Текст книги "Лишняя. С изъяном"

• Глава 21 •

Если Бродерик думал, что я просто так отступлюсь и предоставлю ему собирать рыбаков с баграми всю следующую неделю, он сильно заблуждался.

Утром, за завтраком, я быстро проглотила порцию каши и булочку – аппетит мой после вчерашнего, как ни странно, не пострадал, особенно если не вспоминать увиденное, – и после секундного раздумья полезла на ближайший пустой стол.

Мой привычный уже сосед по завтраку, Ранджит, проводил меня недоуменным взглядом.

– Дорогие студенты!

Нет, что-то я не то несу. Времени отрепетировать или даже просто написать речь не было: вчера я уснула, едва коснулась головой подушки, и всю ночь отбивалась от маньяка.

– Будущие маги, надежда и опора Риона!

Вот, уже ближе. Несколько человек заинтересованно подняли головы, окинули меня взглядами разной степени презрения и уткнулись обратно в тарелки.

– Три дня назад к берегу прибило трех убитых женщин. Они были умерщвлены одним и тем же способом, и полиция уверена, что действует маньяк. Кроме того, он оставил картину кровью под мостом на правый берег. Жертв может быть куда больше, поэтому полиции нужна помощь. Обыскать реку с баграми займет слишком много времени. Убийца успеет замести следы.

– Почему тогда они сами не попросят? – фыркнула одна из девиц рядом с принцессой. Сама Наирин отставила тарелку и внимательно, всерьез меня слушала. Это придало мне сил. Позориться – так до конца.

– Убитые – простые горожанки, не маги. Водников левому берегу официально никто не выделит, – объяснила я очевидное. – Неужели вы позволите убийце, этому маньяку, безжалостно кромсающему женщин, и дальше разгуливать на свободе?

– Полегче, уважаемая, – прервал меня суровый кряжистый парень в мантии с зеленым кантом. Земной маг. По интонации сразу было понятно, что вовсе он меня не уважает. – Может, у вас на целительском и принято обсуждать подобные темы за столом, но среди нас вообще-то леди. Им может стать дурно.

– Если бы их могли вот так же в любой момент выпотрошить, вы бы по-другому заговорили, – мрачно процедила я.

Какая-то дамочка вскрикнула, картинно лишаясь чувств и падая на соседа. Кажется, удачно: он успел-таки ее подхватить.

– Куда смотрит охрана и дежурные? – пробухтел кто-то достаточно громко, чтобы его услышали и поддержали. – Заткните кто-нибудь эту истеричку.

Я приготовилась сопротивляться всеми четырьмя конечностями и зубами. За мной скрипнул стул – встал Ранджит, но не потянул меня вниз, как я ожидала, а замер молчаливой статуей, поддерживая. Неожиданно, но приятно.

Скрипнул еще один стул. Потом стол, на который взобралась принцесса Наирин.

– Послушайте! Мы же и правда будущее этого города, всего Риона в конце концов…

Она обвела пронзительным взглядом надувшихся снобов. Те отводили глаза, не желая менять свое мнение. Конечно, если ее высочество прикажет, тогда все что угодно, а по доброй воле – никто никуда не полезет. Посыл яснее ясного.

Но сестра не сдавалась, повысив голос:

– Мы должны позаботиться о безопасности Дорсетта! Подумайте сами. Сегодня это один убийца на левом берегу. Если он так и останется безнаказанным, кто даст гарантии, что на правом не заведется свой? За убийство же не наказывают!

– Тут совсем другое дело, – не особо уверенно возразил ей тот же земляной маг, что защищал пищеварение дам. – Если убийцу поймают, то его накажут, само собой. Только мы-то здесь при чем?

– Это начало конца, – отрезала принцесса. – Сегодня непойманный убийца на левом берегу, а завтра и до мятежа недалеко.

Я даже почувствовала гордость за сестренку. Эх, если бы не местный махровый патриархат, какой бы из нее монарх получился! В корень зрит.

– Мы же маги, – фыркнул белобрысый целитель в углу, тот самый придурок из моей группы. – Что нам восстание черни?

Наирин метнула в него уничижительный взгляд. Хорошо, магии не добавила, но парень и без того понял, что ляпнул что-то не то.

– Люди не должны нам подчиняться из страха. Терпение и страх конечны. Если народ довести до предела, ему будет плевать, маги мы или нет. Ты готов истребить весь левый берег, Аластер?

Вот это память. Он даже не с ее потока. Наверное, пока я вышивала в пансионе, она зубрила генеалогические древа знати. Уважаю.

– Допустим, мы поможем. Что именно ты от нас хочешь? – обратился ко мне напрямую один из водников, с синим кантом на одежде.

Смотрел он прямо, без издевки, и это вселяло некую надежду. Может, хоть с поддержкой сестры эта сумасшедшая затея увенчается успехом?

– Перевернуть реку вверх дном.

В результате пламенной речи Наирин все водники боевого факультета вызвались помочь в прочесывании реки. Первый курс мы поблагодарили и оставили в Академии – их порыв выслужиться был понятен и похвален, но толку от них не будет. Ни одного полезного заклинания они еще не выучили, а пускать недоучек в город не позволил бы никто, тем более ради такого сомнительного мероприятия. Начальство смотрело на наши телодвижения сквозь пальцы. Хоть не мешали – и то хлеб. Все знали, что полиции нужна помощь, но никто не спешил ее оказывать.

Оставшиеся двенадцать магов с самого утра ровным строем отправились на задание, ради такого дела пропустив даже медитацию и разминку.

Операцией руководил капитан Салливан. Со многими студентами он был знаком – все-таки в одном котле балов варятся. Он сам определил, откуда начинать поиск, расставил участников согласно их способностям: кто-то будет главным, управлять всей магической конструкцией, остальные на подхвате, вливать силы в общий поток. Разделил студентов на группы. Взбаламутить целую реку – задача не из простых, энергии уйдет много, понадобится не одна смена. Восьмой-девятый уровень, полноценно обученный, может, и справился бы один, но увы: водники с каждым годом рождались все слабее, как и прочие маги, так что на старших курсах учились одни четвертые и пятые, едва прошедшие по уровню.

Я тихо стояла в стороне, стараясь не привлекать внимания. Руководить и не пыталась. Зачем, если рядом есть люди, которые во всей этой магической ерунде разбираются куда лучше меня? Опять же, дама я. Хорошо хоть, присутствовать разрешили. Лично Бродерик позвал. Понятное дело, не позвал бы – я и сама бы пришла, но очень мило с его стороны включить меня в группу. Даже несмотря на то, что собственно поиск в итоге организовала я, учитывая местный патриархат, уверенности в приглашении на саму операцию у меня не было.

Начал один из третьекурсников. Он вытянул руки по направлению к реке и сосредоточенно забормотал себе под нос формулы. Заклинание мы всей поисковой группой составляли всю ночь, потому что раньше такое безобразие, как взбалтывание реки, никому в голову не приходило. За основу взяли коктейльное, для соков и алкоголя, из бытовой теории. Наирин подсказала.

Первыми шли третьекурсники. Они должны покрыть как можно большее пространство, прежде чем передадут эстафету менее обученным младшим студентам.

Река вскипала паром и исторгала на поверхность собственное дно. Камни, водоросли и рыба бурлили причудливым водоворотом, опадая на дно после того, как группа водников делала еще шаг и новая порция содержимого водоема взвивалась вверх.

Фильтрацию начали из района Академии. Вряд ли убийца ездил за город, чтобы избавиться от трупа, но если мы сейчас ничего не найдем, придется расширить круг поиска и пойти еще выше по течению.

К сожалению, мы нашли.

Первое тело всплыло еще до моста, на котором мы с Бродериком и собранными по побережью рыбаками ждали результатов взбалтывания. Мужики держали длинные багры наготове, чтобы подтянуть найденные жертвы к берегу.

Светло-серое платье колыхалось в бурном водовороте. Один из младших магов вклинился в общий поток, подталкивая тело к берегу, чтобы не засосало обратно под воду. Несколько рыбаков поспешили туда же, подцеплять и буксировать к мосту, где можно было спуститься к воде и нормально вытащить, чтобы не подвешивать останки на крюке, как кусок мяса.

– Твою мать!..

Я до боли в ногтях вцепилась в перила, вглядываясь в колышущийся на волнах труп. Она – это явно была когда-то женщина – не успела до конца разложиться, но вряд ли пролежала в воде меньше двух недель.

– Как часто, говоришь, тот огневик проходит и убирается под мостом?

– Раз в неделю, – пробормотал Бродерик, глядя в ту же сторону.

– Поздравляю. Кажется, это не первый его шедевр.

Детектив, позеленев, неверяще глянул на меня. До него потихоньку доходило то, что испорченная сериалами я уже поняла.

У нас куда больше, чем семь жертв. И сомневаюсь, что мы найдем всех.

* * *

Страшная находка всколыхнула общественность. И меня сильнее всех.

Если я раньше могла себя еще успокаивать, что убийца угомонился или вообще с ним что-то случилось, то теперь на мне лежала ответственность не за одну погубленную жизнь Хилли. Три проститутки и двадцать шесть неопознанных несчастных взывали об отмщении.

И я решилась.

Вызнать, где живет капитан полиции Бродерик Салливан, не составило труда. Его дело стояло на ближайшей полке – в «Избранном», так сказать. После того, как обнаружила договор о помолвке, я весьма тщательно изучила дело как всей семьи герцога, так и самого женишка в частности.

Как ни странно, пороков за ним обнаружено не было. Вот прямо совсем. Образцово-показательный студент, примерный сын, благородный защитник – прикрыл принцессу от покушения собственным телом, вследствие чего лишился магии и был отправлен на левый берег, на почетную должность капитана полиции. То ли выслали, то ли наградили, потому что повышение как в звании, так и в зарплате имело место быть.

Жил Бродерик недалеко от борделя мадам Лалики, что объясняло его частые появления на выступлениях – заходил по дороге домой. Здание шло второй линией после набережной, было старой планировки, хоть и давно не ремонтировалось. Фасад пооблупился, в подъезде воняло кошачьей мочой, но внушительная винтовая лестница с местами выломанными балясинами перил когда-то блистала великолепием. Широких перил должны были едва касаться затянутые в бальную перчатку пальчики. Сейчас я своими перчатками их трогать не рисковала – десятилетний слой грязи отпугивал.

Бывший наследник герцогства жил в мансарде на последнем, третьем, этаже.

Постучав в гулко отозвавшуюся деревянную дверь, я застыла в нерешительности, комкая снятые перчатки. А если он на внеочередном дежурстве? Второй раз я, боюсь, не решусь. Мне и так пришлось медитировать на отпечаток ботинка, чудом не поблекший за два года, убеждая себя сдаться на милость жениха. У меня не было уверенности, что он отреагирует адекватно: сама не знаю, как бы я реагировала в подобной ситуации. Обнаружить, что милая тихая внебрачная дочь барона, заместителя руководителя службы безопасности, с которой помолвлен, на самом деле – беглая принцесса, которая год жила в борделе, потом организовала казино, а ныне правит левобережными бандитами, – еще та встряска для здравого смысла.

К сожалению или к счастью, Бродерик оказался дома. Открыл дверь, чуть покраснел скулами от простоты домашнего костюма – хотя халат поверх фланелевой пижамы по мне, так верх асексуальности и приличия – и поспешно пропустил в квартиру.

Громкое слово квартира. Мансарда натуральная.

– Чем обязан позднему визиту? – поинтересовался капитан после обязательных приветствий.

Только вчера он сбивался с ног, распределяя найденные тела по свежести. После общего подсчета самые старые пришлось похоронить. Сбледнувшие рыбаки и полицейские трудились бок о бок с гробовщиками, упаковывая в последний путь двадцать несчастных одновременно. Зажимая платком лицо, я осмотрела их всех, чисто визуально, без сканирования. Если бы еще и дар применила, точно бы свалилась в обморок. И так держалась на чистом упрямстве. Одно дело – угадывать, кто убийца, в сериале, под уютным пледом бок о бок с мамой, и совсем другое – диагностировать причину смерти в ледяной от насланного воздушниками мороза прозекторской. Хоть таким незатейливым способом мы временно приостановили разложение, чтобы успеть пересчитать и осмотреть погибших. Замороженные трупы еще и воняли меньше – двойная польза.

К телам привязывали веревками крупные камни и сбрасывали, судя по местам, где их нашли, прямо через парапет в реку. На ногах остались потертости, у некоторых висели обрывки бечевы. Чем тело свежее – тем раны в груди и брюшине становились многочисленнее, будто убийца входил во вкус. Почему будто? Так и было. Он явно наслаждался процессом чудовищного творчества.

* * *

Я прошлась по крохотной комнате, выполнявшей сразу все функции: от гостиной до спальни. Как современные студии. Квартирка располагалась под крышей, так что высокие потолки позволяли надстроить второй полуэтаж для спальни и ванной. Трубы сантехники проходили прямо вдоль стены, их без особого успеха маскировала разлапистая алойская пальма в кадке. Подергав за листик, я обернулась к Бродерику. Он успел гостеприимно налить нам чай и устроился на высоком стуле у кухонной стойки, выжидающе глядя на меня.

– Вы мне доверяете?

Дожидаясь ответа, я положила истерзанные перчатки на стол и принялась вынимать по одной шпильки, удерживавшие на месте шляпку.

– Да… – несколько заторможенно ответил Салливан, внимательно наблюдая за процессом.

– А если окажется, что под маской скрывается преступница, вы меня выдадите?

Поневоле в голос закралась нотка кокетства. Все же мы одни, а я в каком-то смысле раздеваюсь.

– Вы кого-то убили? – подобрался Бродерик.

Вот профессионал! Вся расслабленная заинтересованность стриптизом с него моментально слетела, оставив цепкий, буравящий взгляд полицейского. Я притормозила с разоблачением.

– Нет, но я скрываюсь. И мне бы не хотелось, чтобы меня нашли. Скажу сразу, я никого не грабила, не убивала, а если и обманывала, то самую малость, – честно объяснила я, не объяснив фактически ничего.

Бродерик задумчиво покачался на стуле.

– Если я сейчас не пообещаю вас не выдавать ни в коем случае, вы выйдете за дверь и больше не придете? – уточнил он практически утвердительным тоном. Я молча кивнула. – Тогда я согласен. Клянусь не выдавать вас ни при каких обстоятельствах и хранить вашу тайну ценой своей жизни.

Он машинально поднял руку, как и все маги, но свечения на пальцах не появилось. Салливан замер, неловко опустил ладонь на стол и пожал плечами – мол, инвалид, что поделаешь.

Я медленно, все еще сомневаясь в собственном решении, потянула с головы шляпку, а с лица маску.

Лицо Броди вытянулось в изумлении.

– Леди Суон? Но как… – пробормотал он, все еще не в силах поверить собственным глазам.

Что-то мне подсказывает, что помолвку мы расторгнем очень и очень скоро. Не захочет древний род принимать к себе беглую девицу, работавшую в борделе. А разбираться, от чего я беглая и кем работала, никто не будет. Как говорится, то ли он украл, то ли у него украли… А пятно на репутации не смыть.

Я положила на подоконник заветную бумагу с отпечатком следа.

– Позвольте рассказать вам одну историю.

Сидеть я не смогла бы, даже если меня привязали к стулу. Так что бродила на крошечном пятачке от стола до окна, четко и сухо излагая факты. Как обнаружила мертвую подругу, сняла отпечаток следа, сбежала, попала в бордель… Глаза капитана становились все круглее и круглее.

Дойдя до нашей фиктивной помолвки, я замолчала и все же присела. Голова кружилась от облегчения, что наконец-то кто-то знает мою историю целиком, без прикрас и домыслов, без блуждания по короткой замкнутой траектории.

– Лорд Суон попросил меня об одолжении, – медленно, все еще переваривая мои откровения, дополнил своими сведениями общую картину Бродерик. – С меня – подпись на брачном контракте, с него – место для моего брата. В тайную канцелярию очень тяжело попасть, даже по протекции. А у Дэвида два инвалида в родословной.

– Но вы с отцом получили травмы на службе, а не родились такими, – недоумевающе возразила я.

Салливан пожал плечами.

– Какая разница? Детали никого не интересуют.

Ничего себе детали.

– Значит, ты принцесса? Катраона?

Капитану не понадобилось много времени, чтобы сложить два и два. Я вздохнула и развела руками. Мол, так получилось. Бродерик сполз со стула на пол, преклоняя колено.

– Ваше высочество…

– С ума сошел? – Я рванулась к нему, поднимая за предплечья. Если бы он уперся, ничего бы не вышло, но он послушно поднялся. – Мы вроде как помолвлены, какие счеты между почти родными людьми?

Перехватив меня за локти, Бродерик всмотрелся в мое лицо.

– Ты совершенно не похожа на Наирин. – В его голосе звучало неприкрытое сомнение.

И то верно, покойная Хилли в момент смерти походила на меня куда больше, чем я сейчас на саму себя, оригинальную.

– Я же целитель, – напомнила я. – Немного тут, немного там. Я подправила нас обеих, ее – после смерти, а себя даже дважды: в пансионе и когда попала в бордель.

Бродерик поморщился. Его явно смущал этот факт моей биографии. Я поймала его взгляд.

– Мне неизвестны детали вашей беседы с Бароном. Ты слышал что-нибудь о Левой Принцессе?

Он кивнул… И тут до него дошло. Капитан вытаращил глаза еще сильнее.

– Это тоже ты?

Я хмыкнула.

– А кто, по-твоему, помогал Барону казино ставить? Сходства с кабаре не заметил?

– Откуда у тебя столько странных идей? – пробормотал Бродерик, вконец растерявшись. – Все эти танцы, новые игры, такое… оригинальное применение целительской магии. Никогда о подобном не слышал даже.

Он кивнул на мое лицо. Этого вопроса я опасалась больше всего. О попаданцах я сведений в картотеке лорда Суона не нашла, поэтому рассказывать о себе совсем-совсем все не собиралась. Лучше пусть некоторые вещи останутся тайной.

– Приснилось. Мне вообще интересные сны иногда видятся, – ответила я практически правду.

Таланты и озарения мы вполне можем обсудить в другое время. Если, конечно, еще будем общаться после всех моих откровений. Лучше побыстрее разделаться с тем вопросом, ради которого я, собственно, пришла.

Развернув сложенный вчетверо лист, я разложила его на кухонном столе. Бродерик нахмурился, изучая характерный узор подошвы, «елочкой». Подумал, принес свой сапог из прихожей. Мы дружно сравнили, я вздохнула.

– Дай угадаю. Это часть формы?

Жених кивнул.

– Солдатские сапоги. Выдаются всем служащим в армии, включая офицеров и полицию.

Я присела на узкий барный стул – ноги меня не держали.

Моя ценная улика, которую я берегла добрых два года, оказалась пшиком.

– Ну, это хотя бы сокращает список до военных? – дрожащим голосом предположила я без особой надежды.

Бродерик сочувственно покачал головой.

– Такие сапоги продаются во всех обувных лавках. Удобные, водонепроницаемые и стоят не так уж дорого.

Подошва была кожаная, а не резиновая, как я ожидала от узора. Коровья шкура достаточно толстая, чтобы на ней выжечь рельеф для устойчивости.

Разочарование оказалось слишком сильным. Я механически приняла чашку из рук Бродерика, отпила, не чувствуя, что чай давно остыл. Понимая мое настроение, жених завернул меня в собственный халат, виртуозно подхватил на руки, даже не расплескав содержимого чашки, и отнес на балкон.

Ткань пропиталась едва уловимым сандалово-мускусным запахом чистого здорового мужского тела. Я незаметно потянула носом у воротника, укутываясь глубже в это защитное тепло. Неужели правда не прогонит с воплями ужаса?

Одинокий деревянный шезлонг не предполагал гостей, поэтому пришлось ютиться вдвоем. Как-то незаметно и логично я оказалась у Салливана на коленях. Мы сидели и смотрели на заходящее солнце. Крошечная студия, как выяснилось, могла похвастаться обширной террасой на всю западную сторону. Море и река полыхали алыми и бордовыми всполохами, смог под нашими ногами лениво шевелился от ветерка с правого берега, будто песочные дюны.

Бродерик молчал уже минут десять, и я потихоньку начинала нервничать.

– Ты давно знаешь этого художника, который у вас в департаменте работает? – озвучила я наконец мысль, которую мусолила уже несколько дней.

Логично же: именно после того, как я эпично покопалась во внутренностях жертвы, да еще и нашла свидетелей при помощи Пэдди, убийства в открытую прекратились. А художества на стене? Я могла поклясться, что в хитросплетениях линий видела спираль Фибоначчи. Не думаю, что обычный неграмотный маньяк с левобережья в курсе, что такое золотое сечение. А вот профессиональный художник – вполне.

И, кажется, жениха моего тоже терзали похожие подозрения, хоть он их и отгонял. Потому что вопроса «А при чем тут живописец?» не возникло. Но Бродерик яростно кинулся на защиту чести и достоинства художника, убеждая, кажется, не столько меня, сколько себя самого.

– Ну что ты! Ричард – прекрасный человек, я с ним уже лет пять знаком. Он мамин портрет писал, в гостиной у нас висит. Покажу потом, отличная работа. Ну, со странностями. Так художники все такие.

Покажет потом? То есть бросать меня прямо сейчас он не собирается?

Всеединый, что мне за глупости в голову лезут?! Мы тут убийцу вычисляем, а я себе мысленно личную жизнь устраиваю. Тьфу!

– А девушка у него есть? Невеста, жена?

– Жены нет, девушки… натурщицы приходят иногда, позируют за деньги.

– Я имею в виду именно личные отношения. Они только позируют или еще что-то?

Салливан густо покраснел.

– Мы не настолько близки с Ричардом, чтобы обсуждать такие… интимные детали.

– Жаль, – пожала я плечами, делая вид, что не замечаю девичьего румянца на щеках капитана.

Краснел он страшно и мучительно, как все рыжие: почти целиком каким-то бордовым оттенком, что плохо сочеталось с веснушками на носу и скулах. Смешной.

– По моей теории, у убийцы проблемы с потенцией, так что если Ричард никого не…

– Так! Я категорически отказываюсь обсуждать… потенцию своих знакомых с моей невестой!

Он запнулся на неприличном слове, но мужественно довел мысль до конца.

Даже не знаю, что меня дернуло подразнить его, но я, не задумываясь, выпалила:

– А свою?

Все еще взъерошенный и красный от своей тирады о неприличном, он был таким милым и домашним, что я совершенно не ожидала от него резких действий. Вроде того чтобы схватить меня за затылок одной рукой, другой – за талию, развернуть и притиснуть к себе так, что между нашими телами и волос бы не прошел.

– Поверь мне, с этим все нормально.

И Броди потерся носом о мою щеку. Я, умудренная опытом женщина, покраснела как невинная девица, которой в данный момент и являлась, почувствовав собственным животом, что там и правда все очень даже хорошо.

Всего-то и надо было повернуть чуть голову – и поцелуй случился как-то сам собой.

* * *

Как ни старался Бродерик отвлечь меня поцелуями от мыслей об убийце и расследовании, ему это не удалось.

Ну, почти…

В какой-то момент мы так увлеклись, что, если бы не махровый, вбитый в него с детства кодекс джентльмена, все произошло бы прямо там, на балконе. Но жених – вроде бы все еще жених, заявок на расторжение помолвки не поступало, по поведению скорее похоже, что он совершенно не против, – с усилием отстранился, чмокнул меня в нос и завернул обратно в халат едва ли не с головой.

Только тогда я заметила, что верх платья расстегнут чуть ли не до талии.

Ай да тихоня рыжий.

Давя довольную усмешку, я поправила корсаж – благо застегивался он для разнообразия спереди – и пристроила голову у Бродерика на плече.

– Ты больше в эту грязь не полезешь, Кати!

Голос его был тверже стали, хоть и несколько хрипловат. Я потерлась носом о его подбородок, втягивая постепенно пропитывающий меня запах. Слышать собственное имя, пусть и искаженное, было безумно приятно, но я не собиралась менять из-за нескольких теплых слов и уютных поцелуев принципы собственной жизни.

Не смеши меня, женишок. Неужели ты и правда думаешь, что твоего запрета достаточно, чтобы меня остановить?

– Я пойду. Внизу ждет Пэдди, – прошептала я ему в шею, с удовлетворением наблюдая, как по коже пробежала дрожь от моего дыхания.

Бродерик галантно проводил меня до авто, не обращая внимания на свой домашний вид. Халат я ему вернула, но на улицу в таком виде все равно было не принято выходить. Попрание устоев ради меня, пусть и в такой мелочи, было приятно, что и говорить.

– Обещай, что не будешь заниматься самостоятельными поисками преступника, – внимательно глядя мне в лицо, попросил Салливан.

– Обещаю, – с кристально ясными глазами ответила я.

Зачем его искать, если он, похоже, уже найден?

Домой мы поехали через казино. Мне нужно было отыскать папку на Ричарда Сайкерта. Пэдди без лишних вопросов подождал полчаса, пока я переворачивала вверх дном картотеку: по буквам-то упорядочила, а вот дальше процесс не пошел, так что пришлось перебирать все триста с лишним папок на «эс».

Читала я уже дома, за ужином. Дворецкий слегка подобрел и взирал на меня с неким умилением. Я, наверное, в этот момент очень напоминала ему лорда Суона. Приемный отец тоже норовил совместить еду и работу.

Досье на Ричарда было довольно тонким. Мать – проститутка из уличных, вот уж не повезло человеку с рождения. Отец, понятное дело, неизвестен. Собственно, ничего примечательного в его биографии для спецслужб не было, всей истории на два листика, из них полтора – про его обучение у мсье Дюка, ради которого все досье и затеяли. Тайная канцелярия отслеживала всех иностранцев, особенно одаренных, поскольку они не всегда приносили клятву верности, а значит, на всю жизнь оставались под подозрением. Досье Ричарда начиналось с возраста пятнадцати лет, с того момента, как он поступил под крыло мсье. Недоработали подчиненные лорда Доэрти, схалтурили.

Знаменитый провенский художник умер лет пять назад, так что новых сведений о судьбе Сайкерта больше не появлялось. Надеюсь, он все еще живет по старому адресу, иначе придется расспрашивать кумушек с правого берега. Вот горничная удивится, если я начну копаться в мусорной корзине: все поступавшие приглашения на чай и вечера отправлялись прямиком туда. Со смертью Барона отпала необходимость притворяться, что мне интересно светское общество, так что всю эту мишуру я решительно забросила. Не до того. Учеба, убийца, прочие дела.

Сразу, на ночь глядя, я в гости к художнику не поехала, хоть и хотелось. Но, во‐первых, время уже неприличное для визитов, а во‐вторых, нужно было дать Бродерику переварить наш диалог. То, что он парень сообразительный, было очевидно. Иначе бы он мне так не нравился.

Зато утром, пораньше, когда богема наверняка отсыпается после ночного творчества, я собралась на деловой визит. Корсет выбрала самый плотный, на проволоке – если решит сразу ударить ножом, больше вероятность, что тот соскользнет. На шею повязала шарфик, а шляпку надела сама, чтобы не пугать Лану изменениями во внешности. Поправила я лицо не сильно, чтобы успеть быстро вернуть все обратно. Поверхностного сходства с Хилли будет вполне достаточно, рот я вообще трогать не стала – после носа он самый болючий во время пластики. Подожму губы, и сойдет. Самое главное – сделать похожими глаза: на них в первую очередь смотрят при встрече.

Поверх маски я, как всегда, нацепила вуаль, прикрепив шпильками к шляпе для надежности.

Слежку за собой я заметила, еще когда выходила из особняка. Про себя восхитилась предусмотрительностью Бродерика. Все-таки зря я на парня наговариваю: изучить он меня успел неплохо, аж двух агентов сразу приставил.

Выходя из кэба неподалеку от указанного в досье адреса, я поправила вуаль, проверяя, не отстали ли случайно мои соглядатаи. Нет, вон они. Топчутся через улицу. Их кэб только что отъехал. Повезло им, что я взяла экипаж с оживленной улицы, где было еще полно таких же, свободных.

Пэдди тоже повезло. В здании напротив сдавалась комната, и именно сегодня к хозяйке пришел очень придирчивый, угрюмо выглядящий клиент, изучавший буквально каждый угол жилища, особенно много внимания уделяя окнам.

По нашему уговору, он ждал моего вопля. Надеюсь, после этого я успею продержаться хоть тридцать секунд в сознании – быстрее моему бравому телохранителю до меня не добежать. Это моя подстраховка на случай, если полицейские тормознут.

Художник жил в мансарде, куда скромнее даже, чем капитан. Ночлежка была из новостроя, так что никаких парадных лестниц и высоких потолков.

Консьерж, или кто там сидит при входе и следит за порядком, проводил меня безразличным взглядом. Не думаю, что он так уж отслеживал благопристойность и поведение постояльцев – скорее, скучал между сборами оплаты проживания за месяц. Двухметровый разворот плеч объяснял тонкости его должности куда яснее названия.

Обшарпанная деревянная дверь гулко отозвалась на мой кулак. Костяшками стучать я не решилась – заноз бы посадила.

Ричард открыл мне в куда более скандальном виде, чем Бродерик вчера. Ни о каком халате и речи не шло, рубашка была застегнута криво и только до середины, в распахнутом вороте виднелась безволосая грудь с тонкой сетью старых шрамов. Будто он когда-то вошел в ядовитую паутину, и ее отпечаток так и остался. Тонкие шерстяные штаны облегали его ноги как вторая кожа.

– Доброе утро, мистер Сайкерт. Надеюсь, мой визит вас не отвлек от дел? – Я картинно оперлась о косяк входной двери, выставив бедро, как последняя из неприличных женщин. Быстро оглядела видимый мне кусок студии. Картины, тюбики с краской, наброски углем, полностью открытое окно без занавесок – даже тюль не повесил, чтобы больше солнца попадало внутрь. Мечта творца, а не мансарда. – Мне вас рекомендовали как исключительно талантливого живописца. Я просто жажду поскорее заказать у вас собственный портрет.

Главное, побольше комплиментов. И с придыханием, будто у меня астма. И в глаза смотреть. Сайкерт нахмурился, пытаясь разглядеть мое лицо под двумя слоями ткани, но пожал плечами и пропустил настойчивую клиентку.

– Вам повезло, утро у меня обычно свободно.

Он закрыл за мной дверь и тщательно запер замки. Тревожный звоночек обозначил опасность где-то в подсознании. Надеюсь, у моих соглядатаев есть четкие инструкции на случай, если я попрусь напрямую к подозреваемому. Я с ним, конечно, справлюсь – в кармане лежит полный набор игл, – но подкрепление никогда не помешает.

– В какой бы атмосфере вы хотели портрет? – деловито поинтересовался Сайкерт, подтаскивая табурет к столу с красками и устанавливая рядом мольбертную треногу. – Вечерние полутона или, может, романтический розовый? Вам бы, наверное, пошло, мисс…

– Хилли. Просто Хилли, – кокетливо ответила я, устраиваясь на не заправленной кушетке, которая, похоже, служила хозяину мансарды постелью.

Сняла шляпку, открывая копну пепельных волос.

Сайкерт задержал на мне заинтересованный взгляд, но тут же отвлекся на выбор размера для будущей картины. Я терпеливо переждала его беготню по студии. Для моего следующего шага мне было необходимо его полное внимание.