Текст книги "Лишняя. С изъяном"

– Ситуация не самая благоприятная для бала. – Барон встряхнул газету и сложил пополам, откладывая в сторону. – Бунтовщики явно что-то затевают. Я перехватил уже три поставки гриекского огня под видом вина, два корабля среди прочего груза везли провенские пистоли, а еще четыре – патроны. Причем в описи они значились как гвозди. Сумасшедший дом!

Приемный отец с силой потер лицо ладонями. Я только сейчас заметила, насколько он на самом деле устал. Под глазами залегли тени, у носа проявились складки, кожа как-то посерела.

Надо бы ему еще отвара приготовить. Ну и что, что он для зимы? Иногда можно и летом, просто не горячий, а со льдом.

– А чего вообще хотят эти бунтовщики? – уточнила я.

Вспомнился подслушанный случайно разговор на автомобильной фабрике. Огонь задерживается. Мало ли, вдруг речь шла не о плавильной печи? По моей просьбе тогда Суон проверил Мерти и вообще всех рабочих фабрики, на всякий случай вдоль и поперек, но ничего подозрительного не обнаружил. То ли бунтовщики оказались умнее и хитрее профессионального безопасника, то ли и в самом деле мне тогда померещилось.

Кстати, потайной ход из кабинета Мерти барон таки нашел. Вел он недалеко: на первый этаж, в подсобное помещение со швабрами. Никаких подземных лабиринтов и складов, полных взрывчатки, лорд Суон не обнаружил, к огромному своему сожалению. Он уже явно успел настроиться на массовые аресты.

– Свергнуть короля? А смысл? Поставить своего человека они вряд ли смогут, аристократы примут только мага, а где они найдут мага, который благоволит простым смертным? Бред какой-то.

Суон кинул на меня весьма странный взгляд.

– Они рассчитывают на вторую принцессу, – медленно, словно раздумывая, какую долю информации мне выдать, ответил Барон.

– А это не такой уж и бред, – задумчиво произнесла я. – Насколько им известно, магии у Катраоны нет, значит, она такая же смертная, как и они, но из правящей семьи. Умно.

– Насколько им известно? – уцепился за мою фразу лорд Суон.

Я только пожала плечами.

– Вопрос в том, как они ее найдут? Или уже нашли?

– Пока не нашли. Они рассчитывают, что, в случае гибели королевской семьи, она сама найдется. Как последняя в роду.

– Хм… – Я задумалась. – А если бы ее убили еще раньше, к кому бы перешла корона и клятва?

– К дальним родственникам, но в данный момент они тоже под клятвой и замышлять ничего дурного не могут.

– Могут не замышлять, но и не мешать делать дурное кому-то другому. Мне ли вас учить? И что там за родственники?

Барон открыл было рот, чтобы ответить, когда на пороге гостиной возник дворецкий Берк с неизменно постным выражением лица. Я сразу поняла, что новости у него для меня. К хозяину особняка он обращался с любезной, хоть и дежурной улыбкой. Суровая мина была зарезервирована исключительно для леди.

– К вам посетитель, леди Суон. Утверждает, что дело срочное.

Ну вот, так и знала.

Промокнув губы салфеткой, я встала из-за стола, дождавшись разрешающего кивка хозяина дома. Некоторые бытовые детали этикета уже прочно въелись в подкорку и не воспринимались как нечто чуждое. Чтобы встать из-за стола, мне нужно разрешение? Зато, когда в комнату заходит дама, все мужчины должны подняться на ноги. Все обоюдно. А что не обоюдно – скоро им станет.

Нацепив кружевную маску, с которой на всякий случай не расставалась, я степенно проследовала за дворецким. Маскировка, конечно, так себе, учитывая, что и ребенок знает, где я живу, но по крайней мере не будет показывать пальцем на улице, если вдруг увидит. Да и мало ли кто в таком большом доме живет? Платье у меня домашнее скромное, вполне сойду и за горничную в день отдыха, и за любовницу Барона.

Вспомнив народную молву, приписывавшую нам амурную связь, я мысленно хмыкнула. Лорд Суон относился ко мне с уважением и даже некоторой привязанностью, будто и в самом деле нашел наконец-то кровную родственницу.

В прихожей меня ждал чистенький, но явно переросший свою одежду пацан лет десяти, в кепке больше его головы размером и жилетке со множеством карманов. Переспросив, на самом ли деле я Левая Принцесса, он вручил мне записку. На нем круглым, как у первоклассника, почерком было написано:

«Шада в истерике, требует тебя. Приезжай, как сможешь. Лалика».

Мальчишка по-прежнему переминался с ноги на ногу, ожидая моего ответа. Я кивнула ему:

– Подожди меня, сейчас поедем.

– На авто? – с придыханием уточнил ребенок.

Я поневоле улыбнулась. В любом мире мальчишки остаются мальчишками, даже если они с левого берега.

Когда я сообщила приемному отцу, что вынуждена отъехать на левый берег по личному делу, он нахмурился.

– Зачем?

– У Шады проблемы, – честно ответила я. – Не знаю, в чем дело, но бросать девочку не собираюсь.

– Что еще за Шада? – недовольно пробурчал лорд Суон. – У нас бал сегодня вечером. Тебе платье мсье Шабли неделю готовил, ругаться будет.

Я упрямо вздернула подбородок. Шабли же не дурак, чтобы ссориться с источником дохода. И если лорд Суон думает, что теперь, пожив в роскоши на правом берегу, я забуду, кому этим всем обязана (и я сейчас не его имею в виду), он глубоко заблуждается. Добро нужно помнить, особенно в этом мире, где его творят единицы.

– Ты меня не разочаровываешь, девочка. – Ормонд, прищурившись, изучал меня, будто видел впервые. – Хорошо, езжай. Схожу на бал один. Ничего страшного, скажу, что ты приболела. Мигрень, например.

– Спасибо! – Подчиняясь внезапному порыву, я обняла его, будто настоящего отца.

Для меня было очень важно, что он постоянно считался с моим мнением, пусть и не всегда соглашался.

– Иди. Будь сильной, моя принцесска!

Он как-то грустно усмехнулся, и на секунду я заколебалась. Может, все же поехать с ним? Какое-то странное у Ормонда настроение. Не случилось бы чего. Но Барон сам положил конец моим размышлениям, удалившись к себе, чтобы подготовиться к балу.

А я поспешила на левый берег.

Зареванная Шада ждала меня у самого порога. Захлебываясь слезами и соплями, вцепилась в рукав, уткнулась, куда дотянулась – в район подмышки, – и принялась с новой силой меня орошать. Понимая, что от нее в ближайшее время ничего членораздельного не добьюсь, я перевела взгляд на мадам. Лалика вздохнула.

– На последние три представления к нам приходил мсье Нуар. Сначала, как я поняла, за компанию со знакомыми, потом сам. А потом он подошел ко мне и попросил отпустить Шаду с ним в театр. Выступать.

– Я не хочу-у-у с мужчиной, – провыла Шада на удивление внятно.

– Выступать! – повысила голос мадам. – Про мужчин и слова сказано не было!

Вздрогнув от резкого тона Лалики, алойка зарыдала еще горше.

– Что за мсье Нуар? – мягко переспросила я, бровями сигнализируя мадам не кричать на ребенка.

Та вздохнула и продолжила поспокойнее:

– Прославленный режиссер правобережного театра и оперы, всемирно известный мсье Огюст Нуар.

– Оперы? – уточнила я. – Это тот, что заставляет мужиков орать как мартовские коты? Нечего там Шаде делать. Там сугубо мужская компания, в качестве кого она там будет?

– Петь! Петь она там будет! – воздела руки Лалика. – Он обещал под нее новую пьесу поставить.

– Все они обещают, – буркнула я. – Значит так: Шаду я забираю, от греха. У меня поживет. Будешь моей горничной? Мне Барон плешь проел, что даме положены две, а у меня одна Лана за двоих отдувается.

– Конечно буду! – проикала заплаканная алойка, осознав, что отдавать ее мужикам никто не собирается.

– Ну вот и славно. Если этот мсье еще раз заявится, пусть обращается напрямую ко мне. Выясним, что он там за оперу запланировал. И как бы ему самому фальцетом петь не пришлось.

Шаду мадам отпустила с легким сердцем и, как мне показалось, с некоторым облегчением. Все-таки боящаяся мужчин девушка в борделе – бомба замедленного действия. Мало ли с кем в коридоре столкнется, поднимет вой, опозорит заведение. Для репутации нехорошо. А так все довольны.

Лана поначалу не пришла в восторг от пополнения штата. Она-то вовсе не уставала: я не настолько прихотливая леди, чтобы горничная забегалась, выполняя мои приказы, а тут раз – и конкурентка на теплое место. Заметив ее напряженность, я сразу пояснила, что Шада здесь ненадолго и многого не умеет, так что задача Ланы – научить девочку всему, что положено уметь порядочной горничной. Та возгордилась от возложенной на нее миссии.

У меня же мелькала смутная идея по поводу посольства Алоа. Надо бы побольше выяснить о тамошних нравах и порядках. Как я уже знала из разговоров с Шадой и ее соплеменниками, на островах архипелага не делали особых различий между мужчинами и женщинами: например, вождем какое-то время была прабабушка самой Шады, о чем она мне с гордостью сообщила. Так что женщину-посла алойцы вполне одобрят.

Представив реакцию местного чопорного общества, я довольно улыбнулась.

А утром следующего дня мне принесли шокирующее известие.

Барон Ормонд Суон героически погиб при исполнении служебного долга.

• Глава 18 •

Судорожно комкая неизвестно откуда взявшийся в моих руках кружевной платок, я не очень внимательно слушала, как какая-то мелкая сошка из безопасников с выражением зачитывала мне официальную версию произошедшего.

На летний бал Солнцестояния кто-то из слуг умудрился пронести взрывное устройство. Лорд его вовремя обнаружил, унес на балкон и собирался обезвредить, когда прогремел взрыв. Опознавать там особо нечего – балкон разнесло в клочья вместе с частью стены.

Похороны организует корона, мне просто нужно явиться через три дня на церемонию. Хоронить будут в закрытом гробу. Собственно, гроб и похоронят. Не класть же туда щебенку.

Ноги не держали. Как же так? Только успел удочерить, только начали развивать бизнес – и так глупо погибнуть.

«Будь сильной», – сказал он мне вчера.

Неужели чувствовал? Или… знал? Заместитель главы службы безопасности вдруг так бездарно подорвался на взрывчатке? И совершенно случайно тело опознанию не подлежит?

Я утерла слезы, которые сама не заметила, как потекли по щекам.

Может, для местных это и выглядит весьма убедительно, но я воспитана на детективных сериалах и криминальных новостях, а там обычно, если что-то очень явно и громко взрывается, обязательно есть какой-то подвох.

С достоинством кивнув безопаснику, имени которого так и не запомнила, хотя он представился раза три, я поднялась со стула. Мысль о том, что гибель приемного отца скорее всего им же и инсценирована, придала мне сил.

– Передайте лорду Доэрти, что я буду на похоронах.

Безопасник подавился начатой было фразой, а я мысленно выругалась. Расслабилась от стресса, ошибки совершаю. Откуда дочке из провинции знать начальника отца по фамилии? Я поспешно сделала вид наивной дурочки и пролепетала:

– Папа часто говорил, они вместе работают. Я не так произнесла титул? Ах, простите меня! Я так переживаю!

И весьма уместно промокнула набежавшую слезу.

Парень, ненамного старше меня, тут же размяк. Девичьи слезы – оружие массового поражения: сразу окружающим мозг отшибает напрочь. Он снисходительно похлопал меня по руке – несколько фамильярно для столь поверхностного знакомства, но в стрессе простительно – и, пробормотав что-то вроде «Конечно-конечно», поспешно ретировался.

Я упала обратно на стул, помянув про себя недобрым словом неприятно спружинивший турнюр.

– Леди Суон, – кашлянув, напомнил о своем присутствии дворецкий.

Я неохотно скосила на него глаза. Он стоял гордо и непоколебимо, как и всегда, однако привычное уже презрение во взгляде, направленном на меня, сменилось на некое… уважение, что ли. В зачаточном состоянии. «За неимением полноценного хозяина, сойдет и эта», – говорил теперь его вид.

– Вас дожидается еще поверенный, мистер Даллас.

– Уже? – изумилась я.

Так быстро? Мне только сообщили о смерти приемного отца, а завещание уже привезли? Моя уверенность, что с его гибелью что-то нечисто, зацементировалась.

– Ну, проси, раз уж он здесь.

Я поудобнее устроилась на стуле, очень кстати подвернувшемся. Идти куда-то вроде кабинета не хотелось. В особняке был только один кабинет, примыкавший к библиотеке. Кабинет хозяина дома. Тревожить его так сразу, не убедившись сначала, что мои подозрения верны, мне не позволяла совесть.

Мистер Даллас, для разнообразия не лорд, но довольно одаренный воздушник, выходец с левого берега, выбившийся в люди благодаря дару-пятерке, оказался солидным толстяком с напомаженными по последней моде усами а-ля Пуаро и тщательно зализанными на правую сторону остатками волос, прикрывавшими обширную лысину. Он выгрузил из кожаного портфеля на обеденный стол стопку бумаг, пересортировал ее, выбрав нужное, и затолкал остальное обратно. Я и дворецкий, верноподданнически вставший чуть позади моего кресла, терпеливо пронаблюдали весь процесс, не подгоняя работника пера и бумаги.

Поверенный откашлялся и принялся зачитывать длинный, страницах на пяти, документ.

Весь этот текст, как и положено юридическому документу, полный странных формулировок и запутанных обозначений, сводился к следующему: я унаследовала все.

Мне потребовался не один час, чтобы прийти в себя и переварить новости. У меня теперь новое имя, дома на правом берегу и огромный полулегальный бизнес. В единоличном владении.

Неужели Барон мог и в самом деле так бездарно погибнуть? Кто еще, кроме меня, лучше всего может быть осведомлен о планах главы теневого бизнеса? Конечно же, его неизменный помощник Денни.

На следующий день я направилась прямиком в казино. За руль авто села сама, поскольку вызвать водителя дворецкий не смог, а Денни будто сквозь землю провалился. Ничего сложного, после нашего ручного управления вообще детская игрушка, всего два положения рукоятки – вперед и назад.

В кабинете барона в казино Денни тоже не оказалось. Я вышла в зал, полупустой в этот ранний час.

– Где Денни? – спросила у пробегавшего мимо с подносом официанта.

Он уважительно склонил голову.

– Не видел со вчерашнего дня, леди.

Поиск, запущенный мной по всему левому берегу, ничего не дал. Денни как испарился. Тогда-то я и перестала оплакивать приемного отца окончательно и включила наконец мозги.

Теперь я была абсолютно уверена, что Барон просто инсценировал собственную героическую гибель. Очень уж все было продуманно и вовремя. И слишком подробно он у меня выспрашивал приметы и привычки Брай.

Что ж. Надеюсь, хотя бы у них теперь-то все сложится хорошо. Побегает еще за ней, конечно: двадцать лет упущенных ему так просто не простят. Но думаю, травница и сама уже настрадалась при монастыре.

Однако я успела за этот неполный год неплохо изучить Барона. И он ничего не делал просто так. То есть притвориться погибшим ради того, чтобы сбежать в лазурные дали с любовью юности, на него не похоже. Есть в нем, конечно, некая авантюрная жилка, но чтобы любовь была единственным мотивом – да ни в жизнь. Тут какой-то тонкий расчет. Но какой? Создать прецедент?

Вон как на меня поверенный посматривал. Осталась баба-дура одна, без кормильца, да еще и опекуна не назначили. Растранжирит все, идиотка.

Как бы, кстати, корона не озаботилась моим статусом без опекунства и не подсуетилась. Вот ведь подложил свинью приемный папашка! Очередная проверка моей сообразительности? Очень похоже на то.

А еще мне почему-то кажется, что он сбегал от магической присяги. Если бы король напрямую спросил и правильно построил фразу, например, не «Знаете ли вы точно, где принцесса?», а «Догадываетесь ли…» – тут-то бы он и попался. И я вместе с ним. А во дворец его вызывали регулярно. Одни балы чего стоят. Отведут так в сторонку и зададут неудобный вопрос. И что он будет отвечать? Мол, да, жива, живет у меня под видом внебрачной дочери, в свободное время ставит шоу в бывшем борделе? Прелестно, нечего сказать.

Через неделю после похорон я, наконец, дошла до домашнего кабинета лорда Суона. Рабочий, в казино, вскрыла в первый же день. Ничего интересного лично для меня там не нашлось: документы о владении землей, на которой стояли казино, бордель Лалики и еще с десяток зданий левого берега, договоры о поставках еды, гарантии от строителей – бытовуха, в общем. В подземном бункере я и так бывала чуть ли не чаще, чем Барон, так что осмотрела тот весьма поверхностно. Все лежало так, как я оставила накануне злополучного дня-катастрофы. Записок, листков с шифровками или пририсованных стрелочек типа «Ищи тут!» не видно.

Оставался домашний кабинет. Не может такого быть, чтобы приемный отец просто свалил в туман, к зазнобе, ничего мне не объяснив.

Еще напрягало мое подвешенное, без опекуна, состояние. Судя по тому, что меня никто из королевской канцелярии до сих пор не подергал за вымя, какое-то решение лорд Суон все же нашел, но для моего личного спокойствия хотелось бы все же знать, какое именно. Не идти же к королю на прием с вопросом: «А кто мой опекун, извините?» В завещании о том не было ни слова, и я логично рассудила, что как-то же он должен был дать мне знать, что я под защитой. Кого? Вряд ли барон оставил меня совсем уж без присмотра.

В кабинете все было так, будто лорд Суон вышел на минуточку по делам. На столе хаотично разложены бумаги в ему одному известном порядке. Не приведи Всеединый тронуть – крику не оберешься. Горничные избегали стола при уборке как чумы, так что кое-где виднелась застарелая пыль. Сквозь полуоткрытые шторы пробивалось яркое летнее солнце, пушистый восточный ковер приминался под тонкими домашними туфлями. Я оглядела скудно, но дорого обставленное помещение. Кроме стола и удобного кресла только небольшой стеллаж с книгами и документами да портрет королевской семьи прямо напротив рабочего места. Весьма верноподданнически.

Картина была огромная, в полный рост, и я на несколько секунд зависла, разглядывая знакомые и в то же время чужие черты семейства Махони. С моей нынешней внешностью – вообще ничего общего, может, если только немного глаза: их я меняла по минимуму. Хрупким телосложением мы с сестрой пошли в мать, а мастью Наирин скопировала отца. Я же – то ли от болезни, то ли просто по прихоти природы – уродилась бледной поганкой, непонятно вообще в кого. Королева была каштановой шатенкой.

Решив, что за такой массивной рамой вряд ли можно что-то прятать на постоянной основе (тягать такую махину туда-сюда – это же надорваться можно, тем более что барон был не воздушник, чтобы вещи левитировать), я перешла к детальному осмотру комнаты. Осмотрела-простучала полки, заглянула во все ящики стола, измерила их во все стороны. Мало ли, двойное дно. Но нет.

Смахнув со лба выбившиеся пряди, уселась в баронское кресло и критически огляделась. Куда бы я на месте мага земли спрятала ценные вещи?

Ближе к земле, понятное дело.

Я опустилась на четвереньки и принялась простукивать половицы. У самого окна мне улыбнулась удача – дерево отозвалось глухим полым звуком. Тут же нашлась и щель, которую я, безжалостно царапая дорогой паркет, поддела ножом для писем. Извините, я не земной маг.

Под двумя квадратами полированного дерева обнаружился полноценный цифровой сейф на четыре знака. Я прокрутила ручку, использовав для начала классический прием: день рождения самого лорда Суона. Дверца осталась на месте как приклеенная. Мой день рождения? Короля?

Даты щелкали рубильником, но сейф продолжал игнорировать подбираемые комбинации. Хорошо хоть, не уничтожал содержимое после энной попытки.

Наконец меня осенило. Я набрала полузабытую в суете столицы дату. Сейф послушно распахнулся.

Забавно.

Использовать день рождения Брай в качестве кода – шутка для посвященных: точно никто бы не догадался, кроме меня.

В сейфе лежали документы, несколько мешочков с монетами, а сверху конверт, запечатанный личным оттиском Барона. Письмо я, понятное дело, распечатала первым.

Как я и думала, в конверте оказалось послание, адресованное лично мне.

«Дорогая дочь!» – так оно начиналось.

Я присела обратно в рабочее кресло с жесткой спинкой и вчиталась в мелкий бисерный почерк.

«К тому моменту, как ты откроешь это письмо, меня уже не будет в живых. Грустить не стоит, хотя советую выдержать положенный траур. Ты же не захочешь сразу выйти замуж?»

Секундочку, какой замуж еще?!

«Под этим письмом лежит контракт на твою помолвку. Он действителен пять лет после даты заключения».

Помолвка? Ну, приехали… Спасибо тебе, папенька, удружил!

Отложив письмо на край стола, очень осторожно, будто оно могло меня укусить, я вытащила оставшуюся стопку бумаг из сейфа и уставилась на документ. Две подписи, Суона и представителя другой стороны. Некий Б. Салливан.

Кто бы мог подумать! Тихоня-детектив тайно подписал соглашение о возможной на мне женитьбе. Так хочется получить хоть какой-то титул? Или я на него своими рюшами и писком произвела настолько неизгладимое впечатление?

В течение пяти лет мы либо должны пожениться, либо выждать их и по обоюдному согласию расторгнуть договор.

Я выдохнула, не заметив, что все это время задерживала дыхание. Ну, папашка, ну крючкотвор. Обеспечил-таки меня опекуном. Судя по тому, что капитан Салливан до сих пор не заявился требовать свое, договор ему нужен примерно так же, как и мне. Для галочки. Мало ли для чего молодому мужчине может понадобиться фиктивная помолвка. Поклонницы одолели или вообще он не по девочкам. Жаль, конечно, такая порода пропадает, но мне сейчас точно ни к чему назойливый жених, жаждущий срочного брака.

Значит, можно спокойно выдохнуть и дальше жить как жила.

Я вернулась к недосчитанному письму.

«Милость его величества последние несколько недель меня минует. Увы, прежнего доверия уже не оказывают. Боюсь, что не смогу долго хранить чужие тайны. Посему смерть, хоть и не желаю я ее, видится наиболее благоприятным исходом сей ситуации».

Ну вот, яснее в письме, которое все же может попасть в чужие руки, написать и не мог. Не переживай, мол, я просто свалил из горячей точки и оставил тебя разгребать мои проблемы.

Спасибо, дорогой приемный папаша. Удружил. Ты, значит, жизнь личную поехал налаживать, а я здесь бизнес развивай и с оппозицией борись.

В самом низу листа, другими чернилами, уже не такой бисерной каллиграфией, были дописаны три фамилии: Горман, Салливан и Риммерс.

Что мне пытался сказать Суон? О чем мы с ним говорили перед тем, как я уехала на левый берег в тот злополучный день? Кто-то из дальних родственников правящих семей может спонсировать заговорщиков или покрывать их. Раз моя помолвка заключена с одним из Салливанов, значит, их можно вычеркнуть? Или, наоборот, по принципу «держи врага еще ближе»? Как-то я запуталась в намеках. Нет чтобы прямым текстом написать – остерегайся, дорогая приемная дочка, этого, вот того и вон тех.

* * *

На третий день после получения мною трагического известия, прямо перед самыми похоронами, ко мне заявился мсье Шабли с готовым траурным платьем и набором аксессуаров – все в темных тонах. По его словам, пошил он это буквально за ночь. Что ж, по местным законам ближайшие полгода я проведу в черном и темно-сером цвете. О том, что нельзя его сделать модным, традиции ничего не говорили, а что не запрещено – то разрешено.

«Модное – не значит удобное», – решила я три часа спустя, пропекаясь под палящими солнечными лучами, по ощущениям, до золотистой корочки. Не спасал даже кружевной зонтик, который в траур вписывался на грани, будучи жемчужно-серым. Черное глухое платье под горло, перчатки, пусть даже кружевные десять раз, но в тридцатиградусную жару даже чисто символическая одежда – лишняя, а когда ее на тебе четыре слоя, пожелаешь присоединиться к усопшему. Там, под землей, хоть прохладнее.

Гроб, как и обещали, привезли уже закрытым, обернутым государственным флагом и в сопровождении целого отряда королевских гвардейцев. Хоронили лорда Суона с почестями, приличествующими герою. Думаю, он бы одобрил.

Я прикрывала лицо вуалью, по мнению всхлипывающих нанятых плакальщиц, чтобы не было видно опухшего, заплаканного лица. На самом деле – чтобы не выдать себя и вроде почившего Барона своей подозрительно жизнерадостной физиономией.

Несмотря на свалившуюся на меня ответственность, я чувствовала только облегчение. Чем меньшему количеству народа мне нужно объяснять свои действия и спрашивать на них разрешения, тем лучше.

Теперь же вообще красота. Сама себе хозяйка, принцесса и королева.

Из трех особняков на правом берегу я выбрала для жилья один. Поближе к окраине города и Академии. Даже не особняк, а небольшой и уютный домик в два этажа. Он настолько не подходил тому барону Суону, которого я знала, что даже закралась мысль: а не Брай ли здесь раньше жила? Всего три господских спальни, четыре комнаты прислуги, две гостиные, малая и большая, кухня и просторный ухоженный сад, густо засаженный всевозможными полезными и просто вкусными растениями. Один густой малинник вдоль решетки чего стоил. Сколько с него варенья наварить можно…

Презрительно скривившийся дворецкий, горничная Лана и две кухарки безропотно переехали вместе со мной. Оставшийся персонал без особой драмы перебрался на противоположный берег. В одном из принадлежавших барону зданий на левой стороне я начала очередной капитальный ремонт, намереваясь организовать там алойское посольство под руководством Шады. То есть типа посольство – «Дом культуры архипелага Алоа». Для настоящего посольства необходима официальная дипмиссия, а где ее взять, если на островах аборигены в повязках бегают и про высокие политические отношения слыхом не слыхивали? Да и разрешение от короны получить нужно. Так что пока это был небольшой культурный уголок, в который тем не менее любой алоец мог прийти и получить кров, еду и работу.

Всю эстетическую часть я с легкой душой спихнула на Шаду. Пусть занимается, ругается со строителями, осваивается в новой роли хозяйки. Как раз ей пригодятся лишние руки: как горничные для уборки, так и на кухню. Увольнять персонал, чтобы они нанялись в другие дома, я не рискнула. Слишком многое они видели, в частности меня без вуали. Пока они работают на меня, распускать слухи не посмеют – знают, что наказание за предательство настигает быстро и неминуемо. А если пойдут к кому другому в дом – жди подлянки.

Там же поселилась учительская семейка Дафни, решившая далеко не отходить от сложной подопечной. Для вывоза в свет в качестве моей сопровождающей дамы Шаде было еще учиться и учиться, так что их помощь я сочла нелишней. Раз уж они справились и стерпели деревенщину, которую я им старательно изображала, тихую и покорную Шаду они точно окультурят быстро.

Кроме того, я решила больше не тянуть и наконец-то организовать спа-салон.

Один из двух оставшихся домов на правом берегу идеально подходил под мою задумку. С широким помпезным крыльцом, над которым, поддерживаемый вазоподобными колоннами, выдавался вперед балкончик, с просторным холлом, с витой лестницей на второй этаж и широкими коридорами – он просто просился превратиться в храм красоты.

Жрицы любви у нас уже были. Теперь пора делать жриц красоты из местного бомонда.

Рекламу я пустила самую банальную и бюджетную – ОБС. То есть «Одна баба сказала». Обмолвилась о новом комплексе услуг при горничных, а потом отпустила их поболтать с подружками. Не прошло и недели – мы даже не успели ремонт закончить, – как новорожденный спа-салон завалили просьбами записать на процедуры.

Расписание занятий в Академии я узнала заранее, так что всех желающих назначала на обеденное время: с двенадцати до трех. Преподавание велось по довольно странной для меня системе: утром давали теорию, а после обеда по пройденному материалу было обсуждение или практика – в зависимости от темы. Вроде как за два-три часа новая информация в голове студента усваивается (вместе с едой, наверное), и можно углублять изучение.

Кроме разнообразных косметических процедур, от чистки лица до обертывания водорослями, которые мне радостно, по дешевке поставляли портовые небрезгливые мальчишки, планировалось сделать зону фитнеса. До меня доходили волнения дам по поводу того, что их мужчины все чаще пропадают на левом берегу, особенно в кабаре. И одной из основ рекламной акции стало негласное обещание научить леди вести себя как девушки с пониженной социальной ответственностью с левого берега.

Вести танец живота и зумбу я позвала Дениз и Маржолейн соответственно. Маржи, кстати, не горела желанием перепрофилироваться. Она вполне вольготно себя чувствовала в борделе: клиенты чуть не дрались за право провести с ней ночь. Светловолосая красотка увлеклась сочинением стихов, и среди поклонников ее было много писателей, журналистов и критиков. Именно от нее я теперь узнавала последние сплетни из мира искусства.

Так что скакать с дамочками правого берега зумбу и шейпинг Маржи согласилась в виде огромного мне одолжения. Практически в ущерб себе.

Работали в салоне в основном алойки, у которых подошел к концу их первоначальный контракт. Все те, кого привезли в первых партиях, ждали с нетерпением, когда закончится пятилетний срок, чтобы гордо развернуться, послать прежних хозяев по известному адресу и двинуть либо в спа, либо на левый берег. Посольству нужны были люди.

Этим несчастным раньше просто не из чего было выбирать. Внешность приметная, на местном языке говорят кое-как, кроме обслуживания господ особо ничего, востребованного в Рионе, не умеют. Теперь же у них появлялось все больше и больше альтернатив.

Лорды, понимая, что упускают практически бесплатную и бесправную прислугу, пытались продлить договоры обманом, шантажом и запугиванием. Тогда-то и вступало в игру новообразованное почти посольство. Поверенного лорда Суона, мистера Далласа, я попросила принять на себя должность постоянного юриста будущей алойской дипмиссии. Он отслеживал с помощью нанятых подручных все заключенные с алойскими подданными контракты, встречался с каждым и объяснял им их права и возможности. Благо алойцев всего-то в Рионе было несколько сотен, не успели еще дойти до американских масштабов вывоза рабов из Африки.

Я зашивалась, металась между правым и левым берегами, пытаясь успеть все и сразу. Тормозившего меня раньше Барона рядом не было, и я выкладывалась по полной, обучая девочек искусству массажа, косметического и расслабляющего, принципу и очередности обертываний, скрабов и прочих процедур. При этом обязательства мои в казино и кабаре никто не отменял.

К счастью, в последнем Лалика прекрасно справлялась самостоятельно. Я заезжала лишь изредка – посмотреть. Многие песни, которым я их научила, уже переделали на местный лад, Маржолейн и ее поклонники насочиняли новых, танцы перемешивались и образовывали какую-то своеобразную местную экзотику, практически потеряв для меня узнаваемость. Ну и хорошо, пусть ассимилируют все, что я им выдала. Слишком много нового сразу тоже плохо – культуре, как и человеку, нужно время на переваривание.