Текст книги "Лишняя. С изъяном"

К утру здание прогорело полностью, и я возглавила исследовательскую экспедицию. Хотела лично оценить, насколько все плохо.

Каменные стены удивительным образом устояли. Не хватало многих переборок, с потолка подозрительно сыпалась труха, так что первым делом нужно бы укрепить этажи. А еще лучше сломать все к чертям и отстроить заново.

Пэдди на эту мою мысль, высказанную вслух, только согласно кивнул и отдал тихое распоряжение одному из мордоворотов охраны. Тот развернулся в обратном направлении – собирать бригаду строителей. Срочно.

– Здесь нужно будет действовать осторожно, чтобы не засыпать проем, – отметила я.

Тонкая металлическая пластина, маскировавшая вход в логово, чуть оплавилась, но устояла. Раньше на нее крепился массивный деревянный шкаф с книгами, но от него остались, понятное дело, одни головешки. Хитрый механизм, открывавший проход, тоже пострадал и приводить фальшивую стену в движение отказывался.

– Ломайте, – приказала я и отошла на всякий случай подальше.

Предосторожность оказалась излишней. Пластина поддалась с полпинка, с громким лязгом оторвавшись от одной стены и ударившись в настоящую, сейфового типа дверь в нескольких шагах дальше по коридору.

На такие случаи и была рассчитана защитная металлическая стена, сливавшаяся с камнем. Помещение позади пластины выглядело так, будто пламя всего несколько часов назад не бушевало вокруг. Лишь ковровое покрытие чуть закоптилось.

Я привычной пулеметной очередью набрала код. Массивная литая дверь бесшумно повернулась на петлях, открывая просторный зал, вдоль стен от пола до потолка уставленный полками с книгами, тетрадями расшифрованной стенографии и прочей полезной литературой.

Они хотят войны? Они ее получат.

* * *

Главный редактор самой роскошной газеты правого берега «Таймс» Натаниэль Свифт проснулся посреди ночи от звона стекла. Скатиться с кровати и вооружиться помешала ладонь весом в целого быка, прижавшая рот, а вместе с ним и всю голову к постели, так что даже дышать стало трудновато.

– Пойдешь с нами. И чтобы без писка, – предупредил глуховатый низкий голос.

Натаниэль дернул головой, пытаясь изобразить согласие, но собственного шевеления не почувствовал. Помощника Левой Принцессы он узнал и безропотно позволил напялить себе на голову мешок, изнемогая от любопытства.

Через полчаса он убедился, что не прогадал. Когда на удивление чистую холстину сняли с его лица, Свифт обнаружил себя в помещении без окон, в котором странно попахивало паленым. Все стены, от пола до потолка, были уставлены стеллажами с плотно утрамбованными томами. Легендарная библиотека Барона. Все грехи правобережья и доходы левобережья в одном месте.

Неслыханно! Его коллеги, не задумываясь, отдали бы одну руку, чтобы попасть сюда, – второй писать же надо!

Восторгу от сенсации мешало одно но. Рядом с ним озирался редактор «Тудей» – примитивного листка левого берега – Дамиен Деффо.

Господа редакторы уставились друг на друга с нескрываемым презрением.

– Зачем вы его позвали? Он же продажная шкура! Живет на правом берегу на всем готовом и пишет, что закажут, – фыркнул Деффо.

Женский голос позади них хмыкнул.

– Что-то в вашем издании я не заметила ни слова про убитых в прошлом году проституток и волнения народа с покушениями на короля.

Дамиен имел достаточно совести, чтобы потупиться. Натаниэль обернулся, насколько позволяли державшие его руки телохранителей, и склонил голову в уважительном приветствии.

– Левая Принцесса. Рад познакомиться.

– А уж я-то как рада! – с сарказмом откликнулась леди под вуалью, успевшая за год стать легендой похлеще библиотеки Барона.

Кто-то утверждал даже, что она и в самом деле принцесса – та самая, чудом избежавшая смерти увечная Катраона. На больную, однако, девушка совершенно не походила, двигаясь с завидной грацией и чувственностью. Грешным делом Натаниэль засмотрелся и пропустил часть ее речи. Опомнился, только когда в разговоре наступила пауза и все уставились на него.

– Что, простите? Я несколько не в себе, не каждый день похищают, знаете ли.

Принцесса щедро обвела высоченные стеллажи рукой и повторила:

– Вся информация в вашем распоряжении. Одно условие – перед версткой газеты покажете мне статьи. Буду вашим цензором. Мне нужен скандал, порочащий как короля, так и приближенных к трону. В особенности налоговые, финансовые службы, коммунальные и строительные предприятия и министерство образования. Советую еще отдельно осветить загрязнение воздуха фабриками и растлевающие нравы бордели.

– Но бордели принадлежат короне! – заикнулся было Свифт и сник под строгим взглядом, очевидным даже сквозь вуаль.

– Тем более. Это же полный беспредел: королевская власть наживается на несчастных обездоленных женщинах. Если вам нужны свидетели и потерпевшие, я вам обеспечу!

– Нет-нет, спасибо, – замахал руками Натаниэль.

Деффо, наоборот, задумчиво кивнул.

– Я бы поговорил с бедняжками. Из благородных особенно. Нелегко им пришлось: из шелков да в канаву.

Дамиен стрельнул красноречивым взглядом на заклятого коллегу.

Тот поморщился и в свою очередь подал голос:

– Мы, конечно, не маги, и отдачи за порочащие короля действия нам не будет, но как же наши семьи? Друзья, знакомые? Что, если их решат использовать как рычаги влияния? – нахмурился Свифт.

Молодец парень. Не ошиблась я в них. Если в поиске и раскрытии правды его останавливает только забота о близких – значит, наш человек.

– У вас есть выбор. – Я пожала плечами. – Можете прямо сейчас развернуться и уйти. Ваши дома взломаны, поутру вас найдут оглушенными и связанными в постели, лишитесь пары цацок для убедительности, потом вернем. Или на полу найдут пятна крови, а потом в реке всплывет неопознаваемый труп в вашей одежде. Зато назавтра мальчишки разнесут по обоим берегам самые скандальные статьи в вашей жизни.

– А какие у нас гарантии, что это не наши трупы будут? – буркнул Деффо, выросший на левом берегу и не сильно доверявший сладким речам.

– Я, Левая Принцесса Хиллари Суон, клянусь не причинять вреда этим людям и их близким и отпустить их после того, как статьи увидят свет, а опасность для них минует, в целости и сохранности, а также обеспечить новыми именами, историей и документами.

Магия обволокла мою поднятую левую руку, свидетельствуя данную клятву.

– Да вы, леди, серьезно настроены, как я погляжу, – усмехнулся Свифт.

Я подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.

– Никто не смеет отнимать то, что мне дорого.

• Глава 26 •

Народ волновался.

Причем не только на левом берегу, что было бы понятно и логично – неприятно, но не более того. Возмущались и на правом. Не королевской властью, все-таки клятвы опасались: та не давала даже помыслить о святотатстве без колик в животе, но приближенными короля маги вполне имели право быть недовольны. О, и как же они были недовольны! Приемную короля завалили письма с жалобами – почему-то до появления этих проклятых пасквилей никто не обращал внимания на некоторые перегибы с налогами или мздоимство чиновников, а теперь все как с цепи сорвались.

Проклятые листки рассыпали по улицам пачками. Просовывали в щели для писем, подкладывали под двери, клеили на витрины. Нескольких таких активистов поймали, но вынуждены были отпустить – мальчишки понятия не имели, откуда взялись пасквили. Им выдали по целому шиллингу и по стопке листов, наказав распределить по самым видным местам. Они и старались.

Деньги отобрали, мальцам надавали по шее, но лучше от этого не стало: макулатурой Дорсетт практически завалило.

У девчонки хватило наглости прямо подписаться: Принцесса! Хоть и с пометкой «Левая», все равно всем было ясно, что родная дочь короля восстала против него. А Наирин с этим своим соревнованием опозорила его с другой стороны. Если бы не клятва, над ним бы уже откровенно хохотали.

Так больше продолжаться не может.

Того и гляди, очередное покушение увенчается успехом – и на трон сядет увечная паршивка. Не бывать этому! Наирин – наивная дурочка и не понимает, что сестра водит ее за нос. Катраону нужно срочно устранить.

И у него есть отличный план.

Раз уж даже Горманы с ней не справились – обоих, и старшего, и младшего, до сих пор не нашли, что порядком расстроило его планы, – значит, нужно действовать радикально.

Король он, в конце концов, или хвост собачий?

Ластер расхаживал по кабинету, ожидая, когда же к нему явится вызванный еще утром капитан Салливан. Он казался идеальным исполнителем королевского плана. Как маг, он принес присягу, потому не сможет сопротивляться прямому приказу, а поскольку магии в нем больше нет, то и откат маловероятен.

Впрочем, если его и прикончит клятва, значит, так тому и быть. Невелика потеря.

– Бродерик Салливан ожидает приема, ваше величество, – с поклоном доложил секретарь.

– Проси, – нетерпеливо махнул рукой король, поспешно усаживаясь в кресло. Ни к чему подданным видеть, как власть нервничает.

Капитан полиции вошел, чеканя шаг и держа спину прямой как палка, отдал честь и застыл, глядя в стену где-то над головой короля.

Несколько минут прошло в молчании. Ластер изучал жениха дочери, а тот пялился на нежные персиковые обои. Дизайн интерьера выбирала Аннора.

– Ты, значит, тот самый Салливан. Жених Катраоны.

Бродерик едва заметно вздрогнул. «Не ожидал, что королю известны ваши грязные секретики? А зря!» – Ластер удовлетворенно усмехнулся.

– Так точно, ваше величество! – отрапортовал капитан.

– Что же ты ее не остановил вовремя? – Он с притворным сочувствием покачал головой. – Теперь ничего не поделаешь. Придется переходить к радикальным мерам. А я ведь так надеялся их избежать… – И, глядя в наивные глаза мальчишки, процедил: – Девка зарвалась. Убей ее. Дождись, когда вы останетесь наедине, и вонзи в грудь Катраоны нож.

Бродерик не мог поверить своим ушам. После всех тех положительных изменений, которые принесла Дорсетту, да и всему Риону, его дочь, когда простой народ готов носить Левую Принцессу на руках, король требует ее убить только потому, что уважают и слушают ее больше, чем его? Она же наследница. Передать ей трон – и все.

Король покраснел от злости. Похоже, последнюю мысль Бродерик неосмотрительно ляпнул вслух.

– Она не наследница! Она глупая заигравшаяся девчонка, безмозглая, как все женское племя. Эта дурочка думает, что, если дать народу денег и еды вдоволь, он ее больше любить будет? Как бы не так! Народу нужен железный кулак и страх, чтобы даже не думали трепыхаться! Не будет ее – не будет и брожения умов среди людей. Слышал я уже эти шепотки: мол, с ней будет лучше, она полезные вещи придумывает!.. – С издевкой передразнив кого-то из придворных, монарх презрительно фыркнул: – Не бывать бабе на троне!

И со всей силы треснул кулаком по столу. Тот хрустнул, но устоял.

Бродерик вздрогнул. Как он раньше не замечал, до какой степени король ненавидит женщин? И наделил ведь Всеединый его сразу двумя дочерьми, словно издеваясь.

– А если я откажусь? – тихо спросил капитан.

Король нехорошо усмехнулся.

– Ты хочешь, чтобы я приказал это сделать твоему отцу или брату?

Бродерик помотал головой: такой судьбы он не желал ни Дэвиду, ни отцу. Он возненавидит их, они не простят себе предательства, и в итоге вся семья покатится в преисподнюю внутрисемейной вражды.

Лучше он сам. Тем более у него тоже есть план.

* * *

Новость о том, что Бродерика вызывают во дворец, застала нас у него в мансарде, так что я решила просто дождаться его, не бегая туда-сюда по городу.

Он вернулся поздно, я даже волноваться начала. А ну как оставят его там, в подземельях? Выцарапывай потом.

– Что с тобой? На тебе лица нет…

Я подошла, осторожно провела пальцем по небритой, колючей щеке.

Вместо ответа Бродерик достал откуда-то из-за спины нож.

Я даже не отступила. Если он захочет ударить, увернуться я не успею все равно.

– За этим тебя позвал король?

Я даже в мыслях не могла назвать его отцом. Я-то думала, что хуже сумасшедшего гения-лекаря мне никто не попадется, – ан нет, мой собственный биологический папаша решил, что я угроза трону и его положению, а еще тлетворно влияю на другую, нормальную дочь, и решил вопрос радикально. Мило.

Броди молча кивнул. На скуластом худом лице играли желваки.

– Ты теперь маг, он в курсе? Ударишь – тебя убьет откатом, не ударишь – клятва заставит.

– Есть третий выход… – Он перекинул нож так, что тот лег в его ладонь, рукояткой ко мне. – Убей меня. Только быстро. Пока клятва не начала действовать.

Я шумно вдохнула. Кажется, все это время я задерживала дыхание, ожидая решения жениха. И его выбор меня поразил.

Взяв с его ладони нож, я небрежно отбросила его в сторону и обняла мужчину под сюртуком за пояс, прижавшись к груди Броди щекой. Под тонкой батистовой рубашкой заполошно бился пульс.

Логика у короля хромает напрочь. Или он так одурел от безнаказанности и вседозволенности, что не задумался об одном простом нюансе: если Бродерик не маг, то сила внушения от клятвы уже не подействует, как и на любого простолюдина. А если он снова маг – то откат его убьет за одно намерение ударить принцессу.

Только почему Бродерик не реагирует? Я же вернула ему магию, его должно корчить от желания вонзить в меня кинжал. Неужели моя теория – даже не до конца обдуманная, просто пойманная за хвост мысль – верна?

– Мне приказали убить тебя этим ножом. Почему я не бегу сломя голову его подбирать? – растерянно пробормотал Броди, машинально обнимая меня за плечи.

Я немного истерично хихикнула: теперь и он мысли читать начал.

– Потому что мой отец потерял привязку к клятве. Она держится на честном слове только потому, что сестра еще не успела нагадить народу, а я сначала бездействовала, а потом принялась помогать. Если нас убрать, клятва исчезнет вообще. Присяга больше не включает в себя короля и королеву.

– Но как ты могла быть в этом уверена? – Броди попытался заглянуть мне в лицо, но заплаканная я – страшная, поэтому только сильнее уткнулась в его грудь и стиснула пальцами ткань на спине. – Король уже давно никому не приказывал, но у тебя-то клятва действует, сама рассказывала. Откуда ты знала, что его команда не сработает?

– А я не была уверена, – всхлипнула я ему в рубашку. – Надеялась, что права и не все в этом мире жаждет мне нагадить, а иногда мироздание принимает и мою сторону. Как видишь, иногда надеяться не вредно.

– Нам надо уехать, – прошептал Бродерик мне в волосы. – Поедем в Провенс, ты откроешь там свои спа и клубы, а я буду тебе помогать.

Я помотала головой.

– С ума сошел? Куда мы поедем? А люди, которые мне доверились? А сестра?

– Твоя сестра – взрослый человек и наследница трона, – отрезал Броди. Он, похоже, все для себя уже решил и за меня тоже чемоданы собрал. – Ей пора брать судьбу в собственные руки.

Наконец оторвавшись от его рубашки, я подняла голову и взглянула жениху в лицо.

– У нее нет реальной власти, она привыкла подчиняться отцу. Я уж не говорю о том, что у нее нет и половины моих знаний и знакомств. Из нее получится отличная королева, не спорю. Она умная, смекалистая и достаточно изворотливая, но вот ресурсов и решительности ей пока не хватает. Я должна быть рядом, хотя бы первое время, как надежный тыл, на который она может опереться.

Бродерик тяжело вздохнул и прижал меня лицом обратно в рубашку.

– Ты ведь уже все решила. Так?

Я кивнула, проехавшись лицом по белому шелку. Был бы макияж – весь бы там и оставила.

– Значит, останемся.

– Спасибо.

Уже скоро. Завтра заседание палаты лордов – там все и решится. Сестра так и не смогла отловить магистра Оффала, чтобы приказать ему что-нибудь, но придется рискнуть. Откладывать больше нельзя.

Сегодня меня заказывают жениху, а завтра могут прислать обыкновенного убийцу, не мага, и что я буду делать? Пора уже решить все накопившиеся вопросы разом.

* * *

На заседание палаты лордов пришлось прорываться силой. Ну, почти. Силу попытались применить против меня, после чего охранников скрючило отдачей – и я беспрепятственно прошла в гостеприимно распахнутые женихом-воздушником двери.

– Что вы здесь делаете? Женщинам на заседание нельзя! – прошипел лорд Доэрти, тем не менее благоразумно не заступая мне дорогу полностью.

Я быстро обогнула его, сбегая по ступенькам. Бороться со мной он не может, а увернуться я всегда успею.

Десять ступеней вниз и две наверх, на площадку для выступлений. Она очень кстати оказалась не занята. Вовремя я.

– Истинный виновник смерти принцессы… точнее покушения на нее, определен.

Моя реплика вызвала неоднозначную реакцию. Кто-то бурно возмущался, что женщину вообще допустили на заседание и тем более дали слово. Другие протестовали, что убили-то вовсе не принцессу и вообще действовал маньяк.

– Откуда ей знать? То, что она дочь барона Суона, не делает ее специалистом в расследованиях, – раздался чей-то голос с галерки.

Я, прищурившись, попыталась рассмотреть автора. Для будущих репрессий.

– Мою смерть заказал лорд Оффал.

Заявление произвело эффект не хуже провенской взрывчатки. Все разом загомонили, то переспрашивая у соседей, не показалось ли им, то возмущаясь наглым наговором на талантливого целителя, то призывая удалить меня из зала.

– Что за глупости? Лорд Оффал – маг, он не мог замыслить дурного против члена королевской семьи, – выразил всеобщее мнение подобравшийся ко мне поближе неизвестный лорд.

Хотелось бы верить, что он собирался меня защищать, но скорее всего, наоборот: надеялся под шумок вывести, дабы не смущала народ своими глупостями.

– Вам ли не знать, лорд Маркус, что клятва ныне не столь сильна, как раньше, – раздался от выхода звонкий голос, и все как-то разом затихли.

Наирин с достоинством, не торопясь, спустилась по ступеням, и, что характерно, никто не пытался ее задержать.

– Не смейте сопротивляться и применять магию. Вы арестованы за участие в попытках переворота и помощь бунтовщикам.

Лорд Маркус побледнел, но послушно протянул руки подоспевшим стражам. Лорд Доэрти маячил довольным лицом где-то на периферии. Наконец-то ему удалось задержать аристократа из списка, любезно предоставленного Горманом. Наирин выдала еще несколько указаний. И в итоге из зала вывели человек десять.

Король молча наблюдал, как в помещении хозяйничают безопасники под руководством дочери, и мрачнел все больше.

– Лорд Оффал, стоять! – рявкнула я, заметив подозрительное движение в самом верху зала, у запасного выхода.

Грузная фигура замерла и медленно развернулась ко мне лицом. Лорд скривился при виде меня, будто лимон укусил.

– Проклятая калека! – выплюнул он с ненавистью. – Ты мне всю жизнь сломала. Лишила репутации, сына, будущего!

В запале Оффал даже не заметил, что кричит на весь зал. Лорды внимали его откровениям в полном шоке. Они и не подозревали, что можно так непочтительно разговаривать с принцессой… Пусть и узнали во мне принцессу всего пару минут назад.

– Ваша магия отныне уменьшится до критического уровня, – привычно отбарабанила я ту же установку, что и Горманам. Оффал попытался отшатнуться, но был тут же спеленут магией бдившего Доэрти. Золотистое свечение зародилось на уровне груди королевского лекаря, но сразу впиталось обратно, никого не зацепив.

Я незаметно перевела дух. Все это время мое сердце колотилось где-то в районе горла. Страшно было до дрожи в коленях, но, пока не попробуешь, не узнаешь.

Обошлось. Все же мятежный целитель не смог сопротивляться прямому приказу.

Подойдя вплотную к Оффалу, которого теперь держала не только магия воздуха, но и два стража посмелее из королевской гвардии, я уставилась в лицо человеку, который чуть было не лишил меня всего.

Сначала семьи – потому что не смог вылечить, несмотря на внушительный резерв. Вместо того чтобы исследовать тела и развивать медицину, решил сделать из сына мага и прославиться тем, что совершил невозможное. Потом жизни – опять же, подставив и без того пострадавшего от него Ричарда.

– Вы сами сломали себе жизнь. Не валите все на других, лучше загляните в себя, – мягко, негромко произнесла я, но тишину в зале заседаний можно было резать ножом – кажется, лорды даже не дышали. – Такой резерв, такой потенциал – и на что вы его спустили? На то, чтобы сделать из сына нечто неслыханное? Вам плевать было на него как на человека, вам хотелось блеснуть и прославиться. На то, чтобы пробиться к королевской семье? Поздравляю, вы королевский целитель, но чего вы добились на этой должности? Чуть не убили одну из принцесс? Чудесное достижение!

Я отступила обратно, спустившись на одну ступеньку, и кивнула державшим его стражникам. Поникшего, закаменевшего целителя вывели под руки. Его уже можно не опасаться – резерв практически пуст, как и у Горманов. Весьма неплохое наказание для аристократических преступников. По ощущениям – хуже, чем руку отрезать.

Полдела сделано.

Осталось самое трудное.

Я развернулась к залу и обвела его суровым взглядом. Лорды отводили глаза, склоняли головы и смотрели куда угодно, только не на меня и не в сторону трона. Чуяли, что сейчас будут делить власть, и искренне жалели, что вообще сюда сегодня пришли. Как бы головы не полетели просто за то, что они стали свидетелями королевской семейной разборки.

– Ваше величество, у вас проблемы, – пропела я почти нежно, медленно, с достоинством, спускаясь по ступенькам. Король невольно вжался в спинку трона, но тут же опомнился и сделал вид, что горделиво выпрямился. – Думаю, все уже поняли, что присяга, приносимая магами правящей династии, теряет силу.

Лорды осторожно, опасливо загудели, обсуждая шокирующую новость. «Неужели теперь возможно замышлять дурное против короля»? «А то! Вон, принцессу чуть не угробили».

– Вы наверняка гадаете, в чем же проблема…

Аристократы затихли и навострили уши. Король тоже.

– Клятва не односторонняя. Неужели вы все забыли?

Мне не верилось, что, кроме меня, никто не вспомнил об этой детали. Занимая трон, будущий монарх произносил ритуальные слова, обещая заботиться о процветании страны, подданных, их благополучии и счастье прежде своих собственных. Я откопала текст королевской клятвы в хрониках. Думаю, нынешние правители просто зубрили речевку, не особо вникая в ее смысл, тем более что она была полна старинных выражений и слов, почти не употребляемых в современном языке. Мне даже сквозь печатную версию пришлось продираться со словарем, а королю ее подсказывали венчающие его на трон архиепископы. Еще один привет от церкви. Давно могли бы вмешаться и напомнить эту маленькую деталь, но зачем? Их все устраивает: деньги в монастыри текут рекой, храмы исправно строятся и обновляются, не говоря уже о прочих послаблениях от государства. Зачем ворошить, если оно и так прекрасно работает? Даже если сменится монарх, вера незыблема. На церковь смена династии никак не повлияет. Вот и молчат.

– Его Величество Ластер Махони нарушил собственную клятву уже давно. Еще его отец начал, когда профинансировал постройку борделей, считая это неплохим источником дохода. А он сам продолжил, устроив на левом берегу сначала фабрики, а потом и напрочь отгородив от правой стороны. Вы не поверите, уважаемые, но женщины – тоже люди и считаются гражданами этого государства. – Я обвела замерших в изумлении придворных.

Король, покраснев, возмущенно испепелял меня взглядом.

Надеюсь, я права в своих предположениях. Иначе дай бог, чтоб мне удалось добраться до Провенса, а сестре я вообще не завидую.

– Мне нужен доброволец, – повысила я голос, обводя взглядом оторопевших лордов. – Я не подхожу по понятным причинам, мой жених вышел из подчинения клятвы вследствие утраты им магии, а Ранджит подданный другого государства. Кто из вас осмелится проверить клятву на прочность? Уточню сразу: на мне она действует. Лорд Доэрти подтвердит.

Взгляд короля метнулся к главе службы безопасности, который побледнел и вжал голову в плечи. Тем не менее бедняга нашел в себе мужество кивнуть.

– Что ж, может, на мне испробуете, раз уж мою дочь вы уже проверили? – с насмешкой поинтересовался Его Величество Ластер.

Доэрти сглотнул и неуверенно сделал шаг вперед.

– Ну же, смелее. Если вы не собираетесь меня убивать, сильной отдачи быть не должно.

Король бросил быстрый взгляд на меня и Бродерика, стоявших рука об руку. Наверняка отомстить задумал, прикидывает, кому следующему нож вручить.

Не выйдет.

Доэрти выдохнул и взмахнул рукой. Воздух сгустился до состояния лезвия.

– Простите меня, ваше величество. Как глава службы безопасности королевства, я обязан прояснить этот вопрос. Обвинения принцессы весьма серьезны.

Ластер нахмурился. Подставы от верного служаки он не ожидал. Думал, отступит без проверки, убоявшись давления авторитета монарха, а безопасник оказался ответственным.

– Это бунт? Лорд Доэрти, вы забываетесь! – рявкнул король, но тот уже опустил руку, завершая заклинание.

Лезвие сорвалось с места и разрезало рукав белоснежной рубашки чуть выше предплечья. Ткань мгновенно пропиталась алым. Лорды загомонили в ажиотаже, как последние базарные торговцы.

– Неслыханно! – пролепетал министр культуры, как завороженный следя за тонкой струйкой крови, быстро пропитывавшей рукав. – Покушение на короля!

Нормально. Король, вообще-то, сам разрешил проверку, хоть потом и передумал.

– Он давно уже король только по титулу, но не по отношению к своему народу. Задача короля – не наживаться на подданных, а привести страну к процветанию! А у нас почему-то процветает только ничтожный процент одаренных магически, а все остальные у них на побегушках.

Я обвела строгим взглядом тот самый процент. Не весь, конечно, но самый цвет, так сказать.

– По праву невыполненной клятвы я требую от Ластера Махони отречения от престола!

В тишине, наступившей после моего заявления, можно было оглохнуть.

– Я тоже требую отречения! – неожиданно звонко раздалось рядом со мной.

Наирин встретила мой изумленный и, что там скрывать, радостный взгляд. Я до конца не была уверена, что она меня поддержит, отец все-таки, – и подмигнула ей.

Король внезапно скривился, как от приступа боли, и побледнел.

– Я, Ластер Первый Махони… – едва слышно пробормотал он обескровевшими губами, но его прекрасно расслышали все, находившиеся в тот момент в зале.

Свидетелей, если что, будет множество, хотя не думаю, что отец попытается вернуть власть. Его сейчас явно заставляла его собственная, монаршья клятва, и сопротивляться он не может.

– …Находясь в здравом уме и трезвой памяти, отрекаюсь от престола Риона, поскольку проявил себя недостойным королем и негодным защитником подданных, и клянусь не претендовать на правление впредь. Наследниками своими назначаю моих детей.

На последних словах Ластер замолчал, закусив губу, и торжествующе посмотрел на нас с сестрой.

Сумел-таки нагадить напоследок. Нас с Наирин окутало одинаковое белое сияние, как в тот день, когда я приносила клятву верности вместе с другими студентами.

Те из лордов, что посообразительнее, зашептались между собой. Нестабильное получалось королевство: с двумя равноценными наследниками. Что затеял старый интриган, я просчитала моментально. Мы с сестрой попытаемся друг друга убить в борьбе за престол, клятва сочтет и нас недостойными и пойдет дальше.

Вопрос: на кого? Судя по тому, как король настоятельно пытался выдать Наирин за Вилея Гормана, его ветвь – следующая в наследовании из возможных трех, а он еще и связан помолвкой с принцессой – значит, его позиция усилена.

Была.

От обоих интриганов Горманов, старшего и младшего, мы избавились, что открывает дорогу следующим наследникам – Салливанам. Ой-ой, у меня все шансы взойти на престол! Не хочу!

Все эти соображения пронеслись в моей голове за доли секунды, я даже не успела их толком осознать, а уже опускалась на одно колено.

– Ваше величество…

Я склонила голову, приветствуя Наирин и сразу обозначая, что претензий на трон не имею. Та слегка опешила ото всего происходящего (над покерфейсом сестричке еще работать и работать!), но головой кивнула и символически коснулась моего плеча, мол, приветствие принимаю.

Вслед за мной, по одному, волной, принялись опускаться на колени остальные лорды.

Рядом, коснувшись руки и заново переплетя наши пальцы, склонил голову Бродерик. Бросил на меня взгляд искоса и неожиданно подмигнул.

Я не успела спросить его мнения и решила за нас обоих, но, насколько я успела узнать эту семью, к власти они не рвались совершенно. Кажется, мой жених не против того, что не будет сидеть на троне. Наоборот, полностью согласен с моим решением.

Повезло мне все же. И с сестрой, и с будущим мужем.

Краем глаза я поймала раздраженную гримасу на лице Доэрти и с трудом подавила желание показать язык. Я его понимаю, ему хотелось кого-то надежного на троне, а Наирин себя еще доказывать нужно будет окружающим. Но не все получают все, что хотят.

Последним, отчетливо скрипнув зубами, преклонился наш общий отец. Да, за ним нужно будет присмотреть. Пример Оффала доказал, что иногда достаточно даже не мысли – мельком оброненного намека, чтобы вызвать в близких желание отомстить обидчику. А не-магов в Рионе все еще большая часть, и ожидать ножа в почки в каждой подворотне мне не улыбается. Это пока что меня любят и готовы на руках носить, а если папаша начнет мутить воду – как оно дальше все обернется, неизвестно.