Текст книги "Лишняя. С изъяном"

– Я учусь на врача… в смысле, целителя. И если вы позволите себя осмотреть, думаю, что смогу помочь. Повреждению, кажется, довольно много лет?

На лице Фаррелла боролись стыд, возмущение и даже не желание, а робкая надежда на исцеление.

Сомнения мужа озвучила жена:

– Милая, его осматривали лучшие целители страны. Ничего поделать нельзя. А вам должно быть стыдно, вы же леди, баронесса в конце концов, а занимаетесь подобными непотребствами!

– Лечить людей – непотребство? – хмыкнула я. – Или иметь профессию для женщины – непотребство?

Я повернулась к Салливану-старшему:

– Вы не задавались вопросом, как ваш старший сын попал в подвал? Там же замок завязан на магию воздуха.

Фаррел с минуту разглядывал меня, затем, видимо, сопоставил будущую профессию и внезапное возвращение магии наследнику и, решительно развернув кресло, подкатил ко мне.

– Где будете осматривать? Здесь или пройдем в спальни? – уточнил он, начиная расстегивать домашний пиджак.

Эдна, широко распахнув глаза, перевела взгляд на меня.

– А давайте прямо здесь. Стол вон обеденный как раз нужной высоты, – кивнула я.

Салливан оценил расстояние до упомянутого предмета, хитро свернул пальцы на руке и воспарил над креслом, плавно перемещаясь в сторону будущей смотровой кушетки, подобно маленькой тучке. Раздевался он при помощи супруги, которая кусала губы и периодически поглядывала то на меня, то на Фаррелла, будто сомневаясь в нашей разумности. Но не спорила.

Вижу теперь, в кого жених пошел покладистостью.

Записку из дома капитану Салливану принесли прямо в кабинет. Он развернул ее немного нервно: вдруг это касается пленника из подвала? Но нет. Уверенным округлым почерком дворецкого было написано настоятельное пожелание молодому хозяину явиться домой, в связи с «неподобающим поведением юной невесты оного».

Заинтригованный Бродерик поспешно сдал дела и поймал кэб на правый берег.

В гостиной капитана и впрямь ожидал сюрприз.

Старший Салливан возлежал на парадном обеденном столе на манер жареного поросенка. Яблоко во рту заменяло полотенце, подложенное под голову. Другое было небрежно кинуто на бедра, чисто символически, потому что сдвинуто оно было по самое некуда.

Катраона невозмутимо, будто каждый день щупает голых мужиков, пальпировала что-то в поясничном отделе позвоночника его отца.

– Так болит? А, привет, милый. Уже настучали? А здесь?..

Девушка ткнула остро отточенным ноготком в районе колена, и отец что-то невнятно прокряхтел, уткнувшись лицом в столешницу. Бродерик огляделся, на всякий случай проверяя, не стучит ли кто, или это опять странные словесные выверты неугомонной лекарки.

– А что здесь происходит? – Обыденность, с которой Кати исследовала район застарелой травмы, заставила его сбавить обороты и не рявкнуть вопрос, а почти спокойно его задать.

– Лечимся, не видишь? – не отрываясь от своего увлекательного занятия, пропела невеста. – Ваши костоломы его залечить-то залечили, спасибо не до смерти, а про нервы забыли. Учить им надо матчасть. Ничего, пара сеансов… За один лучше не надо, проверить бы функциональность сначала… Соединим поврежденные участки – и будет бегать как новенький.

Бродерик пошатнулся и был вынужден опереться о дверной косяк. Как она может так легко бросаться обещаниями? Отца осматривали лучшие целители столицы. От немедленной ругани его остановило только осознание того, что его невеста еще ни разу не давала неоправдавшихся прогнозов. И его собственный случай заставил магистра Оффала развести руками в бессилии.

А недоучка вернула ему магию.

Не говоря уже о том, что сам магистр оказался подстрекателем убийцы и предателем короны. Но к целительству это не относится.

– Но почему в гостиной? – выдавил он наконец из себя наиболее мучивший его вопрос.

Катраона отреагировала предсказуемо – фыркнула.

– По-твоему, в спальне было бы лучше? Слуги у тебя вконец распустились. Их даже не останавливает тот факт, что при осмотре, вообще-то, присутствует родная жена. Или, по их мнению, мы тут тройничок устроили?

Матушка, которую Бродерик и сам, признаться, не приметил, покраснела и закашлялась. Не привыкла еще к прямолинейности невестки.

Дамы отвернулись, даже Катраона соизволила пощадить стыдливость пациента. Бродерик собирался, как всегда, помочь отцу сесть и замер, неверяще наблюдая, как тот сначала сам перевернулся на спину, потом слез со стола и, наконец, встал на ноги. Крепко держался за столешницу, конечно же, пошатывался, как пьяный, но стоял самостоятельно!

– Сынок, я тоже не верю своему счастью, но было бы неплохо что-нибудь накинуть. Начинаю подмерзать, – тонко намекнул Салливан-старший.

Капитан поспешил подать отцу халат, в который тот завернулся с достоинством древнего императора. Фаррелл покрутил одной босой ступней, опираясь на стол для баланса, потом другой, заново привыкая к основательно подзабытым ощущениям.

– Когда, говорите, у вас свадьба? – подмигнул он будущей невестке.

Эдна всхлипнула, не веря глазам, и повисла на Катраоне, которая, похоже по привычке, выпустила в женщину успокаивающее заклинание – и та обмякла практически без чувств.

– Ой… Простите, увлеклась, – пробормотала невеста, краснея.

Бродерик гордо улыбнулся.

Он искренне восхищался своей уникальной, ни на кого не похожей женщиной. Щупать голых мужиков – сколько угодно, но стоит заговорить о чувствах или отношениях – и она краснеет, как и положено девице.

• Глава 25 •

В дни, когда не было занятий с Оффалом, я появлялась в Академии. Не думаю, что многое пропущу. В любом случае скоро мы, надеюсь, с предателем разберемся, и я сяду догонять предмет. Помедитировать я и дома могу, тем более с моим резервом никому я непоправимого урона не нанесу при всем желании.

За ужином Наирин уныло ковыряла вилкой горошек. Часть гарнира уже была размазана по тарелке, так что занималась она этим довольно давно. Я подсела и дружески подтолкнула ее локтем, не обращая внимания на изумленные взгляды соседних девиц.

– Почему грустим? Скоро уже день икс, покажешь отцу на что способна.

– Не смогу. Думаю, мне лучше отказаться от турнира. – Сестра раздавила очередную горошинку с особым цинизмом.

– Почему? – недоумевающе повернулась к ней я. – Ты так ждала, тренировалась, старалась, чтобы теперь, в шаге от цели, слиться? Не ожидала от тебя.

– Программу поменяли. Теперь, кроме стрельбы на поражение мишени, придется проходить лабиринт. Резерва не хватит, – вздохнула Наирин.

– Ты же девятка, – недоуменно уставилась я на нее. Сестра не производила впечатления пораженческой истерички, так что лабиринт, наверное, действительно сложная штука, которую будет непросто пройти. – Жахнешь по нему – он и рассыплется.

– Я все потрачу куда раньше. Мы с Ранджитом тренируемся сколько можем. – Тут я скептически хмыкнула. Видела я их тренировки в беседке. Наирин слегка покраснела и запальчиво продолжила: – И тренируемся тоже! Но у меня не хватает концентрации. Слишком непривычной формы нужно плести заклинание, у меня уходит на каждое очень много магии. Залпов на десять хватает, а потом все. Я стараюсь как могу, но такими темпами у меня получится что-то приличное через месяц, не раньше. А турнир через неделю.

Наирин снова вздохнула.

Я незаметно ощупала карман юбки, в котором хранила рулон с инструментами.

Рассказать или нет? Могу ли я довериться сестре?

Скептически посмотрела на ковыряющуюся, как надутый ребенок, в тарелке сестру. Сохранить секрет в ее интересах. Если узнают, что она смухлевала на турнире, ее дисквалифицируют, и теоретическая ее победа обернется пшиком.

Пожалуй, рискну.

На выходе из столовой я подхватила сестру под руку, подстраиваясь под ее мелкий женственный шаг.

– У меня для тебя сюрприз, – шепнула я.

Наирин на меня мрачно покосилась, продолжая кукситься.

Как только за нами закрылась дверь, принцесса упала в кресло, раскинув руки.

– Давай свой сюрприз. Какая жалость… Я так настроилась утереть папе нос, а тут такое разочарование. Но позориться я не полезу. Может, попробую в следующем году… У второкурсников вроде тоже турниры бывают.

Я прошлась по комнате, собираясь с духом.

– Как тебе мысль, что мы подкрепим твой резерв? Время до турнира еще есть. Часть магии можешь слить… Ну, хоть бы и в шпильки. Или в шарики. Или еще во что. А потом, когда понадобится, впитаешь энергию обратно.

– Магия не хранится в предметах. – Она посмотрела на меня как на дурочку. – Стоит заряженной вещи коснуться любого материала, и она отпустит в него всю накопленную магию.

Вместо ответа я достала прорезиненный футляр с акупунктурными иглами.

– Если бы магию нельзя было хранить в предметах, я давно бы уже выгорела и сдохла.

Наирин чуть сморщила вздернутый носик на мою вульгарную речь, но набор осмотрела со все возрастающим интересом.

– И что означают разные цвета? – Сестра безошибочно потянулась к красному навершию, я еле успела перехватить ее за запястье.

– Я вложила в них заклинания. Ты только что чуть не порезалась, – пояснила я.

Наирин нахмурилась, глядя на ровный ряд разномастных иголок.

– Быть того не может. Не верю, – решительно заявила она. Я выбрала иглу поменьше, с легкой местной анестезией. Не прикасаясь, указала на нее пальцем.

– Попробуй сама. Вот эту, синюю.

Наирин вытянула иглу за навершие и тронула острие пальцем другой руки. Судя по тому, как изумленно вытянулось ее лицо, тот моментально онемел. Она потрясла кистью, пытаясь вернуть чувствительность.

– Но как? – пробормотала сестра. Я потянула ее на диванчик, села рядом и развернула между нами рулон.

– Пообещай мне, что никто не узнает. Пока что это секрет, – попросила я.

Наирин кивнула, произнося стандартную клятву.

– Мы уже готовим базу для того, чтобы предать мое изобретение огласке. Все дело в каучуке, а он, как ты знаешь, редкий и дорогой материал. То, что ты видишь перед собой, стоило как хорошее авто.

Сестра осторожно, убедившись, что я не возражаю, провела пальцем по ребристой поверхности футляра, старательно не касаясь металлических частей.

– Резина? – подняла она на меня озадаченный взгляд. Я кивнула.

– В пригороде уже начали выращивание собственной каучуковой плантации. Первые ростки прижились, через пару лет можно будет налаживать массовое производство.

– Запасной резерв, – благоговейно глядя на рулон, прошептала Наирин. – Это же открытие века. Почему о нем до сих пор никто не знает?

– Помимо того, что оно дорогое, как зараза? Представь, что магию можно использовать без мага. По-твоему, деревенских одаренных по-прежнему будут принимать в Академию? Да их служащие Доэрти завернут еще на подходе, чтобы не портили воздух аристократам, и посадят в подвал, где будут выкачивать магию раз за разом, пока те не сдохнут.

Сестра побледнела и сглотнула загустевшую слюну. Знаю, что переборщила с образностью, но нужно было заставить ее понять сразу, что это не шутки. От нее зависят человеческие жизни. Не справится сейчас – корону ей доверять нельзя. Не знаю, что буду делать, если и Наирин меня подведет. Самой на трон страсть как неохота, но, наверное, придется.

Надеюсь, что обойдемся без крайних мер.

* * *

Утро для проведения соревнования выдалось неудачное. Тяжелое, хмурое небо низко висело над головами собравшихся, цепляясь брюхом туч за шпили академии и грозя пролиться дождем в любой момент. Вышедшие на старт первокурсники зябко ежились – по правилам, ничего сверх положенных верха-низа-рубашки им надевать не полагалось. А погода была вполне такая позднеосенняя, местами даже зимняя. Как бы из тех туч снег не повалил.

Час назад я забежала в комнату Наирин и передала ей очередной шедевр резиновой промышленности. Мастер Балк слупил с меня полторы цены за скорость, но успел. Браслет из монет, погруженных почти полностью в резину, вызвал у него некоторое недоумение, но к моим странным пожеланиям человек уже привык, так что сделал в лучшем виде. Тонкие прорези в слое каучука обеспечивали доступ к металлу, стоило чуть надавить пальцами.

Наирин заметили не сразу. Она благоразумно надела плащ с капюшоном, вполне разрешенный правилами, поскольку тот тоже был частью формы, и сняла капюшон, только когда объявили ее фамилию.

Собравшаяся публика загудела.

Король скрипнул зубами, привставая с кресла в ложе, но тут же спохватился, приземлился обратно и сделал непроницаемое лицо. Вроде так и задумывалось, все идет по плану: любимая дочь, из бытовиков, вместе с боевиками решила поучаствовать в соревновании. Бывает.

Прицел у Наирин хромал на обе ноги, зато она компенсировала неточность мощностью, снося мишени одну за другой буквально стеной огня.

Король попеременно то краснел, то бледнел, то привставал с места, когда казалось, что дочери грозит опасность. Беспокоится… «Ну хоть одна из нас ему небезразлична», – с тихой радостью за сестру отметила я.

Реальной опасности не подвергался ни один участник, но что другому родителю был бы пустяк, синяк и царапина, то для принцессы в глазах гиперопекающего папаши становилось чуть ли не травмой с увечьем.

Когда в ложе возник лорд Доэрти, я насторожилась. Король склонил голову, прислушиваясь к безопаснику, который что-то быстро нашептывал ему в ухо. Внезапно монарх нашел взглядом в толпе меня. Безошибочно. И как только разглядел? Не иначе, Доэрти подсказал.

Столько ненависти было в его глазах, что я вздрогнула и отшатнулась прежде, чем успела взять себя в руки.

Неужели он не знает, что именно я – его вторая дочь?

Что-то мне подсказывало, что наши вылазки и посиделки с Наирин не прошли мимо службы безопасности. А значит, прошлое Хиллари уже ковырнули, выяснили, что она появилась практически сразу после пропажи другой Хилли. И почему мне Барон другое имя не дал? Лень или тонкий расчет? И не спросить уже заразу, ловко он ушел от ответственности и расспросов.

Доэрти так вообще наверняка знает, кто я. Конечно, напрямую рассказывать он не может, клятва, но подвести короля к этой мысли, подсказать через подчиненных – запросто.

Под конец полосы Наирин порядком выдохлась, но упорно продолжала исторгать из себя все истончающиеся струйки пламени, пока последняя мишень не легла пластом.

Бытовички, увлекшиеся действом, заорали и бешено зааплодировали, напрочь позабыв, что они вообще-то леди. Еще никто за всю историю факультета не проходил полосу с мишенями до конца просто потому, что резерва не хватало.

– Второе испытание! – радостно объявил ректор, глядя на осунувшуюся и уставшую принцессу.

Ему совершенно не был выгоден скандал, а что его величество недоволен неожиданным участием дочери в небезопасном мероприятии, было очевидно. Сейчас выдохшаяся, хоть и удивившая всех мощью дара бытовичка сольется на лабиринте – и гнев монарха поутихнет. Все вернется на свои места.

С третьего ряда мне было прекрасно видно, как Наирин провела пальцем по ребристому браслету, почти скрытому рукавом. Мухлеж, конечно, несусветный, но что не сделаешь ради создания прецедента. Тем более мы не шпаргалки готовили. Вот если бы изоляция для артефактов была общедоступна, тогда да, запрет на восполнение резерва нарушать не следовало. А так – что не запрещено, то разрешено. Сами виноваты, что им такое в голову не пришло.

Оставлять процесс создания артефактов в секрете я не собиралась. Нужно было только защитить как аборигенов Алоа, так и наших, родных слабых магов, которых наверняка тут же примутся доить. Необходима новая законодательная база, изменение законов, полная смена курса власти по поводу архипелага и вывоза с него рабочей силы. Да и вообще пора было перестать относиться к колонии как к ресурсу и начать как-то взаимовыгодно сотрудничать. А то так и до рабовладельческого строя недалеко.

По пальцам Наирин заискрилась магия, синяки под глазами и бледность постепенно прошли, сменившись здоровым румянцем. Надеюсь, другим не так сильно заметен ее трюк. Говорила я ей по чуть-чуть брать. Выдержки никакой. Вот… рыжая!

Вперед вышли три мага земли и синхронно вздернули руки к небу. План лабиринта они обсудили заранее и сейчас просто вычерчивали в головах каждый свой участок. Глаза всех троих полуприкрыты, кисти рук чуть шевелятся в замысловатом танце заклинания. Под их воздействием арена, с которой успели убрать все мишени, начала осыпаться кусками, образуя проходы и ущелья. Внутри очерченного загородкой поля образовывался лабиринт, где храбрецов ждали ловушки и запутанные ходы. Участники в данный момент стояли у закрытых дверей под ареной, ожидая сигнала к началу. Проходили каждый по отдельности, время замеряли судьи. Кто пройдет быстрее – тот победил.

Претендентов после мишеней осталось пятеро. Два парня – кажется, шестерки, две семерки и принцесса.

В чем преимущество боевиков? В том, что они учатся по специальности, понятное дело. И умеют свой дар применять в полезном направлении.

Один из семерок пошел первым. Он оказался воздушником и отправил впереди себя поисковый импульс. Грубо говоря, проверил ветром дорогу впереди, отсеяв тупики, и только потом двинулся вперед, уверенным шагом сворачивая в нужную сторону. Дольше всего он стоял на старте, разведывая обстановку.

Остальные поступили точно так же. Разница во времени была из-за искусности владения стихией и развитости дара. За счет мощности семерки лидировали, отправившийся вторым опередил приятеля на какие-то секунды. Один из шестерок не заметил скрытой ловушки и упал в яму, выбыв из состязания. Остальные добрались без приключений. Даже скучно.

То ли чтобы поиздеваться, дать девушке перенервничать, то ли по приказу короля – чтобы она невыгодно смотрелась на фоне предыдущих участников, – Наирин оставили напоследок. Когда густая золотистая грива, едва удерживаемая шпильками, появилась внизу на стартовой площадке, я задержала дыхание. Поисковых заклинаний бытовики не разучивали. Что будет делать сестра?

Она обернулась, нашла меня взглядом и подмигнула.

* * *

Как потом объясняла Наирин, у нее была мысль запустить поток иллюзий. Тот же поисковый импульс, только более зрелищный. Но время было против: иллюзии ползут медленно – и уложиться в отведенные минуты она бы не успела наверняка. Поэтому сестричка поступила так, как, возможно, поступила бы и я, имей ее огромный резерв, как раз очень кстати заполненный под завязку тайными артефактами. Она эффектно подняла руки и произнесла все то же заклинание огненного сгустка.

Только вложила в него половину резерва, не меньше.

Лабиринт раскатало в лепешку, до зеркального состояния. Что-то мне подсказывает, что магам земли теперь придется попотеть, восстанавливая арену.

Наирин гордо вскинула голову и истинно по-королевски, не спеша, двинулась к выходу из лабиринта. Осторожность ее шагов объяснялась просто – скользко было.

Поставив рекорд – тридцать секунд, – она торжествующе пересекла то место, где раньше висели кованые двустворчатые врата, а ныне зияла черная оплавленная дыра в земле.

Ошеломленный маг земли на рефлексах все-таки послал импульс в гонг, заставив тот басовито возвестить о законченном испытании.

– Победа присуждается Ее Высочеству Наирин Махони, – старательно не глядя в сторону королевской ложи, срывающимся голосом, усиленным магией, выкрикнул ректор.

Шум, который поднялся в районе бытового факультета, не передать словами. Девочки орали, топали ногами, свистели. Кто бы мог подумать, что леди настолько азартные болельщицы!

Над моим ухом раздался негромкий голос, тем не менее перекрывший вопли бесновавшихся в восторге дам:

– Приказ его величества. Леди Суон, будьте любезны проследовать за нами, не привлекая всеобщего внимания. Это не в ваших интересах.

Соседи по лавке уже начали заинтересованно коситься на неприметного мужчину в темно-серой форме внутренней службы. Я поднялась без лишних споров и последовала за службистом, надеясь, что клятва меня спасет. Хотя если отец отдаст прямой приказ… Кто знает, что перевесит: он или отдача от покушения?

Королевская ложа на балконе центрального корпуса была пуста. Король под шумок успел перейти в другое место, приказав доставить меня следом. Я повертела головой, но сестры не увидела. Все еще на арене или ушла в общежитие? Будет ли она присутствовать при разговоре и не ошиблась ли я в ней?

Слегка подрагивая коленками, я послушно дошла вслед за серым мужчиной до кабинета ректора. В этом крыле мне еще бывать не приходилось. Все вопросы с поступлением мы улаживали с деканом факультета. Молодой худоватый шатен, секретарь, подскочил из-за стола, торопясь открыть перед нами дверь.

Самого ректора в кабинете не оказалось. Его-то я знала в лицо.

Зато в кресле за солидным столом расположился король, а за ним, вцепившись в спинку, как утопающий в соломинку, замерла побледневшая королева.

Его величество кивнул службисту, и тот поспешно прикрыл дверь, оставшись по ту сторону.

– Ваше величество, ваше величество, – присела я в последовательных реверансах и замерла, чинно сложив руки на животе и потупившись.

– Неплохо тебя выучили. В пансионе или Суон постарался? – снисходительно хмыкнул родитель вместо приветствия.

– Я долго обучалась в пансионе Святой Елены, а затем лорд Суон был столь любезен, что нанял мне дополнительных преподавателей, – благовоспитанно прошелестела я.

Королева побелела еще больше.

– Неужели… ты и правда наша дочь?

Вместо ответа я выставила два средних пальца. Один в сторону короля, другой – королевы.

В этом мире не было двусмысленного значения этого жеста, так что я получила немалое удовлетворение от своей тайной мести. Давно хотелось высказать, что я думаю о тех, кто сдал свое дитя чужим людям и вспоминал о нем только по праздникам. Хоть так душу отведу.

На пальцах посверкивало по печатке из того клада, что я отвоевала у матери-настоятельницы. Как чувствовала, что придется их демонстрировать. Я их уже неделю таскала, еще с того визита в кабаре вместе с принцессой. Понятно, что незамеченным наш демарш не остался и со мной наверняка захотят пообщаться. Они еще затянули, я как-то раньше реакцию ждала.

Лицо королевы вытянулось, приобретая пепельный оттенок, под цвет волос. Король вытаращил глаза. Приятно, значит, все же они сами подарок выбирали, не на секретаря оставили. Узнали печатки.

– Катраона? – едва слышно, одними губами пробормотала Аннора. – Но как?.. И что с твоим лицом?

– А вы помните, как я выгляжу? – скривив рот, уточнила я. – Хотя да, я же должна походить на сестру… Ну, считайте, меня жизнь изменила.

– Не хами матери! – нахмурился король. – Я смотрю, тебя действительно жизнь изменила, причем не в лучшую сторону. Что за манеры, что за наглость? Вместо того чтобы приветствовать родителей, как подобает, еще и язвишь.

– Вы знаете, я получила достаточно разностороннее образование, но мне не рассказывали, как правильно приветствовать родителей, которые услали тебя в монастырь и ни разу не приезжали навестить, – процедила я сквозь милую улыбку.

Королева всплеснула руками:

– Так речь же шла о твоей безопасности, дорогая! Никто не должен был знать, где ты, а если бы эти противные заговорщики нашли тебя, кто знает, что бы с тобой сделали!

Отец зря делал из-за стола страшные глаза. Аннора намеков не понимала, бесхитростно выкладывая известную ей истину. Я перевела испытующий взгляд на короля.

– Чтобы было ясно сразу, я не собираюсь выяснять отношения. Что сделано, то сделано, а зачем – это уже второй вопрос. Версия с заговорщиками ничуть не хуже любой другой.

Кажется, я достаточно ясно дала понять, что ни в какие высшие блага, ради которых меня услали, не верю. И Ластер это осознал. Взгляд из досадливого стал расчетливо-холодным. С таким он, наверное, министров распекает. Из ранга «баба-дура» меня, кажется, только что повысили до достойного противника.

Ластер помолчал.

– Увы, ты права. Что сделано, то сделано. Зато теперь мы вместе и можем наверстать годы, украденные у нас заговорщиками! – с фальшивым энтузиазмом возвестил король. Я с трудом сдержалась и не поморщилась. – Будешь жить с нами во дворце, рядом с сестрой. Если захочешь, так и быть, заканчивай целительский. Домашний лекарь никогда не помешает. Заодно расскажешь магистру Оффалу, как ты умудрилась излечиться: он утверждал, что заболевание пожизненное.

Да, прямо побежала и рассказала сразу. Я чуть было не притопнула ногой. Все звучало слишком заманчиво и завлекательно, чтобы быть правдой.

– А заодно сможешь выйти замуж за принца! – радостно озвучила основную причину королева.

Король шикнул на нее, но было поздно.

Ясно все с ними.

– Какого именно принца?

Уточнила на всякий случай. Хотя и без того догадывалась. В пределах досягаемости имелся только один претендент.

– Релии, разумеется, – со снисхождением к женским куцым мозгам пояснил король. – Ранджит будет счастлив назвать тебя своей женой.

Что-то я сомневаюсь.

– У меня вообще-то официальный жених есть, – напомнила я.

Вдруг разведка плохо работает.

– Так с женихом и случиться что-то может.

Я злобно прищурилась. Угрожать они еще будут!

– Только попробуйте.

Я уставилась прямо в глаза королю, наплевав на все правила этикета. Сейчас разговаривали не дочь и отец и даже не король и подданная. Два полноправных представителя правящей семьи испытывали друг друга на прочность. И Махони-старший отвел глаза первым.

– Вконец обнаглела, – пробормотал король. – Ну, ты меня вынудила. Катраона Махони, я приказываю тебе выйти замуж за того, кого я тебе выберу сам, и быть при этом всем довольной!

Вздрогнув, я мучительную минуту искала в организме признаки срочного подчинения. Не нашла и выдохнула с облегчением. Посмотрела в глаза Ластеру и четко и коротко ответила:

– Нет.

Король оторопел. Похоже, информацией о слабеющей клятве Доэрти с ним еще не поделился. Наверное, чтобы не раскрывать мое инкогнито. Признался бы, что задержал Горманов, – пришлось бы рассказывать, куда они потом делись. А там и до нарушения обещанного мне недалеко.

– Я полноправная совершеннолетняя наследница, нравится вам это или нет, – отчеканила я, глядя в ошарашенное лицо биологического отца. На губы сама собой наползала довольная улыбка. – Ваши приказы на меня не действуют.

Раз до сих пор Махони-старший не в курсе проблем с присягой, не мне его просвещать. Пусть пребывает в счастливом неведении. Заговорщиков Доэрти потихоньку выловит – список у него есть.

– Зато они действуют на всех остальных, – предсказуемо усмехнулся король. – Я могу приказать твоему жениху тебя бросить. Проблема решена.

– Не забывайте, что я не связана клятвой.

На меня накатило какое-то нездоровое веселье. Не так, ой, не так я себе представляла первую встречу с родителями. Обрадовалась, что они не замешаны в покушении на меня, расслабилась. А тут меня особо и не ждали. Лишняя. Как всегда, лишняя.

– Конечно, целитель – не самое боевое направление, но жизнь вам подпортить я могу знатно. Как вы думаете, удобно будет сидеть на троне с чирьями на заднице?

Королева, о присутствии которой я успела подзабыть, портясенно вскрикнула, прикрывая рот аккуратной ладошкой в кружевной перчатке.

– Катраона, где твои манеры?! – воскликнула она.

Я закатила глаза. Только воспитательной речи мне не хватало.

– Там же, где ваша родительская забота, – отрезала я. Обсуждать нам больше было нечего. – Меня зовут Хиллари. Хиллари Суон. И с вами я больше не желаю иметь ничего общего. Попробуете угрожать или приказывать кому-либо из близких мне людей – горько пожалеете. Надеюсь, больше не увидимся.

Я развернулась к шокированным родителям спиной, вопреки всем правилам этикета, и маршевым шагом вышла за дверь. Выдохнула я только в коридоре. Противостояние с отцом сожрало все запасы моего мужества. Король все-таки. Мне крупно повезло, что клятва все же не подействовала. Я до последнего опасалась именно этого: приносила присягу я вместе со всеми первокурсниками. Вдруг меня тоже посчитали за подчиненную? Нет, обошлось. Как говорится, минус на минус.

Но интересно, что мне предложили именно принца. То ли исчезновения Горманов пока еще не заметили, то ли не хотят выдавать наследную принцессу за неподвластного клятве иностранца. А меня, значит, можно? Получается, да. Укрепят союз стран, а там и избавиться от лишней дочери – пара пустяков.

* * *

Оставаться в Академии не хотелось. Не чувствовала я себя там в безопасности. С одной стороны – Оффал, с другой – король со своими требованиями. Конечно, в особнячке Суонов я была ненамного лучше защищена – но хотя бы ощущение, что я дома, чуть охладило разбушевавшиеся нервы.

Только вот спокойствие мое продлилось недолго. Ровно до вечера.

– Вас ждут на улице. Утверждают, что срочный вопрос, – недовольно пробубнил дворецкий.

Ночью? Срочный вопрос?

Даже не переодеваясь (что такого? домашнее платье ничем не хуже обычного), я наощупь нацепила неизменную шляпку. На крыльце переминался с ноги на ногу мой помощник.

– Леди Суон, «Казино» горит! – выпалил Пэдди, едва завидев меня.

Я, недолго думая, запрыгнула в машину. Через десять минут мы намертво встали в людской пробке: посмотреть, как горит старое каменное здание, собрался весь район.

Открыв дверь, я толкнула зеваку, вызвав недовольный возглас, который тут же затих при виде моего сопровождающего. Пэдди шел впереди, как ледокол, рассекая толпу, я же старалась не отстать.

Бывший театр погибал тяжело. Скрипели, сгорая, балки, лопались со звоном от жара стекла. Особенно ярко полыхало на втором этаже. Кабинеты и архив. По крайней мере, официальный.

– Нет!

Я рванулась, но Пэдди держал крепко. Рамок не переступал, но вырваться из стального капкана его пальцев я не могла. Сама не знаю, что бы я сделала. Сестру бы сюда, но Наирин осталась в Академии и помочь ничем бы не успела.

– Внутри кто-то был? – прошептала я, глядя на догорающий остов некогда прекрасного здания.

Столько сил, столько средств, часы и дни работы мастеров – все насмарку.

– Нет.

– А Джейн? Она в это время всегда дежурит…

Я снова сделала попытку вырваться.

– Дома твоя Джейн, – пробурчал Пэдди. – Ребенок у нее заболел, на сегодня отпросилась.

– Стенограммы за вчерашний и сегодняшний вечера, – пробормотала я, находя взглядом особо ярко полыхавшие окна на втором этаже. Конечно, там бумага – гореть будет хорошо. Помощник за спиной вздохнул.

– Кто сегодня был?

Я наконец расслабилась, и Пэдди выпустил меня из захвата.

– В казино? – уточнил он. – Все как обычно. Новых игроков не было, крупных сумм не проигрывали, зал для переговоров никто не снимал. Тихий, спокойный вечер.

– Значит, дело не в посетителях казино. Хотя отметать совсем эту версию рано, – размышляла вслух я.

Неужели отец? Решил показать власть таким незамысловатым способом? А что, я ему запретила трогать людей, о зданиях, в которые я вложила труд и нервы, речи не было.