Читать книгу "Убийство на Казантипе"

Ночные допросы

Больше всего за эти 15 суток досталось 18-летнему санитару Гарри Барскому, ночами его избивали менты, а днем зэки-сокамерники. Наконец, не выдержав издевательств, он провел удушающий захват одному из самых наглых зэков, прибежавшие на крики милиционеры с большим трудом смогли оттащить от Гарика бездыханное тело местного авторитета с дурацкой кличкой Черпак. Зэка откачали, но остальные потребовали убрать из их камеры Барского.

На следующий день следователи решили сменить тактику. Всех подозреваемых в нападении на миллионера выпустили на свободу. В ИВС остались только муж и любовник Алисы – Владимир и Гарик. Владимира привели в камеру к Барскому около десяти вечера. Это была первая ночь, когда следователи отменили ночной допрос. Гарик сидел на своей койке и никак не реагировал на появление в камере мужа Алисы.

– Это все из-за тебя! – с порога закричал Владимир. – Это ты сбил с правильного пути Алису. Я убью тебя!

Владимир бросился на Гарика, и тут же получил пощечину такой силы, что отлетел в дальний угол камеры.

– Во-первых, не ори, – тихо произнес Гарик. – Они тебя специально сюда посадили для того, чтобы мы подрались и получили дополнительный срок. Если ты хочешь выйти из ИВС живым, сядь на свою шконку и заткнись.

– А я поговорить хочу, – продолжил Владимир. – Как тебе было с моей женой в постели? Она тебе понравилась?

– Если ты еще хоть слово скажешь про Алису, я тебя убью.

– Благородного корчишь. Ты мою жену не сдал ментам, а я сдал, я не выдержал пыток, я оклеветал ее, – Владимир зарыдал в голос.

Гарик никак не реагировал на его слова. За эти дни он научился мысленно покидать камеру и вспоминать приятные минуты из прошлой жизни. Это его спасало во время допросов.

– Скажи, почему она тебя полюбила, сопляка 18-летнего? Ну, кто ты такой, чтобы лезть в мою семью! Ты разрушил семью. Алисе теперь нравятся брутальные мужики, а меня она считает тряпкой, слабаком, психом, истериком. Я ж ее предал, я не пережил этого кошмара. Они душили меня противогазом. Я терял сознание, а они меня били, били, били. И чтобы прекратить этот ужас, я подписал все, что они требовали. Я предал Алису! Ты понимаешь, я предал свою жену! А ты молчал. Тупо молчал! Ты, сопляк восемнадцатилетний, оказался сильнее взрослого мужика. Как я теперь посмотрю ей в глаза? Я – предатель! Они теперь будут шантажировать меня этими показаниями против Алисы.

Гарик сидел, не двигаясь, и никак не реагировал на слова Владимира.

– Ты меня не слушаешь, ты не хочешь понять. Они били меня по почкам, били в пах. Кричали, что у меня никогда не будет детей, что я не смогу больше любить свою жену. Они душили меня. Я терял сознание. Я не мог это терпеть. Ты понимаешь, я хотел выйти отсюда живым!

– Что ты от меня хочешь, чтобы я тебя пожалел? Сказал Алисе, что ты хороший?! А может, я должен отпустить тебе грехи? Я не поп, и здесь не церковь. Веди себя, как мужчина, и прекрати истерику, – осадил сокамерника Гарик.

– Меня прессовали уголовники, они мне не давали спать, били меня в камере. Били после того, как я подписал показания, били по голове, чтобы отбить память, превратить меня в дурака. Я жаловался следователю, а он говорил, что не в курсе, обещал прекратить издевательства, но они продолжали меня бить каждый день, каждую ночь. На мне не осталось живого места. А ты, тупое животное, осуждаешь меня. Нормальный человек перенести все это не может! А я нормальный человек! Я – инженер, кандидат наук, почетный рационализатор! Мне есть что терять! Это ты, пустое место, санитар психушки, воспользовался минутной слабостью моей жены и совратил с пути истинного. Но я лучше тебя в постели. Она горела в моих руках! Она любит меня! Не тебя, меня, потому что я ее муж, я отец ее ребенка. А ты никто! Пустое место, санитар!

– Слушай, ты, рационализатор, – неожиданно взорвался Гарик. – Может, ты про свою жену не будешь орать в камере. Или у тебя что-то с ушами? Я сказал, ни одного слова про Алису! Ты меня понял, слизняк! Дома будешь рассказывать, почему ты предал свою жену, как тебя били и что с тобой делали зэки. Мне это не интересно! Ты меня понял! Алиса тебя пожалеет. Она добрая, а я злой и справедливый.

На некоторое время в камере наступила тишина. Владимир быстро заснул. Во сне он вскакивал со шконки, умолял кого-то не бить его. Обещал все подписать. Проснулся он в пять утра. Увидев спящего Гарика, Владимир подкрался к своему главному врагу и стал душить его. Гарик, вначале попытался оторвать пальцы ревнивого мужа от своего горла, но осознав, что сделать это не может, ударил Владимира пальцами по глазам. Муж Алисы заорал от сильной боли, схватился за глаза и стал кататься по полу камеры.

Тут же загремели замки и на пороге камеры появились три милиционера.

– Что случилось? – спросил дежурный по изолятору.

– Он меня хотел убить. Он подкрался ко мне, когда я спал, и стал душить, а потом ударил по глазам. Я ничего не вижу. Я сделал все, что вы просили! Спасите меня, – Владимир забился в истерике. А милиционеры набросились на Гарика и стали избивать его дубинками. Его били долго и больно. Гарик молча переносил побои, прикрывая руками голову. Потом милиционеры ушли, и они опять остались вдвоем в камере. Следователь надеялся, что Гарик теперь изувечит или убьет мужа Алисы. Владимир, забившись в угол камеры, затравленным зверем смотрел на мальчишку.

– Ну, что ж ты меня не бьешь?! – спросил Владимир. – Боишься ментов! Ты их испугался! Ты – трус, трус! Трус!

– Заткнись, урод! И как она с тобой живет, с убогим!

Гарик не произнес больше ни слова. Он лежал, повернувшись лицом к стене, и вспоминал ту единственную ночь, когда был по-настоящему счастлив с Алисой. Он чувствовал ее дыхание, он трогал ее руки, целовал губы нежно и ласково. Он был счастлив, что его любила такая женщина.

Канализация и грантоеды

Беседа со Старковым завела Казимира в тупик. Он не знал, каким образом можно заполучить секретные документы о подземных коммуникациях Казантипа в исполкоме. Пересказав содержимое разговора со Старковым Ядвиге, Казимир беспомощно развел руками.

– Ну, и чего застыл в позе дебила, – возмутилась супруга Казимира. – Как моих любовников убивать, ума хватает, а как секретный документ заполучить в исполкоме —Ядвига, думай.

– В отличие от некоторых, я в спецшколе ЦРУ не учился и опыта в подобных делах не имею. Я, извините за выражение, профессор, а не налетчик, – напомнил Ядвиге Бзежинский.

– Профессор, придется учиться и этому ремеслу. Завтра с утра поедешь в Казантип, встретишься с первым заместителем председателя горисполкома, который отвечает за воду и канализацию, и предложишь ему грант на ремонт всего этого хозяйства, – сообщила Ядвига. – У них там износ труб процентов на 90 будет. Он однозначно клюнет на это предложение. А для того, чтобы вице-король Берлага, то бишь, вице-мэр Казантипа, стал лоббировать эту тему в кабинете мэра, дашь ему тысячу баксов в качестве аванса.

– И от кого я должен этот грант предлагать? – вопросительно посмотрел на Ядвигу Бзежинский.

– От родного польского правительства, неужели тебе и это объяснять надо!? – взорвалась Ядвига.

– Ты подумай, какие это суммы? Откуда у нищей Польши деньги на подобную благотворительность? Это же миллионы долларов! – возмутился Казимир.

– Не надо все усложнять. Я читала отчеты наших коллег из других регионов Окраины. Так вот, в центре и на западе Окраины не осталось ни одного областного центра, где бы наши коллеги не получили подробные схемы всех подземных коммуникаций и бомбоубежищ вместе с генпланами городов. Короче, на все про все тебе три дня и пять тысяч баксов.

Первый день на свободе

Утром Владимира вывели из камеры и отпустили на волю. Он медленно шел по улицам города и не узнавал его. Ему казалось, что прошла целая вечность, годы, десятилетия. Дома жены не было. Владимир нагрел на плите воду, выпил чашку растворимого кофе и заснул чутким, нервным сном. Он еще не знал, что накануне в травматологии врачи констатировали смерть миллионера Сергеева. Он повесился на полотенце, привязав его к спинке кровати. Эксперты посчитали это самоубийством, после чего потеряло актуальность и дело об избиении Сергеева и его подчиненных. Доказать причастность к нападению на миллионера ни мужа, ни любовника Алисы следователи не смогли. Других же реальных подозреваемых найти им так и не удалось.

Алиса домой приехала вечером в сопровождении Виктора Ивановича. Увидев избитого мужа, она бросилась к нему, стала целовать его, плакать, шептать какие-то слова.

– Ну, я поехал, – недовольно произнес Старков. – Тебе тут и без меня будет хорошо. Если понадоблюсь, знаешь, где искать.

Гарика вывели из камеры под вечер. Ему вернули часы, ключи от квартиры и паспорт. Он вышел из подвала, где находилось ИВС, и тут же оказался в руках четырех мужиков в штатском. Его затолкали в машину и повезли куда-то по ночным улицам. Рядом с водителем черной «Волги» сидел Петр Петрович Мухин. Ничего хорошего от этой поездки Гарик уже не ожидал. Наконец, автомобиль остановился у входа в военкомат. В столь поздний час там не было ни одного посетителя. Гарика завели в кабинет военкома.

– А вот вам и Гарри Барский, – сообщил военком членам призывной комиссии. – Доктора могут его не осматривать. Он здоров. Подписывайте бумаги, и вы свободны.

Когда врачи вышли из кабинета, военком встал из-за стола и объявил: «С этой минуты Гарри Барский считается призванным в ряды Советской Армии. Забирайте свои вещи и следуйте за мной».

На сборный пункт в областной центр Гарика повезли на военном бобике два офицера. В ту же ночь команду призывников загрузили в транспортный самолет. Под утро он приземлился где-то в Сибири. Потом они долго летели на вертолете и приземлились в таежном гарнизоне. Первое, что бросилось Гарику в глаза, – это то, что солдаты и офицеры ходили по гарнизону в технической робе без погон и знаков различия. Ближайшие три года ему предстояло служить в ракетных войсках стратегического назначения.

Реактивный психоз

А в Казантипе жизнь шла своим чередом. На следующий день Алиса Викторовна, как ни в чем не бывало, вышла на работу. Целый день она принимала больных, а потом зашла в кабинет главврача.

– Зачем ты это устроила? – увидев Алису, спросила Лариса Ивановна.

– Я не думала, что так все обернется, – развела руками врач. – Но за меня отомстили, и в Казантипе больше не будут насиловать женщин. Так что все хорошо.

– Что хорошо?! Гарик где? – взорвалась Лариса.

– Он сидел в одной камере вместе с моим мужем. Володя говорил, что Гарик не выдержал пыток, дал показания против меня, и за это Володя его пытался убить в камере.

– И где он сейчас?

– Не знаю. Володю выпустили, а Гарик остался в ИВС. Я к тебе пришла за советом. У Володи с нервами не все в порядке, ночью практически не спал. Прятался под кроватью, молил о пощаде, кричал: «Я же все подписал, не бейте меня! Не бейте по голове, мне больно. Больно! Больно!». Ему кажется, что за ним следят, что его хотят убить. Похоже на реактивный психоз. Посмотришь?

– Поехали.

Лариса поговорила с Владимиром, осмотрела его, и вдвоем с Алисой они отвезли больного в Краснолиманск. Владимира поместили в первое отделение. Старков пообещал, что сделает все возможное для его лечения. Алиса возвращаться в Казантип не стала, она осталась ночевать у своего любовника.

– Теперь ты будешь лечить моего мужа и спать с его женой, – целуя Старкова, произнесла Алиса, когда они добрались до постели.

– Это не мой выбор, Алиса, это судьба, – проговорил Виктор Иванович, раздевая Алису.

– Подожди, Лариса сказала, что Гарик пропал. Его из ИВС увезли люди в штатском.

– Вот и хорошо. И это препятствие исчезло. Теперь нашей любви никто не помешает, – улыбнулся Старков.

– Погоди, Виктор. Я бы хотела его найти. Он пострадал из-за меня, – зашептала Алиса.

– Тут я бессилен. Им занимался Мухин. Куда они его спрятали, никто не знает. Не исключено, что Гарик стал нежелательным свидетелем или потерпевшим. Я считаю, что он пострадал за дело. Не дорос он еще до таких шикарных женщин, как ты. Его уровень – санитарки и медсестры, а он на врача замахнулся. И пожалуйста, запомни на всю оставшуюся жизнь, мы никогда не будем обсуждать в постели проблемы твоих любовников. Забудь о нем. Переверни страницу. Его не было в твоей жизни! Не было никогда, потому что в твоей жизни есть только один настоящий мужчина, способный на все, и зовут его Виктор Иванович Старков.

Старков стал нежно и ласково целовать Алису, и через минуту ей уже не нужен был никто, ни муж, ни Гарик, ни другие мужчины.

Через неделю Старков принес Алисе «Историю болезни» ее супруга.

– Обрати внимание на консультации травматолога и уролога. Доктора пишут, что он больше не способен не только иметь детей, но и совершать полноценный половой акт. Необратимые изменения. Теперь у тебя есть все основания развестись с ним и создать новую семью.

– Это что, правда? – с подозрением посмотрела Алиса на Старкова.

– Это документ для суда.

– И с кем я должна создать семью?

– Со мной. Мы будем идеальной парой. У меня есть вакансия в отделении. Решай. Тебе будет хорошо со мной.

– А гинеколог, а медсестры, что они будут делать без тебя? – внимательно посмотрела на Виктора Алиса.

– Им будет сложно конкурировать с первой красавицей горздрава. Кстати, твой гинеколог сама виновата в том, что получила отставку. Она наложила слишком грубые швы, отчего ты стала еще привлекательней в постели. Из-за этого я схожу с ума от тебя. Мне еще никогда не было так хорошо с женщиной.

Через месяц Алиса подала документы на развод. Основанием для развода стало заключение врачей о мужской несостоятельности ее мужа. Справки из психбольницы оказалось достаточно для того, чтобы развести супругов и вернуть Алисе ее девичью фамилию. Володя о том, что его официально бросила жена, даже не подозревал. Периодически Алиса навещала своего, теперь уже бывшего, мужа, приносила ему фрукты, конфеты. Слушала его жалобы на здоровье, обещала помочь, и уходила ночевать к своему любимому мужчине. Алиса была счастлива, ей казалось, что неприятности закончились и через месяц она переедет в Краснолиманск, сыграет свадьбу, и навсегда забудет о Казантипе и своем бывшем муже, которого она, как оказалось, никогда и не любила.

Сколько стоит «измена Родине»?

Казимир приехал в Казантип ровно в одиннадцать. Первый заместитель мэра Казантипа Романов Вячеслав Романович встретил Бзежинского, как дорогого гостя. Секретарша принесла кофе, пирожные и открыла коробку шоколадных конфет с ликером.

– Давайте сразу перейдем к делу, – сделав глоток кофе, предложил Казимир. – Речь идет о многомиллионном гранте правительства Польши на поддержку городского хозяйства Казантипа. Мы хотим Казантип превратить в образцовый постсоветский город. Город будущего! Надеюсь, у вас уже есть сметы на полную реконструкцию канализации и водопровода Казантипа?

– Полной сметы нет, есть смета на отдельные виды работ, – смутился рыхлый толстяк, протирая салфеткой вспотевший лоб. – Вы же понимаете, что при нынешней ситуации в нашей любимой Окраине мы и мечтать не могли о полной реконструкции.

– Понятно, – разочарованно протянул Казимир. – Очень жаль, а ведь нам нужна не только смета, но и весь комплект технической документации на подземные коммуникации со всеми подвалами и техническим подпольем, а также генплан развития города.

– Все остальные документы готовы, – засуетился зам председателя исполкома. – Могу прямо сейчас сделать копии.

– Копии документов стоят денег, – задумчиво произнес собеседник. – Давайте сделаем так. Я сейчас передам вам 2000 долларов, и заеду сюда завтра за документами и сметой. Успеете?

– О чем речь. Ночь поработаем и все сделаем. Мы не можем упустить такой шанс. Для нас большая честь работать с вашим фондом, – засуетился Романов.

Казимир протянул Романову деньги и попросил написать расписку «для отчета».

Женский разговор о любви и изменах

Лариса Ивановна, узнав о тайном разводе Алисы, вызвала ее к себе на беседу. Алиса зашла к главврачу радостная, счастливая, в новом дорогущем платье. Платье это купил для Алисы Старков во время командировки в Париж. После того, как он познакомился с Бзежинским, его стали регулярно приглашать на международные симпозиумы и конференции.

– Красавица, – улыбнулась Лариса Ивановна. – Такая женщина любого с ума сведет. Даже такой ловелас, как Старков, не устоял. И чем ты мужиков берешь?!

– Красотой и лаской, могу провести показательное выступление специально для тебя. Я не представляю, сколько можно жить одной. Я бы умерла от тоски. И как ты это терпишь? Мужиков кругом море. А может, ты моего Гарика ждешь?

– Нет. Гарика я не жду. Он слишком молод для меня. Я с малолетками не сплю. Да и видела я кое-что той самой ночью.

– Что ты видела? Расскажи, – Алиса присела на диван.

– В ту самую ночь, когда ты развлекалась с миллионером, Гарик зверски изнасиловал Светлану. Она орала на весь квартал от страсти и боли.

– Моя школа. Этому я его научила. Он сделал со Светкой то же, что и со мной, – стараясь скрыть раздражение, бодро зачастила Алиса. – Так что забудь о чистом и непорочном мальчике. Я сделала из него настоящего мужчину, который в постели превращается в дикое животное, сметающее все преграды на своем пути. Одежда в клочья. Боль страшная. Зато какое наслаждение получаешь в финале! Я с ним улетала в небеса раз десять. Ничего подобного не испытывала раньше. Думаю, что Светка осталась довольна. У Гарика большое будущее на дамском фронте.

– Да, она была счастлива с Гариком, и улетала в космос одиннадцать раз, так что она тебя и в этом обошла. Сначала мужа твоего совратила, а потом и любовника. Как говорится, молодость вне конкуренции, да и опыта у нее в этих делах побольше, чем у тебя, – Лариса, не скрывая, издевалась над коллегой. Ей хотелось побольнее ударить Алису. Она не могла простить ей Старкова.

– А ты стояла под окном и считала, сколько раз она кончит, – неожиданно взорвалась Алиса. – Ты зачем завела этот разговор? Я сама отказалась от него, я его бросила, подарила тебе и твоей аспирантке. И вместо того, чтобы приласкать мальчика, вы отдали его какой-то паршивой медсестре из хирургии. Две опытнейшие бабы не смогли удержать возле себя 18-летнего мальчишку.

– Алиса, по глазам вижу, ты его еще любишь, ты с ума сходишь по Гарику. Я только сейчас это поняла. Но если это так, почему ты его бросила? – продолжала прессовать свою подругу Лариса.

– Видишь ли, есть любовная игра, и есть жизнь со своими правилами и моральными кодексами строителей светлого будущего, – успокаиваясь, произнесла Алиса. – В реальной жизни он стал себя вести так же, как в постели. А я не тот человек, который станет подчиняться мужчине. Поэтому я и разорвала с ним отношения.

– Бредовая идея. За закрытыми дверями ты готова терпеть боль и унижение, а на людях ты главная! Так не бывает. Настоящий мужик тебя сломает за неделю.

– Где ж его взять, настоящего-то, чтоб покорил за неделю, – весело рассмеялась Алиса. – Гарик еще не созрел для этой роли, а других в этом городе я не видела. Слабоваты они для меня.

– Ты что, хочешь жить с садистом?

– Нет. Меня извращенцы из дурдома не интересуют. А вот от брутального мужика двухметрового роста с туго накаченными мышцами и прочими выдающимися подробностями я бы не отказалась. Если честно, меня утомили интеллигенты в постели.

– И Старков? – с интересом посмотрела на Алису главврач.

– Старков в этом деле профессионал высочайшего класса. Какое бы ни было у меня настроение, что бы у меня там не болело, он не остановится до тех пор, пока не доведет свою любимую женщину до оргазма. Он говорит, что я создана для полетов в невесомости. И это доставляет ему огромное удовольствие. У нас полная гармония в постели. И я перед ним не изображаю оргазм, как некоторые провинциальные актрисы. Я действительно схожу от него с ума пять – десять раз за ночь.

– И кого ты считаешь «провинциальной актрисой»? – со злостью спросила Лариса. Она уже догадывалась, какой услышит ответ.

– Не я считаю, Владимир Иванович говорил, что ты каждую ночь бездарно демонстрировала ему свои «полеты в космос», но он не поверил тебе. Ты плохая актриса, фальшивая, не настоящая! Старков психолог, его не обманешь. А еще, ты хотела его окольцевать, сделать своим мужем. А зачем ему актриса. Он бы сделал для тебя все, что нужно, если бы ты призналась в своих сокровенных желаниях. И он бы помог тебе раскрыться. Но ты боялась показаться нескромной и стала врать ему о своих многократных «полетах в космос», после очередного «фальшивого оргазма». Признайся, только честно, чего ты хотела от него. Расскажи о тайных желаниях.

– Того же, чего и ты. Настоящего брутального мужика в постели. Такого, чтоб после него уже ничего не хотелось. Я хотела почувствовать внутри себя настоящую мужскую силу, а не утонченную технику врача-сексопатолога. Вот и вся тайна, почему я играла с ним в любовь. А еще мне мешал его «богатый жизненный опыт». Слишком много женщин побывало в его постели. Это меня выводило из себя.

– А меня, наоборот, это заводит. Стоило только представить Виктора в объятьях другой женщины, как я тут же улетала в невесомость, – прикрыв глаза, призналась Алиса. – Я вообще люблю фантазировать в такие минуты. Я даже тебя «видела» в его постели несколько раз, а однажды повторила все ваши любимые позы. Это его позабавило, и тогда он выложил о тебе все. И я сыграла твою роль, сыграла блестяще, пять раз, по-настоящему, улетев на небеса. Старков был поражен. Он сказал, что я по всем статьям превзошла оригинал.

– Ну, а брутальный мужик – это желание, или так, для красного словца, – незаметно перевела разговор в интересующее ее русло Лариса. Она умела держать удар.

– Каприз пресыщенной бабы, – широко открыла глаза Алиса. – Хотя временами после «многократных полетов в космос» хочется почувствовать настоящую мужскую силу. Но Виктор Иванович не позволяет себе подобных вольностей, он пылинки с меня сдувает, называет «белой и пушистой». Ладно, я пошла. Там больных полный коридор.

Впрочем я ж о самом важном сказать хотела. Короче, через месяц у меня свадьба с Виктором, приглашаю. Мы снимаем банкетный зал в «Океане». Я уже заказала себе свадебное платье с фатой. Все будет, как первый раз, и я выступлю в роли девушки не целованной, а первый брак мы считаем несостоявшимся и недействительным. С Виктором Ивановичем мы начинаем жизнь с чистого листа.

– Мои поздравления, Алиса Викторовна, – с трудом выдавила из себя Лариса. – Могу только порадоваться за тебя, но я бы так не смогла. Бросить мужа, который попал по твоей вине в безвыходную ситуацию. Ты и Старкова бросишь, и любого другого.

– Это не ты говоришь, а твоя зависть. Старков для меня лучшая партия. Он красавец, следит за собой. Женщины от него без ума. Да и ты у него неделю жила, но он выбрал меня. Так что приглашаю официально на нашу свадьбу.