто убил, сидит, – бросила Алиса.

– И ты знаешь, кто убил. Его убил Старков, твой несостоявшийся муж. Он сначала Ивана-дурака убил поленом, а потом часа через два за хозяином тайги пошел.

– Еще чего скажешь? – спросила Алиса.

– Я к тебе почему пришел. Предложение хочу сделать. Или я тебя в тюрьму посажу за убийство сегодня, или ты за меня замуж идешь.

– Я чего-то не поняла, ты ко мне свататься пришел или тюрьмой угрожать? – возмутилась Алиса.

– У нас с директором договор был. Украденную невесту Богатырев должен был у меня поселить, а оставил тебя у своего незаконнорожденного сыночка, для того, чтобы попользоваться тобой, как бабой в тайге.

– Выходит, в этой компании ты третьим был? – уточнила Алиса.

– Как же без меня, я тут власть милицейская. За похищение женщины и изнасилование привлечь их мог, – пояснил Кисель.

– Чего же не привлек? Богатырева боялся или сыночка его Ивана? Ты же знал, что этот урод тут женщину насилует, наркотиками травит, чтоб сопротивляться не могла. Почему не пришел, не спас меня от подонка? Ты же власть.

– Договориться хотел с Богатыревым, а он послал меня, за это и сидит.

– И теперь чего ты хочешь?

– Я сказал, баба мне нужна. Ложись, если понравишься, в жены возьму! И делай мне все по-городскому, как хозяину тайги делала в машине, – схватил за плечи Алису оперативник.

– Не будет этого, Кисель, потому что мне такие мужики противны и не лягу я с тобой!

– У тебя выбора нет. Или даешь мне сейчас, или прямо отсюда в тюрьму везу за соучастие в убийстве. А если понравишься мне, как баба, в постели, то женюсь на тебе, – попытался поцеловать милиционер Алису.

– За кого замуж-то идти? За тебя? – отшвырнув от себя Киселя, спросила Алиса. – Да какой из тебя муж: ни силы мужской, ни зарплаты таежной.

– А мне зарплата не нужна. Мы же на золоте сидим здесь. И отсюда без меня никто и грамм не увезет, поймаю и посажу. Так что я жених не бедный, и здоровья у меня на любую бабу хватит. Из местных ни одна не жаловалась. И врачиха прошлая все делала, что просил, потому что власть я здесь! Ты поняла, кто я! – заорал Кисель. – Ложись, сука!

– Богатый, говоришь? И золото есть? – решила отвлечь мента разговором Алиса.

– Есть. Что охраняем, то имеем, – подтвердил Кисель.

– А с ведьмой в одной койке лежать не боишься? Я ведь не просто баба, я ведьма. Об этом старуха Богатырева уже всему поселку рассказала. Да и вчера вы об этом говорили с ней полночи.

– Чего мне бояться? Тут все бабы ведьмы. У каждой убийство за плечами. Только они отсидели свое, а ты на воле со мной жить будешь, и убийцу Старкова твоего я не трону, – пообещал старший опер.

– Ну, раз не боишься ведьмы, засылай сватов, а сам с цветами приходи. Я розы люблю, красные. 13 роз в букете чтобы было, для ведьмы.

Фридман – жертва шантажа

Светлана довольно долго скрывала от подруг свою беременность. Первым на округлившийся животик медсестры обратил внимание доктор Фридман.

– И кого ты решила осчастливить наследником? – спросил он, поглаживая по животу Светлану.

– Могу и вас, вы ж у меня первым были, – с вызовом проговорила Светлана.

– Когда это было!? – убрав руку с живота женщины, произнес хирург.

– И тогда тоже. Вспомните, как у меня во время операции инструмент из рук валился. Вы еще матом меня крыли, а потом спиртом кровь в своем организме развели и полезли на меня в пять утра по пьянке! – повысила голос Светлана.

– Так я у тебя третьим в ту ночь был. Мне Люба о твоих сексуальных подвигах с инженером и фотографом рассказала. Вот я и решил провести с тобой воспитательную работу, как коммунист с комсомолкой, – пояснил Фридман.

– Доктор Фридман, не так все было, как вы рассказываете. Я спала в пять утра на операционном столе, а вы меня сонную во сне изнасиловали, и это все своими глазами видела Люба, которая спала на соседнем столе. Так что готовьтесь наследника принимать, – оценивающе посмотрев на Фридмана, произнесла Светлана.

– Ты меня, что, шантажировать решила? – возмутился Фридман.

– Почему шантажировать? – ухмыльнулась Светлана. – О ваших подвигах знают все в больнице. Подам в суд – не отвертитесь. Да если б не ваше «право первой ночи», я б давно замужем за Барским была. А так, я мать-одиночка! У вас другого пути теперь нет. С женой-старухой разводитесь, и начинайте новую жизнь с молодой и красивой.

Смерть милиционера

– Я чего, дурак, чтобы тебе розы красные дарить. Да весь прииск знает, что тебя Иван и его папаша драли, как хотели, без всяких роз и тюльпанов. Сейчас, размечталась! – неожиданно заорал Кисель. – Ты мне прямо сейчас дашь так, как Богатыреву.

Кисель швырнул женщину на кровать и стал срывать с нее одежду. Алиса отчаянно отбивалась от насильника.

– По-хорошему не хочешь? – закричал он. – Тогда по-плохому будет!

Кисель схватил Алису за горло, и стал душить, а когда она потеряла сознание, достал наручники и пристегнул ее к кровати.

– Прошлая врачиха тоже брыкалась вначале, а как наручники надел, сразу дала! – бубнил под нос насильник. – Зато потом по первому требованию ноги раздвигала.

Минут через двадцать Кисель слез с кровати и пошел на кухню искать водку. Но ни водки, ни самогона в доме не было. В шкафу на нижней полке стояли только две бутылки с техническим спиртом.

– Можно и спиртякой с утра опохмелиться, – пробормотал Кисель. – Он открыл бутылку и налил себе в кружку. Алиса, пристегнутая наручниками к кровати, беззвучно плакала, отвернувшись к стене. Кисель выпил, занюхал спирт корочкой хлеба, и налил себе еще. – И чего сопротивлялась, дура. Если б по-хорошему дала, то я бы, может, и в свою хату переселил. А так, будешь бежать ко мне по первому требованию, когда я бабу захочу, потому что я власть здесь!

Допив спирт, Кисель снял с Алисы наручники, положил в карман вторую бутылку и, покачиваясь, вышел из хаты.

Алиса встала с кровати, подошла к столу и увидела пустую бутылку из-под метилового спирта.

– Он бутылку спирта метилового выпил, – проговорила Алиса. – Это же смертельная доза. Надо желудок промыть срочно.

Алиса оделась, сунула пустую бутылку в карман куртки и, выскочив на улицу, побежала за милиционером. Она хотела предупредить его об опасности. Но возле дома Богатырева остановилась.

– «Они же меня обвинят, что я его отравила метиловым спиртом, – неожиданно подумала она. – И спасти я его уже не смогу, доза смертельная.

Алиса вытащила из кармана куртки пустую бутылку, протерла ее платочком и бросила возле калитки дома. После чего вернулась в свою хату, протерла стол, посуду и стулья мокрой тряпкой, разделась и легла спать.

В девять утра к ней прибежала испуганная фельдшерица. В медпункт мужики милиционера принесли. Он не дышит, и пульса нет. Я не знаю, что делать?

– Иди, адреналин коли, лобелин для дыхания. Я сейчас оденусь, прибегу. Минут через десять Алиса уже была в медпункте. Она пощупала пульс, осмотрела зрачки, поднесла ко рту больного зеркало.

– Бесполезно что-либо делать. Он часа два назад умер. На отравление похоже, звони в милицию.

– Он у Богатыревой пил вчера, а потом ругался с ней до полуночи, – вспомнил шепелявый мужик по имени Вася, притащивший вместе с соседом Киселя в медпункт. – У него в кармане бутылка спирта была технического. Я у Богатырева такие бутылки видел. Он их никому не давал, говорил, что спирт этот для приборов, ядовитый.

Через два часа следователь арестовал Раису Владимировну Богатыреву по подозрению в умышленном отравлении метиловым спиртом сотрудника милиции. К делу была приобщена пустая бутылка из-под метилового спирта, обнаруженная возле дома Богатыревой, и вторая, нераспечатанная, найденная в его кармане. Сама же старуха на допросе утверждала, что угощала Киселя у себя дома накануне самогоном собственного изготовления и никакого спирта ему не давала. А ее муж, допрошенный в присутствие адвоката, пояснил, что со склада он получил 20 бутылок технического метилового спирта, который никому не давал, чтобы мужики не потравились. В подвале дома Богатырева милиционеры во время обыска обнаружили только 18 бутылок.

Кадры из многосерийного фильма «Сумасшедшие на свободе»

Интерьер. Кабинет в милиции. За столом сидят три сотрудника уголовного розыска Журавлев, Канарейкин и Шестаков.

Журавлев

Начинаем с покойников в больнице.

Канарейкин

Порадовать ничем не могу. Проверил всех спортсменов и тех, кто служил в спецназе. Допросил. Ни одного подозрительного.

Журавлев

С неграми, что выяснили?

Канарейкин

Негров я нашел. В Краснолиманском мединституте учатся двести студентов из Африки. Вот, только допросить иностранцев не позволили. У меня ж ни заявления, ни уголовного дела…

Журавлев

А Мухин, что?

Канарейкин

Молчит, как партизан на допросе. Ему сейчас не до негров. На следующий день после того, как Мухина откопала старуха, его подельник Котляр въехал на скорости в телеграфный столб. Там четыре трупа. Говорят, что Котляр с подельниками по приказу Мухина пытались обложить данью польский благотворительный фонд. А фонд этот не простой оказался. У него «крыша» цээрушная.

Журавлев

С Мухиным все понятно. Не на тех наехал. И нам там делать нечего. Всё, тема закрыта! Вопросы есть? Вопросов нет.

Погибшие любовники Ядвиги Бзежинской

Старков встретился с польским профессором на развалинах атомной станции в Казантипе. По дороге он несколько раз приложился к фляге с коньяком для храбрости, потому что знал, что Ядвига рассказала мужу все о своем лечении. Старков думал, что Бзежинский начнет разговор со своей бабы, но тот, принял официальный облик, с которым уполномоченные лица вещают от имени и по поручению.

– От имени правительства Соединенных Штатов Америки, – торжественно начал поляк, – я хочу поблагодарить тебя за службу. Благодаря чертежу, доставленному из сумасшедшего дома, нам удалось опустить реактор АЭС на двести метров вниз в карстовую пещеру. Это большой успех для американской науки. Теперь у нас есть подходящий для сумасшедших вход в ад. Мы построим здесь храм для душевнобольных всего мира. Они будут приезжать сюда из разных стран танцевать, совокупляться и скакать.

– А скакать на ком? – удивленно посмотрел на профессора Старков.

– Скакать они будут не на ком, а с песней: «Кто не скаче, тот москаль». Это я придумал специально для украинских националистов, чтоб им было чем отличиться на Казантипе от остальной тусовки. Ты же помнишь нашу главную задачу: расколоть СССР вдребезги на мелкие осколки. Слоган утвержден, и его запустят в нужное время, а пока это секрет. А теперь я хотел бы поговорить о своей жене. Она мне рассказала, чем вы занимались здесь в мое отсутствие.

– И что? – с вызовом спросил Старков, делая очередной глоток из фляги. Он стоял на самом краю обрыва в двух метрах от профессора и имел возможность прикинуть, сколько придется ему сделать движений, чтобы Бзежинский полетел в пропасть вслед за атомной станцией.

– Она была в восторге от тебя и предложила мне повторить ваши упражнения. Представляешь, ничего не получилось.

– Потренируйся, это не сложно.

– Нет. Я это делать не буду.

– Каждый правый имеет право, – в глаза профессору расхохотался Старков. – А может, ты ко мне с претензией? Так это не по адресу. Твоя Ядвига сказала, что я просто обязан это делать с ней ради великого американского бога по имени ТОЛЕРАНТНОСТЬ! У тебя претензии к основополагающей догме вашего президента есть? По глазам вижу – нет. Тогда в чем вопрос?

– В толерантности к усопшим. Я же тебя предупреждал, чтобы ты не подходил к моей жене, потому что, как это у вас говорят без мата, она слаба на передок. Так вот, чтобы ты лучше понимал историю вопроса. Тот самый двухметровый негр плохо кончил на крыше нашего небоскреба и упал вниз. И его больше не стало. Вторая ее толерантность – американский вождь краснокожих «Зеленый змей» попал пьяным под машину на пешеходном переходе в десяти метрах от нашего дома. Мексиканец утонул в реке, а китайца убило током.

– Кошмар, ужас, – картинно схватился за голову Старков. – Неужели меня ждет падение в пропасть прямо сейчас.

– Нет, Старков, тебя ждет другая смерть, – подняв вверх палец, торжественно произнес Бзежинский. – А вот какая, я еще не решил. И запомни, Старков, бог не фраер, он шельму метит.

– Так это не я шельма, а твоя американская баба со своей толерантностью, Слов понапридумали, чтобы обычное блядство под красивой оболочкой спрятать. Толерантность у нее к мужикам проснулась, потому что мужик у нее профессор, ни на что не способный. И ты напрасно мне угрожаешь, Бзежинский, я лечил ее как врач, а не как любовник. Ну, кто ж такую страшную бабу любить станет по доброй воле и при ясной памяти. Я просто ловким движением руки вернул Ядвиге простое женское счастье. Пользуйся моим открытием, цээрушник, а я пошел. Я выхожу из игры и больше не желаю вас видеть – обоих.

– Погоди, Старков. В нашей конторе есть только вход, но нет выхода. Ты слишком много знаешь о том, что было и что будет с этой страной. Я бы тебе советовал…

– Да пошел ты на… Он меня, Старкова, на испуг взять решил. Бабу свою пугай. А я видел таких, как ты, в дурке сотнями. И в проект я ваш цээрушный больше не верю. Ни хрена у вас не получится с такими исполнителями.

Высказав все, что можно, Бзежинскому, Старков на маршрутке отправился в Краснолиманск дорабатывать планы страшной мести иноземным шпионам и похитителям Алисы. Вот только добраться до своей квартиры в этот вечер ему так и не удалось. Возле его дома стояла группа парней в черных куртках. Они стояли молча в ряд. Их было восемь!

Москва – Крым – Казантип.

9 декабря 2014 года.

О том, что произошло дальше с героями этой книги, читайте в новом романе Марка Агатова «Убийство на Казантипе – 2».