Читать книгу "Убийство на Казантипе"

Поездка на прииск

Часа через два к медпункту подкатил вездеход. Богатырев, оставив включенным двигатель, широко распахнул входную дверь.

– Я за вами, Алиса Викторовна, – прогремел басом хозяин тайги. – Собирайтесь и чемоданчик врачебный не забудьте. У нас врачихи без него ни шагу не сделают. Тут же «скорой помощи» нет, одна надежда на вас.

– Я готова, – быстро вскочила со стула Алиса.

– Меня возьмите на прииск, – неожиданно заканючил Иван. В присутствии Богатырева он чувствовал себя неразумным школьником и называл его дядей Иваном, а не по имени-отчеству.

– Мы сами без тебя управимся, – осадил Ивана Богатырев. – Погулял, и будя. Иди хату прибери, чтобы там порядок был. Приеду, проверю. И если что не так, переселю от тебя доктора в другую хату.

– Как переселите? – испугался Иван. – Я жениться на ней хочу.

– Не дорос ты еще до докторши. Скажи спасибо, что я ее сразу не забрал. Десятилетку закончи сначала, а уж потом о женитьбе думай. Жених нашелся! Да тут таких женихов, каждый второй.

Алисе Богатырев понравился сразу.

«Настоящий хозяин тайги. Ивана как пацана неразумного сходу на место поставил, – подумала она. – С таким и в тайгу ехать не страшно».

Алиса села рядом с водителем, поставив врачебный чемоданчик на заднее сидение. По дороге Богатырев расспрашивал Алису о городской жизни, о муже и… читал наизусть Пушкина.

– Я в тюрьме целую книгу Пушкина наизусть выучил. Мне же расстрелом грозили за убийство двух лиц. А на вскрытии еще выяснилось, что баба моя к тому же беременная была. Спасло от расстрела то, что судила меня женщина с двумя кивалами с завода. Так вот, у судьи моей замужняя баба мужика увела, и она мне десятку присудила, учитывая аморальное поведение потерпевших.

– Интересная у вас судьба, – поддержала разговор Алиса.

– Да и сам я еще ничего, – прогремел басом Богатырев. Он свернул с трассы на узкую лесную дорогу и, проехав с километр, выключил двигатель. – А теперь, давай договариваться здесь, на переправе. Я беру тебя под свою защиту, а ты мне за это будешь делать все, чему в городе научилась, с любовью и наслаждением.

– А если я откажусь? – быстро спросила Алиса.

– Тогда делать будешь то же самое, но уже с болью и страданиями. В этом поселке я хозяин, как скажу, так и будет.

– А как же Иван?

– А что Иван, он свое уже получил. Я же вас на целую неделю одних оставил. Ждал, когда ты его по-настоящему возненавидишь, – проговорил Богатырев, превращая сидения вездехода в полевую кровать. – Давай, раздевайся, не бойся. Сначала сделаешь мне по-вашему, по городскому, а потом уж я тебе сибирскую любовь покажу.

Алиса сняла с себя костюм и безропотно стала ласкать Богатырева. Хозяин тайги одобрительно сопел, нахваливая городскую врачиху: «А моя-то за всю жизнь ничему этому так и не научилась. Ляжет на спину, ноги раздвинет, и вся любовь. А потом еще сцены ревности устраивает».

Часа через два Богатырев разрешил Алисе одеться, завел вездеход и спросил: «А Ивану ты тоже так делала?».

– Нет. Он как бык осеменитель всей тушей навалился, и все.

– Ну, а я-то тебе понравился? – спросил Богатырев.

– Получше Ивана будешь. Женщину чувствуешь. С тобой спокойно и не страшно, даже в тайге.

– У тебя, выходит, были и лучше, чем я? – спросил Богатырев.

– Был один, мальчик восемнадцатилетний. Я его по-настоящему любила! Вот с него все мои беды и начались, – задумчиво произнесла Алиса. – Я у него первая была…

– А если б жизнь по новой начать?

– С Гариком бы осталась. Он меня по-настоящему любил.

Драка с ефрейтором Гуровым

Первые два месяца Барский, как и все призывники, провел в учебке. Казарма учебного подразделения располагалась на первом этаже двухэтажного здания. На втором этаже казармы располагались бойцы роты охраны. Гоняли сержанты новобранцев безбожно. Ежедневные многокилометровые марш-броски, усиленная физподготовка и «строевая» выматывали так, что в личное время Гарику уже было не до разговоров. Первое письмо из армии он написал Ларисе Ивановне. Письмо было коротким: «Служу в армии, у меня все хорошо. Что нового на работе, как там Алиса?».

Второе письмо отправил однокласснице Светлане Лобовой, которой обещал написать «из армии».

Ответа из Казантипа он так и не получил.

«Лариса бы ответила, – размышлял Барский. – Да и Лобова обещала писать. Значит, не дошли мои письма».

Далеко идущих выводов из этого факта Гарик не делал, но службу в отдаленном гарнизоне воспринимал теперь как продолжение наказания за его любовь к первой красавице Казантипа. В учебке Гарик не лез в «первачи», помалкивал и на политзанятиях, нормативы выполнял, и ладно. Но такое поведение салаги не нравилось командиру отделения ефрейтору Гурову. Он беспричинно придирался к Барскому на занятиях по строевой подготовке, а во время кросса бежал рядом с Барским, подгоняя его при помощи мата и оскорблений.

Гарик на ефрейтора не обращал внимания, причислив его к обитателям психбольницы.

«Психопат возбудимого типа, – поставил диагноз Барский. – Такие понимают только силу. Когда-нибудь допросится».

Сама воинская часть, расположенная в глухой тайге, была не совсем обычной. Это был батальон охраны стратегических объектов. Поэтому на первом месте здесь стояли физподготовка, стрельба и рукопашный бой. На первой тренировке по рукопашному бою молоденький лейтенант-самбист Тарамов в пару с Барским поставил ефрейтора Гурова, который перед этим хвастался тем, что на гражданке был перворазрядником по боксу в тяжелом весе. Гарик о том, что занимался каратэ, никому не говорил.

– Объявляю бой без правил, – крикнул лейтенант. – В синем углу американский шпион Барский, в красном – ефрейтор Советской Армии Гуров.

Гуров сходу бросился в бой, пытаясь вырубить салагу с первого удара. Но Гарику удалось легко уйти от увесистых кулаков боксера. Ефрейтор предпринял вторую попытку. Гарик и тут ушел от удара, но отвечать ефрейтору не стал. Третья атака боксера завершилась тем же.

– Ты почему не отвечаешь? – заорал тренер.

– Так я ж американский шпион, а он советский воин, – поддел тренера Гарик.

– Я сказал, бой без правил, – заорал тренер, – а не балет!

– Была бы команда, – ответил Гарик и, завертевшись юлой, нанес Гурову сильнейший удар кулаком по затылку.

Гуров, пропустив удар, мешком с песком рухнул на пол.

– Стоп! – в испуге заорал тренер, увидев потерявшего сознание Гурова. – Ты куда бьешь, салага!?

– По голове, – прикинулся шлангом Барский, – А куда надо было?

– По затылку в боксе не бьют! – возмутился тренер.

– Так вы же про бокс ничего не говорили, – продолжил Гарик. – Сказали бой без правил. Я ведь боксом не занимался. Я не знаю, куда там можно, а куда нет.

– А чем ты занимался на гражданке? – подошел вплотную к Барскому тренер.

– Ничем. Так в детстве бывало, махались улица на улицу. И все!

Муки ревности

К медпункту они подъехали, когда уже совсем стемнело. В кабинете сидела одна баба Нюра. Увидев Алису, она бесцеремонно осмотрела ее с ног до головы и спросила: «Ну, что, съездила с хозяином в тайгу?».

– Съездила.

– Судя по одежке, ты поладили с ним.

– При чем тут одежда? – удивленно посмотрела на бабу Нюру Алиса.

– Те, кто ломаются, по возвращении иголку с ниткой просют. Зашивают одёжку, перед тем, как к мужику своему вернуться. А тебя он даже не помял в тайге.

– Больные приходили? – решила сменить тему Алиса.

– Бич один приходил с животом. Весь вечер просидел на крыльце, пока твой Иван мне душу изливал. Ты ему не говори ничего, что было, а то он хозяина убить грозил, если тот тебя хоть пальцем тронет.

– Ну, и где ваш больной? – пропустила мимо ушей угрозы Ивана Алиса.

– Не знаю. Только что тут сидел. Ушел, наверное.

– Ушел, так ушел, – махнула рукой Алиса. – Я домой пойду. А ключи от медпункта где?

– На столе, докторская связка, забирай. Тут и ночами могут вызвать к больному.

По дороге к дому Алисе показалось, что за ней кто-то следит, она оглянулась по сторонам, но никого не увидела.

Пьяный Иван орать стал, как только Алиса переступила порог хаты.

– И как тебе хозяин тайги, понравился!? Он каждую новую врачиху в первый рабочий день в тайгу везет на случку! Говори, что у вас было?!

– Тебе какое дело, куда я с директором прииска ездила? – оборвала Ивана Алиса. – Ты кто мне, муж, жених, чтобы я перед тобой отчитывалась?!

– Да я привез тебя сюда! Приданое к свадьбе купил! – диким голосом заорал Иван.– А еще, ты целовала меня и словами красивыми называла.

– Я и Богатырева целовала с любовью! И что?! – с ненавистью произнесла Алиса. – Ты мне жизнь сломал, подонок!

– Я не при чем здесь, – неожиданно перешел на плач Иван. – Это он, это батя меня в город за невестой послал. Денег дал одежку тебе купить, говорил, что оставит невесту у меня, если сделаю все, как он скажет. Я и поверил, а он сегодня взял и увез тебя в тайгу! Выходит, ты уже не моя, а общая с батей моим баба. А я жену себе привез, а не ему. У него жена уже есть одна.

– Так это отец твой? – удивленно посмотрела на Ивана Алиса.

– Мамка моя нагуляла от него и померла потом. А я молодой, мне баба нужна красивая и молодая.

– А ты бабу эту спросил, хочет ли она с тобой жить, неграмотным? С тобой же и говорить не о чем. А хозяин тайги Пушкина мне наизусть читал. Он целую книгу выучил, а ты про Екатерину вторую какую-то чушь нес. Ты думаешь, если женщину силой взял, то она уже твоя?! Нет, дорогой, так не бывает! У меня защитник теперь есть, иди, спать ложись и ко мне больше не лезь. Пальцем тронешь – убью!

– Во, как ты заговорила! – подлетел к Алисе Иван. – Я ее через всю страну сюда вез, а она мне, больше не дам! Нет, ты меня прямо сейчас целовать будешь, как раньше.

Иван схватил со стола охотничий нож и, став спиной к входной двери, пошел на Алису, обозвав ее проституткой и сукой. Алиса не знала, что ей делать. Иван замахнулся ножом, женщина от страха закрыла глаза и закричала.

Кадры из многосерийного фильма «Сумасшедшие на свободе»

Интерьер. Спальное помещение казармы. Полночь. За окном ясное небо. Полнолуние. У тумбочки дремлет дневальный. Мимо него проходят четверо солдат в сапогах и в форме. Во главе группы ефрейтор Гуров. Они подходят к кровати, на которой спит Барский. Сбрасывают его на пол вместе с матрасом, заламывают ему руки и волокут в умывальник. Барский не сопротивляется. В умывальнике Барского швыряют на пол. К нему подбегает Гуров и пытается ударить его ногой по голове. Барский отпрыгивает в сторону и становится в стойку каратиста. Гуров бросается на Барского, но он опять уходит от него. И тут на помощь Гурову бросаются его друзья. Завязывается нешуточная драка, Барского пытаются сбить с ног, и тут-то он начинает бить нападавших ногами по голове. Трое бойцов, получив сильнейшие удары в голову, падают на пол. На Барского нападает Гуров и получает удар в ключицу. От сильной боли он орет на всю казарму и бежит на второй этаж за подмогой. Через несколько минут в умывальнике появляется с десяток сонных бойцов, которые пытаются поймать Барского, но он успешно отбивается, ломая ключицы особо активным. В конце концов солдатам удается сбить его с ног и они начинают пинать Барского ногами. Со стороны за избиением солдата наблюдает дежурный офицер – тренер по рукопашному бою, но не вмешивается. И тут, неожиданно, не подававший признаки жизни Барский вскакивает на ноги и целенаправленно ударами кулака ломает у находившихся рядом с ним солдат ключицы. От острой боли солдаты начинают орать и выбегают из умывальника. На помощь бойцам бросается офицер, но Барского уже не остановить. Он бьет лейтенанта кулаком по затылку. Дневальный с перепуга объявляет «Боевую тревогу!» и по телефону сообщает начальнику караула о нападении на казарму. Вскоре в казарме появляются вооруженные автоматами бойцы. Они укладывают всех лицом вниз. На Барского надевают наручники.

Направленный взрыв на АЭС

Взрыв на АЭС прозвучал около трех ночи. В тот самый момент, когда мимо проходил тяжелый товарняк с нефтяными цистернами. От взрыва дрогнула земля, и все, что осталось от атомного реактора, мгновенно ушло под землю. Утром на месте аварии появились прокурор Сергей Власенко, начальник милиции Борис Кужель и первый секретарь горкома партии Глеб Кустанайский. Они долго ходят вокруг огромной ямы, прикидывая, как лучше доложить начальству.

– Машинист говорит, что перед тем, как дрогнула земля, он слышал взрыв, – доложил начальник милиции Кужель, вытирая вспотевшую лысину.

– Кто еще слышал взрыв? – спросил первый секретарь горкома.

– Никто. В районе происшествия в это время никого не было, помощник машиниста спал, а в соседних домах жильцы проснулись после того, как закачались дома, – вытянулся по стойке «смирно» начальник милиции. – Все говорят о землетрясении, никому и в голову не приходит, что кто-то специально организовал диверсию.

– Я тоже склоняюсь к мысли, что никакого взрыва здесь не было. Просто произошел обвал грунта, да и никому эти развалины не нужны, – поддержал коллегу прокурор города Власенко.

– Значит, есть общая точка зрения. Реактор ушел под землю по естественным причинам. С экспертизой я вопросы решу, а вы поработайте со свидетелем, чтоб не будоражил людей своей пьяной болтовней, – распорядился первый секретарь горкома. – Нам только взрыва на АЭС не хватало, когда и так все идет прахом.

Убийство Ивана

Алиса услышала скрип входной двери и сдавленный крик падающего на пол Ивана. Женщина открыла глаза, но ничего не увидела. Единственная в комнате лампочка была оторвана от потолка.

– Богатырев, это ты? – спросила женщина, вглядываясь в темноту.

– Нет, это я, – услышала она знакомый мужской голос.

– Милый, ты мне спас жизнь! – радостно закричала Алиса, бросаясь в темноту.

– Погоди, давай эту тушу вытащим во двор, – проговорил мужчина.

Алиса бросилась помогать ему. Наконец, им с большим трудом удалось вытащить бездыханное тело Ивана во двор.

– Что ты собираешься делать? – с трудом успокаивая дыхание, спросила Алиса.

– То, что он хотел сделать с тобой.

– Ты его хочешь убить?!

– Я слышал все, что говорил этот урод о тебе санитарке. В подробностях, в деталях, – проговорил мужчина, выбирая из поленницы дров подходящее по размерам полено. – Он не мужик, баба! Любимой женщиной нормальный мужик восхищается и никогда никому не говорит, что было ночью. Приведи его в чувство. Он должен видеть свою смерть!

Алиса метнулась в дом, вытащила из врачебного чемоданчика нашатырь и подбежала к лежащему без сознания Ивану. Дрожащими руками Алиса открутила колпачок и сунула нашатырь Ивану под нос. Через минуту он открыл глаза и с удивлением увидел перед собой бича в рваной телогрейке и сапогах.

– За все в жизни надо платить, Иван, – проговорил мужчина, поднимая над головой полено. – Ты сорвал мою свадьбу, изнасиловал мою невесту, притащил ее сюда, чтобы местные уроды позабавились с ней. И за это я приговариваю тебя к смерти.

Иван хотел что-то сказать, но в следующую секунду на его голову обрушился страшный удар. Удар был настолько силен, что из расколовшегося черепа насильника наружу полезли мозги. Старков отбросил в сторону полено и обняв, плачущую Алису за плечи, завел в дом.

– Я за тобой приехал, собирайся! – жестко произнес он. – У нас мало времени.

– Нет, я никуда не поеду. Они заподозрят меня в убийстве и вернут сюда в наручниках. Нас завтра же объявят в розыск, – в страхе прошептала Алиса.

– И что ты предлагаешь?

– Я останусь здесь. Я не хочу в тюрьму. За моим похищением стоят люди Сергеева, от них нам не скрыться. Ты уходи, а я что-нибудь придумаю в свое оправдание, – прошептала Алиса.

– И что ж ты скажешь в свое оправдание? – повторил слова Алисы Старков. – Что Иван и Богатырев тебя изнасиловали, а может ты им сама дала? Ты же обошлась без иголки и нитки, да и в самолет ты на своих ногах прошла.

– А что я должна была делать с ним в тайге? Драться? Стоять до последнего или ждать тебя?! Но ты же не приехал. Ты сидел на крыльце и слушал рассказ Ивана, как и сколько раз он меня насиловал. Если б ты хотел вырвать меня из лап этого животного, то угнал бы вездеход, догнал Богатырева и спас меня. Но ты такой же мазохист, как и я. Тебе, наверное, доставляет удовольствие спать с изнасилованной женщиной и только потом расправляться с ее насильниками. У тебя есть возможность сейчас повторить то, что ты делал со мной после того, как меня изнасиловало четверо мужиков в Казантипе. Вспомни свое дежурство в ту ночь. Я пришла к тебе за помощью, избитая, вся в крови, и ты перед тем, как вызвать гинеколога, уложил меня на диван…

– Но тебе ж тогда это понравилось? Ты стала спокойнее и у тебя появилась уверенность, что я тебя не брошу.

– Да, я умирала в твоих руках от страсти, потому что я женщина. Но почему ты это сделал? – закричала Алиса.

– Потому что любил тебя.

Старков взял на руки Алису и аккуратно положил на кровать.

– Мне раздеться? – спросила Алиса дрожащим голосом.

– Нет. Зачем изменять традициям. Прошлый раз я раздевал тебя сам.

– Старков, предупреждаю, сегодня ты у меня будешь уже третьим, – зарыдала Алиса.

– Покойники не считаются, – тихо прошептал Старков. – Я не сделаю тебе больно. Тебе понравится.

Часа через два Старков вышел из дома, где жила Алиса, и направился к хозяину тайги. В правой руке он держал топор. Стукнув три раза в окно, Старков, изменив голос, крикнул: «Хозяин беда! Она зовет тебя!».

Богатырев, не включая свет, натянул на себя брюки и быстро выскочил на крыльцо. Он увидел перед собой мужскую тень и тут же получил сильнейший удар топором по голове. От неожиданности и сильной боли Богатырев закачался, но не упал, а побежал вслед за убегающим от него мужиком. Хозяин тайги был уверен, что бежит за Иваном, потому что на нем была бескозырка, которую тот носил летом, изображая из себя морского волка.

– Стой, Иван! – орал Богатырев. – Стой, сука, убью!

Мужик в бескозырке заскочил во двор Ивана и, резко развернувшись, нанес второй удар топором по голове Богатыреву. Хозяин тайги покачнулся и рухнул на землю.

Старков подошел к поверженному противнику, посчитал пульс, после чего зашел в дом, сняв с головы бескозырку.

– Через пять минут поднимешь крик, разбудишь соседей. Богатырев живой, он сейчас без сознания. У Ивана в руках топор, у Богатырева полено, которым был убит Иван. Залей все вокруг нашатырем, чтобы отбить запах. И бескозырку тоже. Оставь ее во дворе. Это важная улика. Как все стихнет, вернешься домой, и мы с тобой поженимся, в ЗАГСе, по-настоящему. А с Ларисой и остальными, я разберусь.

– А я тут разберусь со всеми, кто приложил руку к моему похищению, – поцеловав Старкова, пообещала Алиса.

Ядвига Бзежинская учит толерантности

Старков вернулся в Краснолиманск через семь дней похудевшим и немного уставшим от долгих переходов в тайге, поездок на вездеходах, полетах на вертолетах и самолетах. Поездкой своей он остался недоволен. Главную задачу, которую ставил перед собой, он так и не выполнил. Алиса осталась одна в поселке старателей с сотней голодных до женского тела мужиков. Он понимал, что выхода у них не было. Сбежать из поселка вдвоем они не могли. Убийство Ивана наверняка бы свалили на Алису. И тогда всю оставшуюся жизнь пришлось бы менять фамилии, квартиры и города.

– Надо бы на работу сходить в кооператив. Я ж их не предупреждал, могут и выгнать. А в больницу выйду в ночь, – решил Старков.

– Сегодня больных мы к вам не записывали, – порадовала Старкова женщина из регистратуры. – Вы уехали из города, не предупредив никого. Ждите новеньких. Ваших больных мы передали невропатологу.

Старков сидел в пустом кабинете и строил планы на будущее.

«Есть три пассажира, у которых истек жизненный ресурс: Мухин, Лариса и Денисов. Все они причастны к похищению Алисы. Можно порешить всех троих самому. Поручать это дело санитарам, а тем более больным, – занятие рискованное. Убить надо так, чтобы ничто не указывало на меня или Алису. Ларису может убить какой-нибудь псих при посещении его на дому. Это самое простое. Позвонить в регистратуру от имени соседей социально опасного больного о его неадекватном поведении, а когда она приедет, хватит одного удара по голове топором или утюгом. После чего сунуть орудие убийства в руки больного. А дальше соседи вызовут милицию. Псих поедет в больницу, а Лариса в морг.

Старков встал из-за стола и стал ходить по кабинету. Постепенно план мести стал обрастать деталями и подробностями.

– Мухину можно организовать автоаварию, – продолжал строить планы на будущее Старков. – А вот Денисова я бы заставил помучиться. Нужно придумать нечто такое, чтобы смерть для него стала желанной, избавляющей от страшных пыток.

Однако разработать подробные планы предстоящих убийств своих врагов Старков не успел. В кабинет, широко распахнув дверь, влетела раскрасневшаяся от быстрой ходьбы Ядвига Бзежинская.

– Вот ты где от меня прячешься, – загремела она с порога грубым мужским голосом. На ней была короткая шотландская юбка, такого же цвета рубашка. – Ты куда пропал? Я тебя везде обыскала.

– Нельзя «обыскать» того, чего нет, – недовольно скривился Старков. – Русская языка могучая, но непонятная тем, кто носит на себе мужские юбки из Шотландии. Изучай матчасть.

– Ты мне зубы не заговаривай, Старков. Я уже выучила все ваши матерные слова. Так что когда меня кроют матом, я понимаю, что они от меня хотят, – мгновенно отреагировала женщина. – А теперь, отвечай: где был? Почему ты сорвал мое лечение? У меня завтра муж приезжает.

– Там, где я был, меня уже нет.

– Я говорила о лечении, я должна была принять за эти дни десять сеансов психотерапии. Мы же договаривались. Я купила абонемент, заплатила в кассу деньги. Ты куда пропал?

– Ты знаешь, а мне расхотелось трахать твое колено в этом кабинете. Пусть этим занимается законный супруг госпожи Бзежинской. Это не корректно и не толерантно.

– Много ты понимаешь, что толерантно, а что не корректно. Вы живете здесь как дикари. У вас нет свободы. Мы вас будем учить, как надо жить.

– Слушай, Ядвига, ну чему ты можешь научить меня, врача-психиатра, который всю свою сознательную жизнь лечит «сухим бромом» и инсулином таких, как ты. Да у нас таких сверх толерантных до чужих мужиков держат в психушке годами. Ну, в чем твое главное достижение? В том, что ты переспала с молодым двухметровым негром. И это ты называешь толерантностью?

– Если б у меня был только один негр, то я бы не назвала себя толерантной женщиной, но у меня был в постели и мексиканец, и китаец, и даже американский индеец, да еще, чуть не забыла русского, который встал сегодня с левой ноги.

– Теперь я понял, что такое толерантность в понятиях госпожи Бзежинской. На русский язык то, что ты делаешь, переводится одним словом блядство. А женщина, которая себя так ведет при живом муже, просто блядь.

– Ты хочешь сказать, что я проститутка?

– Нет. Проститутка – это та, которая за деньги с любым. Это ее работа, и она не называет себя толерантной. Она просто зарабатывает деньги своим детородным органом. Это бизнес, по-вашему. А вот ты – просто сытая противная блядь. И как с тобой только муж живет?

– А ты что, лучше? Да от тебя невеста сбежала в день свадьбы. Это самый большой позор для мужчины в Америке. Ты уже, как у вас говорят, сидишь ниже плинтуса. Ты делал мне оргазм, разглядывая фото своей невесты, которую насиловал молодой мужчина и от которого она сходила с ума. А теперь, скажи, кто ты будешь после этого?

– Я за свой позор заплатил, все до копейки, – помрачнел Старков. – Можешь, считать, что это было мое наказание за грехи молодости. У меня к тебе есть вопрос по толерантности. Вот, как ты посчитаешь, толерантно ли поступает мужчина, который после того, как его любимую женщину изнасилует толпа негодяев, сам потом склоняет ее к половому акту? В эту же ночь!

– Да, это правильно, толерантно. Мужчина показывает, что он ее любит, и не брезгует жить с ней после других мужчин. Это правильно.

– А у нас такого называют извращенцем и подонком. Вот в чем разница между вашей просвещённой Америкой и нашей немытой Россией. Иди, раздевайся, сейчас твоим коленом займется убийца и извращенец, потому что мы с тобой – сама толерантность.

– О, я согласна! Только делай это долго, не один раз, а два, три, четыре. Толерантность – это когда долго!