Текст книги "Лишняя. С изъяном"

В казино я в последнее время проводила большую часть дня. Разбирала бумаги, доставшиеся в наследство от Барона, решала неотложные мафиозные вопросы – вроде того, кто кому задолжал и когда ждать новой поставки контрабандного табака. Хотелось бы запретить ввоз алойцев, но, увы, вопрос контролировался напрямую короной. До таких высот мой авторитет еще не дорос.

Остальное время я делила между борделем и салоном. Две из старых Лаликиных девочек оказались весьма способны к массажу– к их большой радости, обеих я забрала с собой. Кроме того, провела очередной набор: только женщины, только левый берег.

Потом, скорее всего, я буду брать и с правого. Обездоленных женщин там хоть и меньше, но тоже есть. Но пока что левобережным работа нужнее. В ноябре будет новая раздача контрактных девиц, как в прошлом году, но я собиралась ее отменить. Все новые контракты я просмотрю лично и с каждой поговорю. Если это ее собственное решение – есть и такие, как ни странно, вполне довольные подобным способом заработка, – пусть идет себе. Другие бордели, глядя на то, как Лалика гребет деньги лопатой, начали поднимать уровень сервиса. Девочкам стали давать выходные, уменьшили количество клиентов, банные дни ввели, опять же. Потихоньку условия работы менялись к лучшему, хотя бы в этой сфере. В другие же женщин по-прежнему особо не пускали, так что выхода не было. Не буду же я драться с управляющими фабрик и доказывать, что женщина вполне может перекладывать по коробочкам гайки и устанет от этого куда меньше, чем если целый день мыть полы. Сами скоро дойдут до этой мысли. А если нет – помогу, куда деваться. Задача моя, похоже, такая… Кармическая.

Персонал и мне, и Лалике нужен был постоянно, поэтому остальные, сколько бы их ни было, поделятся между салоном и кабаре.

Так что расписание дня у меня было напряженное. Пока я не поступила в Академию и не приступила к занятиям, нужно как можно большее количество задач переложить на других, обучить девочек в салоне массажу, базовой косметологии вроде того, в каких пропорциях смешивать и как накладывать маски. Помимо прочего, в бальном зале здания я решила организовать групповые занятия: йога, восточные танцы, лечебная гимнастика – все для придания уверенности в себе. Правобережные страдали ничуть не меньше: знание, что муж каждую неделю бегает по шлюхам, предпочитая их законной жене, било по самооценке будь здоров.

По утрам я занималась с будущими косметологами и массажистками, следила за ремонтом в особняке и разбиралась с заказами: то мебель не ту привезли, то крем не того качества – за всем нужен глаз да глаз.

После обеда переезжала на левый берег в темном неприметном экипаже, запряженном одной лошадью. Авто все-таки привлекало слишком много внимания, а двуколка – вещь привычная и обыденная, никто дважды не взглянет.

* * *

Перед самым поступлением в Академию ко мне наведался весьма любопытный субъект.

Жаркий августовский вечер дышал густым липовым духом в открытое окно. Пользуясь тем, что казино располагалось на самой реке, а кабинет мой – под крышей, я приоткрывала одну створку, не боясь смога. Ветерок, поднимаемый дежурными воздушниками, доносил с правобережья аромат цветов и духов.

В дверь постучали, отвлекая меня от мыслей о продажности и несовершенстве этого мира.

– Леди Суон, к вам лорд Доэрти, – доложил Пэдди почтительно.

Да, я назначила его своим начальником охраны и правой рукой. Мужик меня достаточное количество раз выручал, чтобы заслужить если не доверие с моей стороны, то хотя бы благодарность.

– Проси, – пожала я плечами, отрываясь от писанины с немалой радостью.

Такое чувство, что мы в Версале, а в не притоне, честное слово. Поправив вуаль, которую отвела чуть в сторону от лица, чтобы не мешала читать, я с интересом уставилась на входящего. И кого это вдруг принесло? А главное, зачем?

Мужчина, проследовавший в кабинет после того, как Пэдди приоткрыл дверь пошире, был немногим старше барона Суона. Высокомерно поджатый рот с брюзгливой складкой и тщательно зализанная прическа выдавали классического аристократа.

Доэрти. Знакомая фамилия. Где-то она мне встречалась совсем недавно… С этими хлопотами скоро собственное имя забуду.

– Сожалею о вашей утрате…

Гость шаркнул ногой и изобразил незначительный наклон головы. Да, вежливость – наше все.

Я кивнула, принимая соболезнования.

– Не знаю, насколько мой заместитель просветил вас о наших с ним договоренностях перед трагической кончиной… – начал Доэрти, а меня, наконец, осенило.

Это же непосредственный начальник моего опекуна, глава королевской службы безопасности! Так-так, интересно, что там были за договоренности?

– Вы же понимаете, что даме не подобает заниматься подобными низменными вещами. Поверьте, вас никто не собирается ущемлять: ваше содержание останется прежним. С завтрашнего дня всеми делами казино и всем теневым бизнесом займется мой новый заместитель. Нет необходимости нам что-то объяснять и показывать, сами разберемся.

Этот аристократический хам имел наглость подцепить меня под локоток и попытаться вытащить из-за стола! Я уперлась, ухватившись обеими руками за столешницу.

– Уважаемый лорд Доэрти, а кто, собственно, сказал, что я собираюсь вам уступать?

Он от неожиданности даже мой локоть выпустил.

– В смысле? – глупо переспросил глава службы безопасности Риона.

– Казино и вся система поставок левого берега работает бесперебойно, даже контрабандисты, которые совсем незаконные, притихли, налоги все платят исправно, в том числе мзду за крышевание… простите, за обеспечение охранных услуг, – подробно начала перечислять я. – В борделях все трудятся не покладая… ну, пусть будет – рук, фабрики, правда, пошаливают, но тут претензии не к работникам, а к хозяевам. Хотят, чтобы работали, пусть платят нормально и обеспечивают условия.

Лорд Доэрти хватал ртом воздух, а потом побагровел так, что я побоялась, как бы его удар не хватил.

– Да вы присаживайтесь! В вашем возрасте нервничать вредно.

Я поспешно переставила гостевой стул, подбив гостя под колени, и он рефлекторно на него уселся. Помахав на него немного балансом казино за вчерашний день, я сочла свою миссию по спасению безопасника выполненной и обошла стол, чтобы сесть обратно.

– Думаю, вам стоит показаться лекарю. Такие перегрузки на сердце – не шутки, – добавила я заботливо, но Доэрти явно не нуждался ни в моей заботе, ни в помощи врача.

Придя в себя, лорд зачем-то решил на меня напасть.

– Глупая девчонка, ты сама напросилась! – пробормотал он, делая пасс рукой.

Движения магии в мою сторону я не ощутила, зато откат от нее Доэрти словил в полной мере. Он согнулся пополам, будто получив крепкий удар под дых. Я нажала под столом потайную кнопку.

В кабинет тут же влетели Пэдди и его приятель, Хеб. Заметив валяющегося на полу начальника королевской службы безопасности, громилы растерянно притормозили, однако, повинуясь моему взгляду, вздернули того на ноги. Он безвольно повис между ними тряпочкой, постанывая и закатив глаза. Хорошо его приложило. Интересно, чем он пытался в меня запустить? Вроде не смертельным, иначе он бы сам уже не дышал.

Подойдя поближе, я похлопала его по щекам. Несильно, чтоб только в себя пришел. Поймав его более-менее осмысленный взгляд, я подняла его лицо за подбородок, чтобы он смотрел мне в глаза.

– Вы же уже поняли, кто я, не правда ли? – Я усмехнулась. Его испуганный взгляд дорогого стоил. – Имейте в виду. Малейшие попытки рассказать, дать знать или намекнуть, кто я, кому бы то ни было считаются причинением вреда лично мне. Вам ли не знать, чем это грозит? Я сама решу, когда, кому и как все расскажу. Так и быть, если вас спросит лично король, разрешаю соврать. Для его же блага, сами понимаете.

Доэрти потряхивало – я даже забеспокоилась, как бы не наложил под себя. Еще бы, напасть на принцессу, которую все считают мертвой вот уже два года. Или уже не считают? Он испуган, но не удивлен.

А, ну да. Те четыре потока.

Наверное, просто не ожидал встретить пропажу в таком вот месте.

– И кстати, если тебе в голову пришли какие-нибудь глупости… – Я заметила недобрый взгляд Доэрти, направленный на Пэдди. Он, похоже, из той породы, что любит срываться на беззащитных. Склонилась к нему поближе и прошептала: – Не советую трогать моих людей, чтобы отомстить мне. Я ведь узнаю. Вы же не хотите, чтобы я приказала вам, например, сдохнуть? Или еще что похуже? А приказ совершеннолетнего наследника необходимо исполнять. Клятва!

Последнее я выдохнула прямо в ухо Доэрти. Он отшатнулся, насколько позволяли державшие его амбалы, и уставился на меня, тяжело дыша.

Я отступила на шаг и кивнула помощникам.

– Выбросьте эту падаль куда-нибудь ближе к мосту на правый берег. И проследите, чтобы перебрался к себе без приключений.

Пэдди кивнул и поволок за собой обмякшего лорда. Судя по его состоянию, ближайшие несколько часов Доэрти будет не до магии.

• Глава 19 •

Экзамен на целительский факультет проходил так же, как и на остальные. Оценивали уровень дара, общее образование, родовитость. Конечно, если вдруг какой самородок с пятеркой-шестеркой резерва приезжал из деревни, его не отвергали. Оставляли на годик – как бы подготовительный курс за счет короны. Обучали базовым вещам и снова проверяли, как у человека с сообразительностью. Большинство повторно проходило экзамен. Каждый год в такую подготовительную группу набиралось человек пять-шесть минимум, разной потенциальной направленности. Поскольку учили их читать, писать и понемногу всему, что знает любой горожанин среднего достатка, разделять их по одаренности пока еще не было смысла.

Деревенские вычленялись и переводились на подготовительный курс еще на стадии подачи документов в основном потому, что не все из них умели писать, даже просто поставить автограф под заявкой. Составлять нужно было собственноручно эдакое краткое резюме, как у нас при приеме на работу.

Мы составляли вместе с лордом Суоном, так что проблем возникнуть не должно. За меня же, как слабую женщину, еще и мужчина поручиться мог. Молодец, приемный отец, хоть этот вопрос уладил перед смертью.

Надеюсь, меня с единичкой не завернут на пороге. Тем более женщина – и вдруг лекарь. Это вообще попрание всех традиций. И просто неслыханно: насколько я знаю, считалось, что целительская магия у женщин не проявляется.

Вообще. Никогда.

Комплекс Академии построили в некотором отдалении от столицы. До него вполне можно было добраться и пешком, но, случись что (а оно с завидной регулярностью случалось, несмотря на полную боевую готовность дежуривших на территории магов), до дворца последствия не долетят.

Так что пришлось воспользоваться услугами водителя. Хорошо, что мой помощник оказался не просто амбалом, а сообразительным и быстро разобрался, как управлять авто.

Пэдди, сам на себя не похожий в шикарном полосатом костюме, обогнул машину, открыл дверцу и, склонив голову, подал мне руку. Я спустилась с двух ступенек степенно, с достоинством, как и положено баронессе, в пределах приличия подобрав черный подол юбок. Щелкнул, открываясь, темно-серый кружевной зонтик.

– Проверь, как там дела в заведениях, и около часу жди меня здесь, – распорядилась я.

Помощник кивнул, запрыгивая обратно в авто. Я же развернулась к очередным в моей жизни воротам с решеткой. Богато украшенной решеткой: с вензелями, гербами, диковинными животными и прочими излишествами. По верху забор ощетинился натуральными пиками, острыми даже на вид. То ли чтобы адепты не сбегали, то ли чтобы снаружи никто не влез. Наученная горьким опытом, выводы я пока не делала. Рановато.

Ворота были гостеприимно распахнуты, впуская ручеек абитуриентов.

Я шла по похрустывающей под каблуками гравийной дорожке, оглядывая других поступающих. Благородных было большинство. Они ступали гордо, неся одетые по последней моде тела, иногда даже телеса. Да, мода на формы все набирала обороты. Интересно, как они на боевом будут мирить моду с тренировками? В основном мимо шли мужчины. Несколько девушек сбились в щебечущие стайки. О, вот и бытовички. А может, и творцы. На факультете искусства готовили дам, которым повезло родиться с даром сильнее тройки. Те, у кого меньше, могли рассчитывать только на бытовой. И от направленности дара оно не зависело.

Люди искусства были мне куда интереснее. Во-первых, курс получался смешанный: туда брали и девушек, и парней.

Академия представляла собой целый городок. Тут были и общежития, женское и мужское, и залы для занятий, и полигон для тренировок, отдельным павильоном высилась библиотека. И вокруг деревья, свежий воздух и какая-то шальная сила, от которой хотелось пуститься в пляс. Я прислушалась к резерву. Он был не просто полон – шар полыхал, чуть не выпрыгивая из груди. Дело, наверное, в том, что на территории все время магичат. Остатки витают в воздухе, вызывая такую вот эйфорию с непривычки.

Дорожка сама привела к центральному корпусу. Как мне рассказывал приемный отец, монументальное строение предназначалось исключительно для торжественных мероприятий, вроде выпускного бала или приема абитуриентов. Занятия проходили в отдельных корпусах, своих для каждого факультета. Пересекались все студенты только в столовой и на некоторых общих для всех занятиях, вроде физкультуры или основ права.

Да, договорам здесь уделялось прямо-таки неприлично много внимания. Суон утверждал, что не только на магов влияет клятва. Если обычный человек нарушал договор, пусть даже пытался сбежать от нечеловеческих условий работы например, его начинали преследовать неприятности. Будто магический фон мира следил за выполнением данного слова и наказывал преступника. Ну, с какой-то стороны хорошо: обмануть друг друга не могли, зато, вот как на левом берегу, особо не оставляли выбора. Хочешь – подписывай фактически продажу себя в рабство на несколько лет, не хочешь – ты или твои родные будут голодать или вообще помрут.

Круглый зал для торжественных церемоний занимал практически все центральное здание. Он спокойно вместил несколько сотен абитуриентов, десяток профессоров, охрану – куда же без нее? – и еще осталось немало места. Толкотни не было. Все как пришли группками, так и скучковались.

Посередине зала возвышалась громадная колонна из цельного горного хрусталя. Ничего себе кусочек! Поначалу я посчитала ее просто украшением. До тех пор, пока не вызвали первого абитуриента.

Начинали традиционно с самых слабых и малочисленных факультетов.

Документы подавали заранее. Где-то за месяц до вступительной экзаменационной церемонии все желающие высылали письма с заявкой на определенный факультет: природу магии-то не перепутаешь – огневик ты или водник, сразу понятно. Другой вопрос, может, кто-то хочет на боевой факультет, а уровнем не дотягивает. Тогда экзаменационная комиссия предложит свой вариант, и уже дело абитуриента – соглашаться или разворачиваться и уходить.

Кстати, никогда не слышала о неучтенных и необученных магах. То ли все соглашаются, то ли служба безопасности хорошо работает и нейтрализует всех отказавшихся. От неприятной мысли передернуло. Неужели отказавшихся обучаться на предложенном факультете и в самом деле убивают? Жаль, мне не пришло в голову раньше расспросить на эту тему приемного отца. Может, я беспросветная идеалистка, но хотелось верить, что все просто соглашаются…

Комиссия сидела за длинным столом, возвышавшимся над остальными на добрые полметра за счет постамента. Присутствовали деканы всех факультетов, в центре стола возглавлял парад ректор, лорд Аластер Кембелл.

Почтенный джентльмен с пышными баками, усами, бородой и несколько взъерошенной, но не менее густой растительностью на голове поправил стопку бумаг перед собой на столе.

– Мартина Абихейл!

Девица важно прошествовала к хрусталю, приложила обе руки и зачем-то прикрыла глаза.

В том месте, где ее пальцы касались колонны, хрусталь засветился алым. Чувство было, будто она выливает в него раскаленную лаву прямо из ладоней. Когда колонна заполнилась на высоту ее роста, девица отдернула руки, будто прикосновение причиняло ей боль, и без сил опустилась на колени.

– Четверка. Неплохо. Что скажете, коллеги? – Пожилой дед с густой бородой Хоттабыча поправил несколько волосков в своем выложенном на груди богатстве. Сидевший рядом с ним полный шатен с каре под горшок задумчиво покивал.

– Факультет искусства будет счастлив принять такую одаренную студентку.

Девушка тем временем собрала себя с пола и поднялась, чуть пошатываясь, но тут же присела в книксене.

– Не сочтите за оскорбление, достопочтенный лорд, но я собиралась поступать на бытовой. Мои родители не одобряют это новомодное совместное обучение. – Она покраснела и потупилась.

Зачем вообще в Академию тогда подалась – вот в чем вопрос?

Хотя чего это я? За женихом, понятное дело.

Декан факультета искусства вздохнул, но спорить не стал. Ему явно было жаль терять такой потенциал, но общественное мнение предписывало женщинам стремиться именно на бытовой, так что тут разногласий не возникло.

Маги по одному подходили, прикладывали ладони к прозрачному камню и выпускали в него магию. Хрусталь оказался будто полым внутри, впитывая магию как губка, и заполнялся слоями. На нем были вырезаны отметки, начиная с единицы внизу, четверки на уровне среднего роста и терявшейся под потолком десятки.

Ужас! Какой перевод резерва!

То есть мы просто вбухиваем драгоценную магию вот в эту каменюку вместо того, чтобы кого-то спасти от смерти? М-да. Недальновидно. Могли бы и первый этап отбора проводить в больнице. Толку больше было бы.

Колонна зажигалась то сильнее, то слабее, но ниже тройки опускалась редко. Я все больше нервничала, особенно после того, как начали выступать будущие боевики. Тут уж четверки-пятерки пошли косяками. Трое показали семерку – им бурно аплодировали всем преподавательским составом.

Как я ни высматривала среди поступающих сестру, не заметила. Принцесса не поступает? Будет учиться на дому? Или у нее вообще нет магии, как не было у Катраоны? Жаль! Я рассчитывала с ней поближе пообщаться. Интересно все же, что у нее в голове, в особенности по поводу меня.

Моя очередь подошла последней.

– Хиллари Суон! – провозгласил ректор и закашлялся. Наверное, только сейчас осознал, что вообще-то среди абитуриентов медицинского тоже есть женщины. Ну да, бытовой закончил раньше, а я еще сижу. Мало ли, поглазеть на лекарей пришла. Женихи все завидные, что ни заклинание – мешок золота.

Я подобрала юбки и не торопясь, с достоинством направилась к жертвенному алтарю… то есть тестовому камню. Голова все еще кружилась, но ощущения наркотического опьянения больше не было. Хорошо, что я свой набор захватила. Уколы меня отрезвили, а запас пустых игл помог скинуть лишнее с резерва. Как я заметила, многие будущие студенты пошатывались на ходу по дороге к экзаменационному камню, про лихорадочный блеск глаз вообще молчу. Мы все были как навеселе, магия пузырилась в нас шампанским, заставляя беспричинно хихикать. Я так только волевым усилием не лезла обниматься с преподавателями. Недаром они сидели на постаменте, чтобы к ним не приставали несдержанные абитуриенты.

Глубоко вздохнув и заглянув мысленно в светящийся у солнечного сплетения шар, я приложила руки к хрустальной колонне.

* * *

Ну, что я могу сказать? У меня все же чуть больше единицы.

Седовласый декан целителей скептически изучил меня и все еще посверкивающий золотистыми искорками на уровне полутора делений хрустальный столб.

– Коллеги, неужели мы опустимся до того, что примем на старейший, самый уважаемый факультет женщину? – вопросил он в пространство, делая вид, что меня здесь нет.

По рядам уже принятых на целительский парней пронеслись самодовольные смешки. Мол, мы-то полноценные целители, с яйцами, куда тебе, убогой.

Спасибо. Опустили.

– Тем более дара у нее не так чтобы очень много. Едва проходной уровень наскребла, – с не меньшим сомнением протянул волосатый ректор.

Ну, что ж, я была готова и к такому повороту событий.

В библиотеке лорда Суона скопилось за поколения множество редких, даже уникальных изданий. В частности, не уверена, что он сам знал о наличии самого первого, с тех пор не переизданного устава Академии, выпущенного веков шесть тому назад. Книга была маленькая, зато толстенькая. Карман юбки она бы мне прорвала запросто, пришлось положить в сумочку, и то я переживала за кожаные ремни. Золотой твердый переплет, инкрустированный драгоценными камнями, внутри хорошо выделанные достаточно тонкие для того времени кожаные листы. Язык архаичный, со множеством пропавших букв и выпавших из употребления слов, но кому надо – тот разберется.

Мне было очень надо.

Извлекать из сумочки книгу пришлось бережно и осторожно, чтобы не зацепить ювелирные лапки, державшие камни в пазах. Справившись с распаковкой, я подняла повыше увесистый том. Посверкивающая гранями книженция производила должное впечатление. Судя по возмущенному гулу среди преподавательского состава, редко кому выдавали устав Академии на руки. Да что там, вряд ли кто-то из нынешних экзаменаторов его вообще видел, не то что читал.

– Покажите мне, пожалуйста, где именно в уставе сказано, что женщина не имеет права поступить на целительский факультет? Или на любой другой, – не без издевки вопросила я.

Комиссия замялась. Волосатый ректор сделал вид, что полностью погружен в сортировку документов.

– Вы проходите по баллам, – недовольно процедил седовласый декан целителей. – Не думаю, что вы задержитесь на нашем факультете, но раз дама так настаивает, мы вынуждены согласиться.

А мне большего и не надо было.

Присев в не очень уважительном книксене – а что? половина приемной комиссии ниже меня по родовитости, – я гордо пересекла зал и встала рядом с цветом нации: будущими целителями.

Меня тут же кто-то из близстоящих попытался облапить за турнюр.

– Жить надоело? Фамилию мою не расслышал? – процедила я с кривоватой улыбкой, продолжая любезно и благодарно скалиться в сторону ректора.

Позади меня сочно хмыкнули.

– Лорд Суон мертв – защитить тебя, цыпа, некому.

Я с трудом сдержала порыв парализовать наглеца к чертям. Мало ли, успеет ответить, а он пока еще не под клятвой – вред мне нанести очень даже может. Поэтому включила милую дурочку и пролепетала:

– Дядюшка Кейн говорил, что не оставит сиротку без присмотра.

Еще и глазами захлопала, повернувшись вполоборота. Надо же разглядеть, кто тут такой наглый. Для дальнейшего воспитания. Парень был блондином, как и большая часть рионцев, длинные волосы собраны в хвост, высокий ворот рубашки настолько накрахмален, что об него при желании можно порезаться. Темные брови и ресницы при светлых волосах выдавали древний род.

Я тебя запомнила.

– Какое мне дело до твоего дяди? – разошелся было малец, но получил локтем в бок от соседа.

– Кейн Доэрти! – расслышала я лихорадочный шепот правее, позади судорожно сглотнули и дружно отступили от меня на пару шагов.

Удовлетворенно улыбнувшись, я вернула все внимание приветственной речи, с которой выступал ректор. Собственно, нас поздравили с поступлением, пообещали научить всякому полезному и предложили разобраться по общежитиям этим же вечером. Выходить с территории Академии было можно, но только по специальному пропуску. Сегодня был единственный день, когда все кому не лень бегали туда-сюда с вещами и бумагами.

Идеальный был бы день для покушения или теракта, но обошлось. Подозреваю, бунтовщикам было интересно, жива ли принцесса, и они ждали дня клятвы.

Выйдя из центрального здания, я заколебалась: идти прямо сейчас к выходу, где наверняка уже ждет Пэдди, или сначала посмотреть, что там за общежитие. Подумав, выбрала второе. Если комнаты распределяют по принципу «кто раньше встал, того и тапки», то лучше поторопиться.

Как в воду глядела. Сухонький старичок-кастелян носился как заполошный, выдавая девицам ключи и положенный набор первой необходимости: постельное белье, полотенца и два форменных платья. Платья были одинаковые для всех трех лет обучения и отличались только цветом канта по подолу и воротнику – в зависимости от факультета.

Туфли, нижнее белье и прочие мелочи позволялось иметь свои. Девиц было не очень много на общем фоне при поступлении, но в тесном холле общежития казалось, что их не меньше сотни. И каждой нужно было подобрать подходящий размер. Гвалт стоял неимоверный.

Я протолкнулась поближе, не обращая внимания на возмущенные вопли. Всю жизнь ненавидела стоять в очередях.

– Мне только ключ! – перекрикивая девиц, рявкнула я кастеляну.

Он очумело потряс головой, выходя из заколдованного круга подай-принеси-поменяй-размер.

– Как же так? Униформа положена! – соответствующим возрасту скрипучим голосом произнес он.

– А у вас есть форма для целителей-женщин? – уточнила я.

Столько ненавидящих взглядов я, пожалуй, за всю жизнь не ловила. Как только не задымилась?

– Ишь ты, устроилась! Поближе к женихам решила? А мы как же? – заволновались будущие хозяйки родовых гнезд.

Старичок съежился, предчувствуя женскую драку, бессмысленную и беспощадную.

Я аккуратно вытащила из его кулака судорожно стиснутый ключ. Глянула на номер. Семьдесят шесть. Под крышей, небось.

– Дамы, я, как будущий целитель, могу обеспечить вас прыщами по самую старость… А могу от них избавить. Зависит от вашего поведения. Кроме того, по большой дружбе попозже смогу поделиться информацией о привычках и увлечениях любого студента с целительского факультета. Самой мне они без надобности, у меня жених есть.

Обвела глазами притихшую аудиторию. Вроде прониклись. Гордо задрав подбородок, развернулась и поспешила, не переходя рамки, наверх по лестнице. Подальше от поля боя, пока не очухались.

Как я и подозревала, комната моя оказалась в самом верхнем, самом дальнем углу. Впрочем, мне же лучше: меньше народу мимо шастать будет. Обозрев довольно голую комнату – простенький остов кровати, платяной шкаф, стол с колченогим стулом у окна, и на этом и все, – я проверила ванную. Тут чуть повеселее. Я-то уже морально приготовилась к тазику. Но нет, о будущем цвете магической аристократии заботились. Не знаю, как там в мужской части, а из женщин учиться в основном шли девицы из знатных семей. Как ни прискорбно это признавать, одаренных магесс рождалось куда меньше, чем магов. И уж точно они редко добирались до Академии. Если вдруг кто-то из магов находил подобную жемчужину, на ней быстренько женились, через мужа она подпадала под действие клятвы верности, ее учили сдерживать энергетические выбросы – и на этом все. Добро пожаловать на ферму по разведению магов.

А юные магички из аристократических семей – они существа нежные, к тазикам не приученные. Так что удобства были вполне на уровне, почти как у нас в борделе. На этой мысли я хихикнула, заперла дверь, на всякий случай обработав ручку чесоточным порошком – неприятно, но не смертельно, и отправилась к Пэдди. Нужно было еще многое перевезти из дома, начиная с матраса.

Зачем нам выдают белье, когда в комнате неполноценная кровать? Вопрос отпал, как только я спустилась в холл. Студентки уже расхватали положенные вещи, оценили состояние комнат и теперь наперебой предлагали кастеляну деньги за повышение уровня жизни. Многие, как и я, двинулись домой вывозить полезные детали интерьера из семейных гнезд. Тем же, кто жил подальше от столицы – а таких было немало, – пришлось подкармливать старичка.

Шада заламывала руки и причитала, как же она без меня тут останется. Я ее успокоила – студенты имеют полное право покидать Академию в свободное от занятий время. С разрешения ректора, ясное дело, но получить его не составит труда. Алойка вздохнула с облегчением. Она потихоньку осваивалась и уже довольно бодро и уверенно командовала прислугой и рабочими, но это только зная, что я где-то тут, рядышком, защищаю ее тылы.

Как я ни старалась взять только самое необходимое, все равно получилась внушительная куча. Пэдди и Хеб замучились таскать вещи по лестницам, а потом еще и двигать туда-сюда, пока мое эстетическое чувство не удовлетворилось окончательно.

* * *

В первый день учебы мы все наконец-то принесли клятву.

Тот самый зал с хрустальной колонной вновь вместил несколько сотен человек – теперь уже полноценных студентов. Постамент со столом убрали, зато у стены сгрудились, как я поняла, практически все преподаватели.

Вспомнив, что мне рассказывал Барон о клятве, я криво усмехнулась. Все, ну просто все жаждут проверить, жива ли еще вторая принцесса.

Текст был старый, полный архаизмов, почти столь же древний, как и устав. Ректор, вышедший вперед, нараспев произносил короткую фразу, мы ее повторяли хором и переходили к следующей. Смухлевать и сказать что-то другое или вообще не произносить ее не получилось бы – вокруг голосовых связок, как своеобразная удавка, при первых же словах возникло белое свечение. Как сместившийся ниже нимб. Любая попытка изменить текст закончилась бы плачевно для шутника, так что все честно бубнили вслед за ректором, стараясь воспроизводить даже интонацию. На всякий случай.

Благодаря неизменной библиотеке Суонов я прочитала и перевела на современный язык изначальный текст, в принципе, довольно стандартный для клятвы верности.

«Я клянусь служить с открытым сердцем и быть верным королевской чете и наследникам короны. Клянусь сохранять авторитет королевской семьи, выполнять юридические обязанности согласно своей должности, честно и справедливо, проявлять высочайшее уважение к своему долгу перед королевской семьей и собственным родом, честно вести общественные дела, соглашаться с контролем короля и совершеннолетних наследников надо всеми аспектами моей жизни и деятельности».

Хрустальная колонна по мере произнесения клятвы наливалась ровным ослепительно-белым свечением, наподобие того, что горело вокруг наших шей. На последних словах она будто взорвалась, как сверхновая, превратившись в четырехконечную звезду. Я хоть и следила за ней вполглаза, чуть не ослепла. Так вот как определяют количество правящих лиц. Ну, хорошо хоть, на меня не указало – обошлось.

Служить и быть верными королевской чете и наследникам короны. Никто не заметил, как по моим губам на этой фразе зазмеилась довольная усмешка. Я буду действовать исключительно на благо королю: он, бедненький, так погряз в патриархате и шовинизме, что его просто необходимо спасти.

Ну, а себя и сестру я и подавно не забуду.

* * *

Утром противнейший звонок поднял меня ровно в семь. Общежитие уже ворочалось, потихоньку просыпаясь, в ванной благодаря акустике труб особенно отчетливо слышались звонкие девичьи голоса с нижних этажей. Пользуясь слабой изоляцией, некоторые соседки просто перекрикивались через стены. Под такой белый шум я бы еще поспала, но звонок пошел на второй заход. Пришлось подниматься. Тем более что я успела заранее изучить расписание и впереди была физкультура, а только после нее завтрак.