Читать книгу "Ловец душ и навья невеста"

– А что мы, собственно, ищем? – спросил он, когда Карна выглянула из-за желтой шторки примерочной и попросила продавщицу принести меховое боа.

– Важен сам процесс, – ответила Карна, накручивая на шею узкую полосу серебристого меха и придирчиво глядя на свое отражение. – Но если тебе надоело – иди домой. Мы с Гектором и вдвоем управимся.

Продавщица – девушка с цыплячье-желтыми локонами и острым, как клювик, носом – недоуменно огляделась, а Рихарду захотелось взять боа за разные концы и затянуть потуже.

– Я подожду, – процедил он и кивнул, когда ему принесли еще одну чашку. На вкус как опилки, никакого сравнения с чаем Греты.

Продавщицы сновали туда-сюда, мельтеша перед глазами, Карна протягивала из-за шторок ручку, то отдавая вещи, то забирая новые, стрелки на круглых часах, что висели на стенке, еле ползли, и Рихардом овладела угрюмая апатичность.

Он откинулся на спинку диванчика и спохватился, когда его осторожно потрогали за плечо.

– Господин ловец, – позвала его продавщица с желтыми волосами, глядя виновато и испуганно.

– Что? – Он тряхнул головой, прогоняя сонливость, и вытер тыльной стороной руки подозрительно влажный подбородок. Глянул на часы. Выходило, что он проспал больше часа. – Она решила купить все и не хватило денег?

– Нет, госпожа взяла лишь шляпку и сказала вас не будить. Вы ведь ночью ходили на жмыха, я читала… – Девушка кокетливо улыбнулась, бросила на Рихарда многообещающий взгляд, и он автоматически считал эмоции: любопытство, жадность и такая едкая зависть, что у него заныли зубы.

– Где она? – Рихард вскочил, и девушка отшатнулась.

– Госпожа ушла, но забыла сумочку. – Она протянула ему сумку с серебряной застежкой в форме цветка.

Рихард расстегнул ее и глухо зарычал, убедившись, что Гектор на месте.

Продавщица тоже сунула внутрь свой острый нос и, вскрикнув, осела на пол. Рихард подхватил ее и уложил на диван, а сам, выскочив из магазина, осмотрелся по сторонам. Карны и след простыл, а на улице уже смеркалось.

– Пять навьих часов ходить по магазинам, – рычал он себе под нос, припустив в сторону «Золотого гуся». – И купить лишь шляпку! – Ловец быстро бежал по узким улочкам, держа сумочку на сгибе локтя.

Туман выплеснулся на улицы Рывни точно молоко, и теперь оно текло под ногами, скрывая грязь. Завидев блестящую вывеску ресторана, Рихард рванул к уже знакомому прыщавому официанту у входа и схватил его за грудки.

– Дама, что была со мной в прошлый раз! – выпалил он. – Где?

– Го-го-го…

– Да не гогочи ты! Толком говори! – рассердился Рихард.

– Го-господин ловец, ежели желаете столик, то для вас всегда есть место. И для вашей помощницы…

– Видел ее сегодня?

– Не-не-не припомню, – проблеял официант, и Рихард нырнул в его глаза, чтобы просмотреть воспоминания последнего часа.

Мужчины, женщины, веселые и грустные, Мирабелла под ручку с Вилмосом Грохом, тот выглядит подавленным и обескураженным. Официант провел их в зал и не отказал себе в удовольствии заглянуть в глубокое декольте Мирабеллы, которая снова вошла в роль глупышки и щебетала как птичка, обмахиваясь веерами ресниц. Снова улица. Полицейский патруль, все с угрюмыми лицами, горничная, искривленная от тяжести сумки с покупками. Компания оборванных детей, при виде которых официант насторожился и попытался заслонить вход в ресторан тощими плечами. Оборванцы дразнили его, корча рожи, и по мужчине, прошедшему мимо ресторана, официант лишь мазнул взглядом: очень высокий, шляпа надвинута на глаза, которые сверкнули желтым, как у кота, и горло Рихарда словно сдавило, а старый шрам зачесался. Не может быть! Это отразился свет фонарей, которые зажглись один за одним, рассеивая необычно густой туман.

Карна!

Она прогуливалась по другой стороне улицы. Неудивительно, что официант ее не узнал: со шляпки – очень похожей на предыдущую: круглая, как таблетка, с длинным пушистым пером – свешивалась вуаль, прикрывающая наглые синие глаза. Наконец Карне надоело ходить туда-сюда, и она свернула на улицу, ведущую к реке.

Рихард вынырнул из воспоминаний, придержал официанта, чтобы тот не упал, и слегка встряхнул, приводя в чувство.

– Спасибо, – буркнул на прощанье и побежал вслед за ней.

Ближе к реке туман стал гуще: теперь Рихард не видел своих ног и пару раз едва не упал, поскользнувшись. Стены домов подернулись пеленой, люди появлялись внезапно, словно призраки из иного мира. Тревога сжимала сердце и заставляла бежать быстрее. Вот ведь глупая девка! Он найдет ее и… План дальнейших действий вырисовывался однозначным. Он пытался быть понимающим и не давить слишком сильно – и что в итоге? Может, черный экипаж, управляемый рыжей навкой, уже увозит ее прочь из города. Будто в подтверждение худших предчувствий, носа коснулся знакомый запах, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Он налетел на какую-то старушку и едва не сшиб ее с ног, столкнулся с компанией толстяков, которые будто задались целью испинать его животами, из-под ног с диким воем бросилась кошка, черная, как Черва. А потом он оказался на набережной и едва успел остановиться, чтобы не рухнуть в реку.

Мост изгибался над белым туманом, как черная радуга, словно в мире разом пропали все цвета и он стал монохромным. Карна стояла наверху – тонкий силуэт в шляпке с длинным пером. А напротив нее – мужчина, чей профиль с коротким носом и слегка выступающей нижней губой Рихард тоже сразу опознал. В руке Карны что-то блеснуло. Пистолет?

– Стреляй! – выкрикнул Рихард, но голос его потонул в тумане и шуме реки, которая, напитавшись дождями, текла быстрее, выплескиваясь через невысокий парапет набережной.

Карна опустила пистолет, а Эдмон шагнул к ней и протянул руки.

Рихард рванул кобуру – она оказалась пустой, схватил кинжал – глупо метать его с такого расстояния.

– Карна! – выкрикнул он, и она вздрогнула, но не повернулась к нему, глядя на вотума.

Мост изгибался над туманом, и Карна с Эдмоном словно плыли на спине кита по молочной реке. Рихард бежал к ним, не сводя глаз с навки и прикидывая, сколько у него есть времени. Успеет? Не успеет? При желании вотум уже мог бы свернуть ей шею. Туман взметнулся, затягивая Карну дымкой, и Рихард рванул застежку сумочки, выхватил Гектора и направил на мост. Свет прорезал туман двумя лучами, и вотум, который, оказывается, всего-то и успел что приподнять вуаль на новой шляпке Карны, оскалился, по лицу его, как по воде, побежала рябь, а потом он перешагнул перила моста и без всплеска ушел в Черву. Рихард взбежал на мост, перегнулся через перила, всматриваясь в реку, но под слоем тумана ничего было не разобрать. Свет в глазницах Гектора еще мерцал, и Рихард схватил Карну за предплечье и потащил за собой.

– Отпусти меня! – возмутилась она.

Рихард и в самом деле отпустил ее, спрятал Гектора назад в сумочку и отдал ее Карне. Забрал свой пистолет и сунул назад в кобуру.

– Какого жмыха ты за мной увязался?! – воскликнула Карна. Лицо ее было белым, как туман, и синие глаза, полные слез, сверкали сапфирами.

Рихард снова схватил ее за плечо и подтолкнул вперед.

– Прекрати! – выкрикнула она. – Что ты себе позволяешь?

Он повернулся к ней, и на ее лице на мгновение мелькнул испуг, а потом она упрямо уставилась ему в глаза, вздернув подбородок с маленькой ямочкой.

– Дома поговорим, – процедил он сквозь стиснутые зубы и потащил ее за собой.

Сейчас он не пытался приноравливаться к ее походке и шагал широко, так что Карне приходилось едва не бежать. Она возмущалась, ругалась, угрожала – он не обращал внимания, понимая, что просто не сможет сдержаться. И лишь когда дверь за ними захлопнулась и Карна повернулась к нему, снимая шляпку с поникшим от влаги пером, он схватил ее за плечи и встряхнул.

– Ты! Могла! Погибнуть! – выкрикнул он ей в лицо. – Твой муж умер! На мосту был не он! Это навь! Понимаешь?

Карна дернула плечами, пытаясь высвободиться. Волосы ее растрепались и упали на лицо.

– Убери от меня свои руки, грязный ты мужлан! – возмутилась она. – Мне лучше знать, Эдмон это или нет! И если бы ты не явился вместе с краденой черепушкой, то я бы уже узнала, что он хочет! Я любила его! И если я могу помочь ему обрести покой, я это сделаю!

– Переспишь с навкой? – спросил Рихард. – У тебя там, в твоей голове, лишь эхо, как в пустой трубе? Ты ляжешь в постель с мертвяком?

– Это ты решил, что Эдмону нужно лишь мое тело, – горячо возразила Карна. – Он не такой, как ты. И если уж сравнивать, то лучше я и вправду потеряю девственность с ним, чем с тобой!

Рихард толкнул ее к стене, вжался всем телом и впился в губы поцелуем. Он целовал ее с болезненной злостью и пылом, не щадя нежные губы с ягодным привкусом, проникая языком глубоко в ее рот. Быстро расстегнув пуговки на плаще, смял мягкую грудь ладонью.

Карна его укусила, Рихард рефлекторно отпрянул, и голова его мотнулась от хлесткой пощечины.

– Не смей обращаться со мной как со шлюхой! – выкрикнула она, растрепанная и разрумянившаяся. Губы ее припухли и стали от поцелуев яркими, как клубника.

Рихард вытер прокушенную губу рукой, посмотрел на Карну.

– Ты ошибаешься, – сказала она спокойнее. – Ты понятия не имеешь, кто такой Эдмон. Ты ему и в подметки не годишься. Полная его противоположность! Он умный, добрый, нежный…

– А я, выходит, тупой, злой и грубый?

Карна лишь многозначительно фыркнула.

– А ты, что ли, тоже идеал? – спросил Рихард, снова шагнув к ней и прижав к стене.

Ладонь его легла на ее шею и слегка переместилась, так что пульс застучал под пальцами. Синие глаза посмотрели на него с вызовом.

– Что, не нравится слышать правду о себе, да? Сам-то привык в чужих недостатках копаться! Казалось бы, ты можешь видеть людей как никто другой, должен знать, что они отличаются, и некоторым просто не дано понять устремления других.

– В смысле я умишком не вышел, чтобы понять твоего ненаглядного Эдмона?

Карна улыбнулась, надменно вздернула подбородок, так что теперь их губы почти соприкасались.

– Не трогай меня, – отчеканила она, и голос ее даже не дрогнул. – У нас уговор.

– Все еще надеешься на кодекс ловца? – Теперь улыбался он, и у Карны по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. А Рихард отпустил ее шею, обхватил запястья и быстро завел вверх, прижав над ее головой к стене. – Ты сама напросилась!

– Не прикасайся ко мне, – прошипела она снова.

– Я только держу твои руки, – заметил он. – Это ты трешься об меня, как кошка.

Карна тут же прекратила всякие попытки вырваться. И то правда – руки у него как клещи, не разомкнешь.

– И что теперь? Снова будешь смотреть мне в глаза? – с вызовом спросила она. – Знаешь, что? В твоей проблеме виноват ты сам. Вот что ты разглядываешь в моих воспоминаниях? Щенков, цветочки, солнечный луг. Это все было и у тебя, я уверена. Солнце светит каждому, и цветы есть везде, как и щеночки. Просто ты не способен видеть хорошее! Вот и все!

– А я и не собираюсь разглядывать хорошее, – пробормотал ловец. – Хватит. Давай теперь посмотрим на твои грязные тайны. Постыдные секреты. Вся такая правильная, да?

Карна, ахнув, дернулась, пытаясь вырваться, но он прижал ее к стене своим телом, а пальцы сомкнулись на ее запястьях не хуже стальных наручников.

– Значит, и тебе есть что скрывать? – заметил он. – Покажи мне…

А потом она провалилась в бездонный колодец его глаз, чтобы на самом дне увидеть себя.

Она оказалась в своей девичьей спальне. Светлая комната, мягкий ковер под босыми ногами. Букет пионов с белыми шарами цветов растопырил резные листья, словно пытаясь удержать равновесие. Карна видела себя в отражении зеркала с кружевной серебряной рамой. Завтра свадьба. Платье висит в углу комнаты. Она мерила его сто раз, и оно было идеальным. Но сейчас на ней другая одежда: белый шелк, тонкие бретельки, слегка впивающиеся в ключицы, трусики с широкой каймой кружев, чулки. В ушах жемчуг, и жемчужные бусы спускаются до ямки пупка. К свадебному платью она повесит их в три ряда, но сейчас ей нравится так.

Сознание Карны забилось от ужаса, словно муха в окно, когда она поняла, что ловец тоже видит ее такой. Где-то там, в другой реальности, она чувствовала горячее дыхание на своих губах, пальцы, обхватившие запястья, и чужое сердце, которое билось все сильнее, ударяя ей в грудь. Но не могла ничего поделать. Как бабочка, приколотая булавкой, которую выставили на потеху, накрыв стеклом. Не могла вырваться, не могла это прекратить…

Отражение погладило выпуклые холмики грудей кончиками пальцев, губы сами приоткрылись. Кожа гладкая и теплая. Завтра Эдмон снимет с нее платье и прикоснется к ней. Ему понравится к ней прикасаться. Она погладила грудь, и соски проступили через тонкую ткань. Завтра ее будут ласкать мужские руки. Это будет по-другому. Но Эдмон будет нежным, она знала. Они лягут на кровать, и это его руки будут гладить ее грудь, скользить по плоскому животу, все ниже. Он не будет спешить, изучая ее тело. Карна вытянула шпильки, и волосы упали на спину темной волной. Запустила пальцы в пряди, слегка взбивая.

В зеркале была какая-то другая женщина, более взрослая, раскрепощенная, жаждущая любви и готовая к ней. Карна завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Отражение одобрительно улыбнулось ей, когда она слегка приподняла и сжала груди. Такие налитые, упругие… Внизу живота сладко заныло, и она, быстро глянув на дверь, закрытую на щеколду, потянула вниз трусики…

И лишь когда женщина в зеркале запрокинула голову, прикрыв глаза от удовольствия, Карна дернулась изо всех сил, возвращаясь в реальность, где ловец тяжело дышал, вжимаясь в нее всем телом, и не оставалось никаких сомнений, что он видел все. До последней детали, отраженной в зеркале с серебряной рамой.

Карна вырвалась из его хватки, толкнула в грудь и, с размаху влепив очередную пощечину, ахнула и схватилась за кисть. Щеки пылали, ее всю колотило, и теперь еще и руку ударила о мерзкую рожу этого…

– Не ушиблась? – нахмурившись, озаботился Рихард. – Эту пощечину я заслужил, согласен.

Он смотрел на нее слегка виновато, но на лице не было ни насмешки, ни осуждения. А когда он прижимался к ней во время воспоминания, она явственно чувствовала, что все это его возбуждает.

Карна глухо застонала и бросилась вверх по лестнице.

– Карна! – Он поспешил за ней. – Ну прости…

– Ненавижу тебя! – выкрикнула она и захлопнула за собой дверь, которая, впрочем, тут же открылась.

Рихард помялся на пороге, но все же шагнул в спальню, а Карна уже вытащила чемодан из-под кровати и быстро бросала в него вещи, лишь фотографию Эдмона положила аккуратно, чтобы не разбить стекло в рамке.

– Карна, – повторил Рихард, – там же не было ничего предосудительного.

Она шмыгала носом и иногда вытирала щеки ладонями, но, когда Рихард сделал еще шаг к ней, выпрямилась, выставив вперед руку, а потом быстро завела ее за спину – так позорно та дрожала. Вся ее выдержка, все воспитание не могли помочь в такой постыдной ситуации.

– Только попробуй сделать еще шаг, – пригрозила Карна. – Ты подлец, Рихард Мор. И нет ничего странного в том, что ты не прошел проверку. И следующую не пройдешь. И мне плевать, что с тобой будет дальше.

Она снова шмыгнула носом и вытерла слезы ладонью.

– Я не должен был смотреть, – согласился Рихард, запустив пальцы себе в волосы.

– Конечно, не должен! – взвилась она.

– Воспоминания имеют окраску. И я думал, там нечто постыдное… Но тебе нечего стыдиться. Ты красивая, чувственная женщина…

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, – отрезала она, вынимая из шкафа еще несколько вешалок. – Мы договаривались: ты смотришь только те воспоминания, которые я тебе показываю, в противном случае я сразу уезжаю.

Он молча наблюдал за ее сборами.

– А как же Эдмон? – спросил наконец.

– Я сама помогу ему упокоиться, – ответила Карна. – Спрошу, что ему надо, и сделаю. Тебе не понять.

– Может, и не понять, – пожал он плечами и спрятал руки в карманы. – Ради меня и живого-то никто не станет напрягаться. Что уж говорить про мертвого.

– Вот не надо давить на жалость, – фыркнула Карна. – Уго ради тебя в лепешку расшибется.

– Ну разве что… – Рихард сделал еще шаг вперед. – Карна, прости. Я так испугался, когда ты исчезла. Ты поступила глупо.

– Это моя жизнь и мои поступки, – заявила она. – Глупо было сюда приезжать.

Выдвинув ящик шкафа, Карна вынула из него охапку белья и положила в чемодан. Взгляд Рихарда против воли метнулся к пене кружева, но Карна быстро прикрыла чемодан. Попыталась застегнуть его, но замок заело, а вещи, накиданные в кучу, торчали по центру горой.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, – сказал он.

– А я не хочу оставаться, – ответила она.

Вот как после этого с ним общаться? Как смотреть в глаза?

– Ладно, – согласился ловец. – Раз уж моя грядущая проверка тебя не заботит и с Эдмоном ты решила разобраться сама, предлагаю тебе еще одну причину, чтобы остаться.

– Нет таких причин, – буркнула она, сражаясь с замком и засовывая внутрь чемодана выпавший рукав блузки.

– Месть, – произнес Рихард, и Карна вскинула на него глаза. На его щеке, заросшей щетиной, все еще виднелся след от пощечины, волосы взъерошились, а нижняя губа немного припухла от ее укуса. – Ты ведь не могла не связать эти два факта: подселение жрунов в свиристелок и нападение навьей стаи на твоей свадьбе. Если допустить, что кто-то научился целенаправленно подселять навок в животных, то очевидно, что произошедшая трагедия – спланированное покушение.

– Ты об этом знать не знал, – напомнила Карна, – а теперь так уверен?

– Твой отец, Константин Кеза, был советником великого князя, – сказал Рихард. – Он многим как кость поперек горла стоял.

– Мой отец служил верно и не боялся говорить правду, – вздернула подбородок Карна.

– И я об этом, – кивнул Рихард. – Ты хочешь найти тех, кто виновен в навьей свадьбе?

– Это произошло год назад, – нахмурилась она. – Улики, если они и были, исчезли, их никак не найти.

– И тут тебе очень пригодился бы человек, который может определить преступника, лишь посмотрев ему в глаза…

Карна оставила чемодан и подошла к окну, повернувшись к Рихарду спиной. Вцепившись пальцами в подоконник, она лихорадочно думала. Отомстить за гибель родных? Найти преступников? Все в ней вспыхнуло от новой цели, озарившей дальнейшую жизнь. Было ли это покушением? Если кто-то сумел подселить навку в лысую свиристелку, то отчего же не допустить, что и трагедия на ее свадьбе – дело чьих-то рук? Конечно, так и было!

– Фифи! – позвала Карна, вспомнив о собачке, и та испуганно выглянула из-под подушки, куда забилась, прячась от их воплей, и присвистнула.

– Надо ее выгулять и накормить, – сухо сказала Карна и, взяв собачку, пошла вниз.

Рихард выдохнул и последовал за ней.

Открыв дверь во двор, Карна выпустила Фифи и сама вышла на улицу. Звезды висели так низко и светили так ярко – ничуть не хуже, чем в номере для новобрачных в гостинице «Звездное небо». А луна была огромной, и бок ее лишь слегка стесало тенью.

Рихард гремел дверками шкафчиков где-то на кухне, а потом вышел следом и протянул Карне бокал красного вина. Он вытащил на ступеньку подушку от дивана, сел и похлопал рядом с собой. Карна сделала глоток – вино оказалось неожиданно хорошим – и присела так, чтобы не касаться ловца.

Он молча пил вино, смотрел на звезды и не делал попыток коснуться ее, но она чувствовала тепло его тела.

– Я что, настолько невыносима? – спросила она, крутя в ладонях бокал.

– Есть немного, – согласился он и усмехнулся. – Карна, не ходи к Эдмону одна. Хорошо, мы попытаемся узнать, что ему нужно, но вдвоем. Если с тобой что-то случится, Уго мне не простит.

Карна ткнула его локтем в бок, и Рихард улыбнулся.

– Я, наверное, должна поблагодарить тебя, – произнесла она не слишком уверенно.

– Смотря за что.

– Хотя бы за то, что не выставил меня из города, как того хотел Зейн.

– У него сейчас и других проблем хватает.

– И за то, что бросился спасать меня от Эдмона.

– Если бы ты не удрала, мне бы не пришлось этого делать, – укорил он ее.

– Я взяла пистолет.

– В прошлый раз тебе не слишком-то удалось с ним управиться.

– Я смотрела, как ты стреляешь. Надо взвести курок.

– И снять с предохранителя.

– О! – Карна отпила еще глоток.

– В доме Вилмоса Гроха я успел сделать несколько выстрелов, и лишь потом жрун выбил пистолет. Предохранитель уже был снят, – пояснил Рихард. – Так что если бы Эдмон схватил тебя за горло и потащил за собой в Черву, ты бы ничего не смогла поделать.

– Он бы не стал. – Девушка покачала головой, а потом вдруг громко всхлипнула, еще раз, и Рихард обнял ее, а она уткнулась ему в грудь и разрыдалась. – Он совсем такой, как раньше! Те же черты: нос, брови, скулы, даже оспинка на щеке. И совсем другой, понимаешь? У него глаза такие мутные, как грязное стекло. И губы бледные. И еще вода – волосы слиплись, капли на коже…

– Он сказал что-нибудь? – спросил Рихард, гладя ее по волосам.

– Позвал по имени, – ответила она, вытирая слезы и отстраняясь. – Голос тоже не его. Глухой, как будто из-под земли. Он поднял вуаль на моей шляпке и мимоходом коснулся лица, и его пальцы такие холодные…

Она допила вино залпом, и Рихард, глянув на пустой бокал, поднялся и ушел на кухню. Вернулся он очень скоро, с бутылкой вина и тарелкой, где лежал наспех нарубленный сыр. Подлив вино в бокалы, снова сел рядом и обнял Карну, которая успела успокоиться и теперь только изредка шмыгала носом. Она покосилась на его руку, но не оттолкнула – просто не осталось сил на ссоры.

– Как ты собираешься искать виноватых? – спросила она. – Если ты думаешь, что за этим всем кто-то стоит, какой-то человек, убивший моих родных… Что кто-то совершил это целенаправленно…

Ее руки снова задрожали, озноб охватил тело, и Рихард обнял ее крепче, прижав к себе, быстро поцеловал в макушку.

– На ошейнике Фифи были осколки кристалла из кинжала ловца. От этого и будем отталкиваться. Конечно, тела навок с твоей свадьбы давно были уничтожены, и там мы ничего не найдем. – Он криво усмехнулся, подлил ей еще вина. – Ирония судьбы: ведь это твой отец закрыл академию ловцов. Мол, слишком жестокие методы отбора. И в итоге погиб от нави.

– Я и не знала, что отец к этому причастен, – удивилась Карна. – Дома он никогда не обсуждал государственные дела.

– Когда кристалл наполняется, я сдаю его в полицию и получаю новый, пустой, – размышлял Рихард вслух. – А старый отсылают в гильдию для очистки. Преступник имеет доступ к кристаллам. К счастью или нет, настоящих ловцов осталось совсем мало. Как и кристаллов. Так что эту цепочку можно отследить. И почему бы не начать с Рывни, тем более жруны появились именно здесь. Думаю, мы имеем дело с одним и тем же человеком. Либо же они как-то связаны.

Фифи подбежала к Карне, ткнулась носом в протянутую ладонь и снова исчезла в темноте, потявкивая и посвистывая, разряжая повисшую в их разговоре паузу. Тепло, то ли от вина, то ли от руки, что лежала на ее плече, растеклось по телу, и Карна повернулась к ловцу.

– Можно спросить? – произнесла она, прикусывая губу.

– Что угодно.

– Почему ты так… ну… – Она смутилась, отвернулась, пытаясь подобрать слова. – Так настойчив?

Рихард хмыкнул, развернулся к ней:

– А то ты не понимаешь.

– Я понимаю, что ты хочешь меня как мужчина женщину, – ответила Карна, поджимая губы. – Но ты ведь сам говорил, что в физическом смысле я ничем не отличаюсь от шлюхи. Так сходил бы в бордель, если тебе так приперло.

– Карна!

– Что?

Рихард допил вино одним махом и отставил пустой бокал на ступеньку.

– И ты как-то сказал, что это тоже помогло бы тебе пройти проверку, – продолжила Карна. – Так что может быть проще? Пошел бы, снял женщину или несколько, и готово.

– Ты – другое, – покачал головой Рихард. – Я хочу именно тебя.

Карна отвела взгляд, чтобы ловец не прочитал в ее глазах иррациональное торжество, охватившее ее после этих слов.

– Не какое-то тело, не короткое удовольствие… – продолжил он. – Не знаю даже, в чем тут дело. Может, это попытка выместить гнев, потому что так, как ты, меня еще никто не бесил.

Она дернулась, пытаясь высвободиться, но Рихард удержал ее на месте.

– И шлюхи результатам проверки никак не помогут, – добавил он. – Скорее напротив. Я знаю, что они пошли бы с любым, кто заплатит. Знаю, что они ничего ко мне не испытывают. Я стараюсь не смотреть в глаза женщинам, когда… ну, вступаю с ними в интимную близость. Слишком много фальши. К тому же при проверке важно, как я сам оцениваю себя.

– Вот как? – нахмурилась Карна.

– Самоуважение, самооценка… Чем бы ни прикрывал свои действия человек, как бы он себя ни оправдывал, ни хвалил, в глубине души каждый все о себе понимает: когда он на высоте, а когда барахтается внизу.

– И как это связано со мной? – Карна взяла кусок сыра, откусила и пытливо посмотрела в глаза ловцу.

– Если бы ты переспала со мной, я бы однозначно считал себя очень крутым, – улыбнувшись, пояснил Рихард.

– Но этого не случится, – отрезала Карна. – Придется тебе повышать самооценку другим способом. Например, начни тренироваться еще активнее. Или заведи себе новое увлечение. Рисование или вышивка, к примеру. Очень успокаивает. Можно еще помогать бедным и неимущим, – с энтузиазмом предложила она. – Открыть приют для собак. Я давно об этом думала. Люди боятся нави и бродячих собак убивают, но они ведь ни в чем не виноваты!

– Очень воодушевляет, – протянул Рихард с сарказмом, но она не уловила интонации.

– Подумай над этим. – Карна машинально стряхнула с его колена крошку сыра, и ее ладонь так и осталась на его бедре. – Богадельни, сиротские приюты, лепрозории – везде будут рады сильным рукам.

– Тебя уже развезло? – уточнил он.

– Я тебе даже завидую, – призналась Карна. Держа в другой руке бокал, она обвела широким жестом дворик ловца, едва не расплескав вино. – У тебя ведь нет ничего. Ни денег, ни семьи, ни каких-то перспектив.

– Да, есть чему позавидовать, – кивнул он.

– Ты совершенно свободен. Ты действуешь, ты живешь. Делаешь этот мир лучше и чище. Неудивительно, что Грета пришла работать именно к тебе.

– Карна, можно теперь я спрошу?

Она нахмурила брови и кивнула.

– Скажи… – Он потрогал языком ссадину на губе. – Чисто гипотетически. Есть какой-нибудь вариант развития событий, в котором бы ты осталась со мной?

– Рихард, ты только что сказал, что никто в этом мире не бесит тебя так, как я!

– Может, потому, что на большинство людей мне плевать, – предположил он, пожав плечами. – А на тебя по какой-то причине – нет.

– Просто ты хочешь со мной переспать, – рассудительно пояснила Карна. – И боишься, что я погибну раньше.

– Ну, в таверне «Пьяный голубь» считают, что я сплю с мертвяками, так что… Шучу! Шучу! – быстро выпалил он, когда увидел ее лицо с расширившимися как плошки глазами. – Карна, я не знаю, как принято ухаживать в вашем высшем обществе…

– Сначала надо спросить дозволения отца девушки или, если его нет, то другого мужчины, который несет за нее ответственность, – охотно ответила она. – Потом можно прийти в гости и побеседовать, разумеется, в присутствии компаньонки. Затем разрешается сходить на прогулку, тоже в сопровождении.

– А целоваться когда можно? – тихо спросил Рихард.

Она сглотнула, посмотрела на его губы. Опомнившись, убрала руку с его бедра, но Рихард поймал ее ладонь, поднес к губам и поочередно поцеловал каждый пальчик. Трава шумела, и посвистывала Фифи, выискивая поздних жуков, и звезды светили так ярко… Рихард слегка наклонился к Карне, и сердце ее забилось чаще.

– А целоваться можно после свадьбы, – прошептала она и потянулась к нему сама.

Мягкое касание губ, терпких от вина, теплое дыхание. Горячие руки на ее спине и колкая щетина, царапающая кожу. Рихард остановился первым, немного отстранился:

– Ты поцеловала меня первой.

– Мне захотелось, – признала она.

– По-моему, это переломный момент в наших отношениях, – улыбнулся он. – Ты наконец-то поняла, что тебя тоже влечет ко мне.

– Не может быть отношений, где нет ничего, кроме влечения, – возразила Карна, поднимаясь.

– У нас есть совместное дело, – не согласился Рихард, тоже выпрямляясь. – А еще твой покойный муж и Фифи.

Собака, услышав свое имя, подбежала к крыльцу и вопросительно уставилась на Карну.

– Я устала и пойду спать.

– Можно я с тобой?

– Нет.

– В высшем обществе для этого тоже нужна компаньонка? Возьмем Фифи.

– Проваливай, Рихард.

– Ты меня поцеловала. Сама!

– Я выпила лишнего, вот и все. Не придавай значения.

– Давай выпьем еще…

Карна фыркнула и пошла вверх по лестнице, а Рихард улыбнулся, глядя ей вслед. Гордая, высокомерная, упрямая… А какой она была в воспоминании… В горле тут же пересохло, и он глотнул прямо из бутылки.

Вернувшись в дом, закрыл двери и налил собаке в плошку воды. Дал кусок сыра, который Фифи тут же благодарно слямзила. Пошатавшись по гостиной, сел на диван.

Заметив у дверей оброненную сумочку, он поднял ее, вынул оттуда Гектора и, хмыкнув, поднялся по лестнице. Отличный повод, чтобы попасть в спальню к женщине. Лучше бы с цветами, но и череп сойдет.

Постучавшись, он толкнул дверь.

Карна уже спала, свернувшись под одеялом. Луна освещала ее тонкие черты, и видно было и родинку над бровью, и ямочку на подбородке, и нежный изгиб губ. Карна нахмурила брови во сне, и Рихард осторожно разгладил их пальцем, а потом, поставив череп на полку, тихонько вышел.