Текст книги "Лишняя. С изъяном"

• Глава 15 •

Спалось мне на новом месте просто прекрасно, и никакие женихи, хвала местному Всеединому, не снились. Лана подняла меня чуть ли не с рассветом, с причитаниями, что мсье вот-вот придет, а я еще не умыта. Сонно вздохнув (тяжела ты, жизнь аристократки, хочу обратно в родной бордель!), я поплелась в ванную, рыкнув по дороге, чтобы кофе, когда выйду, уже стоял на прикроватной тумбочке.

Похоже, в роль вжилась убедительно. Вышла я, посвежевшая и более-менее проснувшаяся, навстречу упоительному горьковатому аромату и возгласу Ланы:

– Он уже здесь!

Я только плечами пожала. Если хочет получить вменяемую клиентку – пусть ждет, пока я окончательно приду в себя.

Когда через две минуты я выплыла из спальни в свою личную гостиную, кутюрье уже нервно вышагивал туда-сюда вдоль окна, по единственной свободной от мебели линии в комнате. Длинные, тщательно завитые волосы артистично развевались, кружевные жабо и манжеты подрагивали в такт шагам. Завидев меня, он всплеснул руками.

– Ну, знаете ли, вы не торопитесь! – были первые слова звезды моды вместо приветствия. – Меня другие клиентки ждут, расписание плотное, так что давайте быстренько начнем.

А не зарвался ли тут кое-кто? Или меня считают совсем уж затюканной деревенщиной? Не желая сразу начинать со скандала, я мило улыбнулась.

– Доброе утро, мсье…

– Шабли! Мсье Эдмунд Шабли! Неужели есть в Рионе глухие места, где не слышали мою фамилию? Невероятно! – воскликнул кутюрье.

Он дважды хлопнул в ладоши, и скромно стоявшие в стороне в рядочек помощницы кинулись ко мне. Мсье отошел в сторонку, чтобы не попасть в эпицентр суеты, и присел в кресло, закинув ногу на ногу и оттопырив в сторону коленку.

– Так, я думаю, три платья на бал, два вечерних, пять-шесть дневных, домашних, три-четыре для визитов и пар десять белья для начала.

На последнем пункте он скосил на меня глаз, проверить, зарделась ли скромная провинциалка. Я сделала лицо кирпичом и выпрямила спину, глядя в стену. Типа не услышала. Не буду поддаваться на откровенную провокацию.

Девушки споро принялись обмерять меня со всех сторон и прикладывать отрезы разных цветов. Мсье Шабли скучал в кресле, качая ногой в блестящей обуви. Иногда кивал, и ткань откладывалась в сторону. Не со всеми оттенками я бы согласилась. Например, тот фиолетовый меня, как блондинку, просто обесцветит.

Минут через десять они закончили, свернули сантиметры и ткани и дружно двинулись на выход.

– Погодите, а фасоны обсудить? – оторопела я от такой скорости обслуживания.

Мсье поморщился, обернувшись уже на пороге.

– Леди… – Его тон говорил о том, что именно леди-то он меня как раз и не считает. – Здесь, в столице, совершенно другая мода, чем в провинции. Лорд Суон оплатил полный комплект услуг, так что не переживайте, одену вас по высшему разряду.

Я прищурилась.

– Оденете, не спросив моего мнения? С другими клиентками вы тоже так обращаетесь?

– При всем уважении, леди, другие клиентки выросли в Дорсетте и впитали истинный стиль и вкус с детства.

Он выразительно окинул взглядом мое видавшее виды платье. Уважения в его тоне не было и близко.

– Отсталая деревня, – пробормотал он себе под нос на странноватом французском, в котором я с запозданием опознала провенский.

Не зря мы его в пансионе зубрили!

– Прошу вернуть деньги, которые вам заплатил мой отец, барон Суон, – отчеканила я на чистейшем провенском. – Немедленно.

Кутюрье побледнел и от двери отступил, будто его там уже поджидал Денни с лопатой.

– Как это вернуть деньги?

Спесь с него как-то мигом слетела. Не ожидал отпора от деревенской внебрачной дочери? А нечего судить по обложке.

– А вот так. Верните. Я не собираюсь у вас заказывать ни одной нижней рубашки.

– Но у меня одевается весь правый берег! – патетически воскликнул он.

– Не переживайте. После того, как я расскажу о вашем поведении, он у вас одеваться перестанет. Всего вам доброго.

Я прошествовала к выходу, оттеснив его плечом, и демонстративно распахнула дверь. Глаза мсье Шабли перебегали с раскрасневшихся помощниц, с трудом сдерживавших смех – заждались, похоже, когда уже их начальника на место поставят, – на меня, нетерпеливо притоптывающую ногой у дверей. Жадность боролась с гордостью, и наконец первая победила. С разгромным счетом!

Кто бы сомневался. Гордые и совестливые в этом мире перевелись давно.

– Приношу свои самые искренние извинения, моя леди. – Провенский прохиндей прижал руку к груди. – Я не распознал в вас сразу истинную дочь своего отца. Моя ошибка.

Помощницы разом поскучнели. Скандала не вышло.

После того, как мсье признал во мне полноценную клиентку, дело пошло на лад. Он оказался слабым воздушником. Как раз хватило дара, чтобы выучиться на бытовом, освоить левитацию и простенькие иллюзии, а дальше в дело вступили навыки, полученные от отца-портного. Но если Шабли-старший отшивал готовые костюмы для простолюдинов в Провенсе, то одаренный сын решил податься туда, где, по его словам, магов оценивают по достоинству. То есть в Рион.

Откуда-то появилась целая стопка альбомов, полных отрисованных вручную подробных моделей платьев, белья и подходящих аксессуаров. Одна из помощниц сняла мерки с моей ноги, обмазав поверх специального носка чем-то пластичным, вроде глины или гипса. Затвердевший носок аккуратно разрезали пополам, так что получилось две формочки. Сапожнику, с которым сотрудничал Шабли, передадут вместе со списком выбранных мной моделей.

Фасоны местной аристократической моды восторга мне не внушили. От кринолинов, слава Всеединому, уже отошли, зато додумались до турнюров – то еще пыточное приспособление, в особенности в сочетании с изогнутыми буквой «зю» корсетами. Дабы талия казалась тоньше, бюст больше, а задница – круглее. Но при этом все закрыть, завернуть, затянуть, дабы ни в коем случае кожу, кроме как на лице, видно не было.

Моду и здесь придумывали мужчины – как бы покрасивее обернуть женщину, – а об удобстве конфеты внутри фантика никто как-то не задумывался.

Мы с мсье спорили до хрипоты. Помощницы сбились в кучку и попеременно то краснели, то бледнели. От того, чтобы послать его прочь, в этот раз с концами, меня удерживала только одна мысль: перемены надо начинать исподволь и ни в коем случае не засветиться при этом.

Начинать свою жизнь как дочь приличного лорда с неприличного скандала не хотелось. Так что пришлось, скрипя зубами и скрепя сердце, соглашаться и на подушечку над попой, и на корсет. Только в последний не вставляли проволоку и прочие жесткие конструкции – так, вроде наших боди для удержания живота.

Еще бы он у меня был, тот живот.

Понравившиеся платья из каталога мсье Шабли визуализировал прямо на мне при помощи иллюзий воздуха. Удобно и примерки ждать не нужно. Сразу можно посмотреть, что пойдет, а что нет.

Первые два домашних платья и одно на выход подвезли уже к вечеру. Хорошо быть магом – можно кроить сразу несколько полотен, вместо манекена подгонять изделие на весу, ну, а собственно пошив, понятное дело, доверить помощницам.

Следующим утром мне снова не дали выспаться. Переход в нормальный режим жизни давался нелегко. Все-таки целый год совой провела.

Стучала Лана не так уж и рано – около девяти. Но я-то заснула ближе к рассвету. У Барона была потрясающая библиотека, даже полнее нашей монастырской. Религиозных трактатов по минимуму, зато столь нужное мне право и пособия по учебе в Академии для всех курсов – в огромных количествах. Вот и засиделась.

– Что? – не особо внятно пробурчала я в подушку.

Наученная горьким опытом Лана поставила на прикроватный столик небольшой поднос с тазиком кофе, несколькими кусочками сахара на блюдце и крохотным кувшинчиком молока.

– Учителя пришли, леди. Утверждают, что его милость назначил им на утро, а уже девять.

– Всем сразу, что ли? – приоткрыла я один глаз.

– Так познакомиться же. Так положено, – удивилась горничная.

Я со стоном откинула одеяло и села.

– Кем положено? Кому положено? – ругалась я вполголоса, умываясь, вливая в себя кофе и стараясь при этом не заляпать застегиваемое на мне пыточное платье.

Мы с Ланой справились в рекордные сроки, и уже через полчаса я спускалась в малую приемную залу, придерживая подол платья на лестнице. У самых дверей притормозила. Иногда о себе в такой ситуации можно узнать много нового.

– Такой позор, внебрачный ребенок! И не стыдно его милости демонстрировать в свете грехи молодости! – протянул манерный женский голос.

– Не сложилось у лорда Суона с законным браком, что же теперь, роду позволить угаснуть? Правильно он сделал. Девочку только жалко. Из какой-то глухой деревни да в столицу. Неотесанная, наверное, что за образование ей могли там дать? – сокрушенно вздохнул надтреснутый голос, похоже, пожилого мужчины. – Надеюсь, хоть читать бедняжка умеет.

– Что она может уметь? Из медвежьего угла девица. Научим, воспитаем, не первый раз, поди, – оптимистично заявил мужчина помоложе.

«Ох ты, какой самоуверенный! Лично тебе обязательно покажу небо в алмазах. Что бы ты ни преподавал, я в нем буду тупее всего», – хмыкнула я про себя, распахивая двухстворчатые двери.

– Здрасьте! – рявкнула я как фельдфебель, широким, размашистым шагом вваливаясь в гостиную.

Лана с квадратными глазами семенила следом: превращение леди в неотесанную деревенщину ее порядком напугало. Она-то отстала и не слышала милой беседы учителей.

Первым отмер худой, гибкий, как хлыст Дениз, мужчина средних лет с тонкими щегольскими усиками и тщательно зализанной назад, будто отполированной шевелюрой.

– Счастлив приветствовать вас, леди Суон! – Он изысканно поклонился, чуть отставив ногу и взмахнув рукой в широком кружевном манжете. – Хаган Дафни, преподаватель классического и балетного танца уже десять лет. Моя жена, Сайора Дафни, будет учить вас манерам и этикету. Генеалогию аристократических родов и общую историю Риона вам преподаст мой отец, Ултар Дафни.

Дама в модном, но довольно скромно отделанном платье с пышным турнюром, воротником-стойкой и бурным каскадом воланов в области декольте присела в грациозном реверансе. Отец семейства, сухонький старичок с военной выправкой (понятно, в кого сын пошел статью), прищелкнул каблуками и поклонился несколько скованно. Похоже, спина беспокоит.

Я горстями собрала юбку, отчего она некрасиво пошла заломами, приподняла ее, чтобы точно видно было лодыжки, и присела, старательно раскорячив ноги в стороны. Лана закашлялась. Еще утром она одевала вполне себе леди, хоть и не выспавшуюся, а тут такое чучело.

Миссис Дафни приложила ладонь к рюшам и покачнулась в ужасе. Мужчины оказались более стойкими. Они дружно сглотнули и чуть побледнели, переглянувшись. Им лорд Суон наобещал, наверное, приятностей, если не успеют меня в самые сжатые сроки превратить в светскую львицу. А вот нечего сплетничать и судить, не видя человека. Поделом.

– Очень приятно, я Хиллари, – пропищала я жеманно. – А папа говорил, когда будет ближайший бал? Я очень хочу на настоящий бал, это так интересно! И все в столице такое интересное, увлекательное… Люди только какие-то скучные. То нельзя, это нельзя. Вы мне тоже все запрещать будете, как папа?

Дафни-младший отчетливо скрипнул зубами. Его отец кинул на танцора строгий взгляд и принял удар на себя, то есть шагнул вперед.

– Леди Суон, мы куда ниже вас по статусу, поэтому обращаться к вам обязаны по титулу и уж точно не по имени. Раз уж так получилось, первый урок проведем совместно. Посмотрим, так сказать, над чем предстоит работать.

День прошел плодотворно. Работать им надо мной и работать. На все вопросы по истории я притворно хлопала глазами, а когда Ултар перешел на генеалогию знати, так и непритворно. Не давали нам таких странных знаний в пансионе. Хотя полезно, наверное, помнить, в каком колене род Суонов пересекается с родом Уиллсонов. Чтобы, если что, в близкородственный брак не вступить.

За обедом я старательно хлюпала супом, чавкала мясом, горбила спину и опиралась локтями о стол. Но приборы не путала, хотя их и было-то всего четыре. Пожалела я несчастную даму.

Младшего Дафни я тоже не обидела. Отдавила ему обе ноги по очереди. После обеда он решил проверить мои бальные навыки. Ну и проверил. На свои конечности.

Даже интересно стало, сколько же им лорд Суон платит за мое образование, что они не сбежали в первый же день?

* * *

Барон, будто чувствуя мое настроение, дома не появлялся. Когда я спросила у дворецкого, когда он будет, тот только флегматично, не меняя выражения лица, процедил, что хозяин ему не отчитывается.

Ну и авто, понятное дело, отсутствовало вместе с ним. Так что я немного застряла.

Можно было, конечно, двинуть на левый берег ножками, но, во‐первых, долго и далеко, во‐вторых, даму должен всегда сопровождать мужчина, а суровый Берк вряд ли снизошел бы до такого унижения. Кстати, еще вопрос, может ли вообще дворецкий выполнять функцию мужчины – в плане сопровождения, понятное дело. Может, там родственник обязательно должен быть?

Кроме того, даже если я под косыми взглядами доберусь до левобережья, то там-то точно бесхозную девушку мигом пристроят куда-нибудь. И не факт, что я от группы отобьюсь. А посыл к Барону могут и не принять всерьез.

Так что где-то с неделю я скучала дома, сортируя обширную библиотеку и тролля учителей. В меру. Мне не хотелось совсем уж позорить приемного отца, и отвечала и делала глупости я примерно каждый третий-четвертый раз. Чтобы не расслаблялись.

Я проснулась, по ощущениям, в пять утра от шорохов в гостиной. В последнее время, учитывая все похищения и приключения, спать я стала исключительно чутко, так что даже легчайшие шаги горничной не остались мною незамеченными.

– Лана, что-то срочное? – подала я голос.

Девушка замерла, перестав шуршать, потом деликатно постучала в дверь и просочилась в спальню с пачкой исписанных бумаг в руках.

– Лорд Суон распорядился вам передать. Тут документы по казино, резюме новых сотрудников.

Меня на кровати аж подбросило.

– Он еще дома? Что же ты раньше не сказала?!

– Так уедет сейчас, снова по делам. Буквально через десять минут. Вы так сладко спали, что даже будить вас не хотелось.

Ну уж нет! Еще одного дня в компании четырех стен и преподавателей я не выдержу.

Машина прогревала двигатель у входа.

Лорд Суон немало удивился, когда забрался в авто и обнаружил там уже сидящую во всеоружии меня. Темно-синее, простого кроя платье с высоким воротом, застегнутым на камею, шляпка с плотной вуалью, под ней для надежности кружевная полумаска. Пару штук я из борделя с собой захватила – как чувствовала, что пригодятся.

В руках я держала ту самую стопку документов. По дороге просмотрю.

– А ты куда? – поинтересовался Барон, но выкинуть из авто не приказал.

Я расценила это как положительный знак.

– С вами на левый берег.

Лорд хмыкнул.

– По борделю соскучилась?

– И по нему тоже, – ровным голосом подтвердила я. – А еще в казино обои не выбраны, шторы не вымерены и персонал не обучен.

– А как же учителя? – не скрывая ехидства, поинтересовался приемный отец.

Я пожала плечами.

– Сегодня у них выходной. Теперь будут приходить через день.

Лорд Суон неопределенно хмыкнул и кивнул в зеркало Денни. Тот послушно тронул машину с места.

Раньше у Барона не было правой руки. Были помощники, охрана, подчиненные. А вот человека, которому можно доверить важное дело, с кем можно посоветоваться, не было. Я стала незаменимой заместительницей теневого правителя левого берега. Ко мне шли с проблемами куда охотнее, чем к нему, потому что у него обычно было одно решение: наказать всех подряд без разбора на правых и виноватых. Я же вникала, разбиралась и наводила порядок.

Не могу сказать, что было весело и захватывающе вникать в принцип работы контрабандистов и воров. Но с другой стороны, аборигенов Алоа ввозили в страну абсолютно легально, с одобрения короны. И, положа руку на сердце, если выбирать между нелегальными поставщиками запрещенных к ввозу импортных тканей и трав и официальными, одобренными властью добытчиками фактически рабов, я уж точно предпочту контрабандистов.

Если его звали Левый Барон, то меня почему-то очень быстро начали называть Левой Принцессой. Как ни странно, его ничуть не раздражало, что мне выдали титул выше, чем у него. Мужчина был достаточно уверен в себе, чтобы его не задевали подобные мелочи. Наоборот, периодически он и сам называл меня принцесской, с некоторой издевкой, не подозревая, насколько близок к истине.

Еще неделю я притворялась с учителями дикой идиоткой, но мне это быстро надоело.

– Я же в пансионе выросла, забыли? Ваша преподавательница по этикету оттопыривает мизинчик, когда пьет чай. Где вы ее нашли? – поинтересовалась я у Барона за ужином.

Перейти на новый режим жизни оказалось не так просто – днем меня клонило в сон, а вечером нападала жажда деятельности. Я подумывала съездить к травнице на левый берег, прикупить ингредиентов для снотворного. Полезная штука на все случаи жизни.

Лорд Суон с идеально прямой спиной отрезал от стейка крохотный кусочек и отправил его в рот. Ответил он, только прожевав и проглотив. Образец для подражания!

– Для всех окружающих – ты моя внебрачная дочь, выросшая в далеком поместье. Было бы странно, если бы у тебя сразу появились идеальные манеры. Так что тактику ты выбрала правильную, играй дурочку и дальше. Обещаю, это не больше чем на пару месяцев. Ты окажешься удивительно способной ученицей.

– И на том спасибо, – все еще недовольно пробурчала я, расправляясь со своей порцией.

Раз я деревенщина, за манерами можно пока особо не следить, и я радостно поступила с хлебом, как привыкла еще в прошлой жизни: обмакнула в подливу и вытерла тарелку дочиста.

Открытие казино назначили на начало зимы. Приблизительно. Если с борделем я запросто уложилась в неделю, поскольку требовался фактически только ремонт, то здесь работы был непочатый край. Те же крупье. Я умела, конечно, сдавать, играть и даже немного мухлевать, подсчитывая ушедшие карты, но казино – это не карты дома с бабушкой. Тут и ловкость рук нужна, и память фотографическая, да что там – хоть цифры различать нужно уметь на картах, а многие мошенники-карманники даже читали через букву.

Я настояла, что стенографистками будут только женщины. Джейн по моему совету провела набор желающих, отобрала тех, что поспособнее, и через месяц у нас уже было шесть новоявленных специалисток. Барон безропотно позволил мне занять половину верхнего этажа – почитав расшифровки записей из борделя, оценил пользу подобной записи-прослушки. Читал он их как роман. Где-то хмыкал, интересные места подчеркивал и выписывал себе. Джейн потом еще и премию выдал – за старание.

Пол-этажа я употребила с пользой.

Стену между двумя просторными, хоть и слабо освещенными комнатами снесли и сделали из них зал под архив. Поставили шкафы, столы для расшифровки и чтения. Эдакая библиотека компромата.

Выносить документы из здания я категорически запретила, а всех девушек обязала подписать договор о неразглашении. Я давно заметила, что к договорам здесь какое-то особенное, трепетное отношение. Даже без магической составляющей он соблюдался строго, хоть зачастую ставил одну из сторон в невыгодное положение, но все молча терпели. Подписали же – значит, надо исполнять.

Джейн назначила старшей, обязав разбирать записи, отсортировывать все, что не касается ставок и игры, выписывать расшифровку в специальную тетрадь – дата, время, все как полагается. Я тоже подучила стенографию – не для записи, а чтобы в случае чего могла разобрать написанное. Периодически я просматривала старые записи, проверяла, все ли перенесено в архив, и уничтожала черновики. Компромат потихоньку копился: в казино повадились заключать не особо легальные сделки. В разговорах ненароком всплывали нездоровые пристрастия аристократии. Про каждого посетителя я уже могла рассказать целый детективный роман. А кто у нас без греха? Пользоваться накопленными знаниями мы не спешили. Барон и раньше был в курсе большинства из этих полезных сведений. «Без доказательств это просто сплетни, – объяснил он. – А для суда или шантажа потребуется что-то большее, чем записанное стенографисткой пьяное признание».

Но главное – представлять, за какие ниточки человека нужно дергать. Если любит азартные игры – брать на слабо, если унижает прислугу – значит, нетерпим и вспыльчив, легко заставить разозлиться и наговорить или сделать что-то непозволительное.

Несмотря на то, что я еженедельно просматривала все записи, ни одного упоминания убийцы-душителя так и не нашла. Никто не хвастался убиенными женщинами, не предлагал задушить блондинку-другую, и даже сплетен вроде «а мой друг недавно чуть не задушил светленькую горничную в порыве страсти» не было.

То ли убийца все же был с левого берега и в казино-бордели-кабаре не ходил, то ли он и в самом деле затаился. В газетах маньяк и раньше не упоминался, но даже страшные слухи перестали в конце концов ходить по городу. Будто и не убили трех проституток и мою подругу.

Скорее всего, с самим убийцей что-то случилось. Под повозку попал или кирпичом по голове ударили в темном переулке. Эту версию Суон старательно мне подсовывал, видя мою заинтересованность в этом богомерзком, по его выражению, деле.

Я же успокаиваться отказывалась. Не верилось мне, что маньяк так запросто вдруг сгинул. Скорее, чем-то его спугнули и он до поры до времени затаился.

Мне открылся целый информационный мир. То грязное белье, что собирали на клиентов мы с Лаликой, ни в какое сравнение не шло с данными, хранившимися у Барона.

Понятное дело, не дома. Хотя в фамильном особняке Суонов библиотека была завидная, куда обширнее монастырской. Но там хранилась в основном общедоступная литература, кроме двух-трех раритетных, старинных изданий, около которых и чихнуть-то было боязно – вдруг рассыплются.

Барон оборудовал себе логово под театром не хуже пещеры Бэтмена. Дверь открывалась четырехзначным кодом, и доступ туда был только у самого Суона и его первого помощника Дэнни.

Ну, и у меня теперь.

В отдельных папках, подписанных фамилиями, хранились целые родословные грехов. На родовитые семьи, не очень родовитые, даже на простолюдинов, замешанных в каких-то подозрительных телодвижениях. Даже тонюсенький файл на Лалику я нашла, но заглядывать не стала. Неловко как-то. Женщина ко мне со всей душой, а я в ее грязное белье полезу? Надо будет – прочитаю, а из любопытства – ну его. Некрасиво получится.

Самый толстый том про королевскую семью. Туда я, понятное дело, заглянула чуть ли не первым делом. И про себя почитала, и про сестру, и про родителей. На деде меня слегка затошнило, и я отложила неприятное чтиво. Потом как-нибудь.

Из прочитанного я сделала вывод, что сестра меня заказать вряд ли могла. Она знала о моем существовании, но и только. Искренне считала меня набожной овцой, ушедшей в монастырь по доброй воле. Калеку, когда-то жившую во дворце, она то ли не помнила, то ли со мной не связала. То ли меня очень успешно от нее прикрывали, дабы не расстраивать высочество.

Полностью меня эти сведения не убедили. Менталистов и гипнотизеров здесь не было, возможности заглянуть принцессе в голову и узнать наверняка, что она знает, а чего нет, никакой. Но пока что примем за рабочую гипотезу, что все на самом деле так, как докладывают подчиненные Барона.

Значит, сестру пока что вычеркнем из списка подозреваемых. Тоненько так, предварительно.

Мать меня заказать не могла: у нее бы мозгов не хватило.

Как ни прискорбно признавать, умом я, к своему счастью, пошла не в маменьку. Та интересовалась исключительно тряпками и балами. На то, чтобы отличить провенский шелк от хинского, уходили все ее интеллектуальные способности, и на мелочи вроде закулисных интриг, политики и прочей ерунды их уже не хватало.

Оставался отец. Вот тут меня терзали сомнения. Меня же не убрали сразу, когда стало понятно, что выздоровление мне не светит. В монастырь отправили тишком, до момента моей смерти только весьма ограниченный круг лиц знал, в какой именно. Кстати, это здорово сузило круг подозреваемых.

Но пока что король лидировал. Кому еще могло прийти в голову убирать калеку и зачем, я понять не могла. Не хватало данных.

Архив со второго этажа я тоже потихоньку перетащила в логово, заменяя исписанные тетради чистыми. Сама не знаю, что меня заставило. Предчувствие? Желание обезопасить самое ценное? Говорят же, хочешь спрятать – положи на самом виду. Я и положила. Приманку.

Идеально было бы переписать несколько томов с ошибками и фальшивыми скандалами, но ни сил, ни времени на такие подлоги у меня не было.

Рядом с архивом я устроила два кабинета, себе и Барону. В конце концов, это только справедливо – он же лишился своего трона на сцене, пусть теперь в кабинет на ковер вызывает жертв.

Нет, лучше все же без ковра – вдруг кто уписается от ужаса? Отстирывать потом… Из собственного опыта помню: еле сдержалась.

* * *

Я разбирала счета за месяц. Да, как ни банально, казино – тоже здание, в нем имелась канализация, электричество. И служащие, которым нужно было платить зарплату. А еще мой личный вклад в развитие местного бизнеса – столовая. Чтобы работники не падали в голодные обмороки и не тратили зарплату, отнюдь не заоблачную, в близлежащих трактирах.

Дверь в мой офис распахнулась от пинка. Интересно, Денни вообще умеет стучать или открывать двери за ручку?

Все дурацкие экзистенциальные вопросы вылетели у меня из головы, когда я разглядела, по какому поводу ко мне вломился первый помощник Барона. Не один. Он волок босса буквально на руках, как невесту какую. Оба закопченные до черноты, в порванной одежде. Через прорехи на сюртуке Барона виднелась некогда белоснежная рубашка – других он не носил, – ныне пропитанная бурым.

– Ты целитель, – пропыхтел Денни. Барон весил все же далеко не как птичка. – Лечи.

– Что же вы его к настоящим лекарям не отвезли? И вообще не на правый берег? – схватилась я за голову, пока Денни бережно укладывал шефа на низкий диванчик.

– Не надо… правый берег, – прокряхтел Суон. – Доэрти с меня шкуру спустит, если узнает, что я опять в одиночку к контрабандистам сунулся.

Ничего себе! Он же босс всея мафии… Или я чего-то не понимаю?

Суон хмыкнул. Я, кажется, свой вопрос произнесла вслух.

– Не знаю, что такое мафия, но все преступники подряд мне не подчиняются.

Он кивнул Денни, и тот мне в двух словах объяснил ситуацию.

Есть, так сказать, полулегальные контрабандисты, те, которые отчитываются Барону и привозят в страну табак, алмазы и прочие вещи, которые вроде как не запрещены, но облагаются такими налогами при ввозе, что проще рискнуть и провезти тишком. Их Суон контролирует, периодически взимает мзду, которая идет в казну, как я и думала: поменьше, чем налог на ввоз, но в итоге суммы получаются куда внушительнее – товаров-то больше поступает в страну, и с продажи свой налог взимается, так что внакладе король не остается.

А есть другие, совсем-совсем нелегальные контрабандисты. Которые провозят строго запрещенные к употреблению наркотики, например. Магам, оказывается, гораздо проще и быстрее стать алкоголиками и наркоманами, чем обычным людям. Препараты как-то воздействуют на внутреннюю энергию, маг становится неконтролируемым, и его, как тактично выразился Барон, нейтрализуют.

Или оружие. В Провенсе технологии развиты куда лучше, чем в Рионе: их ружья отличаются большей точностью и меньшим размером.

– Провенский пистоль даже умещается за поясом! – с придыханием восхитился Денни иностранной техникой.

Суон патриотично поморщился, но с досадой вынужден был подтверждающе кивнуть.

– И взрывчатка у них очень качественная, – мрачно продолжил Барон.

Я как раз срезала с него остатки рубашки и уставилась на изрезанный мелкими полосками живот. Вовсе не потому, что была заворожена неземной красой, – обычный, не особо тренированный мужской живот с уже дрябловатой кожей и наметившимся брюшком. Давно, поди, по складам не лазил – сноровку растерял. Мое внимание привлекли не физические красоты, а раны. Такое чувство, что Барона кошки драли: царапины были короткие, но глубокие.

Хотя бы засевших осколков не видно. Зато крови натекло прилично. Особенно мне не понравилась булькающая бордовыми пузырями дыра под ребрами на левой стороне тела. Как бы селезенку не повредило.

– Я все вытащил! – поспешно дернулся Суон, видя, что я нацелилась проверить содержимое ран.

А, ну да. Он же маг земли. Что-что, а металл он из себя достанет.

– Промыть все равно нужно, – сурово насупилась я. – Кипяченой воды, чистую ткань и ужин посытнее. Быстро!

Денни бросил уточняющий взгляд на непосредственного начальника. Барон кивнул, и помощник сломя голову побежал в ресторан на первом этаже. Благо недалеко.

– Ужин на четверых! – крикнула я ему вслед.

– А кто четвертый?

Суон откинулся головой на подлокотник диванчика, уставившись в потолок. Пусть и мелкие, саднить царапины должны были знатно. Я хмыкнула. К моей привычке есть вместе со слугами и помощниками Барон относился со снисхождением. Поначалу пытался объяснять, что благородные так не делают, потом бросил бесполезное занятие и даже сам периодически снисходил до обедов и ужинов в общественной столовой казино. Заодно качество еды проверял.

– Четвертой, как и третьей, буду я. После лечения мне нужно усиленное питание.

На всякий случай, пока помощник бегал и отдавал распоряжения насчет обеда и собирал доступные чистые полотнища, я просканировала особо пострадавшие участки. Резерв тратить просто так не хотелось, и, убедившись, что даже в самых глубоких порезах ничего не застряло, я свернула обследование. Что я, право, магу со стажем не доверяю. Раз говорит, чисто, значит – чисто. Если что, ему же мучиться.

– Значит, у нас тут на левом берегу обосновались контрабандисты. Логично. Тем более если, как вы утверждаете, они без магии. – Я приняла из рук Денни тазик с водой, поставила его около дивана и, покопавшись в ворохе тканевых салфеток из ресторана, выбрала одну, потоньше и понежнее. – То есть у нас две враждующие группировки. А лидера противоборствующей стороны вы знаете? Договориться пробовали? Или убрать?

Денни посмотрел на меня с нескрываемым интересом. Да, после наших новостей я и в таких скользких вопросах разбираюсь.

– Все куда сложнее. Там не просто организованная преступность. На королевскую семью неоднократно покушались как раз с применением оружия из контрабандных партий, – ответил Барон, глядя в потолок.

– То есть там еще и заговорщики? Но почему в новостях об этом ни слова?

Я протерла влажной тканью особенно глубокую царапину, и Суон поморщился.

– Кто же будет подыгрывать бунтовщикам? Им только этого и надо – статьи на тему, как народ недоволен властью и борется против тирана и деспота короля. Народ, может, и доволен, но начитается всякой ерунды и пойдет на улицы возмущаться. Не дождутся.