![](/books_files/covers/thumbs_240/istoriya-islama-islamskaya-civilizaciya-ot-rozhdeniya-do-nashih-dney-71313.jpg)
Автор книги: Маршалл Ходжсон
Жанр: Религиоведение, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 17 (всего у книги 165 страниц) [доступный отрывок для чтения: 46 страниц]
Между Римской и Сасанидской империей, в частности в вопросах войн и торговли, всегда стояла бедуинская Аравия. Это был не просто Аравийский полуостров как таковой. Бедуинская Аравия – это та территория полуострова, население которой придерживается обычаев кочевников, погонщиков верблюдов. В основном это северная, западная и центральная области. Здесь преобладает засушливая степная зона, практически вся покрытая скалами и песком. Редкие зимние и весенние осадки являются причиной скудной растительности. Местами встречаются оазисы – это изолированные плодородные островки, где грунтовые воды находятся близко к поверхности и обеспечивают более-менее достаточную ирригацию. Растительность после сезонных осадков, источники и искусственные колодцы помогали скотоводам разводить животных, которые давали мясо и молоко. Злаковые и другие сельскохозяйственные продукты выращивались в зонах оазисов. Земледельцы оазисов, окруженных пустыней, получали от скотоводов необходимых животных и различные товары. Подобный образ жизни подразумевал использование домашних верблюдов, без этих животных было бы невозможно сформировать в пустыне крупномасштабные хозяйства.
Стоит заметить, что верблюды были одомашнены не так давно, всего лишь во II тысячелетии до н. э. После того, как появилась возможность использовать верблюдов в качестве транспорта, скотоводческие семьи, разводившие овец и верблюдов, смогли продвинуться дальше от области Плодородного полумесяца, углубившись в пустыню. Шаг за шагом жизнедеятельность скотоводов неизменно поддерживали земледельцы оазисов. Независимое скотоводство возникло в этом регионе практически сразу после появления сельского хозяйства. Жизнь в этой области в основном основывалась на скотоводах и их деятельности, при этом они были независимы от деревенской общины. И хотя эти пастухи занимались выпасом общинного скота, они формировали собственный независимый социальный слой. В свою очередь, кочевники-верблюдоводы, жившие в глубине пустыни, вели своеобразный образ жизни, их деятельность требовала особой специализированной техники, знаний и навыков. Однако мы не можем с полной уверенностью назвать кочевых погонщиков верблюдов бедуинами вплоть до начала нашей эры. К тому времени их традиция уже была хорошо известна на периферии в Сирии и Йемене, вскоре она широко распространилась в других областях[53]53
В этой части работы я обратился к лекциям Гибба (H. A. R. Gibb), позаимствовав хронологию развития верблюжьего скотоводства и несколько других аспектов. Стоит заметить, что сама по себе данная хронология все еще находится под вопросом.
[Закрыть].
С развитием верблюжьего скотоводства социальная сила обрела потенциал. Верблюды были более мобильными животными, чем другой скот, поскольку долго могли обходиться без еды и воды. Это позволяло погонщикам путешествовать по пустыне от одного источника воды к другому. Однако существовали и дикие ослы, эти животные были не менее выносливы и гораздо быстрее верблюдов. Соответственно, приручившие их охотники обладали большей свободой передвижения, чем погонщики верблюдов. Помимо прочего, заметим, что верблюд является прекрасным вьючным животным, в этом его превосходят только слоны. Более того, верблюды способны давать питательное молоко. Благодаря выдающимся качествам этих животных владельцы верблюдов не только заняли особые позиции, но и сформировали новую область рынка. Конечно, все эти экономические преимущества не позволяли основному населению сосредоточиться исключительно на разведении верблюдов или диких ослов, но все же это давало определенную независимость от аграрного контроля. Благодаря данному виду деятельности бедуины получали потенциальное преимущество не только над оазисами, но и над близлежащими поселениями. Они не только вели торговлю (что вполне естественно), но и при определенных обстоятельствах взимали дань. Если бедуины сталкивались с сильными государствами, способными отказаться от выплаты дани, то они становились желанными для данной страны наемниками. Бедуины обладали навыками прекрасных воинов и владели удобными средствами передвижения, в результате они представляли собой альтернативную социальную силу.
Бедуины неизменно развивали собственный самобытный тип социальной организации. Изначально он был приспособлен для кочевой жизни, но со временем адаптировался и к другим ситуациям. И в самом деле, к VI веку даже некоторые части Западной Аравии, которые представляли собой оседлые территории, практически схожие с царскими землями Сирии или Йемена, оказались поглощены жизнью бедуинов. Более того, жители земледельческих оазисов или торговых городов формировали своеобразные «поселения бедуинов», разводили верблюдов и считали себя по сути скотоводами.
Предпосылки к историческим действиям в бедуинской аравийской культуре VI столетия и в аграрно развивающихся регионах существенно различались. Предполагалось, что бедуинское сообщество является частью более широкого аграрного общества. Следовательно, это сообщество стремилось к самому высокому и образованному уровню аграрного общества, если таковые имелись. Бедуинскому сообществу не удалось избежать общих исторических ограничений, поскольку любые масштабные исторические действия зависят от аграрных ресурсов. В конечном итоге именно на этих ресурсах основано богатство и процветание. И все же, несмотря на данные ограничения, бедуинская культура сумела предложить свой особый вариант развития. Будучи примерно на одном уровне с другими скотоводами, бедуины могли объединяться в богатые и довольно уважаемые семьи. Но в отличие от аграрного сообщества у них не существовало жесткой классовой стратификации, а богатство не было сосредоточено в одних руках, поскольку скотоводов не так просто эксплуатировать, как крестьян. Более того, в бедуинском обществе отсутствовали многие аспекты высокой культуры.
Относительное равноправие в рамках бедуинской общины подкреплялось племенной организацией, которая обычно встречается у скотоводов. Эта организация заключалась в наследственной экономической и социальной солидарности между крупными или маленькими семьями. При этом их единение опиралось не на географическую близость или функциональное урегулирование, а на общую ответственность, которую семьи возлагали на себя в беде и в радости. В глобальных экономических интересах эти семьи объединялись в крупные группы, в результате они уже представляли собой серьезную политическую силу. На любом уровне развития группы сохраняли внутреннюю автономию, однако они с готовностью расширялись в более крупные объединения. (Самые крупные и влиятельные группы мы будем называть «племена». Более мелкие объединения обычно называют «кланы».) Каждая из этих групп самоопределялась по фиктивному или реальному предку, хотя иногда в группы принимали и новичков. Любой человек, имеющий большую семью, хотел бы обладать статусом и чувствовать себя защищенным.
То, что скотоводы были кочевниками, конечно, не означает, что они беспорядочно путешествовали из одного края в другой. Каждая крупная группа, или, как мы их назвали, «племя», имела свое пастбище. И даже эта территория была строго поделена между вооруженными группами. Однако заметим, что погонщики верблюдов в Аравии не настолько зависели от сочных пастбищ или сезонных осадков, как другие скотоводы. При этом оставалось немало свободы для маленьких групп и для одиноких кочевников, которые тоже внесли свой вклад в формирование социального образа бедуина. Каждое племя и даже каждый клан обладали суверенитетом. Лидера выбирали по двум критериям – за заслуги предков и за его собственную мудрость. Каждая группа отвоевывала свои права за обладание пастбищами и старалась улучшить свои позиции за счет других. Решения принимали все члены группы, и нередко результатом этих решений могли стать помилование или смерть.
Подобное сообщество отрицало авторитарные политические формы, вместо этого оно основывалось на личных заслугах и авторитете лидера, а также на лояльности всей группы. Глава общины не только руководил сражениями, но и разрешал внутренние споры, а также был хранителем священных символов. Любую из этих функций мог выполнять уполномоченный член группы. В любом случае, глава не мог оказывать влияние на семью во время выборов. Каждый участник имел право отделиться от группы вместе со своими последователями. При отсутствии законодательных норм споры разрешались по принципу кровной мести: ущерб, нанесенный чужаком члену семьи, расценивался как оскорбление всей группы семьей чужака. Честь семьи отстаивалась аналогичным наказанием члена другой группы: око за око, жизнь за жизнь (хотя иногда принимались материальные возмещения ущерба). Если обиженная семья находилась на уровень выше, то наказание было не равноценным, а более суровым. Иногда возмещение ущерба не удовлетворяло семьи, в результате кровопролитие длилось до тех пор, пока они не посчитают свою честь восстановленной[54]54
Робертсон Смит (W. Robertson Smith «Kinship and Marriage in Early Arabia» (London, 1885) chaps. I and II) подробно описывает арабские племена и их генеалогию. Жизнь современных бедуинов изучается с позиции их политического потенциала, по мнению Роберта Монтань (Robert Montagne «La civilisation du desert» (Paris, 1947)), подобное положение существовало с самого начала.
[Закрыть].
![](i_025.jpg)
Строительство города Хирта. Средневековая персидская миниатюра
Время от времени, особенно при условии стабильной власти, несколько племенных объединений признавали главенство одного лидера. Обычно он существовал за счет доходов из городов и практически получал статус царя. Но стоит учесть, что такая монархия основывалась на племенных предпосылках. В отличие от племенного вождя царь мог передавать приказы через посредников и при этом не учитывать интересы группы. Однако его власть все же зависела от лояльности племен, и он легко мог потерять ее. Соответственно подобные царства были крайне нестабильными.
Кочевники, погонщики верблюдов, считались в аридных зонах Аравии элитой. Помимо верблюдов они держали прекрасно объезженных лошадей, которых использовали во время набегов, и более спокойный и экономически выгодный скот – овец и коз. Однако знатность племени прямо пропорционально зависела от количества мелкого скота. Овцеводы держались недалеко от сельскохозяйственных районов и зависели от других, более мобильных, кочевников. Погонщики верблюдов, будучи более мобильными и получая больше дохода, чем земледельцы и другие скотоводы, чувствовали, что обладают, или, по крайней мере, должны обладать большим престижем, нежели остальные жители региона. Даже когда бедуины получали преимущество в оазисах, жители поселения были уверены, что бедуинские традиции достойны того, чтобы им следовать.
Кочевые погонщики верблюдов называли себя арабами. И самое раннее появление этого термина, видимо, связано с деятельностью этих скотоводов. Однако со временем определение араб стало означать не только бедуина-скотовода, но и оседлого бедуина, у которого были в хозяйстве верблюды, но основной доход он получал с зерна и фиников или с торговли. В итоге практически все население полуострова стало называться арабами, а их язык (который относился к семитской группе и несколько отличался от арамейского языка Плодородного полумесяца) – арабским. (Постепенно слово араб приобрело в арабском языке несколько значений, некоторые из них широко распространены. Здесь мы используем термин «араб» по отношению к человеку, говорящему на арабском языке, возникшем на Аравийском полуострове. «Арабский» относится непосредственно к языку. А термин «аравийский», соответственно, связан с полуостровом, но не с арабским народом в целом.)[55]55
Различные ученые используют разные способы употребления термина «араб». При этом необходимо придерживаться контекста работы. См. раздел об использовании терминов в Исламских исследованиях во Введении.
[Закрыть]
Конечно, скотоводство и сельское хозяйство (для оседлых жителей) играло важную экономическую роль в жизни бедуинов. Однако их основным источником доходов была обширная система торговли и набеги. Скотоводческие группы нуждались в земледельческих общинах, поскольку те снабжали их едой и снаряжением, в частности зерном и финиками, необходимыми для того, чтобы получать верблюжье молоко и мясо. Более того, благодаря международной торговле бедуины обладали предметами роскоши, такими как вино и искусные певицы (рабыни), – товарами, желанными в любом племени. Таким образом, бедуины внедрились в торговлю между землями Средиземноморья и южными морями. Кочевники предоставляли вьючных верблюдов в качестве транспорта, сопровождали торговцев и даже сами вели торговлю. Другие промышляли тем, что грабили караваны более успешных соперников. Случайные поселения, создававшиеся в качестве перевалочных пунктов, сформировали центр племенных интересов. Бедуины наслаждались властью, основанной на богатстве и влиянии. При этом их власть порой не выражала никаких политических предпочтений.
Арабы в международной политикеАрабы гордились своей независимостью и чтили славную племенную генеалогию. Однако когда бедуинское общество достигло полного развития, их экономическая и политическая жизнь оказалась неразрывно связана с великими империями, от торговли с которыми и от набегов на которые зависело их благосостояние. Как показано на карте Аравии, бедуинская Аравия располагается между тремя земледельческими странами: Ираком, Сирией и Йеменом. (Сравнительно бесплодные земли Омана отрезаны от основной массы арабов пустыней Руб-эль-Хали, и только на юге соприкасаются с иранской пустыней.) Сирия и Ирак сформировали основную часть Плодородного полумесяца, колыбели семитских культурных традиций. Йемен примерно с 1000 г. до н. э. был частью аграрных семитских государств (южно-аравийских) и культурно был связан с Плодородным полумесяцем, хотя и выделялся. (Эти царства оставили более свежий след в памяти, чем семитские царства Плодородного полумесяца, этой памятью дорожат племена йеменских объединений.) Йемен вырос отчасти за счет сельского хозяйства, которое постепенно приходило в упадок, и отчасти за счет торговли между южными морями и севером, которая в течение тысячелетия набирала обороты. Помимо иудаизма и христианства здесь еще существовал крупный языческий сектор, единственный сохранившийся в области Плодородного полумесяца.
Каждая из трех стран была связана с так называемым политическим центром – это горный регион, который в VI веке стал доминирующим. За Ираком лежит Иранское нагорье – родина Сасанидской империи. Сирия находилась под влиянием империи, основанной в грекоязычной части северного Средиземноморья, а точнее, на возвышенностях Анатолии. В свою очередь, для Йемена Абиссинское нагорье не играло особо важной роли. Изначально абиссинская городская культура сама зародилась в Йемене. Хотя со временем она приобрела свои корни, в ней развился собственный язык и отдельная христианская церковь. Но в то же время Абиссинская монархия (обычно в союзе с Римской империей) активно развивала коммерческие и экономические связи, в результате абиссинские войска заняли Йемен, который сохранял автономию до падения Сасанидов в конце столетия.
![](i_026.jpg)
Бедуинская женщина. Фото XIX в.
Бедуины играли более существенную роль в жизни этих трех стран и доминирующих империй соответственно. К VI веку большая часть населения Йемена была арабоязычной. Южный аравийский язык исчез сразу после возникновения ислама, хотя определенные его отголоски остались в некоторых диалектах. Также на арабском языке говорило население Сирии и Ирака. Отчасти это было связано с естественной тенденцией, когда жители удаленных регионов, будучи менее подверженными жизненным бедствиям, периодически заполняли пробелы в городском населении. Другой причиной стала активная деятельность бедуинов в качестве наемников и торговцев. К северу и югу вдоль аравийского побережья издревле шли торговые пути. Однако в последние столетия они контролировались не йеменцами или арамейцами из Сирии, а арабами-бедуинами. В руках арабов оказались новые торговые пути, идущие через центр и северные окраины, именно здесь располагались таможенные посты и порой засады морских пиратов. Это позволило арабам достичь такого уровня, чтобы заключать договоры с римлянами и Сасанидами. При жизни Мухаммада большинство транзитных маршрутов между Индийским океаном и Средиземноморским бассейном проходили через аравийские земли. Частично такая ситуация сложилась из-за непримиримой вражды Римской и Сасанидской империи, предпочитавших привлечь нейтральных торговцев, которые проходили бы проблемные пограничные зоны. Более того, арабские купцы владели универсальным транспортом – верблюдами, которые на дальних маршрутах стали вытеснять упряжки с ослами или волами. Помимо всего прочего, в серьезной борьбе за власть арабы выступали в качестве союзников или наемников.
![](i_027.jpg)
Рождение Мухаммада. Средневековая персидская миниатюра
Все три страны имели свои политические виды на арабский бедуинский комплекс. В конце V столетия Йеменское государство поддержало племенное формирование Центральной Аравии во главе с племенем киндитов. Предполагалось, что это объединение будет отвечать торговым интересам Йемена и политически уравновесит римскую и сасанидскую власть. Однако вскоре Йемен был захвачен абиссинцами. Практически сразу после этого Киндитское царство распалось. Затем Сасанидская и Римская империи начали оказывать материальную и политическую поддержку различным бедуинским царствам. Так, римляне покровительствовали Гассанидам на южной границе Сирии, ожидая, что те защитят их от набегов других племен и будут представлять собой арабскую военную силу в борьбе с Сасанидами. Две империи сражались за южные земли Плодородного полумесяца, в частности за горную местность, поскольку это был стратегически выгодный и важный регион. Сасаниды, в свою очередь, поддерживали царей Аахмидов в Хирта близ реки Евфрат, эта местность являлась конечным пунктом торгового маршрута из Аравии в Ирак. Данное племя контролировало земли к югу и северо-западу и обладало большим авторитетом даже в центральной Аравии. Аахмиды являлись самым сильным и стабильным из всех бедуинских царств вплоть до 602 г., когда Сасаниды взяли под свой контроль Хирту и ее военные ресурсы. Однако, не считая перечисленные царства, большинство арабов служили наемниками римской армии. При этом Аахмиды занимали довольно удачное положение, чтобы в борьбе за престолонаследие оказать поддержку Сасанидам. Развитие верблюжьего скотоводства достигло такой точки, что эта деятельность начала оказывать решающее воздействие на прилегающие земли.
Со времен полного расцвета кочевничества арабские племена неизменно контактировали друг с другом на всей территории бедуинской Аравии. Основным стимулом для их взаимодействия, конечно, была конкуренция, приносившая арабским царствам доход. Вторичным фактором стало развитие бедуинских торговых маршрутов, хотя в V–VI вв. именно этот фактор дал начало росту высокой арабской культуры. Первые арабские цари-купцы использовали арамейский в качестве делового языка. Гассаниды и Аахмиды с гордостью ввели в обращение арабский язык. Конечно, в племенах всегда существовала поэзия, но в эти века она достигла пика своего расцвета.
Как среди кочевых бедуинских племен, так и в городах основной формой выражения стал корпус высокой поэзии на «классическом» арабском языке, распространенном во всей Аравии. Иногда этот язык называют мудари. Уже с самых ранних времен поэзия была связана с царским домом киндитов. Позднее поэтическим центром стал двор Аахмидов, славившийся своими панегириками. Ритмика и чувство этих стихов стали образцом высокого стиля, и лишь некоторые поэты получали всеобщее признание и выступали в качестве представителей племени. Несмотря на то что Лахмиды покровительствовали всем поэтам, они все же придерживались племенной тенденции. Новые поэмы, особенно те, что восхваляли великие деяния племени, распространялись профессиональными декламаторами по всей Аравии. Если не принимать во внимание международную торговлю, то внутренние распри и политическая борьба вовлекли в единую сеть практически все аравийские племена. В результате возник единый, хотя относительно некогерентный, политический комплекс[56]56
О жизни доисламской Аравии, в частности Хиджаза, см. работы Анри Ааммана (Henri Lammens, «Le Berceau de llslam: lArabie occidentale ä la veille de Thegire», vol. I, «Le Climat – Les Bedouins» (Rome, 1914), especially part III, «Les Bedouins»; and Henri Lammens, «La Mecque ä la veille de Thegire», in «Melanges de Г Universite St.-Joseph», 9 (Beirut, 1924), 97—439.) При ознакомлении с работами Ааммана читателю стоит учитывать скептичность автора. Иногда в его работах вопросы остаются в воздухе, а иногда автор преувеличивает (например, вводя современную терминологию торговли). Классической исторической работой на данную тему является труд Джавада Али (Jawäd Ali, «Tarikh al-Arab qabl al-Isläm» (6 vols., Baghdad, 1951–1957)). В работе Франца Бюля (Frants Buhl, «Muhammeds Liv» (Copenhagen, 1903)), которая переведена на немецкий как «Das Leben Muhammeds» (Leipzig, 1930), есть критичная и достойная глава, посвященная условиям жизни этого периода, «Forholdene i Arabien ved Tiden for Muhammeds Optraeden». В работе Сидни Смита (‘Events in Arabia in the Sixth Century’, BSOAS, 16 (1954), 425–468) можно найти полезную хронологию. Также стоит ознакомиться с работой Джорджио Леви делла Вида (Giorgio Levi della Vida, «Pre Islamic Arabia» in «The Arab Heritage» ed. Nabih A. Faris (Princeton University Press, 1944)), где приводится прекрасное заключение обо всем, что мы знали и не знали об истории доисламской Аравии. К сожалению, в переводе некоторые термины настолько переиначены, что читателю не всегда удается понять истинный смысл самых важных моментов.
[Закрыть].Среди арабов бытовали общие саги и легенды, существовали общие герои и одинаковые стандарты поведения, достойные истинного бедуина.
Арабскому племени курайши в Мекке удалось завоевать себе в арабском обществе особое место. Главнейшим торговым центром Западной и Центральной Аравии являлась Мекка в Хиджазе. Она находилась на пересечении двух важнейших торговых путей. Один пролегал через Хиджаз с юга на север, из Йемена и стран Индийского океана в Сирию и страны Средиземноморья. Другой обладал меньшей важностью и проходил с востока на запад, т. е. из Ирака, Ирана и Центральной Евразии в Абиссинию и Восточную Африку. В сравнении с Таифом и другими городами Центрального Хиджаза Мекка представляла собой малопривлекательный город. В отличие от Таифа здесь не было оазисов, богатых подземными водами, и, соответственно, не развивалось сельское хозяйство. Однако в Мекке было достаточно воды для того, чтобы содержать верблюдов. Более того, возвышенности защищали город от пиратов Красного моря. И самое главное, здесь находилась святыня, к которой стремились многочисленные паломники.
За несколько поколений до появления Мухаммада лидеры местного племени заручились поддержкой всех племен, проживавших по пути в Сирию. Это племенное объединение, получившее название курайшитов, захватило источники Мекки и бедуинскую святыню. Курайшиты существовали по бедуинским принципам, кроме советников клана, они не признавали ни царя, ни какие-либо муниципальные институты. Решения принимало собрание старейшин всех кланов. Во избежание кровной мести между кланами поддерживался относительный мир. Со времен Кусайи курайшиты соблюдали принцип солидарности (порой за счет молчаливого согласия более слабых) и плодотворно использовали имеющиеся в их распоряжении ресурсы. Они взяли под контроль северо-южную торговлю. При этом курайшиты заняли в Хиджазе правильную дипломатическую позицию, что помогло им упрочить свое финансовое положение – авторитетные представители многих племен стали их кредиторами. Курайшиты занимались не только международной, ной местной торговлей в Западной Аравии. В Мекке, а также в нейтральном месте неподалеку (Арафат) они в определенные сезоны принимали паломников и устраивали ярмарки. Аналогично открывались рынки во всем регионе. В союзе с племенем сакиф, обитавшем близ Таифа, где у знатных жителей Мекки были летние дома, курайшиты заняли лидирующую позицию. В ходе этих событий они получили авторитет независимого племени[57]57
В своей работе Юлиус Веллхаузен (Julius Wellhausen, «Reste arabischen Heidentums» (2nd ed. Berlin, 1897; также в «Skizzen und Vorarbeiten», Heft 3), раздел «Mekka, der Hagg, und die Messen») рассуждает о причинах величия Мекки. Для уточнения коммерческой позиции курайшитов и их политических отношений см. работу Ааммана «La Mecque a la veille de Thegire», especially chaps. I–III and XIII–XV. (He забывайте о преувеличениях.) Ирфан Кавар в работе «The Arabs and the Peace Tready of AD 561»(Arabica. 3 (1956), 181–213) высказывает свою позицию относительно арабского коммерческого контекста в деятельности Мекки.
[Закрыть].
Представители данного племени заняли позицию институализации религиозных форм. Ярмарки со временем превратились в паломничество. Во избежание столпотворения мекканцы установили священные месяцы спокойствия, четыре в год: этот порядок соблюдали практически все остальные племена. Для того чтобы определить священные месяцы, жители Мекки создали собственный календарь, который вскоре вошел в бытовое употребление. Внутри племени солидарность поддерживалась благодаря почитанию Каабы – кубического храма, которому поклонялись многочисленные паломники, приходившие в Мекку (хадж). Это поклонение представляет собой очень необычное развитие арабского язычества.
![](i_028.jpg)
Юный Мухаммад встречает монаха Бахиру. Средневековая персидская миниатюра
В мире низших духов (джинны) арабы выделяли главные божества, которые являлись покровителями различных племен. Каждое божество имело в определенном месте свою святыню, это могли быть дерево, пещера или скала необычной формы (иногда это был священный камень или другой объект, торжественно выносившийся во время церемонии). Величайшие божества неизменно ассоциировались со звездами. Из добрых побуждений или из страха люди старались умилостивить их специальными обрядами. Над всеми этими божествами царил главнейший «бог» – Аллах. Он являлся Богом-Творцом, и представители племен часто обращались к нему как к гаранту своих прав и соглашений. Однако в отличие от других «высших» божеств у него не было своего культа[58]58
Для ознакомления с арабскими языческими культами см. работу Веллхаузена «Reste arabischen Heidentums», особенно последний раздел. Заметим, что концепцию главнейшего бога-создателя не стоит объяснять с лингвистической точки зрения, это общее понятие было распространено довольно широко.
[Закрыть].
В Каабе были собраны священные символы всех кланов Мекки. Таким образом, несколько культов сливались в один. Кораническое писание утверждает, что Кааба была дарована Аллахом и является гарантом соглашения между племенами и мекканскими кланами и защитой для паломников. И, несмотря на то что у Аллаха не было собственного культа, благодаря Мекке он занял особое положение. (Считается, что даже христианские арабы совершали паломничество к Каабе, почитая Аллаха как Господа-Создателя.) Не только мекканцы почитали Каабу как общую языческую святыню. Как мы уже говорили, здесь хранились священные символы мекканских кланов, но, более того, представители других союзнических племен приносили сюда свои святыни и фетиши и, таким образом, приобщались к общей святости. В итоге в Мекке особо почитались несколько божеств. В частности, три богини (Ал-лат, аль-Узза и Манат) очень чтились среди арабов. В соседних регионах, поддерживавших тесную связь с Меккой, существовали храмы этих богинь. Поклонение в Мекке происходило следующим образом: паломники обходили куб определенное число раз и прикасались к священным камням, встроенным в здание. Особенно важно было прикоснуться к Черному камню на углу Каабы. Недалеко от него находится священный колодец Замзам. Это был центр священной местности, простиравшейся на всю Мекку, даже в обычные месяцы (не говоря уже о месяцах спокойствия) ссоры и войны являлись здесь табу.
Мекка была примерно равноудалена от трех важнейших центров власти, окружавших бедуинскую Аравию. Располагаясь наполпути между Сирией и Йеменом, она находилась практически на том же расстоянии от Сасанидской державы на северо-востоке. Вероятно, именно такое расстояние от аграрных центров требовалось бедуинам, чтобы развить собственную независимую систему. Ведь основной задачей курайшитов и, вероятно, союзнических племен, было поддержать независимость их территорий. И римляне, и абиссинцы совершали походы в эти земли (Сасаниды этого не делали и, возможно, именно поэтому курайшиты больше симпатизировали Сасанидской империи, нежели Римской или Абиссинской). Когда власть в Йемене перешла в руки иудейской династии, Абиссиния, являвшаяся христианским союзником римлян, вторглась в страну, чтобы свергнуть ее. Предлогом послужили якобы гонения на христиан, но настоящей причиной, скорее всего, стала симпатия иудеев Сасанидской империи и антиримские настроения, ощущавшиеся даже в Сирии. Абиссинцы направили войска по всем торговым маршрутам иудеев и продвинулись далеко на север, вплоть до Медины. Аббиссинские войска были отброшены назад сасанидской армией, которую с радостью приняли в Йемене. Во время жизни Мухаммада попытка одного из курайшитов наладить связи с Византией (и, возможно, самому возвыситься в Мекке) была встречена холодным нейтралитетом мекканцев.
Политический нейтралитет мекканцев помог им сохранить нейтралитет среди религиозных союзов, оспаривавших земли от Нила до Амударьи и в области Плодородного полумесяца. Заметим, что это им далось нелегко. Бедуинская Аравия была желанным объектом как для простых купцов, так и для воинствующих монахов. Арабы разумно отстранялись и от аграрной высокой культуры, к которой, будучи кочевниками, имели мало отношения, и от конфессиональных сообществ, захвативших все урбанистические цивилизации. Хотя некоторые арабские племена адаптировали для себя определенные элементы известных религий, заменив нежизнеспособный языческий культ предков. Мы можем предположить, что под напором конфессиональных религий арабы с трудом сопротивлялись религиозным преобразованиям. Пожалуй, их удерживало только желание следовать собственной независимой приверженности в религии.
Как и во всем регионе между Нилом и Амударьей, территория вокруг бедуинской Аравии испытывала влияние ирано-семитской монотеистической конфессиональной традиции. Самой распространенной формой являлось христианство, взаимно враждебные формы этой религии были распространены в Месопотамии (несторианское и якобитское христианство), Сирии (якобитская, армянская и халкидонская церкви, причем последняя представляла официальное христианство в Римской империи, но позже раскололась на римскую католическую церковь и греческую православную), Египте (коптская и халкидонская церковь) и Абиссинии (коптская церковь). На юге Йемена также были сильны как иудаизм, так и христианство. На Восточном побережье Аравии сохранился зороастризм. А вот в бедуинской Аравии ни одна из существовавших конфессиональных религий не получила распространения. Возможно, потому что Хиджаз, где располагались Мекка и Медина, с запада был защищен горами. Более того, бедуинская Аравия никогда не вступала в союзы с великими аграрными империями, которые все это время возникали и разрушались к северу от Аравии. Этот регион оставался своеобразным островом языческой культуры, где почитание предков и местных племенных духов являлось естественной формой поклонения. При этом здесь можно было увидеть представителей практически всех конфессиональных религий. Даже в Хиджазе жили и христиане, и иудеи. Поэтому, когда Мухаммад начал проповедовать веру в единого Бога, говоря о пророках, о рае и аде, его определения были понятны даже для арабов-языч-ников.
И все же Мухаммад начал свою деятельность в стране, где доминировало язычество. Как только кочевники-скотоводы включились в аграрную жизнь и международную торговлю, курайшиты заняли в Мекке не просто влиятельную позицию, но и взяли на себя новую политическую и религиозную функцию. В отличие от прежней племенной агломерации, где на вершине находился вождь, теперь курайшиты установили эффективный политический порядок, опираясь на солидарность племени и его престиж. Эта система была зафиксирована в равноценно независимом религиозном укладе, который отвечал бедуинским обычаям и был нейтральным по отношению к конфессиональным религиям. Можно сказать, что мекканцы сумели создать единственную эффективную альтернативу ассимиляции в оседлые культуры[59]59
Джозеф Шелход в своей работе (Joseph Chelhod, «Introduction a la sociologie de llslam: de lanimisme ä luniversalisme» (Paris, 1958)) рассуждает не о социологии ислама как религиозной традиции, а о развитии религиозного сознания у Мухаммада и его сподвижников в определенном социальном контексте. Шелхолд очень избирательно опирается на работу Ламмана, подчеркивая эволюцию Мекки в Хиджазе. К сожалению, некоторые черты расизма мешают ему представить достоверную картину ислама. И даже его аргументы, касающиеся непосредственно основной темы книги, кажутся очень размытыми. Чтобы ознакомиться с доисламской историей арабов и условиями, которые позволили Мекке занять особую позицию, обратитесь к работе Гюстава фон Грюнебаума (Grunebaum, «The Nature of Arab Unity before Islam». Arabica. 10 (1963), 5—23).
[Закрыть].
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?