Текст книги "Лишняя. С изъяном"

• Глава 14 •

Организовать казино оказалось посложнее, чем переквалифицировать бордель в кабаре. Там хотя бы персонал на месте имелся, более-менее соответствующий должности.

Барон, недолго думая, свалил всю подготовку на меня. Мол, ты предложила, ты и делай. Ну, как всегда: хочешь, чтобы получилось хорошо, – все сама. Спасибо хоть, бюджетом озаботился. Кроме Пэдди, меня теперь везде сопровождал Денни, первый помощник Барона. Финансовый вопрос в его присутствии решался, едва успев возникнуть.

Подходящее здание нашлось сразу – теневой лидер отдал мне на растерзание театр. Тот самый, где мы, так сказать, познакомились. Ну что ж… Развернуться там и впрямь было где. Помимо зала со сценой, от которого у меня неконтролируемо бежали мурашки ужаса по всему телу – я поклялась себе переделать его до неузнаваемости, – в театре имелась еще куча подсобных помещений, комнат, переходов и тайных ходов. В том числе на сцену и под нее. Для фокусов всяких и суфлеров.

Следуя обкатанной схеме, я объявила отбор. Меня интересовали не совсем традиционные профессии, поэтому клич я кинула неофициальный. Среди, так сказать, подпольных организаций.

Мне нужны были мошенники и карманники. Право же, кто лучше них сумеет перетасовать карты, положив нужные сверху, или кинуть шарик на рулетку, чтобы он угодил в итоге именно на ноль?

Кроме того, я почти неделю безвылазно провела на автомобильном заводе: объясняла старшему мастеру, как примерно выглядит рулетка. Проблема была в том, что ее устройство я себе представляла смутно. Знала, что там есть стол с цифрами, вращающееся колесо с ячейками и шарик. Сукно для стола и сам стол найти было не сложно, а фишки я заказала плотнику. Пластика в этом мире еще не придумали. Была мысль заказать у ювелира что-то металлическое, но я от этой мысли отказалась – тяжелые, стопкой будет неудобно складывать, и звука многовато. Пусть лучше как можно сильнее отличаются от настоящих денег. Тонкие кругляшки диаметром в дюйм – сантиметра два с половиной – вырезали по образцу, а затем штамповали раскаленным клеймом. Такие вещи подделывают не меньше, чем деньги: как только развлечение станет популярным, пойдут фальшивки.

Тайрис молча драила сковородки и полы, не смея поднять на меня глаза. Сразу после того, как ее, зареванную и трясущуюся в истерике, выбросили из экипажа на крыльцо борделя, я просканировала девушку на предмет повреждений. Синяки, ссадины, потянутые мышцы – сопротивлялась, понятное дело. Но девственность и впрямь оказалась цела, да и вообще в этом месте ее не трогали.

Воспитательный процесс Барона вызывал во мне бурю негодования и отвращения, но оказался на удивление действенным. Теперь Тай боялась не то что взглянуть на меня косо, а даже дышать в мою сторону. Тише мыши выполняла свою работу и тут же скрывалась у себя в комнате. Думала, наверное, что и впрямь под мужиков подложу, как намекнула Барону.

Но я была твердо намерена бороться с ужасами левобережья всеми доступными методами. А не уподобляться местным – самый действенный метод из всех. Покажи примером, если хочешь, чтобы люди чему-то научились. Одними словами такие вещи не объяснить.

Пристроить к работе, нормальной работе, карманников и мошенников – тоже один из методов. Пусть увидят, что ловкостью их рук можно неплохо заработать, получая обыкновенную зарплату.

То же самое относилось к женщинам, но тут я доказывала скорее окружающим. Видите, женщины тоже могут работать не только поварихами и уборщицами? И мир не перевернется. Конечно, подработка швеей или барменом в борделе – не ахти какая карьера, но все же лучше, чем торговать собой на улице.

Кстати, мошенниц и карманниц пришло ничуть не меньше, чем их коллег-мужчин. В основном это были те самые дамы, что продавали себя прямо на улице. Пока партнер увлечен процессом, они быстро обшаривали карманы и выуживали все ценное. Так даже лучше: иногда, для отвлечения внимания, можно вместо сурового крупье-мужика поставить женщину с декольте.

Маркетинговый ход.

Театр подвергся тотальной чистке и ремонту. В ложах я решила расположить отдельные кабинеты, а для этого завесить их со стороны зала тяжелыми портьерами. Неподалеку от основного зала выбрала подсобное помещение с хорошей вентиляцией и освещением – под кухню. Зачем платить ресторанам, когда можно сделать свое?

Доннели был только счастлив открыть еще один филиал бара. Под ложами вместо стульев партера плотники сделают стойку, как в нашем борделе. Схему они уже освоили.

Сентябрь в хлопотах по поводу ремонта и персонала пролетел незаметно. Барона я все это время в глаза не видела. Как объяснил Денни, у него других дел полно. Ну что ж, почему-то меня это совершенно не расстроило. Век бы его не видела.

Увы, сам Барон так не считал.

В следующий раз меня забрали прямо посреди репетиции. Хорошо хоть, не с официального выступления, и на том спасибо. Денни и еще два бугая, имен которых я пока что не запомнила, ворвались в зал, привычно подхватили меня под локти и поволокли.

Мадам, честь ей и хвала, грудью встала на мою защиту.

– Вы ее куда тащите? У нее выступление завтра, а что мы без солистки покажем? Барон не будет доволен, если доходы у нас упадут.

– А это уже ваша проблема, – отрезал Денни, кивая мордоворотам.

Те приподняли меня над полом без малейших усилий и понесли на выход.

Хорошо, что костюм для репетиции был потеплее, чем ночнушка. В стенах борделя я позволяла себе расслабиться и одеваться удобно, так что репетировала в спортивных трикотажных штанах и майке-алкоголичке. Швеи уже привыкли к моим странным заказам и пожеланиям и безропотно шили самые неудобоваримые, на местный взгляд, одеяния.

Бывший театр показался из густого тумана смога и сумерек довольно быстро. Я даже особо замерзнуть не успела. Ночи все еще были довольно теплыми. Ранняя осень, бабье лето. И к похищениям я уже как-то привыкла…

Вру, конечно. Ничего я не привыкла и тряслась как осиновый лист. Идею казино я ему выдала, как в карты играть – показала. Ремонтом руковожу, персонал почти весь подобрала. Бюджет расходую вроде бы экономно. Теперь-то что?

Бугаи поставили меня на пол перед знакомой сценой почти нежно, что вселяло некую надежду. Под босыми ногами неприятно захрустел песок. Вчера рабочие занимались стенами, и образовавшуюся после шлифовки песчаную пыль, по обыкновению, не убрали.

– Можно вы в следующий раз, когда я вам понадоблюсь, записку пришлете? Или на словах передадите? Не надо каждый раз похищать! Там девочки волнуются… – клацая зубами от нервов, выдала я.

Барон насупился на моих провожатых, отчего те сглотнули, отступили от меня и заметно побледнели.

– Я как приказал ее доставить? Бережно и с комфортом, а не как в прошлый раз. Так? – обманчиво мягким тоном поинтересовался Барон.

Денни, как ответственное лицо, поспешно закивал.

– Так мы это… Бережно, – пробасил он.

Его начальник поморщился, махнул рукой, и амбалы отступили от меня на два шага. Не могу сказать, что меня это успокоило.

– Подойди, – кивнул мне глава местной мафии.

После того, как мы с рабочими облазили каждый угол, я уже знала, что сбоку от сцены есть неприметные ступеньки. По ним и вскарабкалась. На подгибающихся ногах доковыляла до стола и остановилась там, чувствуя себя двоечницей перед директором.

Барон оглядел меня с головы до ног, оценивающе так. Не удовлетворившись осмотром, встал, обошел вокруг, поцокал языком. Я вспомнила отбор в бордель, и между лопаток от страха пробежала струйка пота. Он же маг, ему моя единичка как ежику щекотка. Спалит – или какая там магия у него? – и не поморщится. А если я все же исхитрюсь и остановлю ему сердце или еще как наврежу, так охрана не дремлет.

– Боишься, – не спросил, а именно озвучил наблюдение Барон. – Советую перестать. Я семье вреда не причиняю.

– Семье? – пролепетала я, перестав вообще что-либо понимать.

На стол передо мной лег лист бумаги с текстом, множеством штампов и оттисков, а поверх бумаги, брякнув, устроился тонкий полуразомкнутый ободок браслета.

– Что это?

Я тупо разглядывала бумагу, не смея сдвинуться с места. Лежала она далековато, буквы расплывались. Барон за плечом хмыкнул.

– Ты же просила новые документы. Вот, наслаждайся.

Бумага оказалась новеньким паспортом, сообщавшим всем желающим знать, что я Хиллари Суон, внебрачная дочь заместителя главы службы безопасности, барона Ормонда Суона.

Барона? Ну не смешно ни разу.

Я подняла вопрошающий взгляд на теневого повелителя левого берега, который уже успел усесться обратно за свой стол. Он усмехнулся уголком рта.

– Поздравляю, теперь ты моя дочь. Можешь даже звать папой, я не возражаю.

* * *

Пожав плечами – мы еще не настолько хорошо знакомы, – я примерила новенький браслет. Мой пропуск на правый берег. Сел как влитой, щелкнув шарниром-крабиком. Паспорт мне убрать было некуда, и я просто сложила его пополам, стараясь не сильно сжимать в потеющей руке.

Подделка и того и другого каралась смертной казнью, но теперь я понимала, как Барон проворачивал свои темные делишки. Он же их потом и расследовал. А что, удобно.

Я долго рассматривала дорогую беленую бумагу с гербовым узором. Не чета паспорту Хилли. Тут явно пахло большими деньгами. Ну так, ясное дело, хоть его и звали Бароном, а он фактически, как монарх, единовластно правил левым берегом.

Хотя, учитывая, какая у него официальная должность, не факт, что все доходы не идут прямиком в казну. Вроде как и руки власть не марает, и зарабатывает от души на загнанных в угол людях. Опять же, всегда можно сделать вид, что это все левобережные разврат и порок устраивают, а на правом – сплошь праведники и ни-ни.

– Поехали. С сегодняшнего дня ты живешь у меня. Нечего тебе в борделе делать.

Новоявленный папаша поднялся с кресла, явно полагая, что разговор окончен, и накинул плащ. Я тоже поднялась, но вовсе не затем, чтобы сломя голову бежать в новый дом.

– У меня вообще-то завтра выступление. И девочки, если вы не забыли, волнуются. И на следующую неделю у нас программа не отработана. Так что я к вам смогу переехать… погодите… в следующие выходные. Да, еще наш с Лаликой контракт действует до следующего августа, а уговор, как вы знаете, дороже денег.

Барон замер на полупуговице. Похоже, его приказания раньше никто не оспаривал.

– Забудь про этих шлюх. Одурела от счастья, соображать перестала? У тебя нормальная жизнь впереди. Балы, наряды, драгоценности. Ты бежать впереди меня должна. С Лаликой я сам разберусь, расторгнуть ваш договор не проблема.

Я уставилась ему прямо в глаза.

– Может, в вашем ведомстве принято бросать тех, кто на тебя полагается, но я к такому не привыкла. Они на меня рассчитывают, у нас есть договоренности, и я намерена выполнить свою часть сделки.

Долгую, прямо-таки бесконечную минуту мы мерились взглядами, и наконец Суон хмыкнул.

– Ну, если тебе там так хорошо, живи с ними и дальше. Зачем тебе новые документы?

И сделал попытку забрать паспорт. Вялую такую, демонстративную. Я покрепче стиснула заветную бумагу.

– Не надо меня брать на слабо. Если бы вы считали, что своих надо бросать, вы бы Тай обратно не прислали. И вообще мной не интересовались бы. Вы и так неплохо зарабатываете. Вас заинтересовали не доходы борделя, а то, что бордель перестал им быть. Так что прекращайте меня проверять на вшивость и отвезите к девочкам, а я вам, так и быть, помогу и с остальным бизнесом тоже.

Неожиданно барон расхохотался. Не был бы аристократом – сказала бы, что заржал. Веселился он недолго. Посерьезнев, подошел ко мне ближе, вторгаясь в личное пространство и обдавая дорогим парфюмом.

– Тебе же лучше, если перестанешь так вкладываться в них душой. Все, что могла, ты им уже показала, не пытайся за них жить. Ты уже там год, не меньше. Если они не смогут изобрести на основе того, что им дали, новое, свое собственное, значит, они бездари, которые достойны потонуть.

Я поморгала. А ведь он прав…

Я веду себя сейчас как избалованный ребенок, который не желает расставаться с любимой игрушкой. Только сейчас до меня дошло, что я всю жизнь пыталась контролировать всех вокруг. Брата, мать – ну, она-то как раз нуждалась в опеке, совершенно не приспособленная к жизни женщина, потом Хилли. Теперь вот целый бордель удочерила. А они взрослые люди и сами вполне способны и придумать, и изобрести. Жили же как-то в борделе до моего появления. Научила я их и вправду многому, не на одно шоу хватит. А если что, иногда буду приезжать, подсказывать, помогать. Но наши пути с Лаликой и ее девочками отныне расходятся. Это не значит, что я их забуду.

Однако у меня есть цель. Я должна найти убийцу Хилли. То есть принцессы. А прячась в борделе, я вряд ли смогу это сделать.

– Вы правы. Слишком часто туда ездить ни к чему.

Он скептически склонил голову набок, не до конца веря в мое смирение. Я и сама поверить не могла, но зачем спорить, когда внутренне ты согласна с собеседником?

– Можешь иногда их навещать. Если они тебе так дороги. Раз в неделю или две. Лучше раз в месяц, – решил он в свою очередь пойти навстречу.

Кивнув, я направилась к двери. Главное, разрешение получено, а сколько раз в неделю в бордель ездить, я и сама разберусь.

Меня ждала новая страница жизни. Но перечеркивать прожитое и начинать заново я не собиралась. Наоборот. У меня теперь были тылы: люди, на которых я могу положиться, полезные знакомства и просто знания об окружающей среде.

О некоторых наших завсегдатаях я знала даже слишком много.

Увидев меня на пороге, целую и невредимую, Дениз не сдержалась и заключила меня в медвежьи объятия. На глаза навернулись слезы – переживали девочки. Лалика, поддавшись общему порыву, тоже обняла меня, но быстро перешла к делу.

– Что сказал Барон? Опять кто-то нажаловался?

Она обвела строгим взглядом подопечных. Я покачала головой.

– Он меня забирает на правый берег. Я слишком много времени провожу здесь, а у него казино и другие дела, которые он хочет мне поручить. – Не совсем правда, но и не ложь.

А рассказывать всем, что мне сделали фальшивые документы, не хотелось. Чем меньше народу знает, что я скрываюсь, тем лучше.

Девочки загомонили, радуясь, что у меня налаживается жизнь, и огорчаясь, что я от них уезжаю. Лалика снова заговорила, и все затихли.

– Твою комнату никто занимать не будет. На всякий случай знай: мы тебя ждем всегда. Надеюсь, приезжать хоть иногда ты будешь?

– Конечно буду! У нас еще представление не отрепетировано. И перееду я только через неделю.

Девочки недоуменно переглянулись. Их бы кто поманил на правый берег, они бы бежали впереди повозки, сверкая пятками, и уж точно не старались задержаться подольше под крылышком мадам. Ну так я и не тем местом работаю, чтобы пытаться вырваться при первой возможности. Не хотелось бы разрушить с таким тщанием создаваемую репутацию кабаре только потому, что мне не терпится подышать свежим воздухом.

* * *

Когда мадам сообщила мне, что Денни ожидает в машине внизу, я не сразу даже вспомнила, зачем он здесь. Мелькнула мысль: опять в казино? Что так поздно? Потом осенило: неделя уже прошла. Следующее выступление девочки будут ставить уже без меня. Ничего, думаю, справятся.

Собирать мне было особо нечего. Наряды для представлений я оставила в комнате. В самом деле, зачем они мне на правом берегу?

Сумка, с которой я попала в бордель, за этот год сильно не потяжелела. Несколько склянок и конвертиков-фунтиков с травами и настоями и неизменный травнический набор. Смену белья брала чисто на всякий случай. Не сомневаюсь, что барон обеспечит мне полный гардероб, но не в первый же день.

Увесистый мешочек с монетами Лалика отдала мне в самый последний момент трясущимися руками. Вряд ли она столько золота когда-то еще единовременно держала в руках.

Машина Барона и правда стояла у входа. Накрапывал мелкий противный дождь, и Денни услужливо выскочил с зонтом, чтобы проводить меня от крыльца до авто. Оказывается, до откидной крыши местные умельцы уже додумались – вообще-то логично, на экипажах я такие видела не один раз. Выглядело только странновато: как шатер от цирка на колесах. И дворников еще не изобрели, так что водителю периодически приходилось протирать ветровое стекло специальной тряпкой на длинной ручке и выглядывать в окно, чтобы убедиться, что мы едем правильно.

Вот и тот самый памятный мост, по которому я своим ходом дошла на левый берег, и застава с охраной, не пустившей дочь к родителям. В этот раз все случилось куда быстрее: заметив машину, постовой сразу махнул рукой коллегам открывать ворота полностью. Иначе бы мы не проехали. Денни показал в окно браслет, я тоже вытянула руку. Страж мазнул по браслетам небрежным взглядом и вытянулся во фрунт, провожая машину высокого начальства. И пусть там сижу я, а не Барон – отношение совершенно иное, чем к простой девице из провинции.

Мы пересекли заветную границу, и я выглянула в окно. Даже в сумерках разница очевидна.

Во-первых, смога не было даже близко. Газовые фонари ярко горели, отбрасывая перекрещенные тени на чистую, вымытую чуть ли не с шампунем мостовую – странноватый химически-цветочный запах щекотал ноздри.

Во-вторых, планировку тут явно соблюдали строго. Мы ехали по широкому проспекту, усаженному вековыми деревьями с густыми, темно-бордовыми в полумраке кронами, не чета чахлым деревцам с левого берега. Вправо и влево отходили прямые, как стрелы, улицы, просматривавшиеся до самого моря с одной стороны и до какого-то густого лесопарка на горизонте с другой. Дома были разномастные, некоторые стояли особняком на небольшой территории, другие тесно прижимались друг к другу, но не скученно, от бедности, а скорее по-семейному. Похоже, когда приходит пора отселять молодую семью, ей просто пристраивают новый флигель.

Несмотря на позднее время, по улицам прогуливались люди. Женщин без сопровождения я не заметила, разве что в простой одежде и передвигались они чуть ли не бегом. Прислуга. Очень похожи на привычных мне простолюдинок с левобережья, только, опять же, почище – но не богаче – одеты.

Дамы гуляли под руку с джентльменами: то ли отцами, то ли мужьями – издалека не разобрать. Мужчины в темных костюмах куда-то спешили целыми толпами. Или откуда-то. А, ну да. Вторник же. Заседание палаты лордов.

Авто свернуло на улицу поуже, ведущую к морю.

Как я, оказывается, уже отвыкла от чистоты всего, включая воздух!

Еще раз глубоко вдохнув, я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

До сих пор не верилось, что я на правом берегу.

* * *

Особняк барона располагался у самого моря. От пенных барашков волн, бьющихся о камни, дом отделяла одна широкая улица, вымощенная камнем и ярко освещенная фонарями. Металлический парапет, настоящее произведение искусства с растительным орнаментом, огибал берег и терялся где-то в темноте. Порт остался по другую сторону реки. До личных яхт тут еще, похоже, богатеи не дошли, так что левый берег ограничился набережной. Двухэтажный дом с покатой черепичной крышей ограждала высокая монолитная стена с единственными широкими воротами.

Денни пронзительно посигналил. Я аж подпрыгнула. Створки почти сразу же поползли в разные стороны. Нас ждали.

Машина въехала в гараж, ярко освещенный единственной, но сильной лампой под потолком. Дверь с моей стороны открылась, и кто-то галантно предложил мне руку. Не Денни точно. Ладонь поменьше, пальцы подлиннее.

– Леди Суон. – Бесстрастный, хорошо поставленный голос, которому позавидовал бы любой конферансье.

Я оперлась о предложенную руку и вылезла из авто. Пожилой мужчина в строгой, темно-вишневой ливрее склонил голову, приветствуя меня. Классические пышные бакенбарды и усы при чисто выбритом подбородке, длинные седые волосы стянуты в низкий хвост на затылке.

– Джордж Берк, мажордом. Счастлив приветствовать вас от лица всех обитателей Суон-холла.

А Суон-холл – это, очевидно, резиденция всех Суонов. Гениально и скромно.

– Лорд Суон занят, просил вас устроить со всем комфортом.

Понятное дело, занят: заседание палаты – ему по должности положено присутствовать.

Невозмутимое лицо дворецкого можно было ваять в мраморе как образец нейтрального спокойствия. Будто к барону каждый день приезжают внебрачные дочери с одним потертым мешком в руках.

– Будьте любезны следовать за мной, я покажу вам ваши комнаты.

Он чуть наклонил плечи вперед, сохраняя спину прямой, развернулся и двинулся вглубь дома.

Если бы мы были в другом мире и времени, я бы решила, что он киборг.

Комнаты мои – именно так, во множественном числе – располагались на втором этаже. Потолок у окна был чуть скошен – похоже, выше только чердак. Французские окна уютной гостиной в бежевых тонах выходили на небольшой полукруглый балкончик. Только и хватило места столик и два плетеных кресла поставить, но больше и не надо. Зато как уютно будет сидеть там утром, глядя на шуршащее под ногами море!

Двустворчатые двери, гостеприимно распахнутые, вели в спальню, дальше виднелась гардеробная: целая комната с зеркалами, посвященная нарядам, а мне в нее даже положить-повесить нечего. Смешно.

Излишней вычурностью спальня не поражала, даже обошлись без пылесборников-балдахинов. Достаточно простые, из цельного дерева, изголовье и изножье, высокий плотный матрас. Никаких жутких перин, из которых прямая дорога к остеопату. Подушек, правда, навалили целую гору, но это дело поправимое.

Справа от гардеробной открылась дверь, выпустив клубы пара и круглолицую девушку с двумя косичками, скрученными у висков баранками. Фигура у нее вполне соответствовала бордельным стандартам. Она окинула меня оценивающим взглядом, который быстро перешел в сочувствующий.

Ну, что поделать. Тренировки, нервотрепка – особой массы я за этот год так и не нарастила, но оно и к лучшему. Если не нарвусь на любителя, то от сексуальных посягательств я в безопасности.

– Доброго вечера вам, леди, я Лана. Меня к вам его милость приставили, буду вашей горничной. Я вам ванну заготовила, помыться с дороги. На кухне ужин стряпают, через час подадут – как раз господин барон дома будет.

Да, такая у меня дорога была долгая, сил нет. Тактично девушка формулирует, могла бы прямо сказать: отмыться после трущоб. Хотя отказываться не буду. У мадам в комнатах ванны символические, на полторы собаки, и то с ограниченным количеством воды.

Отбиться от услуг Ланы мне не удалось. Позволила только погрузиться в воду самостоятельно, а потом ввинтилась обратно в ванную со словами «Леди не должны мыться сами».

Придется привыкать. Решив воспринимать происходящее как спа, я откинула голову на бортик ванной и позволила ловким пальцам массировать мою голову, втирая сначала масло, а потом и мыло. Порядок действий горничную слегка озадачил, но в инструкциях Барона наверняка был пункт не перечить дочери, так что Лана безропотно притащила с кухни дефицитное оливковое масло из Провенса и щедро вылила мне на голову.

Вымывали мы его долго, зато волосы заблестели.

Я давно заметила, что местное мыло страшно сушит кожу, не говоря уже о волосах. В банные дни, которые в борделе вошли в привычку, я вообще старалась обходиться кофейным скрабом и масками, а если уж мылась дома – сначала масло, потом мыло. Не оливковое, конечно, масло – оно здесь ценится на вес золота. Обычное, растительное.

Пока я вытиралась, Лана успела разложить на кровати чистое платье. Простое, без особых изысков, со шнуровкой на спине, чтобы подогнать мне по размеру было проще. Довольно старомодное, но не ношеное. Интересно, где Барон его откопал? По стилю очень напоминало платья травницы Брай, только совершенно новые, с иголочки, и уж точно не застиранные до бесцветного состояния. Нижнее белье я надела свое – местные панталоны, положенные дамам, я бы не надела и под страхом смертной казни. Вру, под страхом смертной казни я бы в них, пожалуй, влезла.

Ровно через час, свежая и распаренная, я спустилась в малый трапезный зал, как назвала это Лана. Барон уже сидел за столом, недовольно глядя то в пустую тарелку перед собой, то на кресло на противоположной стороне стола.

Вот не надо, я не опаздывала!

Как положено, он встал при моем появлении и лично отодвинул мне стул. Не знакомый мне еще лакей внес супницу и аккуратно разлил нам по половнику в глубокие тарелки.

– Ну, как тебе новое жилье? – спросил Барон, деликатно поглощая овощной суп.

– Весьма неплохо, благодарю, – кивнула я, пробуя густое варево.

На удивление, вполне съедобно. От мяса там был только привкус – наверное, бульон на костях, но чечевица и картошка сами по себе сытные.

Барон прокашлялся. Наверное, не ожидал, что выросшая в пансионе и попавшая потом в бордель девица так скупо отзовется о предоставленных ей хоромах. Но пусть не думает, что он меня так уж осчастливил. Мотивов его я все еще не знала, как и отведенной мне в его планах роли. В том, что лорд Суон не по доброте душевной записал меня своей дочерью, я была уверена. Вопрос в том, что он захочет взамен?

Наши взаимоотношения напоминали мне игру в шахматы. Следующий ход за Бароном, и я никак не могу угадать его цель.

Казино я ему еще не доделала. Ремонт идет полным ходом. Так что версия, что он впечатлен моими дизайнерскими и организационными навыками, отпадает: дельцы вроде него авансов не раздают. Значит, он уверен в том, что ему от меня будет какая-то польза.

Безумно интересно, какая именно.

Неужели Лалика все же проболталась? И я ему нужна как наследница? Но какой тогда смысл меня удочерять?

За размышлениями я не заметила, как умяла и суп, и гуляш из телятины с картофельным пюре и перешла к десерту. Ягодный мусс таял на языке. Не знаю, маг ли повар у барона, но готовит он или она божественно.

Решив для себя пока что просто плыть по течению – план лорда Суона рано или поздно станет ясен, тогда и буду гадать, что делать, – я всецело отдалась поеданию воздушно-ягодной прелести.

– Завтра придет кутюрье, мсье Шабли. – Барон тоже покончил с едой и теперь поглядывал на меня со странной смесью интереса и легкого недоумения на лице. – Мне его рекомендовали как лучшего специалиста по дамской моде. Кроме того, с тобой будут заниматься. Манеры, танцы – настоящие танцы, а не те, что ты изображала у Лалики. Надеюсь, через месяц-другой я смогу тебя представить в обществе, не краснея.

Спорить мне было лень. Зачем доказывать человеку, что я вполне образованная и что-то смыслю в этикете? В общество мне, признаться, не так уж и хотелось. Видела я тех аристократов в натуральном, так сказать, виде. Зрелище то еще. А вот рабочие документы заместителя главы службы безопасности я бы с удовольствием полистала. Надеюсь, он берет работу на дом и у меня будет возможность заглянуть в его кабинет.

Опять же, переоборудование казино никто не отменял. Или нет?

На мой вопрос Суон пожал плечами.

– Ты уже достаточно поработала, на мой взгляд. Но если считаешь, что еще что-то нужно проконтролировать, можешь ездить со мной на левый берег, проверять.

Я закивала. Застрять дома, как положено приличной девушке из хорошей семьи, мне точно не хотелось.

Да и сомневаюсь, что Барон меня ради манер и танцев из трущоб вытащил. Вздумай я превратиться в местную обычную клушу – мигом отправлюсь обратно. Что-то мне подсказывало, что я зацепила его именно своей необычностью. А раз удочерил, то не в женском плане зацепила, не в любовном. Думаю, очень скоро он сам скажет, зачем я ему. Или жизнь покажет.