Текст книги "Суринам"

Хебивери Маунтэн 3

Адри вышла из темноты – все различимее, ближе. Она встала рядом с Ильей и на секунду закрыла глаза. Затем она распахнула ресницы, впустив в свои черные зрачки отблеск огня. Она была чуть выше его ростом, но сейчас отчего-то казалась Илье еще выше.

– Не бойся, – сказала Адри. – Не бойся.

Илья кивнул. Он посмотрел на пламя, затем на Адри.

– Ты все это время была здесь. Все это время.

Он знал, но хотел, чтобы она ответила. Он хотел убедиться, что она все видела. Все.

– Не бойся, – повторила Адри. Она выключила фонарь. – Просто подумай, что ты можешь сделать. Что ты можешь изменить.

– Это все по-настоящему, – сказал Илья. – Я думал, это еще одна ваша история. А это по-настоящему.

Адри засмеялась. Это было так неожиданно, что Илья отступил на шаг. Он не верил, что кто-то может сейчас смеяться. Он хотел ее ударить.

– Она была ребенок, маленькая несмышленая девочка. Она не понимала, что делает. Вы ее убили, все. И ты тоже.

– Не бойся, – повторила Адри. – Не бойся. Страх – это наш плен. Это не ты боишься сейчас: это твое тело кричит от страха. Но ты – не тело, ты больше. Вспомни, как ты вышел из круга в джунглях. Ты поверил мне и переступил круг. Вспомни, как ушла Дилли. Она теперь свободна, она вернулась. Слышишь, как она говорит с нами? – Адри показала на пламя, что уютно потрескивало голубыми искрами совсем рядом, внизу. Пламя метнулось вверх, словно хотело достать до ее ладони.

– Почему ты так ему веришь? – Илья пытался что-то найти в ее глазах, он и сам не знал что. – Почему вы все так ему верите?

Адри ответила не сразу. Она посмотрела на огонь, потом на Илью и вздохнула. Илье показалось, что она позвала его глазами, как часто делала перед любовью, но он понял, что это просто игра пламени у нее в зрачках. Ее волосы сейчас были полностью забраны под обруч фонаря, и Илья подумал, что никогда еще не видел ее лица таким открытым, без падающих черных кудрей. Он никогда не замечал, какой у нее высокий лоб и совершенный овал лица. Она была как другая женщина, которую он раньше не знал.

– Илуша, – Адри чуть потянулась к нему, – почему мне не верить в то, что я чувствую сама, чувствую каждый раз, когда уходит нэнсеке? Каждый раз, каждый раз. Я становлюсь свободнее, я все меньше дорожу этим миром, этой жизнью, все легче думаю о том, как однажды уйду сама. Каждый раз, когда уходит нэнсеке, я все лучше могу видеть, что скрыто от нас. Смотри.

Адри протянула к нему руки и раскрыла ладони. Сначала Илья ничего не заметил, а потом, нет, не увидел, а скорее почувствовал жар и лишь затем увидел свечение. Ее ладони светились, и свет, зелено-золотой, взбежал вверх к ее голым плечам и снова побежал вниз, как неоновые огни на рекламе. Адри взмахнула руками, и свет рассыпался искрами вокруг, словно сотни бенгальских огней.

– Чем это хуже веры в старые книги, переписанные людьми сотни раз? – тихо спросила Адри. – Чем это меньше истории про юродивого из Галилеи, который воскрес после распятия две тысячи лет назад, но с тех пор его никто не видел? И другие записали его слова и переиначили их? Переврали, чтобы оправдать нашу тюрьму здесь, куда нас заманили обманом?

Она замолчала, и Илье казалось, что она может обжечь, как огонь. Он чувствовал, что сейчас она как огонь. Потом Адри сказала спокойным переливчатым голосом, который он так любил:

– Вот моя вера.

Она обернулась вокруг себя, как Дилли утром на кухонной террасе, и подбросила ладонями вверх высокий столп искр. Искры парили в воздухе над ее головой, и казалось, там еще одна Адри, сотканная из проблесков огня.

У Ильи начала кружиться голова; ему хотелось закрыть глаза, но он знал, что нельзя, нельзя. Воздух вокруг него стал плотным, словно Илью замотали в кокон. Илья знал, что нельзя закрывать глаза. Он потер виски.

– Почему я? – спросил Илья. – Почему вы уверены, что это я? Если я действительно тот… – он замялся, – такой, как… как вы говорите, почему я не знаю этого сам? Почему мне не открылось?

– Тебе сказали. – Искры над головой Адри складывались в причудливые фигуры, постоянно меняясь, словно были живые.

Адри заметила, что Илья не смотрит на нее, а следит за игрой неоновых ниточек в темном воздухе.

Она хлопнула в ладоши. Искры вспыхнули и стали тускнеть, подвластные ее воле. Постепенно они гасли, как гаснут угли в отгоревшем костре.

– Тебе сказали, но ты не понял. Когда ты рассказал Антону про старика, он сразу сообразил, что это был посланник. Он сразу понял, что это был Одоньжо.

– Одоньжо? – Голова перестала кружиться, но Илья все еще чувствовал себя слабым. – Кто это?

– Посланники приходят в разных формах. – Адри теперь была не такой горячей, как раньше, словно отдала свой жар искрам, медленно потухшим над ее головой. – Иногда он приходит как человек, которого ты не можешь забыть. Он прошел мимо, и ты его не заметил, но потом вдруг вспомнил и не можешь забыть. Иногда он приходит в твои сны, и ты их помнишь, вернее, помнишь его в этих снах. Маруны зовут его Одоньжо. С тобой он говорил. Это первый раз, когда мы знаем, что он с кем-то говорил. Иногда посланник приходит как пес, который вдруг увяжется и всюду бегает за тобой, и потом ты не можешь его забыть. Это другой посланник, Гоньшо. Он не приходит к таким, как ты.

– К каким “таким”? – спросил Илья. – А к кому он приходит?

– Он приходит к темным нэнсеке, – сказала Адри. – К другим. – Она улыбнулась. – Не думай об этом: не важно, какой посланник. Важно, что было с ним рядом – со стариком, с собакой. Это всегда что-то рядом с посланником, но ты не можешь это сразу увидеть. Что-то, что тебе показали, и ты должен это вспомнить.

– И что это? – Илья закрыл глаза, чтобы вспомнить, но внутри была лишь плывущая в никуда тьма. – Что они показывают?

– Мы не знаем. – Адри пожала плечами. – Это только для тебя, для нэнсеке. Посланник приходит только к нэнсеке. Однажды он придет к твоему ребенку, который сейчас живет внутри меня. – Она засмеялась. – Пока он внутри, я – такая, как вы. Как нэнсеке. Во мне теперь твоя искра.

“У нее будет ребенок, – подумал Илья. – Мой ребенок”. Он не хотел уходить. Он хотел быть с Адри и своим ребенком. Он хотел жить. Он был согласен жить без тайн, без знания. Без искр над головой.

– Но я же не вспомнил, – сказал Илья вслух. – Значит, я не гожусь.

Он не хотел уходить.

– Не бойся. – Адри улыбнулась и придвинулась к Илье еще ближе. – Это легче, чем позволить себя распять. Или позволить кому-то распять себя за тебя.

Илья молчал. Огонь, совсем рядом, у ног, тихо горел синим и желтым. Красное в его пламени пропало, словно сгорело в этом тихом огне.

– Когда ушел Марк, брат Антона, мы знали, что придет кто-то еще – так обычно бывает. Что-то притягивает нэнсеке в одни и те же места. Мы знали, что после Марка придет другой. Мы ждали два года, пока Антон не увидел тебя. И ты рассказал ему об Одоньжо.

– А Марка тоже ты сюда привела? – вдруг спросил Илья. – Ты… тоже с ним?

– Глупый мой, – засмеялась Адри. Она захлопала в ладоши и стала совсем как раньше, как прежняя – его девочка. – Ревнуешь? Неужели ревнуешь? Сейчас? – Адри потянулась и поцеловала Илью в губы. – Нет, Марка привела Кэролайн. Когда он уходил, он боялся, и Кэролайн пробыла с ним всю ночь, до конца.

Адри поцеловала его еще раз, быстро, не приникая, и он не успел ответить на поцелуй. Илья хотел притянуть ее к себе, прижать, и не смог. Близость пропала так же моментально, как вернулась, и они снова были в темноте синей горы.

– А ее муж, Гилберт, ушел легко, – вдруг сказала Адри. – Он прошел между нами и даже не остановился, даже не замедлил шаг. Как будто не заметил огонь. Он был сильный – ведь в нем жил Джаджаа.

Она замолчала, словно вспомнив что-то, что хранила для себя. Потом Адри тряхнула головой, будто пыталась убрать с лица волосы, которые были под обручем фонаря.

– Интересно. – Илья понял, что она говорит не с ним. – Кэролайн не смогла забеременеть ни от Марка, ни от своего мужа. – Адри посмотрела на Илью и улыбнулась: – А я смогла. Я рожу нэнсеке.

– Для чего? – спросил Илья. – Чтобы потом его сжечь? Как Кассовский, который сжег свою маленькую дочку?

– Ты не понимаешь. – Адри чуть отступила от Ильи. – Он просто хотел освободить людей от плоти, от плена материи. Он сделал неправильный шаг. Он тогда не знал, как нужно.

Илья почувствовал, что она стала другой, словно в ней что-то щелкнуло. Он почти услышал этот звук, словно лопнул воздушный шарик. Он решил попытаться.

– Адри, – сказал Илья, – наша плоть так же божественна, как и наша духовность. Твой муж каждый день борется за эту плоть, борется с хаосом, а ты пытаешься его выпустить.

Адри посмотрела на него как-то мимо, словно была далеко-далеко.

– Алонсо сделал свой выбор, – она вздохнула, – а мы сделали свой.

Она была далеко отсюда. Илья хотел ее вернуть. Он шагнул к ней, и теперь они стояли совсем близко, касаясь друг друга телами.

– Адри. – Он не знал, как ее вернуть. – Неужели ты не понимаешь, что там, – Илья показал на огонь у их ног, – там – навсегда? Неужели ты не понимаешь, как это страшно – навсегда?

Адри кивнула. Она подняла руки и сняла у себя с головы фонарь. Адри протянула обруч Илье.

– Возьми, – сказала Адри.

Илья взял обруч. Он не понял зачем.

– Моя лодка внизу, – сказала Адри. Она чуть отступила от Ильи. – Не бойся. Смотри.

Он не увидел, как она оказалась в огне. Она не сделала шага, не было никакого движения, она просто скользнула в огонь и пропала, растворилась в веселом пламени. Илья рванулся за ней и остановился на краю; не от страха – от пустоты.

Адри там уже не было. Там вообще ничего не было, кроме разноцветных бликов огня. Там не на что было смотреть.

Когда, через много времени, Илья выбрался к заводи, его фонарь не горел: он потух еще по пути, и Илья шел вверх по узкому туннелю в темноте, касаясь ладонями теплых каменных стен. Было нельзя заблудиться.

У пристани качалась лодка. Ее несильно било бортом о причал, и Илья сел на дно и сидел там, качаясь вместе с ней, привыкая к темной воде. Тянуло ветром с реки. Было хорошо, что где-то дует ветер.

Илья не смог завести мотор. Он повернул ключ несколько раз, но мотор всхлипывал и глох. Илья поднял маленький люк на носу и нашел там весла и багор. Он закрыл люк.

Илья греб по черной заводи, в темноте, держась на ветер. Потом Илья увидел грозу. Темнота вокруг осталась темнотой, а тишина – тишиной, но Илья теперь видел, что далеко за синей горой идет гроза.

Илья плыл на ветер. Воздух серел ближе к реке, и скоро внутри пещеры – совсем рядом – ударила молния. Она на мгновенье ослепила Илью, и в этом белом зигзаге света он увидел, что лежало на перевернутом ящике у старика из Бронкса.